Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Глава 1

Дзынь! Бух! Бабах!

Вазон с цветами – вдребезги.

– Ох, мамочки! Ох, Создатель Безымянный! Чуть не убило!

Как неудачно! И зачем мадам Эрцилле понадобилось именно сейчас прогуливаться у стены королевского дворца?

– Ох, помогите, мне дур…

Тут, на моё несчастье, мадам догадалась посмотреть вверх, и поток причитаний как скалой перекрыло.

– Ваше высочество, мадемуазель Агнесс! – Такие нотки я обычно слышала в тоне капитана королевской стражи, когда он командовал новобранцами. – Что вы там делаете? Немедленно спускайтесь, это опасно!

Опасным, как раз таки был именно спуск – с учётом того, что по стене я карабкалась без верёвки, а до крыши мне оставалось всего лишь несколько локтей. Что я и попыталась объяснить:

– Мадам Эрцилла, но мне совсем чуть-чуть осталось…

– Спускайтесь! – топнула ногой придворная дама и моя компаньонка, недавно приставленная отцом. – Что придумали: лазить по стенам, да ещё босой, да ещё в мужской одежде! Верх неприличия! А если вас увидит его величество?

– Увидит и увидит, – проворчала я, без желания начиная спуск. – И вообще, как бы я забиралась наверх в платье с кринолином и обутая?

– Что вы там бормочете? – с подозрением вопросила мадам. – Скорее, мадемуазель, вы заставляете меня нервничать!

Угу, из-за страха получить от отца нагоняй за то, что не уследила за «её высочеством».

Вслух я, правда, этого не сказала, тем более что мне тут же стало не до того. Правая нога, не совсем удачно поставленная на один из украшавших дворец барельефов, вдруг соскользнула, и я повисла на пальцах на высоте в четыре человеческих роста над землёй.

– Ох-ох-ох! – немедленно заголосила мадам Эрцилла. – Её высочество падает! Спасите! Скорее! Стража!

«Да не орите вы!»

Сцепив зубы, я отчаянно пыталась нащупать ногами опору и, наконец, более или менее твёрдо встала на соседний барельеф. Однако не успела выдохнуть, как внизу затопали тяжёлые сапоги, и громкий голос капитана Боуи рявкнул:

– Лестницу, живо!

– Да не надо лестницу, – процедила я, спускаясь ещё на несколько локтей. – Просто не мешайте.

Но капитан считал по-своему:

– Ваше высочество! – гаркнул он. – Не двигайтесь! Сейчас мы вас снимем!

– Я сама! – зло крикнула я в ответ. Заторопилась и во второй раз потеряла опору.

Вот только теперь пальцы меня не удержали.

– А-а!

Не знаю, каким чудом я успела сгруппироваться – наверное, сказались тренировки маэстро Рауля. Но итог падения всё равно был бы печальным, если бы не…

– Ох!

Откуда взялся этот человек? Вроде бы только что его и в помине не было, и вот уже я у него в объятиях… Точнее, мы оба лежим на клумбе, потому что у незнакомца не получилось устоять со мной на руках.

– Ваше высочество! Вы не ушиблись? С вами всё хорошо?

Подлетевшая мадам Эрцилла замахала надо мной веером, словно мельница крыльями.

– Да всё в порядке! – с недостойным ситуации раздражением ответила я. Посмотрела на спасителя, на котором до сих пор лежала, и встретила весёлый взгляд светло-карих глаз.

– С приземлением, ваше высочество, – улыбнулся он, и я непонятно отчего жарко вспыхнула. Сквозь зубы ответила:

– Благодарю, – и поднялась на ноги текучим движением, которое мы с маэстро тренировали не один день.

– Ох, ваше высочество! – бросилась меня отряхивать мадам Эрцилла. – Да как же вы так? Ох, что только скажет его величество!

А стоявший рядом капитан стражи от души сказал так же неуловимо оказавшемуся на ногах незнакомцу:

– Спасибо, шевалье! Если б не вы, быть беде.

– Затем я сюда и приехал, – улыбнулся тот. – Чтобы бед было меньше.

О чём это он? И кто вообще такой?

Я нахмурилась, собираясь задать резкий вопрос, но меня отвлёк один из стражников:

– Обувь, ваше высочество.

И он поставил передо мной пару сапог из тонко выделанной козлиной кожи, которые я оставила под кустом цветущей гортензии.

– Благодарю, – кивнула я и, как того требовал этикет, позволила помочь мне обуться.

Отпустила стражу, не забыв поблагодарить за расторопность, и неважно, что по большому счёту их вмешательство не требовалось. Мадам Эрцилла всё хлопотала вокруг, предлагая то нюхательные соли, то присесть, то вообще позвать королевского лекаря, напрочь игнорируя мои «спасибо, всё в порядке». Незнакомый шевалье наблюдал за этим со стороны, и уголки его чётко очерченных губ то и дело трогала понимающая улыбка.

– Мадам Эрцилла, – в очередной раз попыталась я достучаться до неё, – я прекрасно себя чувствую и уверяю, вы вполне можете меня оставить…

Мадам задохнулась от возмущения: как оставить?! Но тут, на моё счастье, к нам подошёл слуга и с поклоном сообщил:

– Ваше высочество, вас срочно желает видеть его величество.

«Уже донесли», – с тоской вздохнула я и покорно ответила:

– Да, уже иду.

Однако мадам буквально перегородила мне путь своими немаленькими формами.

– Только не в таком виде! Ваше высочество, вы должны переодеться!

Мне захотелось закатить глаза: уж перед кем, а перед отцом соблюдать формальности смысла не было. Тем не менее я согласилась:

– Хорошо. Жан, передай отцу, что я немного задержусь, – и практически под конвоем мадам Эрциллы двинулась во дворец.

Так и не выяснив, кем же был спасший меня шевалье и зачем он здесь.

Глава 2

– Дочь, это уже никуда не годится.

Одетая, как и полагалось принцессе, в воздушное нежно-зелёное платье и с маленькой короной на голове, я стояла перед королевским троном, виновато потупившись и отчаянно скучая в душе.

Сколько бы отец ни говорил «никуда не годится» и ни грозился запереть меня в башне, пока в целях перевоспитания не вышью пасторальный гобелен, он ни разу не воплотил угрозу в жизнь.

– Твои увлечения совершенно не подходят для принцессы.

И это тоже я слышала не единожды. Однако маэстро Рауль оставался в замке, обучая солдат искусству боя, а офицеров – искусству войны, и все продолжали закрывать глаза на то, что на уроки к прославленному мастеру клинка и стратегии ходит её высочество.

– Я понимаю, что сам виноват: не стоило потакать твоим наклонностям…

Просто отец хотел сына, но из всех его детей младенчество пережила лишь я. А после смерти мамы он так и не женился – знал, что я не приму никакую мачеху.

– …однако теперь намерен всё исправить.

Это было что-то новенькое, и я навострила уши.

– Две недели назад, – продолжал отец, – я отправил послов моему царственному собрату, королю Альбы. И он согласился на брак своего сына Адальберта с тобой.

– Что?!

Позабыв о роли смиренной грешницы, я вскинула на отца изумлённый взгляд. Он хочет выдать меня замуж? За какого-то принца? Хотя прекрасно знает: мне сейчас совершенно не до этого. Я тренируюсь для поступления в знаменитую академию Слова и Стали, чтобы стать первой в мире женщиной-полководцем!.. Или просто изучить основы стратегии и дипломатии, а потом, когда взойду на трон, мудро править и остаться в памяти потомков, как великая государыня. И нет, я не собиралась уступать эту роль какому-то мужу!

– Ваша свадьба назначена на осеннее равноденствие. – Отец как будто меня не услышал. – Времени не так много, поэтому с сего дня занимайся приданым. Также я запрещаю тебе выходить из своих комнат без сопровождения мадам Эрциллы и твоего телохранителя.

– Кого?!

Мой шок нельзя было передать словами. Зачем мне – мне, лучшей (и это не лесть, а правда) ученице маэстро Рауля! – телохранитель? От кого меня защищать?

Последний вопрос вырвался у меня вслух, и отец милостиво ответил:

– От самой себя. Хватит лазить по стенам дворца, изображая муху, или пытаться обойти весь сад, не спускаясь на землю, подобно белке. И уж тем более хватит бегать в гости к этому чокнутому старику, называющему себя волшебником Мерджином. От всего этого тебя должен будет оградить телохранитель.

– Телохранитель? – Я самым недопустимым для принцессы образом сжала кулаки. – Надсмотрщик, вы хотите сказать? Отец, это нелепость! Какая свадьба, какое приданое? Я этого Адальберта ни разу в жизни не видела и видеть не желаю! И уж тем более выходить за него замуж!

– Агнесс, это не обсуждается, – жёстко отрубил отец. – Я уже немолод, пора думать о преемнике, о продолжении рода…

– Не понимаю, о чём здесь думать? – вскинула я подбородок. – Я прекрасно играю в шатрандж, знаю деяния и политику королей прошлого, умею сражаться на мечах, стрелять из лука, ездить на лошади по-мужски…

– Хватит! – оборвал отец. – Признаю, я неправильно воспитывал тебя, смотря сквозь пальцы, как ты учишься неподходящим для женщины вещам. Но долг принцессы и послушной дочери: выйти замуж и родить наследников. Хорошо, что мне напомнили об этом.

– Напомнили? – Я сузила глаза. – Уж не мадам ли Бофари, которая сама метит в королевы?

– Нет, – отрезал отец, но я шестым чувством поняла, что он кривит душой.

«Ах, мерзавка! – Я гневно раздула ноздри. – Ну, погоди у меня!»

– Поэтому, Агнесс, – отец как будто взял себя в руки, – хватит пререкаться. Лучше познакомься со своим телохранителем.

И он коротко позвонил в золотой колокольчик, стоявший на столике рядом с троном. Почти сразу резная дверь отворилась, и в малый тронный зал вошёл давешний незнакомый шевалье.

«Можно было догадаться», – недовольно поморщилась я, рассматривая вошедшего с холодным изучающим прищуром.

Лет двадцати пяти, то есть ненамного старше меня. Высокий, стройный, с коротко стриженными русыми волосами и ироничным взглядом. Одет в небогатый дорожный костюм, перевязь для меча пуста – к королю запрещено входить с оружием.

– Приветствую, ваше величество, ваше высочество. – Незнакомец поклонился уважительно, но без подобострастия. – Шевалье Рён Моро к вашим услугам.

Отец кивнул и указал на меня:

– Ваша подопечная, шевалье. Отвечаете за её безопасность жизнью.

Телохранитель по-военному чётко склонил голову:

– Слушаюсь, ваше величество! – а я крепко сжала зубы, чтобы не наговорить резкостей им обоим.

Думай, думай, ты же будущая королева! Как выпутаться из этой ситуации?

И меня осенило.

– Отец, а почему вы так уверены, будто шевалье сумеет справиться с возложенными на него обязанностями? – прохладно поинтересовалась я. – Возможно, я сама смогу лучше защитить себя, чем он?

Отец грозно свёл брови, однако, прежде, чем он успел что-то ответить, заговорил сам шевалье.

– Прошу прощения, ваше величество, но если её высочество желает, она может испытать меня.

Отлично!

– Желаю! – внятно сообщила я с видом полнейшей уверенности в своих силах.

Отец задумчиво посмотрел на меня, обменялся с телохранителем долгим взглядом и, наконец, кивнул:

– Хорошо, дочь. Но это будет последний раз, когда ты возьмёшь в руки клинок, а не иголку.

Глава 3

Уж не знаю от кого, но слух о том, что её высочество Агнесс собирается устроить пробный бой новоприбывшему телохранителю, разлетелся по дворцу с устрашающей скоростью. Поэтому, когда я, одетая в удобную и неброскую одежду наёмника из Гаскани, вышла на плац, зрителей собралась уже целая толпа. Было ощущение, что каждый свободный от работы или службы человек посчитал долгом не пропустить столь удивительное развлечение.

«Надо было назначить дуэль в фехтовальном зале», – хмуро подумала я, скользя по зевакам взглядом. И вдруг заметила седовласого маэстро Рауля, как всегда в чёрном бархате и чёрном же берете с белым пером. Маэстро о чём-то разговаривал с моим будущим противником, и, судя по доброжелательным выражениям лиц собеседников, разговор был приятным.

«Они знакомы? – ёкнуло в груди. – Но откуда? И вообще, маэстро должен быть на моей стороне, а не болтать с этим!..»

Я сердито раздула ноздри и отвернулась. Подняла глаза на второй этаж дворца: балконы уже были заняты придворными, однако королевское место пустовало. Отец что, даже не хочет взглянуть?

«Успокойся», – сказал внутренний голос с интонациями маэстро Рауля, и я поспешила отодвинуть эмоции.

Последнее дело – давать им волю перед боем.

Тут стоявший над плацем гул голосов притих, и я, бросив на балкон ещё один взгляд, увидела отца. На душе сразу стало спокойнее, однако следом я вся подобралась.

Если появился король, значит, пора начинать.

И в самом деле, затрубили глашатаи, призывая к тишине, а затем в центр плаца полным достоинства шагом вышел капитан стражи.

«Это уже турнир получается, а не пробный бой», – нервно усмехнулась я про себя. А капитан Боуи громогласно провозгласил:

– En guarde! – и мы с шевалье одновременно тронулись от разных концов плаца.

Как и полагалось, сошлись на середине и по знаку капитана обнажили мечи: я сражалась любимой венетьянской скьявонеской, шевалье – узким полуторником с длинной рукоятью, какими обычно пользовались наёмники из Марки. Капитан смерил взглядом меня, моего противника и с отрывистым:

– Allez! – шагнул назад.

И сталь с торжествующим пением встретилась со сталью.

«Скорость и выносливость, ваше высочество, – любил повторять маэстро Рауль. – Сильной частью клинка ловите слабую и не забывайте: ваша рука короче, а удар слабее, чем у мужчины. Но в первые мгновения вас непременно недооценят, и это шанс к быстрой победе».

Увы, с шевалье быстрой победы не вышло: он был слишком хорошим бойцом, чтобы недооценивать любого противника. Однако инициативу я перехватила сразу и теперь кружила вокруг телохранителя, не давая ему вздохнуть. Наши клинки с азартным звоном плели сложное и опасное кружево, движения больше напоминали танец, чем дуэль, но я уже понимала: шевалье не получится одолеть без хитрости. И рискнула.

Мои движения сделались более хаотичными, дыхание начало сбиваться. Пару раз я буквально чудом уходила из-под удара, и шевалье благородно сбавил темп. Нет, не расслабился, но мне хватило и этого.

Удар, удар, удар! На полной скорости, так что даже клинок не разглядеть. Ловкий финт, скрежет металла и…

И скьявонеска ужом вывернулась из моих пальцев, ловко подцепленная остриём чужого клинка. Рыбкой блеснула на солнце и с приглушённым звоном упала на утоптанную землю плаца.

Толпа ахнула.

– Toucher! – объявил капитан Боуи.

Раздались жидкие хлопки, но их почти сразу поглотил гул изумлённых голосов – зеваки не сомневались, что победа будет моей. А я, бездумно сжимая и разжимая пальцы правой руки, переводила растерянный взгляд со скьявонески на противника и обратно.

Как же так? Этого просто не могло случиться!

Шевалье убрал полуторник в ножны, почтительно поклонился мне и без тени издёвки сказал:

– Надеюсь, я выдержал экзамен, ваше высочество.

В душе вспыхнул гнев, заставляя кровь прилить к щекам, но его быстро сменили стыд и разочарование в себе.

Я проиграла не просто дуэль. Я проиграла свою свободу.

Так и не ответив шевалье, я деревянным шагом подошла к скьявонеске. Подняла меч с земли, вернула в ножны и всё той же походкой двинулась прочь с плаца.

– Простите, ваше высочество.

Капитан стражи с поклоном перегородил мне дорогу, и несколько мгновений я не могла сообразить, что ему нужно. А затем, до хруста сжав зубы, медленно сняла перевязь и отдала оружие.

Как и сказал отец, это был последний раз, когда я держала в руках меч, а не иголку.

– Благодарю, – с новым поклоном произнёс капитан, но я, не слушая, пошла дальше. Толпа расступилась передо мной, пропуская к входу во дворец, и никто из них представления не имел, о чём я думала, поднимаясь по ступенькам широкого крыльца.

«Проиграть бой – не значит проиграть кампанию. Не думай, что я сдамся, отец. Это всего лишь тактическое отступление, а не капитуляция».

Глава 4

Я заперлась в своих комнатах и до конца дня открывала дверь лишь для служанок, которые приносили обед и ужин или помогали мне принять ванну перед сном. В этом не было ничего необычного: предполагалось, что я страшно расстроена и оплакиваю свою безвозвратно потерянную независимость. И хотя отец трижды присылал слуг осведомиться о моём самочувствии и спросить, не желаю ли я выйти, сам он у дверей не появлялся – знал, что пока это бесполезно.

Но вот о чём никто и не догадывался, так это о том, что я и не думала лить слёзы. Конечно, перед тем, как открывать служанкам, я усердно тёрла глаза, чтобы они покраснели, брызгала на лицо водой из тазика для умывания и старалась говорить в нос. Однако стоило вновь остаться одной, как ко мне возвращалась прежняя деловитость.

Я готовилась к побегу.

Карта королевства давным-давно была припрятана у меня среди книг, многие из которых, кстати, только носили обложки сентиментальных романов, а внутри скрывали трактаты о военном искусстве и управлении государством. Так что я меньше, чем за час, набросала примерный маршрут до академии Слова и Стали, выбирая не самые хоженые дороги, поскольку не хотела быть пойманной через пару десятков льё. Однако на общем расстоянии это сказалось только в лучшую сторону: широкий и удобный Сент-Бретонский тракт слишком много петлял между городами и городишками. Единственной проблемой было то, что я не могла взять лошадь из дворцовых конюшен. Слишком уж велики были шансы попасться, да и вообще опознать меня по скакуну с королевским тавром не составило бы труда.

– Значит, придётся покупать, – пробормотала я и отперла носимым на шее ключиком ящик письменного стола. Там, помимо других важных вещей, хранился кошель, который я то и дело наполняла монетами, чтобы после раздать их беднякам во время поездок по столице и окрестностям. Сейчас в нём лежало два десятка медяшек, десяток серебром и пять золотых монет. По-хорошему, запас стоило пополнить, однако я слишком торопилась. Побег надо было совершить уже этой ночью, когда никто ничего подобного от меня и близко не ждал.

– Ладно, на первое время хватит, а дальше что-нибудь придумаю, – постановила я и полезла в шкаф: проверить, всё ли в порядке с дорожной одеждой.

Вот здесь сюрпризов не было. В шкафу лежали полный мужской костюм, тёплый плащ, в котором при необходимости можно было ночевать под открытым небом, запас удобного белья, котомка и дальновидно припрятанный длинный кинжал баселард. Конечно, я бы предпочла вызволить из оружейной свою скьявонеску, но увы. Как и с лошадью, это было слишком рискованно.

– Надеюсь, в академии выдают тренировочное оружие, – вздохнула я. – Или придётся где-то добывать деньги и на меч тоже.

Однако главной проблемой было даже не это. Отвернувшись от разложенных на кровати вещей, я посмотрела на себя в ростовое зеркало и недовольно скривилась.

Густо-чёрные, как небо между звёздами, волосы и такие же глаза – не отличить зрачок от радужки. Фамильное сочетание черт королевской семьи Фракии, необычное настолько, что пускало насмарку любую маскировку.

– Любую да не любую, – упрямо выдвинула я челюсть и вздрогнула от неожиданно раздавшегося стука в дверь.

– Ваше высочество! – позвал приглушённый голос служанки. – Ваше высочество, извольте отобедать!

Пришлось быстро запихивать вещи обратно в шкаф, делать вид, будто я не просыхаю от слёз, и идти открывать.

С обеда и ужина получилось припрятать достаточно хлеба, холодной оленины и сыра. Также я забрала из фруктовой вазы яблоки и груши, а в дорожную фляжку налила кисловатого морса. Спрятала всё это в шкаф и позволила служанкам уложить меня спать. Обычно перед сном ко мне заглядывал отец, чтобы пожелать доброй ночи, однако сегодня он, к счастью, решил нарушить традицию. К счастью – потому что я справедливо опасалась: уж он-то сможет заметить наигранность моего горя.

Но меня великодушно оставили в одиночестве, а поскольку выдвигаться я решила в полночь, было время, чтобы немного вздремнуть. Увы, я ещё не настолько овладела солдатской наукой мгновенно засыпать при первой возможности и потому лишь проворочалась в постели, чутко прислушиваясь к ночным звукам и вновь и вновь прокручивая в уме свой план. Окно в комнате специально осталось приоткрытым, чтобы слышать перекличку часовых, обходивших территорию. Отец вряд ли знал, но я уже не единожды убегала из дворца ночами – и ради тренировки, и чтобы навестить одного доброго друга.

– Первый наряд, всё спокойно! Пост сдал!

– Второй наряд, пост принял!

«Пора».

И я выскользнула из-под одеяла.

Потайной фонарик был хитро прикреплён к днищу кровати; для него не требовались ни огниво, ни новомодное изобретение – спички. Стоило лишь дунуть на фитилёк и загорался тёплый жёлто-оранжевый огонёк. В его свете я быстро оделась и свернула одеяло на постели так, чтобы можно было подумать, будто в ней кто-то спит. Затем проверила котомку и как следует закрепила её на спине, а ножны с баселардом – на боку. Достала из шкафа припрятанный моток тонкой, но прочной верёвки, на которой были специально навязаны узелки. Хитро закрепила её конец за стоявшее у окна тяжёлое кресло и бесшумно распахнула створки. За тем, чтобы в комнатах её высочества петли на окнах всегда были добротно смазаны, слуги следили отдельно.

Второй конец верёвки полетел вниз, в прохладную и наполненную тонкими ароматами темноту летней ночи. Я дуновением погасила фонарик, прицепила его к поясу и тенью вскочила на подоконник. Быстро осмотрелась, надела кожаные перчатки и ночной птицей вырвалась из своей золотой клетки.