Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"
Автор книги: Лили Голд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)
Глава 12
Брайар
Я чувствую, что моя нервная система трещит по швам.
Я так устала. Очень сильно устала. Я больше не могу справляться с бессонницей и кошмарами. Я держу себя в руках с помощью упрямства и консилера под глазами, но чувствую, что меня надолго не хватит.
Нин, милый косметолог, которой позвонили Кента и Мэтт, весело болтает, аккуратно нанося верхнее покрытие на мои ногти. Я пытаюсь отвечать, но просто не могу заставить себя сосредоточиться на том, что она говорит.
Он нашел меня. Снова. Он преследует меня. Он наблюдает за мной. Даже сейчас он может наблюдать через окно, готовый сделать снимок. Я бросаю взгляд на окно своей спальни, затем на ванную, как будто он может просто появиться из ниоткуда.
К счастью, Нин радостно болтает, поддерживая разговор за нас обоих.
– Когда я была подростком, мне вообще не нравилось ухаживать за собой, – смеется она, очищая кожу вокруг моих ногтей с помощью ватного диска. – Я была таким сорванцом. Я просто хотела учиться.
– Тогда как ты начала заниматься маникюром? – спрашиваю я, заставляя себя вернуться к разговору.
– Я обучалась на специализации «Связи с общественностью». И в Тайланде я работала на генерального директора крупной телефонной компании. Но компания обанкротилась, и я переехала сюда со своим мужем. – Она вздыхает. – Он ушел довольно скоро после того, как мы переехали. Я пыталась устроиться на работу в качестве пиарщика, но здешние работодатели не доверяют иностранным дипломам. Вот почему я работаю в сфере красоты. Мой бывший муж не давал никаких денег на детей, когда они росли. Я хочу, чтобы они смогли поступить в достойные колледжи.
Я хмурюсь.
– Это незаконно. Если он отказывается платить алименты, ты можешь подать на него в суд за это.
Она смеется, как будто это самая смешная шутка в мире.
– Ох, я не могу позволить себе адвоката. Ногти полностью готовы, милая, мы просто увлажним твои ручки, и ты можешь быть свободна.
– Спасибо, – прохрипела я. Пока она тянется за бутылочкой лосьона и греет его в ладонях, я снова думаю о письме. Мне ненавистна мысль о том, что что-то, к чему прикасался X, находится в моем доме. Я не чувствую себя в безопасности даже в собственном доме.
Ты мне больше нравишься в белом.
– Ой, упс! – Я подпрыгиваю, когда Нин слишком резко поворачивается, опрокидывая бутылочку с лосьоном. Мгновение я просто сижу, застыв и уставившись на лосьон, растекающийся по моему голому бедру. По моему ковру. Даже по моим простыням.
А потом я просто слетаю с катушек.
– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – кричу я, мой голос становится все громче. Страх пронзает меня, и я, пошатываясь, выпрямляюсь. – ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА!
Я тру лосьон на моей ноге, пытаясь стереть его, но он просто впитывается в мою кожу. Нин хватает бутылочку, бормоча извинения, но та просто выскальзывает из её рук. Я смотрю, как всё выливается на мой пол, липко блестя на ковре. Меня сейчас стошнит.
Мой рот открывается.
– УБИРАЙСЯ! – кричу я. – ОНО ПОВСЮДУ! Ч-ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? Я…
Руки сжимаются на моих плечах, и я ахаю, когда появляется Мэтт и бесцеремонно выталкивает меня из комнаты в мою гардеробную. Он закрывает за нами дверь, но я все еще могу слышать, как Нин начинает плакать в соседней комнате. Он хлопает рукой по выключателю и пристально смотрит на меня сверху вниз. Он выглядит разъяренным: челюсть сжата, ноздри раздуваются.
– ЧТО, БЛЯТЬ, С ТОБОЙ НЕ ТАК? – рычит он. Я открываю рот, но он перебивает меня. – Ради бога, я не знаю, почему ожидал чего-то другого. Ты такая же, как все остальные! Богатая избалованная маленькая девочка, которая думает, что только потому, что у нее есть деньги, она может обращаться с другими людьми как с дерьмом.
Я не знаю, что сказать. Мысли сменяются друг другом с бешеной скоростью. Я не знаю, что только что произошло. Я ничего не понимаю. Я не знаю, почему я так испугалась…
Я отталкиваю Мэтта от себя.
– Уходи.
Он делает шаг назад, кипя от злости.
– Что? Что она могла такого сделать, что заставило тебя так наброситься на нее?
– Она… она пролила лосьон…
– Ей едва хватает денег на еду, – орет он. – Она работает на трех работах, чтобы прокормить своих детей, которые даже не приезжают к ней! Ты зарабатываешь в пять раз больше ее годовой зарплаты, просто делая чертов пост в Instagram, так что даже не смей кричать на нее, будто она значит меньше тебя!
Его голубые глаза впиваются в мои с такой неприкрытой ненавистью, что я не могу нормально дышать.
– Пошел вон! – внезапно кричу я, хватаю ближайший предмет, который попадается под руку – пушистую розовую сумочку с помпонами – и бросаю ему в голову. Он легко уклоняется, хмуро глядя на меня, затем поворачивается и уходит, захлопнув за собой дверь. Я слышу приглушенные рыдания Нин через дверь и его низкий, успокаивающий тон, пока он говорит с ней.
Я падаю на пол. Слезы щиплют мои глаза. Я вся дрожу. Я напугана, напугана сильнее, чем когда-либо с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет. Я чувствую, что схожу с ума.
«Не сдавайся», – твердо говорю я себе. – «Не сдавайся. Ты не можешь».
Я делаю несколько глубоких вдохов, затем встаю и заставляю себя продолжать собираться. Я вытираю липкий лосьон с кожи, подправляю макияж, надеваю свое серебряное платье-флэппер. Когда я впервые примерила его, мне казалось, что оно блестящее и сексуальное, но сейчас я не хочу быть сексуальной. Я чувствую себя голой. Жаль, что я не могу просто закутаться в пальто и солнцезащитные очки и раствориться на заднем плане.
Раздается тихий стук в дверь. Я открываю его и вижу Кенту, одетого в аккуратный черный костюм. Вместо его обычной нежной улыбки, я вижу на его лице отчужденность и жестокость. Конечно, именно это. Я только что довела до слез его милую шестидесятилетнюю соседку. Он наверняка ненавидит меня.
– Ты готова идти? – холодно спрашивает он.
Тяжело сглотнув, я киваю, разглаживаю юбку своего платья и беру клатч.
Я не знаю, как собираюсь пережить этот вечер.
Глава 13
Брайар
Камеры вспыхивают вокруг нас, когда машина останавливается возле места проведения гала-ужина. Мэтт выходит на дорогу первым и чопорно протягивает мне руку. Я поворачиваюсь и перекидываю ноги, стараясь не сверкать нижним бельем, и позволяю ему помочь мне выбраться из машины. Фотографы толпятся вокруг меня, забрасывая вопросами. Позади них длинный ряд репортеров из различных новостных агентств и их операторы. Я пригласила как можно больше журналистов, чтобы распространить информацию о благотворительном сборе. Однако, прямо сейчас я начинаю сожалеть об этом.
Я все еще чувствую себя как-то странно и неуверенно. Я провела всю поездку, пытаясь успокоить свои вихрящиеся мысли. Мой срыв в спальне снова и снова прокручивается в моей голове.
Мэтт собирается пройти сквозь толпу напролом, когда я хватаю его за рукав, оттаскивая назад.
– Дай мне свою руку, – бормочу я.
Он смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Что?
– Твою руку. Ты, что, не ходил в детский сад? Вот эта штука. – Я тыкаю его в бицепс сквозь толстую ткань пиджака.
Я должна признать, что он выглядит потрясающе в своем новом костюме. Майкл нарядил его в темно-синий смокинг с черными лацканами и галстуком в тон. Одежда идеально облегает его тело, а цвет делает его глаза чернильно-голубыми. До того, как я накричала на Нин, она успела что-то сделать с его волосами, уложив их гелем так, что они модно спадали на лоб. Он бы был похож на идеального голливудского парня с картинки, если бы не бросал на меня яростные взгляды. Он медленно предлагает мне свой локоть, и я обхватываю его рукой, слегка подталкивая его к увитой розами арке, ведущей на вечеринку в саду. Когда мы делаем шаг вперед, ближайшая журналистка тычет своим микрофоном мне в лицо.
– Не сейчас, – говорю я сквозь стиснутые зубы.
Мэтт хмурится, когда мы проходим мимо нее ко входу. Глен и Кента следуют за нами на некотором расстоянии, растворяясь в тени. Ни один из них не сказал мне ни слова по дороге сюда. Даже Глен не хотел встречаться со мной взглядом.
– Разве весь смысл сегодняшнего вечера заключается не в том, чтобы ты общалась с прессой? – Его голос сочится презрением.
– Позже, – говорю я. Мне нужно выпить, прежде чем я смогу встретиться с ними лицом к лицу. – Давай сначала поговорим с гостями. Я должна поблагодарить их за то, что они пришли.
– Мне нечего сказать всем этим людям.
– Тогда хмурься и игнорируй их всех, – бормочу я. – Люди подумают, что мы созданы друг для друга.
Он бросает на меня раздраженный взгляд. Я игнорирую это, таща его через арку в сад. Я оглядываюсь вокруг, любуясь своей работой.
На то, чтобы довести мероприятие до совершенства, ушли месяцы. Я забронировала обширный частный сад в старом поместье эпохи Тюдоров, полный сливовых деревьев и больших топиаров[21]. Гирлянды и струи мягкой полупрозрачной ткани, нанизанные на деревья, придают всему месту причудливый, сказочный эффект. На небольшой сцене струнный квартет играет классическую версию «Wildest Dreams» Тейлор Свифт. Позади них единственное свидетельство того, что сегодня здесь проходит благотворительное мероприятие: подобранный со вкусом плакат, который гласит «Помощь Бездомным». Рядом с ним несколько Instagram-моделей делают селфи. Я вздыхаю.
Да, я понимаю всю иронию того, что богатые люди собираются вместе, чтобы выпить множество бутылок шампанского стоимостью несколько тысяч долларов и собрать деньги для бездомных детей. К сожалению, именно так живут знаменитости. Они хотят, чтобы другие видели, как они жертвуют деньги. Если бы я просто отправила всем приглашенным сюда людям ссылку на страничку GoFundMe[22], она попала бы прямиком в их папки со спамом. Это событие – спектакль. Это место, чтобы засветиться. Организация обошлась более чем в десять тысяч фунтов стерлингов, но билеты стоят полторы тысячи за штуку, и у нас сотни гостей. Добавьте к этому пожертвования, которые мы уже получили, и мы получим более миллиона фунтов[23], заработанных за одну лишь ночь. Плюс огромное количество освещения в СМИ. Выгода определенно есть, но, Боже, разбрасываться деньгами на икру и все эти ледяные скульптуры, кажется таким неправильным, когда дети, которым мы пытаемся помочь, умирают на улицах.
Мэтт молчит, пока мы пробираемся сквозь группы тихо болтающих людей, красующихся в своих модных платьях и дорогих серьгах. Большинство из них подходят, чтобы поговорить со мной, вежливо благодарят меня за приглашение и беззастенчиво оглядывают Мэтта с ног до головы. Я киваю и отвечаю на все их вопросы, но чувствую себя как в тумане. Мои мысли вернулись в мою спальню. Я протягиваю руку, чтобы ответить на чье-то рукопожатие, и мои серебряные ногти сверкают под гирляндами. От стыда у меня все сжимается внутри.
Боже. Я была ужасна по отношению к этой бедной женщине. Из-за меня она заплакала.
Мимо проходит мужчина в белом костюме, держа в руках серебряный поднос с канапе. Он предлагает по одной нам обоим, но Мэтт раздраженно отмахивается от него.
– Икра? – спрашивает он меня. – Разве запеченная фасоль от «Tesco Value»[24] была бы не более целесообразна?
– Заткнись.
– Где кстати все бездомные дети? – громко спрашивает он, оглядываясь по сторонам. – Вечеринка якобы для них; ты не думаешь, что им бы понравились канапе и живая музыка?
– Ты думаешь, надо было пригласить парочку? – бормочу я. – Все бы использовали их в качестве реквизита для своих сторис. Это было бы бесчеловечно. Им лучше просто получить деньги.
Его рот кривится.
Раздражение пронзает меня.
– Послушай-ка, не мог бы ты, пожалуйста, просто сказать мне, в чем твоя проблема? Я понимаю, что ты думаешь, что все известные люди – избалованные идиоты, но на самом деле мы пытаемся сделать хоть что-то хорошее. – Он не отвечает. Я хмурюсь. – Скажи мне. Каким был твой «неудачный опыт» со знаменитостью? Потому что прямо сейчас ты просто ведешь себя как мудак без всякой на то причины.
Он бросает на меня свирепый взгляд.
– Я веду себя как мудак? Забавно. Не думаю, что именно я заставил сегодня плакать кого-то из ни в чем не виноватых людей.
Жар приливает к моим щекам. Я игнорирую этот факт.
– Скажи мне.
– Ладно. – Мы проходим мимо толпы пьяных футболистов. Один из них, пошатываясь, направляется ко мне. Мэтт кладет руку мне на спину, пристально глядя на него, пока тот снова не уходит. – Нашим последним охраняемым объектом-знаменитостью была девушка, одержимая идеей соблазнить меня. Словно она поставила самой себе вызов. Она всегда хватала меня и пыталась сесть ко мне на колени. Ты хоть представляешь, как трудно провести кого-то сквозь толпу папарацци, когда этот человек всё время пытается засунуть руку тебе в штаны?
– Лично я не имела такого удовольствия. Обычно сопровождают меня. – Хотя, каждый раз когда я выхожу из дома, кто-то да пытается засунуть руку мне в штаны. Многие люди думают, что прикосновение к гениталиям знаменитостей – это огромное достижение, и не важно, получил ли ты согласие на это или нет.
Он кивает, оглядывая ближайшую группу актеров.
– Ее не волновало, что на самом деле я не хотел с ней спать. Она привыкла получать всё, что хотела, поэтому решила, что может просто поиметь меня. Она думала, что раз она мне платит, значит, я принадлежу ей. Мое мнение не имело значения. – Он свирепо смотрит на гостью, которая сует свой телефон в руку официанту, опрокидывая полный поднос напитков, и просит его сфотографировать ее. – Вот что мне не нравится. Вседозволенность.
Я вежливо улыбаюсь проходящему мимо знакомому.
– И что случилось в итоге? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
Он замолкает на секунду.
– Однажды ночью она поцеловала меня на заднем сиденье лимузина. С меня было достаточно. Я тут же уволился, и она так разозлилась, что я отверг ее, что позвонила своим родителям, скуля и плача, говоря, что я приставал к ней.
Мое сердце останавливается.
– О Боже мой, Мэтт.
Он кивает.
– К счастью, она забыла, что в машине есть камера видеонаблюдения. Если бы ее там не оказалось, меня бы здесь сегодня не было. – Он бросает взгляд на меня. – Ты можешь посмотреть запись, если не веришь мне.
Я останавливаюсь, хватая его за руку.
– Мне жаль, что это случилось с тобой, – честно говорю я ему. – Никто не должен подвергаться сексуальным домогательствам на работе.
Он отталкивает мою руку от себя.
– Никто не должен подвергаться словесным оскорблениям на работе, – тихо говорит он. Я сглатываю ком в горле.
Прежде чем я успеваю ответить, на нашем пути появляется фотограф, размахивающий огромной камерой. Сегодня вечером я нервничаю больше обычного, и его внезапное появление пугает меня.
– Разве ты не должен быть в зоне папарацци? – резко спрашиваю я.
Фотограф ошеломленно моргает.
– Я фотограф мероприятия. Вы же наняли меня, чтобы я делал снимки для социальных сетей?
Ох, точно.
– Прости, – бормочу я. – Прости, я не хотела огрызаться. Я просто… нервничаю.
Он ухмыляется.
– Нет проблем, мисс Сэйнт. Вы прекрасно выглядите этим вечером. – Он трясет своей камерой. – Могу я сфотографировать Вас с Вашим новым мужчиной?
Я поднимаю взгляд на Мэтта. Он на мгновение закрывает глаза, затем наклоняется, касаясь губами моей щеки. Камера вспыхивает, и его губы исчезают с моего лица прежде, чем я успеваю толком осознать, что происходит. Все, что я ощущаю, – это теплый след от его поцелуя и стойкий аромат лимонного лосьона после бритья.
– Великолепно, – говорит мужчина, проверяя получившиеся фотографии. – Вы двое – прекрасная пара. – Он уходит, чтобы сделать несколько снимков музыкальной группы.
– Итак, есть ли причина, по которой ты считаешь нормальным обращаться со своими сотрудниками как с дерьмом? – непринужденно спрашивает Мэтт.
Я ненадолго закрываю глаза, затем отделяюсь от толпы и направляюсь прямиком к фуршетному столу, стоящему вдоль одной стороны сада. На нем стоят изящные хрустальные тарелки, заполненные закусками. Ледяная скульптура лебедя тает и сверкает в центре стола, окруженная бокалами с игристым шампанским.
– Что он собирается делать с этой фотографией? – спрашивает Мэтт, подходя ко мне сзади. – Меня же не повесит на стену какая-нибудь девочка-подросток, да ведь?
– Ты действительно думаешь, что настолько привлекателен? – бормочу я, хватая бокал шампанского и выпивая всё разом. Боже. Я действительно неважно себя чувствую. Моя кожа онемела, а в голове все плывет. Интересно, что бы случилось, если бы я потеряла сознание? Поймает ли меня Мэтт или просто позволит мне упасть и переступит прямо через мое бессознательное тело? Дрожащей рукой я ставлю пустой бокал и тянусь за другим. – Т-ты хочешь выпить?
Мэтт не отвечает. Я поднимаю на него взгляд. Он хмурится, уставившись куда-то вдаль.
– Мэтт?
– Вот оно, – бормочет он. Мой желудок сжимается. О Боже мой. Он, что, увидел X? Я поворачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом, но вижу только деревья.
– Вот оно что?
– Я вспомнил, почему ты кажешься такой знакомой. – Он внезапно издает смешок. – У Глена была твоя фотография. Много лет назад, во время поездок, он все время носил её в своем рюкзаке.
У меня повышается давление.
– Ты серьезно?
Он закрывает рот так быстро, что щелкает челюсть.
– Я не должен был тебе этого говорить.
– Окей, ладно, – честно говоря, я сейчас недостаточно эмоционально стабильна, чтобы обработать эту информацию. Я вернусь к ней позже. Я делаю глубокий вдох и подношу свой бокал к губам.
– Би! – восклицает кто-то позади меня. – Это ты?!
Я замираю, волна холода проходит по моему телу. Нет. Это невозможно. Есть только один человек в мире, который когда-либо называл меня Би, и он – последний человек, которого я хочу сейчас видеть.
Может быть, это моя карма за то, что я такая сука.
Я заставляю себя медленно повернуться и посмотреть в лицо моему бывшему коллеге – Томасу Петти.
Глава 14
Брайар
Он так отличается от того неуклюжего подростка, которого я помню. Он сильно подкачался, а его каштановые вьющиеся волосы коротко подстрижены и зачесаны назад с помощью геля. Либо половое созревание изменило его исключительно в лучшую сторону, либо он хорошо потратился на филлер для линии подбородка.
Гирлянды мерцают в его глазах и отбрасывают мягкое сияние на его кожу, пока он неуверенно улыбается мне. Я чувствую острую боль в груди. В последний раз, когда мы с ним по-настоящему разговаривали, мне было шестнадцать лет, я рыдала на пороге его дома, умоляя его сделать заявление для прессы.
Это странно. Я всегда думала, что если мне когда-нибудь снова придется с ним разговаривать, я буду безумно зла. Но вместо этого меня захлестывает волна тоски. Раньше он был моим лучшим другом, пока полностью не разрушил мою жизнь. С тех пор у меня никогда не было друга. Ни одного друга за тринадцать лет, прошедших с тех пор, как я потеряла его.
Как депрессивно.
Толпа вокруг нас активизируется. Я уже слышу, как люди начинают перешептываться, когда замечают нас двоих вместе. Пока я тупо стою здесь, ближайшая ко мне модель поворачивается к своей подруге и громко шипит:
– Разве это не тот парень, которому она изменила? Думаешь, они всё ещё враждуют?
– Том, – прохрипела я. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты теперь живешь в ЛА.
Он легко пожимает плечами.
– Завтра я уеду обратно. У меня деловая поездка, и мне нечем было заняться сегодня вечером. Надеюсь, ты не против, что я заскочил.
«Да», – очень хочу я сказать. «Я против. Убирайся нахуй отсюда».
– Просто не забудь сделать пожертвование, – бормочу я.
Он смеется, его плечи слегка расслабляются, и он хватает со стола бокал с шампанским.
– Конечно. А это кто? – Он поворачивается к Мэтту с широкой улыбкой. – Вы сейчас встречаетесь?
Мэтт буквально преображается рядом со мной. В одну секунду он молчалив и угрюм, а в следующую – воплощение дружелюбия. Он сжимает руку Тома обеими своими, ухмыляясь.
– Меня зовут Мэтт Картер. Рад познакомиться с тобой, приятель. Брайар много о тебе говорила.
Я яростно смотрю на него.
Том фыркает.
– Тогда я сомневаюсь, что у тебя сложится обо мне очень хорошее впечатление. Что ты там сказала журналу «Goss»? – Он бросает на меня взгляд, полный веселья. – Что я лизал так, словно был чертовым сенбернаром?
Мэтт отмахивается от него, прежде чем я успеваю ответить.
– Она говорила мне, что вы двое были друзьями на съемочной площадке «Голливудского дома».
Том моргает.
– Да, – медленно говорит он. – Мы были. Би и я были действительно хорошими друзьями. – Он слегка качает головой. – Еще раз, чем же ты занимаешься?
Улыбка Мэтта становится шире.
– Я работаю на производстве оружия, чувак.
Том давится своим шампанским.
– Извини?
– В основном, военные штучки. Пистолеты, бомбы, ракетные установки – назови что хочешь, мы всё это делаем. А, принцесса? – Мэтт берет меня за руку и смотрит на меня сверху вниз, его голубые глаза мерцают. Я ничего не говорю, сбитая с толку его странным поведением. Он добродушно смеется. – Прости, прости. Я знаю, ты ненавидишь мои разговоры о работе. Сегодняшний вечер посвящен только тебе, детка.
Затем он кладет руку на мой подбородок, мягко приподнимает мою голову и наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Он не целует меня по-настоящему, он всего лишь водит своими губами по моей щеке и тычется в меня носом. Но его рука загораживает Тому взгляд, поэтому для него это должно выглядеть так, будто он только что схватил меня и поцеловал прямо в губы.
Электричество пронзает меня, как молния, когда его слегка заросшая щетиной щека трется о мою, и я вдыхаю его теплый, лимонный одеколон. Мой рот приоткрывается и мои губы случайно касаются его горла. Я чувствую, что его пульс бьется, как отбойный молоток, под чувствительной кожей. Он замирает на мгновение, затем медленно отстраняется. Пока я пытаюсь придти в себя, он хватает Тома за руку и еще раз крепко пожимает ее.
– Слушай, нам пора идти, но я рад был с тобой познакомиться, приятель. Нам стоит как-нибудь потусоваться.
– Эм. Да. – Том бросает на меня еще один взгляд, а затем понимает намек и уходит, исчезая за углом. Мэтт продолжает держать меня за руку, пока тот не скрывается из виду. Я замечаю, что несколько человек в толпе вокруг нас разочарованно опускают свои телефоны. Они явно надеялись на какую-нибудь ссору.
На секунду я чувствую абсурдную благодарность. Мэтту было бы так легко отказаться от этого представления или просто молча стоять здесь, пока я пыталась бы справиться с неловкой встречей. Вместо этого он идеально сыграл свою роль, просто чтобы я хорошо выглядела. Это было нехарактерно мило с его стороны.
Кента шагает вперед откуда-то из-за моей спины, и я подпрыгиваю. Я и не подозревала, что он был так близко. Мэтт отпускает мою руку, как будто это радиоактивный мусор, и вытирает ее о свой пиджак.
– Петти кажется безобидным.
– Согласен, – говорит Кента. – Он не проявил никакой сильной эмоциональной реакции, когда ты поцеловал ее.
– Ну, тогда минус один, я полагаю, – бормочет Мэтт.
Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого.
– Подождите-ка, что? Что только что произошло?
– Петти был в списке потенциальных подозреваемых, – скучающим тоном выдавливает Мэтт. – Отвергнутая первая любовь, которой ты изменила. Мне нужно было поговорить с ним лицом к лицу, чтобы оценить риск, который он представляет.
– Это… – Мысли проносятся у меня в голове, одна за другой.
Он обращает на меня холодный взгляд.
– Ты что, подумала, что я просто пытаюсь помочь тебе не ударить в грязь лицом?
Я открываю рот, потом снова закрываю его. Мой мозг пульсирует.
– Я ему не изменяла.
– И что? Весь мир думает, что ты сделала это. И это всё, что имеет значение, верно? – Он обводит рукой сад. – Это похоже на всё это мероприятие. Всё это только для виду. Кучка неприлично богатых людей собирается раз в год, чтобы устроить чертову вечеринку в помощь бездомным. Ради бога… – Он указывает на таящую ледяную скульптуру. – Сколько всё это стоило? Эти напитки, которые вы подаете, могли бы стать платой за то, чтобы у этих детей была крыша над головой!
Я даже не могу спорить, потому что он прав. Он прав, и я тоже ненавижу всё это.
– Дело не в самом мероприятии, а в деньгах, которые оно приносит…
Я замолкаю, когда что-то бросается мне в глаза. В углу сада, освещенный бумажным фонариком, свисающим с одного из деревьев, стоит мужчина в серой толстовке с капюшоном. Он отвернут от меня, разговаривает с другим гостем, но тут же в моем сознании вспыхивают кадры с камер видеонаблюдения, на которых X запечатлен возле моего дома. На нем была толстовка с капюшоном. В полиции сказали черная или серая. Я чувствую, как мое сердцебиение отдается в ушах, когда волна тревожности захлестывает меня.
О Боже.
Прошло много времени с тех пор, как у меня была последняя паническая атака. Годы. Я надеялась, что покончила с ними. Я закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание, но не могу унять болезненное сжатие в груди. Дерьмо.
Я действительно не понимаю, почему люди называют это «тревожностью». Это не похоже на тревожность, такое чувство, что у меня вот-вот случится гребаный инсульт. У меня перед глазами всё плывет. Все цвета вокруг меня кажутся слишком яркими. Я потираю пальцы друг о друга, но они так онемели, что я вообще ничего не чувствую.
Заставляя себя игнорировать нарастающие ощущения, я оглядываюсь вокруг, сканируя толпу в поисках человека в толстовке. Он ушел. О, Боже. Я поворачиваюсь, но нигде его не вижу. Тени за деревьями кажутся неестественно темными и глубокими.
Мэтт хватает меня за руку, и я вздрагиваю.
– Тогда нам стоит пойти поговорить с прессой, не так ли? – громко спрашивает он. – Я хочу убраться отсюда как можно скорее.
Я не отвечаю. Кента хмурится, пристально глядя на меня.
– Ты в порядке, Брайар?
– Я… – Я потираю лицо. Маленький мальчик, которого я не замечаю, пробегает мимо, врезаясь мне в бедро. Он извиняюще улыбается мне, держа в руках салфетку и фломастер. Я не могу разобрать, что он говорит, из-за шума вокруг меня. Я хватаю ртом воздух. Я сейчас упаду в обморок. О Боже, я не могу упасть в обморок здесь, со всеми этими камерами, журналистами и знаменитостями, я не могу. Это слишком. Я больше не могу справляться с этим. Я не могу дышать. Сдерживая слезы, я отталкиваю ребенка и, пошатываясь, пробираюсь сквозь толпу, направляясь прямиком в ближайшую ванную.
