Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"
Автор книги: Лили Голд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)
Глава 41
Кента
Я спускаюсь на ресепшен, чтобы показать службе безопасности отеля фотографию X, а затем провожу быструю проверку общественных мест. Когда я возвращаюсь в номер, Мэтт сидит за обеденным столом с бутылкой газированной воды и хмуро смотрит на свой телефон.
– Служба безопасности отеля согласилась, чтобы сегодняшний ночной охранник следил за трансляцией с камер видеонаблюдения, – говорю я ему, вешая пиджак. – И они проверяют удостоверения личности у всех, кто входит и выходит из отеля. – Я оглядываю гостиную. – Где Брайар?
– Дуется в своей комнате, – бормочет Мэтт.
Я бросаю взгляд на дверь. Горит свет, и слышится низкое гудение играющего телевизора.
– Не знаю, чего ты ожидал. Если ты не говоришь ей, почему она не может поехать, конечно, она злится. Ты обращаешься с ней как с ребенком.
Его челюсть сжимается.
– Она наняла нас, чтобы мы защищали её. В чем смысл иметь охрану, если всё равно не следуешь советам?
Я фыркаю.
– Ты имеешь в виду свои приказы?
Он поднимает на меня свой ледяной взгляд.
– Разве это имеет значение?
– Это её жизнь. Её карьера. Ты правда думаешь, что она позволит тебе прийти и разрушить всё это без видимой на то причины? – Я качаю головой и направляюсь к её двери. – Когда мы расскажем ей, я уверен, она всё поймет.
Мэтт хватает меня за запястье.
– Нельзя рассказывать ей о черном порохе.
– Что? – Я стряхиваю с себя его хватку. – Она должна знать! На карту поставлена её жизнь!
Он тяжело дышит.
– Мы не можем контролировать её. В последний раз она полностью ослушалась нас. Если мы расскажем ей, она просто разозлится и сделает всё только хуже. – Он потирает лицо. – Бомбы, Кента. Не пушки, а чертовы бомбы.
Я хмурюсь.
– Я думаю, ты недооцениваешь её. В прошлый раз она словесно атаковала только лишь потому, что именно так она научилась справляться с домогательствами в этой индустрии. Теперь, когда мы рассказали ей о различиях в психологии сталкеров, она не совершит одну и ту же ошибку дважды. Во всяком случае, наша вина в том, что мы не проинструктировали её должным образом.
Мэтт хлопает ладонью по столу.
– Откуда ты знаешь, что она не сделает этого снова?
Я пожимаю плечами.
– Просто уверен. Я знаю её.
– И ты готов поставить на кон её жизнь? – спрашивает он с диким взглядом. – Ты готов поставить на кон жизни всех присутствующих на этой премьере? Каждого фаната, каждую знаменитость, каждого работника, фотографа и ребенка?
Я внезапно понимаю, что происходит. Он не видит того, что находится прямо перед ним. Мысленно он снова на Ближнем Востоке. В последний раз, когда он рискнул нашими жизнями, нас пытали месяцами. Теперь неудивительно, что он не хочет ошибиться в вопросе безопасности.
Это неудивительно, но все равно неправильно.
– Я бы с радостью доверил их жизни в её руки, да. Она нежная девушка, Мэтт. Она бы сознательно не сделала ничего, что могло бы подвергнуть опасности кого-то невинного.
– Но…
Я раздраженно вскидываю руки.
– Что мы должны делать до конца поездки, держать её здесь взаперти и не говорить ей почему? Рано или поздно она просто уволит нас и будет делать всё, что, черт возьми, ей заблагорассудится. Нечестно вот так держать её в неведении. – Я качаю головой. – Я скажу ей.
Он встает, готовый остановить меня.
– Не скажешь.
Я стискиваю зубы.
– Ты больше не мой командир. Я. Скажу. Ей. Ей нужно…
Меня прерывает громкий сигнал моей рации. Я отстегиваю её и подношу ко рту.
– Алло?
– Включи телевизор, – говорит Глен без всяких предисловий. Он тяжело дышит, как будто бежит. – 17-й канал.
– Что? – Я в замешательстве. – Тебе нужно подкрепление? Почему ты еле дышишь?
– Возвращаюсь из спортзала. 17-й канал.
Мэтт хватает пульт и начинает переключать каналы.
– Зачем мы это делаем? – спрашиваю я. – Что происходит?
– Репортаж о премьере только что начал транслироваться на экранах в спортзале. Она…
– Она там, – говорит Мэтт, его голос полон ужаса. Я поднимаю взгляд на плазменный экран с широким экраном, и мой желудок сжимается. На общем плане тридцать с лишним знаменитостей прогуливаются по красной дорожке, улыбаются и раздают автографы. Сотни фанатов прижимаются к красным бархатным канатам, отделяющим их от звезд. Брайар легко узнать по её ярко-красному платью и алой помаде. Она улыбается девочке-подростку с ребенком на руках, перегнувшейся через веревку, чтобы сделать селфи. Позади неё мужчина в солнцезащитных очках и наушнике проверяет свой телефон и полностью игнорирует толпу. Я смутно припоминаю его, он из популярной в Лос-Анджелесе охранной компании.
Дерьмо.
Дверь в номер открывается, и Глен врывается внутрь со спортивной сумкой через плечо и пятнами пота по всей футболке. Он ничего не говорит, сразу же хватая свой пистолет из чемодана у двери.
– Мы отправляемся туда. Сейчас же.
Я срываюсь с места, чтобы взять свой пистолет, но прежде чем успеваю дойти, звонит мой телефон. На экране высвечивается номер Анфисы. Я принимаю вызов и швыряю телефон на стол, пока пристегиваю кобуру.
– Кента Ли. Ты на громкой связи, Мэтт и Глен здесь.
– Хорошо. Вам нужно это увидеть, – говорит Анфиса отрывистым голосом. – Это отправили ей в личные сообщения несколько минут назад. Наша исследовательская группа только что зафиксировала это.
Мой телефон оповещает от входящем изображении. Это скриншот из одного из аккаунтов Брайар в социальных сетях.
Не могу дождаться нашей сегодняшней встречи, ангел. Я приеду, чтобы забрать тебя и отвезти домой.
Если ты не пойдешь без лишнего шуму, умрут люди. X
Внизу есть фотография низкого качества, на которой изображена куча коротких серебряных трубок, сложенных в пирамиду. Закрыв глаза, я передаю свой телефон остальным, снова доставая пистолет.
– Трубчатые бомбы[66], – тихо говорит Глен.
– Мы потеряли её след, – говорю я Анфисе. – Она сейчас на мероприятии.
Анфиса на мгновение замолкает, затем из телефона льется поток русской ругани. Я улавливаю несколько слов. Придурошный. Британский. Кретин.
– Мы знаем, – огрызается Мэтт, направляясь к двери. Я присоединяюсь к нему, надевая свою обувь. – Что, черт возьми, ты будешь делать?
– Я удвою количество полицейских патрулей и вызову саперов. Мы постараемся эвакуировать этот район как можно скорее, но это будет непросто, учитывая количество приглашенных СМИ. Студия, вероятно, ничего не предпримет. Не говоря уже обо всех знаменитостях, – говорит она измучено.
– Делай то, что считаешь нужным, – говорит Мэтт. – Мы проникнем туда и вытащим её.
Она вздыхает.
– Мне это не нравится. Почти всё расследование мы терпели поражение. Он явно достаточно умен, чтобы избежать обнаружения. Тот факт, что он буквально сообщил вам об угрозе взрыва, означает, что ему теперь насрать на вас.
Я не знаю, что ответить на это.
– Увидимся там, Анфиса, – бормочу я, и она вешает трубку. Я поворачиваюсь к Мэтту, раздражение бурлит во мне. – Отличная работа, – говорю я категорично. – Теперь она именно там, где он хочет её видеть, и она даже не знает, что этот ублюдок угрожал взорвать её.
Вся краска отхлынула от лица Мэтта.
Глава 42
Брайар
Мероприятие прекрасно. Студия сделала всё возможное для этой премьеры. Придерживаясь темы расследования убийств 1920-х годов, они выбрали для показа кинотеатр в старом стиле в центре Лос-Анджелеса и оцепили площадь перед зданием тяжелыми бархатными тросами. По всей площади установлены яркие лампы, освещающие массивные плакаты, на каждом из которых изображен один из персонажей, сжимающий оружие и забрызганный кровью. Билетеры, одетые в традиционную красную униформу, ходят с сумками, полными мерча. В вечернем воздухе разносятся сладкие маслянистые запахи попкорна и сахарной ваты, доносящиеся из киоска с бесплатными закусками, а из скрытых динамиков звучит приятная старинная музыка.
Это определенно одна из самых изысканных премьер, на которых я когда-либо была, но когда я выхожу из фотозоны и начинаю проходить вдоль очереди из прессы, то чувствую себя словно в тумане. Я отвечаю на вопросы журналистов как робот, едва осматриваясь вокруг.
Мне больно. Действительно больно.
Прошлая ночь имела для меня огромное значение. Я никогда не открываюсь людям. Никогда. Я ненавижу говорить о взрослении в этой индустрии. Я ненавижу говорить о том, как сильно это меня сломало. Прошлой ночью мне казалось, что я показываю мужчинам все щели в своей броне. Но я сделала это потому, что на мгновение мне действительно показалось, что им не все равно. Но, конечно, это не так. Если бы им было не все равно, они были бы здесь, выполняя свою чертову работу.
Когда я прощаюсь с одним репортером и поворачиваюсь к следующему, чьи-то руки внезапно хватают меня сзади. Я сдерживаю желание закричать, поворачиваюсь и вижу молодого человека в темной толстовке с капюшоном, сжимающего в руках мятую футболку. На мгновение моё сердце замирает. Это он. Он нашел меня.
– Отпусти меня, – шепчу я, еле шевеля языком. – Пожалуйста.
Мужчина сжимает меня ещё крепче, впиваясь ногтями в мою руку.
– Брайар, о боже мой, я твой самый большой поклонник, – напевает он, брызги слюны разлетаются по воздуху.
Я заставляю себя сделать глубокий вдох, по-настоящему глядя на него. Не может быть, чтобы это был X. Я помню записи с камер наблюдения; этот парень меньше и тяжелее, чем мужчина на видео.
Он продолжает что-то лепетать.
– Пожалуйста пожалуйста пожалуйста подпиши мой мерч о Боже я не могу поверить что ты наконец здесь я не могу поверить что прикасаюсь к тебе.
– Я тоже не могу, – говорю я категорично. – Отпусти меня. – Я пытаюсь стряхнуть его хватку. Когда он не отпускает, я хватаю его за пальцы и сильно выгибаю их назад, пока он не взвывает от боли, выпуская мою руку. – Возвращайся в очередь.
Его нижняя губа дрожит.
– Пожалуйста, Брайар!
Я качаю головой.
– Стой в очереди, как и все остальные. Ты не получишь особого обращения за то, что напал на меня. – Я осматриваю себя, с отвращением глядя на красные следы, оставленные его ногтями на моей руке. – И подстриги, блять, ногти. Что с тобой не так?
– Н-но…
Я оглядываюсь на своего временного телохранителя, Криса. Он поглощен своим телефоном.
– Извини, – говорю я категорично. – Извиняюсь, что прерываю. Не мог бы ты, пожалуйста, избавиться от этого парня?
Он отрывается от телефона, моргает, по-совиному оглядывается, затем показывает фанату отойти и тянется за пистолетом.
– Иисусе, не стреляй в него! – огрызаюсь я. – Просто убери его с чертовой ковровой дорожки!
Боже, он бесполезен. Джули сказала, что он из одной из лучших служб личной охраны в Лос-Анджелесе, но, насколько я могу судить, он провел весь вечер, пытаясь побить свой рекорд в Candy Crush[67].
Отсутствие мужчин рядом заставляет меня нервничать. Я скучаю по спокойным глазам Кенты, наблюдающим за мной, по силуэту Глена, следующего за мной словно тень в нескольких шагах позади. Черт, я даже скучаю по руке Мэтта, ведущей меня сквозь толпу репортеров.
Мэтт упомянул, что они думают, что X может быть здесь сегодня вечером. Поскольку он отказался назвать мне какие-либо причины, почему он так думал, я предполагаю, что он просто пытался запугать меня. Однако, если это правда, я, возможно, облажалась. Крис и не заметил бы, если бы кто-то выскочил из толпы и приставил пистолет к моей голове.
Стряхивая чувство страха, пробегающее по моему позвоночнику, я снова натягиваю улыбку и поворачиваюсь к следующему интервьюеру. Парень отвратительно выглядит: сальные волосы прикрыты бейсбольной кепкой, надетой задом наперед, а джинсы так низко висят на бедрах, что я вижу его нижнее белье.
Мы обмениваемся любезностями, и он задает мне те же самые избитые вопросы, которые задавали все остальные. «Каково это работать с женщиной-режиссером?» «Вы великолепно выглядите на всех промо-снимках, какова Ваша диета?» «У Вас есть личный тренер?» «Хорошо ли целовался Ваш партнер по фильму?»
Всё по-старому, всё как всегда.
Репортер тасует свои карточки с вопросами и наклоняется ко мне. Я чувствую запах лука у него изо рта.
– У Вас был почти полностью женский коллектив – как это сработало? Было ли между вами какое-то ехидство?
Я замечаю, что оператор сосредоточился на моем декольте, и борюсь с желанием влепить ему пощечину своим клатчем.
– О, знаете, только когда у нас совпадали месячные.
Он одаривает меня яркой улыбкой, не чувствуя сарказма в моем тоне.
– Да, вау. Я представляю, было что-то вроде фестиваля стерв.
– Кровавая баня, – соглашаюсь я. – Эй, у Вас есть какие-нибудь несексистские вопросы? Это мои любимые…
Чья-то рука сжимается вокруг моего плеча, и я подпрыгиваю, поворачиваясь, чтобы увидеть Мэтта, нависающего надо мной. Он одет неряшливо, его костюм помят, а галстук съехал набок, но он всё равно затмевает практически каждого мужчину на этой ковровой дорожке. На долю секунды счастье вспыхивает у меня в животе. Он передумал. Он пришел.
Затем я замечаю, как гнев ожесточает его резкие черты.
– Ты уходишь, – грохочет он. – Сейчас.
– Мэтт? – вскрикиваю я. – Что ты здесь делаешь?
Он игнорирует меня, оттаскивая от журналиста и таща к выходу. Я пытаюсь стряхнуть его с себя, но его хватка подобна железной.
– Отвали от меня! Прекрати тащить меня!
Я вижу, как мои коллеги по фильму отвлекаются от своих интервью, на их лицах появляется беспокойство. Лиам, злодей фильма, вообще отходит от своего журналиста и тянется ко мне.
– Брайар? Ты в порядке?
– С дороги, – рявкает Мэтт.
Лиам хмурится, поднимая руки вверх.
– Слушай, мужик, не похоже, что она хочет идти с тобой…
Мэтт просто усиливает хватку на моей руке и тащит прочь.
– Ай. – Я упираюсь каблуками в землю. – Остановись! Ты оставишь на мне следы! И тогда я окажусь в центре скандала с домашним насилием! Ради бога, что с тобой не так? Отпусти меня.
– Ты обещала, – бормочет он, его глаза устремлены прямо перед собой, пока мы пробираемся сквозь толпу. Он кипит: гнев разливается по его телу словно жар. – Ты обещала, что будешь доверять мне.
– Я обещала, что попробую, – шиплю я в ответ. – Как, черт возьми, я могу доверять тебе, когда ты постоянно принижаешь мою работу? Ты не обращаешься со мной как с равной, ты держишь меня в неведении относительно моей собственной безопасности… – Я спотыкаюсь, и он подхватывает меня, мягко поднимая. Я отталкиваю его. – Ты ничего не сделал, чтобы заслужить мое доверие. Всё, что ты делаешь, это обсираешь мою работу и командуешь мной! Меня тошнит от этого! Ты можешь думать, что мой контракт не важен, но я собираюсь выполнять свою бесполезную, бессмысленную работу, одобряешь ты это или нет, так что можешь…
Он поворачивает за угол и прижимает меня к кирпичной стене кинотеатра.
– Он сделал бомбы, Брайар! – вырывается из него. – Он здесь, и он сделал бомбы. Это не имеет никакого отношения к твоей работе, и если ты скажешь ещё хоть слово об этом…
Он продолжает говорить, но мои уши словно набиты ватой. Всё во мне замирает. На секунду я теряю способность дышать.
– Что? – шепчу я, прерывая его тираду.
Его голубые глаза впиваются в мои.
– Он пригрозил взорвать всех на этом мероприятии, если не сможет заполучить тебя в свои руки. Мы должны вытащить тебя отсюда, сейчас же.
Я делаю шаг назад, чуть не спотыкаясь на каблуках. Ужас захлестывает меня.
– Т-ты знал?
– Этим утром ФБР обнаружило следы взрывчатки в его номере в мотеле, – натянуто говорит он.
– Этим утром?!
Он снова тянется ко мне, но я отшатываюсь от него. У меня голова идет кругом.
– Почему? Почему ты мне не сказал? – Я оглядываю красную ковровую дорожку. Фанаты кричат и прижимаются к барьерам, размахивая телефонами и плакатами, чтобы получить автограф. Сегодня на показ приглашено, должно быть, человек триста. Тошнота подступает к моему горлу, когда я вижу горстку девочек-подростков, сбившихся в кучу. – Здесь… здесь дети, – выдыхаю я. Мэтт что-то говорит, но я ничего не слышу. Паника захлестывает меня сильной, болезненной волной. – Вытащи меня отсюда, – шепчу я. Когда он не двигается, я бросаюсь на него, прижимаясь всем телом к его груди. – Вытащи меня, черт побери, отсюда. Сейчас же!
Мэтт кладет руку мне на плечо и продолжает вести по краю дорожки к одному из выходов. Мы проходим мимо директора студии, наблюдающего за нами широко раскрытыми глазами, он спешит за нами.
– Брайар, милая, ты ведь не уходишь, правда? Показ через пятнадцать минут, нам нужно, чтобы ты была готова произнести свою речь!
Мы оба игнорируем его, проходя мимо.
– Я ненавижу тебя, – шепчу я. – Как смеешь ты так поступать со мной? Как смеешь ты ставить меня в такое положение, когда я могу навредить всем этим людям, даже не осознавая этого?!
– Можешь уволить нас, когда мы выберемся отсюда, – выдавливает он, оглядываясь по сторонам. Его рация потрескивает, и я слышу, как женский голос выдает набор цифр, который я не понимаю. Какой-то код.
– О, поверь мне, я так и сделаю. Что, черт возьми, с тобой не так? – Я качаю головой. – Когда мы вернемся домой, чтобы я больше тебя никогда не видела.
Его рука сжимается на моем запястье.
– Хорошо.
Я даже не осознаю, что плачу, пока слезы не начинают катиться по моим щекам. Мы доходим до края дорожки, и Мэтт останавливает меня, затаскивая за висящую вывеску.
– Стой тут. – Он хватает свою рацию. – Принцесса у меня. Подгони машину ко второму выходу, – рявкает он. – Сейчас же.
Я вырываю свое запястье из его хватки, скрещивая руки на груди.
– Почему, черт возьми, ты мне не сказал? – требую ответа я.
Он делает глубокий вдох.
– Потому что до этого ты поступало дерьмово. Ты больше заботишься о своей гордости, чем о собственной безопасности. – Он смотрит на свою рацию, как будто это поможет машине добраться сюда быстрее.
Слезы застревают у меня в горле.
– Иди нахуй! Я могу постоять за себя, но я никогда, никогда бы не подвергла кого-то опасности только для того, чтобы защитить свою гордость. Какого черта ты…
Что-то щелкает. Он поворачивается ко мне.
– Потому что я бы умер за тебя! – ревет он.
Всё мое тело дергается.
– Извини?
– Я бы умер за тебя, – повторяет он, его грудь тяжело вздымается. Уличные фонари освещают его сзади, обволакивая в яркие блики и резкие тени. – Я бы сделал всё, что угодно, ради твоей безопасности. Что угодно. Мне жаль, если тебе не нравится то, как я это сделал, но каждое решение, которое я принимаю, я принимаю для твоей безопасности! Потому что одна только мысль о том, чтобы потерять тебя пиздец как пугает меня!
– Это не дает тебе права лгать мне! – кричу я в ответ. – Это непростительно, Мэтт! Нельзя скрывать от человека такое дерьмо! Нельзя позволять кому-то случайно подвергать опасности сотни людей только потому, что не доверяешь ему правду!
Он открывает рот, чтобы ответить, затем его глаза перемещаются поверх моего плеча и расширяются. Он обхватывает меня руками за талию, притягивая к себе.
Я пытаюсь вырваться.
– Нет, нет, я не простила тебя, не прикасайся ко мне…
А затем весь воздух покидает мои легкие, когда он бросает меня на землю и наваливается своим телом на мое, как раз в тот момент, когда площадь сотрясает взрыв.
Глава 43
Брайар
На несколько секунд воцаряется полный хаос.
Фанаты кричат за барьерами, некоторые пригибаются, другие отшатываются назад. Я слышу крики, когда людей топчут. Краем глаза я вижу, как мои коллеги падают на колени, задыхаясь. Большинство видеооператоров остаются стоять, наводя свои камеры на паникующую толпу.
По площади стелется густой, дурно пахнущий дым, серый и тяжелый. Он щекочет мне горло, и я кашляю, когда он заполняет мой рот и легкие. Я не могу дышать. Паника пронзает меня, и испуганный стон срывается с моего рта, когда я вцепляюсь в асфальт подо мной.
Я чувствую, как Мэтт касается моего лица, и понимаю, что он говорит в свою рацию.
– Она у меня. – Он гладит меня по щеке. – Шшш. Шшш. Дыши неглубоко, принцесса. Ты в порядке. Постарайся не паниковать, я держу тебя.
Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть что-то сквозь дым, но он становится всё гуще, и я едва могу видеть на метр перед собой.
– Где Кента и Глен? – пропищала я, но не думаю, что он слышит меня из-за криков.
Его рация шипит.
– Подозреваемый обнаружен, – произносит женский голос, затем срывается на кашель. – Кв-квадрант п-пять, у входа.
Мэтт ругается.
– Лежи тут, – говорит он мне на ухо, затем отстраняется.
– Нет, – кричу я и тянусь к нему. Мои пальцы касаются края его пиджака.
Ещё один взрыв сотрясает толпу.
Этот кажется ещё хуже, чем первый. Раздается ужасный рвущийся звук, а затем грохот. Я поднимаю глаза и понимаю, что такелаж, на котором держался гигантский постер к фильму, упал тяжелыми железными прутьями в толпу.
– Мэтт! – кричу я, но ответа нет. Он ушел. Он ушел.
Внезапно чья-то рука хватает меня за горло, дергая вперед и выпрямляя. Меня прижимает к груди мужчина.
– НЕТ, – кричу я, сильно тыча локтем ему в живот. Раздается низкое ворчание, но никакой другой реакции. Он начинает тащить меня прочь от ковровой дорожки, сквозь хаос. Борясь, мне удается высвободить руку, нащупать свой клатч и вытащить перцовый баллончик. Сбрасывая колпачок, я поворачиваюсь и распыляю его туда, где, как я предполагаю, находится лицо X. – ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ!
Парень ругается, отпуская меня, и я отшатываюсь от него.
Дым такой густой, что я ничего не вижу. Он абсолютно светонепроницаемый. Я даже не знаю, в каком направлении иду. Раздается ещё один взрыв, на этот раз подальше, и я сгибаюсь пополам на бегу, хриплый кашель сотрясает мое тело. Я врезаюсь в кого-то. Он тянется, чтобы схватить меня, но я просто стряхиваю его руку, бросаясь вперед. Выбраться. Мне нужно выбраться. На бегу я сбрасываю каблуки, но едва успеваю сделать ещё три шага, как спотыкаюсь и падаю лицом на что-то теплое и мягкое. Я чувствую шелковистые волосы под своими пальцами и отдергиваюсь, как будто обожглась.
Тело. Боже мой.
– БРАЙАР! – слышу я чей-то рев сквозь дым, и тепло разливается в моей груди, когда я узнаю гортанный шотландский акцент Глена. Я с трудом встаю, поворачиваясь на голос…
Что-то прижимается к моему рту и носу. Влажная тряпка. Кислый химический запах наполняет мои ноздри, и я кашляю, пытаясь избавиться от него. Рука на моем лице только сильнее прижимает ткань, заставляя меня вдыхать. Толстая рука обвивается вокруг моей талии, удерживая на месте. Слезы наполняют мои глаза, когда я чувствую, как у меня начинает кружиться голова.
Боже. Меня усыпляют хлороформом[68]. Насколько это банально? Аж стыдно. Мужчина начинает оттаскивать меня прочь, и я бесцельно пинаю его, пытаясь подставить подножку. Когда это не срабатывает, я поворачиваю голову, пытаясь укусить его, но только набиваю рот влажной тканью.
Внезапно сквозь дым прорывается шквал выстрелов. Я кричу, когда чувствую, как пуля пролетает над моей головой.
– Не стрелять! – слышу я крик Кенты издалека, и напряжение в моей груди немного спадает. С ним всё в порядке. Он не пострадал. – Вы попадете в нее!
Я открываю рот, чтобы крикнуть ему, но не могу заставить свой голос работать. Тошнота подкатывает к моему горлу, и я чувствую, как мои ноги подгибаются. Я усилено моргаю, когда очертания в дыму начинают кружиться и искажаться. Рука на моей талии напрягается.
– Вот так вот. Ты в порядке, ангел, – воркует голос мне на ухо. – Просто расслабься. Я хочу тебе кое-что показать.
– Я вырву твои яйца и запихну их тебе в глотку, пока ты не подавишься ими, ты, уродливый маленький кусок дерьма! – выплевываю я. Или, по крайней мере, пытаюсь. Мой рот словно онемел, и слова не сходят с языка. Вместо этого я просто стону. Мое зрение то пропадает, то появляется. Мое сердце болезненно колотится. Вот оно. Я умираю.
Губы касаются моего уха.
– Оу, всё в порядке. Я знаю, ты напугана, но мы вытащим тебя отсюда. Давай же, я держу тебя.
Я снова стону и пытаюсь оттолкнуть его, но мои руки только лишь дергаются. Мои глаза расширяются. Я не могу пошевелиться. Я полностью парализована. X поднимает меня на руки и начинает уносить прочь. Дым колеблется и рассеивается, и на секунду я вижу Кенту. Он держит свой пистолет и осматривает толпу, его лицо искажено безумием.
Пока я наблюдаю за ним, наши взгляды встречаются. Его рот открывается от ужаса, когда он видит, как меня уносит.
– БРАЙАР! – кричит он, начиная бежать в нашу сторону. Я пытаюсь позвать его, но мир, наконец, исчезает, превращаясь в ничто.
