Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 28 страниц)

Глава 44

Х

Я почти забыл, как красиво выглядит Брайар, когда спит.

Сейчас она спит на диване в моей гостиной, тихо дыша. Её волосы распущены и разметались по подушкам моего дивана. Они действительно приятного золотистого цвета. И к тому же мягкие. Я знаю, какие они мягкие. Когда я сажал её в машину, то заткнул рот кляпом, а потом запустил пальцы в её волосы. Полагаю, это было жульничеством; я дал себе обещание, что не прикоснусь к ней, пока она не проснется, и я не накормлю её ужином и не поцелую. Это правильный порядок действий. Но я не мог удержаться и не коснуться её волос, когда затыкал ей рот.

Она была очень тихой по дороге сюда. Я не был уверен, как долго будет действовать хлороформ, поэтому добавил ещё немного на кляп и завязал им ей рот. На случай, если она все-таки проснется, я закрепил её запястья кабельными стяжками. Когда я покупал их в магазине товаров для дома (вместе с несколькими лезвиями, клейкой лентой и дополнительной изоляцией для стен), продавщица рассмеялась и сказала, что я полностью готов к карьере серийного убийцы. Я быстро убежал. Я не хотел, чтобы она запомнила мое лицо. Может быть, у меня была паранойя, но я так волновался последние несколько недель. Мне снились кошмары, что полиция найдет меня и поймает прежде, чем я смогу вернуть Брайар домой.

Оказывается, всё это беспокойство было напрасным. Сегодняшний вечер прошел без сучка и задоринки. Бомбы сработали идеально. Когда я бросил их в толпу, взрывы заставили всю охрану и полицию побежать в ту сторону. Было достаточно просто вырубить Брайар и ускользнуть.

Брайар дергается во сне, и широкая улыбка расплывается по моему лицу. Она просыпается. Я так взволнован тем, что наконец-то смогу поговорить с ней. Я мечтал именно об этом моменте в течение многих лет.

Она снова дергается, на этот раз сильнее, а затем стонет. Я медленно встаю.

– Ангел? Ты проснулась?

Она снова стонет, а затем начинает ужасно задыхаться.

Я бросаюсь к ней, чтобы помочь, когда она сгибается пополам, переваливаясь через край дивана. Ничего не выходит из неё, но она выглядит ужасно. Её лицо белое как мел и потное.

У меня болит в груди.

– Ох, ангел. Мне жаль. Это из-за анестезии, да? – Я сажусь на диван рядом с ней и кладу руку ей на спину. На обнаженную спину. Она вздрагивает и кашляет. – Мне жаль, – говорю я снова. – Я опробовал наркотики на себе, чтобы убедиться, что они не заставят тебя чувствовать себя слишком плохо. Но я предполагаю, что ты реагируешь на них по-другому.

Она тяжело вздыхает, затем протягивает руку, чтобы слабо схватить меня за руку. Мое сердце останавливается. Пытаясь дышать, я сжимаю ее пальцы.

– У меня так кружится голова, – бормочет она. – Кент…

Я хмурюсь. Кент? Это что, имя? Или она просто бредит?

Она прижимается ко мне, хныча.

– Я не чувствую… я… помоги мне…

– Я здесь, любимая, – бормочу я, проводя рукой по её спине. Её кожа похожа на атлас, но теплая и живая под кончиками моих пальцев. – Я здесь. Теперь ты в безопасности.

Она качает головой и снова задыхается. Я отпускаю её, бросаюсь искать мусорное ведро и ставлю его перед ней как раз в тот момент, когда её начинает тошнить. Это продолжается в течение долгого времени. Думаю, что, возможно, смачивать хлороформом кляп было плохой идеей.

– Мне так жаль, – бормочу я снова и снова. – Очень, очень жаль. Бедняжка. Скоро ты почувствуешь себя лучше. – Я чувствую себя ужасно. Я совсем не так хотел, чтобы мы встретились. Я никогда не хотел причинять ей боль. Но, правда, откуда мне было знать, что у неё будет плохая реакция на хлороформ?

В конце концов, она садится, тяжело опираясь на спинку дивана. Её лицо очень бледное, а глаза затуманены. Она несколько раз усиленно моргает, пытаясь сфокусироваться на мне.

– X? – говорит она медленно.

Я улыбаюсь.

– Привет, детка. Пожалуйста, зови меня Дэниел.

Она ничего не говорит. Беспокойство просыпается во мне. Может, она предпочитает «X»? Полагаю, что это более сексуально и таинственно, чем Дэниел. – Или «X» тоже подойдет, – быстро говорю я ей. – Всё, что ты захочешь, любимая.

Её глаза осматривают комнату. Затем она опускает взгляд на свои руки.

– Развяжи меня, – хрипит она.

Я похлопываю её по руке.

– Пока нет, любимая. Сначала я хочу убедиться, что к тебе вернулись все твои силы. Ты всё ещё немного под воздействием вещества. Ты можешь совершить что-нибудь опрометчивое.

Она смотрит на меня, тяжело дыша. Интересно, поняла ли она всё, что я только что сказал.

– Можно мне почистить зубы? – шепчет она в конце концов.

Я оживляюсь.

– Конечно! – Я бегу в ванную, беру сияющую розовую зубную щетку, которую положил рядом со своей синей, и добавляю сверху зубной пасты. Обычно я беру только дешевые марки, но для неё я купил специальную отбеливающую штуку, самую дорогую из тех, что было в магазине. Я беру чашку, чтобы она могла сплюнуть и возвращаюсь к ней. Она сидит, привалившись к подлокотнику дивана, её глаза остекленели.

– Это твой любимый цвет, – показываю я ей. – Розовый! – Я снова опускаюсь на колени рядом с ней. – Ну же, давай, ангел. Позволь мне помочь тебе.

Она пытается отодвинуться, но я хватаю её за голову, чтобы удержать на месте, и чищу ей зубы. Я никогда раньше не чистил никому зубы. Она всё это время яростно смотрит на меня. Когда я заканчиваю, то даю ей чашку, чтобы она сплюнула в неё.

– Вот. Сейчас ты, должно быть, чувствуешь себя лучше, верно?

На мгновение она замирает, её глаза прикованы к моему лицу, каждый мускул в её теле дрожит.

Затем она поразительно быстро выпрямляется и летит к входной двери. Я ругаюсь, бросаясь за ней, пока она колотит по толстой металлической панели, её руки шарят повсюду в поисках ручки. Это бесполезно. Она не смогла бы выбраться из этой комнаты, даже будь у неё кувалда. Я обхватываю её руками и начинаю тащить прочь от двери. Она в хорошей форме, но всё ещё слаба из-за наркотика. Я поднимаю её прямо с пола и несу обратно на диван. Она извивается в моих руках, пытаясь пнуть меня, и я краснею, когда её тело трется о мое.

Скоро.

– Ладно, ладно, хватит уже. – Я прижимаю её спиной к диванным подушкам. – Слушай внимательно, – твердо говорю я. – Я очень хороший человек, но ты должна играть со мной честно, хорошо? Ты должна играть по правилам.

– Играть честно? – недоверчиво выдыхает она. – Разве вся эта ситуация честная?

Я присаживаюсь на корточки рядом с диваном, чтобы смотреть прямо в её красивое лицо.

– Честно – означает, что больше никаких попыток сбежать, хорошо? Ты не сможешь этого сделать; я устроил дом так, что ты не сможешь выбраться. А изоляция означает, что тебя никто не услышит. – Я осторожно заправляю прядь волос ей за ухо, и она отворачивает голову, пытаясь сбросить мою руку. Это выводит меня из себя. Я хватаю её за волосы и держу их очень, очень крепко.

– Я буду очень добрым к тебе, – говорю я ей, сильно дергая за волосы. – Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я достану всё, что тебе нужно. Но ты должна помнить, что здесь главный я. Ладно?

– Если ты меня отпустишь, я не буду обращаться в полицию, – говорит она дрожащим голосом. – Никому не нужно знать о том, что произошло. Я вернусь в свой отель. Мы можем притвориться, что я убежала и спряталась, когда взорвались бомбы, а потом улизнула домой.

Я улыбаюсь.

– Ангел, ты знаешь, что это не сработает. Это совсем не то, чего я хочу.

Она наклоняется вперед.

– Чего ты хочешь? Денег? Я отдам тебе все деньги, которые у меня есть, меня они не волнуют.

– Я знаю, что не волнуют. Это одна из тех вещей, что я люблю в тебе. – Я встаю, отряхивая брюки. – Я не хочу твоих денег. Я просто хочу, чтобы ты была моей гостьей.

– Твоей… гостьей? – медленно повторяет она.

– Я хочу, чтобы ты жила здесь со мной. Я хочу ужинать с тобой. И смотреть с тобой телевизор. И просто… – Я пожимаю плечами, моё лицо краснеет. – Быть с тобой.

– Ты хочешь запереть меня здесь, – категорично говорит она.

– Знаю, что так кажется, – мягко говорю я. – Но на самом деле, тебе будет очень удобно. У меня есть деньги. Не так много, как у тебя. – Я хмурюсь. – Я сожалею об этом. Я заработаю больше. Но я могу достать тебе всё, что ты захочешь. И это не навсегда.

Она поднимает бровь.

– В самом деле? Когда ты отпустишь меня?

– Когда ты влюбишься в меня, – просто говорю я. – Когда ты согласишься выйти за меня замуж, тогда мы сможем покинуть хижину и делать всё, что захочешь. Шопинг, кинотеатры. Ты сможешь… сможешь… – Я стараюсь вспомнить те вещи, которые нравятся девушкам. – Сходить на маникюр. Ты, конечно, не будешь работать. Если бы мог, я бы удалил все копии каждого видео и фильма, в которых ты когда-либо участвовала. Я бы сжег все журналы и плакаты. Мне не нравится, когда другие люди смотрят на тебя.

Она ничего не говорит.

Я качаю головой.

– Нет. Больше никакой работы. Но я знаю, что тебе нравится играть. – Я облизываю губы. – Если ты захочешь иногда устраивать для меня небольшие шоу, я буду очень рад их посмотреть. Но сначала ты должна согласиться выйти за меня замуж. И я должен верить, что ты серьезно настроена. Так что всё это, вероятно, займет минимум несколько месяцев.

Брайар молча изучает меня холодным взглядом. В конце концов, она откидывает волосы с лица и качает головой.

– Я никогда не полюблю тебя.

Это действительно раздражает. Она просто напросто решила, что не полюбит меня, даже не дав мне шанса. Всю мою жизнь женщины так поступали. Я хочу любить их, но они решают, что я их недостоин. Это жестоко.

– Ты должна понять, – огрызаюсь я. – Что у меня больше никого нет.

– Почему это значит, что у тебя должна быть я?! – спорит она.

– Тебе не кажется, что каждый заслуживает иметь кого-то?

– Конечно. Но любовь не даруется просто так. Ты должен её заслужить.

– Я заслужил тебя! – кричу я, теряя самообладание. – Я так усердно работал ради тебя. Посмотри на всё, что я для тебя сделал. – Я обвожу рукой комнату. Она не отводит от меня взгляда. От тяжелого дыхания её груди вздымаются и дрожат в глубоком вырезе платья. Я так сильно хочу взглянуть на них, но знаю, что это только больше её разозлит. – Ты никогда не поймешь этого, – говорю я ей. – Прямо сейчас, держу пари, тебя ищет множество людей. Твои агенты, твои телохранители, твои поклонники – все они хотят, чтобы ты вернулась. Если я исчезну, никто не будет переживать обо мне. Никто и не заметит. Поэтому… – Я делаю глубокий вдох. – Я думаю, что заслуживаю быть счастливым с женщиной, которую люблю.

– Ты не любишь меня, – шепчет она. – Ты даже не знаешь меня.

Я хмурюсь. Что за глупость она сказала.

– Конечно, я люблю тебя. Ты – это всё, о чем я думаю. Всё, что я делаю, я делаю ради тебя. – Она бесстрастно смотрит на меня в ответ. – Я люблю твою походку, – продолжаю я. – Я люблю твой голос. Твою улыбку. Твои волосы. Я люблю каждую частичку тебя. – Я сглатываю. – Мне… мне кажется, я сошел по тебе с ума. Ты сделала меня сумасшедшим.

Но это и есть любовь, верно? Она сводит тебя с ума. Я прочищаю горло.

– Так что, да, я действительно тебя люблю. И я действительно тебя знаю. С того самого дня, как мы встретились, я изучал тебя. Я знаю, какая одежда тебе нравится, где ты тренируешься, твои любимые снэки. Кучу вещей.

Она моргает.

– Мы уже встречались?

– Возможно, тебе не так-то легко меня узнать, – улыбаюсь я. – Тебе было шестнадцать. Я поехал на конвенцию, на которой ты выступала. Ты уронила свою сумочку, я поднял её, и ты мне улыбнулась. – Я делаю глубокий вдох, вспоминая. – Ты улыбнулась именно мне, и я почувствовал, как сильно ты заботишься обо мне. Я почувствовал связь между нами.

Её лицо кривится.

– Какую бы связь ты ни почувствовал, она точно была односторонней, – выплевывает она. – Ты выдумал всё это в своей голове.

С таким же успехом она могла бы пнуть меня в грудь. Пошатываясь, я отступаю назад.

– Ты лжешь.

Она пристально смотрит на меня.

– Не лгу. За день на таком мероприятии я улыбаюсь тысячам людей.

– Ты лжешь. Иначе не может быть. Я… – Я замолкаю и провожу рукой по волосам. Я очень напряжен и расстроен. – Ты действительно начинаешь задевать мои чувства, – предупреждаю я её.

– Правда? – Её глаза расширяются. – Мне так жаль! Мне ненавистна мысль о том, чтобы ранить твои чувства.

Она говорит с сарказмом. Я хмурюсь. Мне не нравится эта её сторона. Всё должно было пойти совсем не так.

– Думаю, тебе нужен тайм-аут, – решаю я. – Не знаю, что с тобой не так, но ты действительно расстраиваешь меня.

Я беру кляп со стола и топаю в ванную, наклоняюсь под раковину и вытаскиваю запечатанную бутылку с хлороформом, которую приготовил сегодня заранее. Я вымачиваю в этом кляп, затем возвращаюсь в гостиную, размахивая им, чтобы просушить.

Её глаза расширяются, когда она видит, что я держу. Она снова пытается встать, но я хватаю её за плечо и толкаю обратно на диван. Я не рассчитал силы и толкнул так, что её голова ударилась о стену. Она вскрикивает и пытается вырваться.

– X, пожалуйста, нет…

Я прикладываю тряпку к её лицу.

– Нет, нет, думаю, ещё немного хлороформа не будет лишним. Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. – Я крепко прижимаю кляп к её рту, пока она со стоном не замирает.

Я не совсем понимаю, что мне делать дальше, поэтому иду заваривать чай, стараясь не расплакаться.

Глава 45

Мэтт

Я оглядываюсь вокруг. Вся ярко-освещенная волшебная атмосфера премьеры полностью разрушена. Десять минут назад площадь была полна красивых мужчин и женщин, машущих своим обожаемым фанатам. Теперь она выглядит словно декорация к фильму ужасов. Камеры с разбитыми вдребезги объективами валяются по всей ковровой дорожке. Женщины, собравшись в кучу, плачут. Неподалеку на земле лежит мужчина без сознания, из его ушей сочится кровь.

Нервно выглядящие парамедики пробираются сквозь толпу, наклоняясь, чтобы поговорить с людьми или затащить их на носилки. Саперы прочесывают местность, уводя гостей подальше от того, что осталось от взрывчатки. По всей площади вспыхивают красные и синие огни, и с каждой минутой на дороге появляется всё больше полицейских машин.

Я наблюдаю, как рыдающего ребенка – пацана лет десяти или одиннадцати – достают из-под кучи обломков. Внутри я чувствую себя совершенно опустошенным.

Это моя вина. Я – причина, по которой это произошло. Я. Я был тем, кто скрыл от Брайар угрозу, которую представлял X. Я позволил ей ускользнуть из гостиничного номера.

И теперь она может быть мертва. Из-за меня.

В нескольких метрах от меня женщине в платье, усыпанном бриллиантами, помогают лечь на носилки. Я почти уверен, что она – режиссер этого фильма. Она плачет, из-за чего макияж размазался по всему лицу.

Это всё, на что я способен? Причинять людям боль?

Чья-то рука опускается мне на плечо.

– Прекрати, – рявкает Кента. Я поднимаю на него взгляд. Его лицо суровое. – Прекрати корить себя и сосредоточься. Ты никому так не поможешь.

Я киваю. Он прав. Сейчас нет времени на размышления. Мы должны действовать.

– Картер. – Я оборачиваюсь и вижу машущую нам Анфису. Целая группа агентов ФБР прибыла сюда. Они установили что-то типа переносной системы на одной из машин агентов, разместив ноутбуки и оборудование на багажнике автомобиля. – У нас есть записи с камер видеонаблюдения, – говорит она, когда мы подходим, и отступает назад, чтобы мы могли видеть экраны ноутбуков. Каждый экран разделен на четыре части, где показываются просматриваемые агентами кадры с камер. Я наклоняюсь, чтобы взглянуть поближе.

Глен, который разговаривал с членом саперной команды, присоединяется к нам.

– Кажется, это смесь светошумовых гранат и самодельных бомб. Бомбы определенно были самодельными.

– Есть ли погибшие? – спрашивает Кента.

Он качает головой.

– Пока нет. Парочка сломанных костей, несколько ранений от осколков, но ничего такого серьезного. Однако парамедики пока не всех достали. Они работают только с людьми, находящимися на границе зоны поражения.

Дальше я перестаю их слушать и сосредотачиваюсь на записях с камер видеонаблюдения. Пока что я не увидел ничего полезного. Только случайных работников, расхаживающих за кулисами с оборудованием для съемок или подносами с напитками. Я фокусируюсь на одном из экранов, наблюдая, как начинается взрыв, официантка роняет свой поднос, падает на колени и закрывает уши.

Кто-то похлопывает меня по плечу.

– Извините, сэр, – вежливо говорит мужчина. Я бросаю взгляд через стол. Парамедик. Он улыбается мне. – Вы попали под взрыв?

– Очевидно, – бормочу я, просматривая записи. Я не валялся в осколках забавы ради.

– Ну, тогда, если Вы позволите мне осмотреть…

– Я в порядке.

– Вы можете чувствовать себя прекрасно, сэр, но бомбы, подобные этим, могут вызвать внутреннее кровотечение из-за волны давления, которую создают, а не из-за физическ…

– Я знаю, как работают чертовы бомбы, – огрызаюсь я. – В моих руках их побывало достаточно.

Парамедик выглядит слегка обеспокоенным.

– Мы бывшие солдаты САС, – быстро объясняет Кента. – В настоящее время мы работаем, так что у нас действительно не так много времени.

– С-спасибо вам за вашу службу, – заикается парень. Анфиса фыркает. Я игнорирую всех, наклоняясь ближе, чтобы изучить записанный материал. На одной из камер мелькает красное пятно, и я нажимаю пробел, останавливая запись. – Вот оно. Камера шесть. Вход для сотрудников Б.

– Пойду проверю, – говорит полицейский, убегая трусцой. Я включаю видео на полный экран и продолжаю смотреть. У меня всё сжимается внутри, когда мужчина в темно-серой толстовке идет к синей машине, неся на руках безвольную блондинку. Место темное, освещенное одним только уличным фонарем, но когда он оборачивается, чтобы проверить, нет ли погони, его лицо прекрасно видно.

Это он. Никаких сомнений. Дэниел Филч. Он выглядит точь-в-точь как на фотографии: отекшее лицо с двойным подбородком и маленькие тусклые глазки-бусинки, спрятанные за очками в тонкой оправе.

Мое горло сжимается, когда он поворачивается и открывает дверцу машины. В поле зрения появляется Брайар. Она словно безжизненная кукла, завитые волосы закрывают её лицо. Я закрываю глаза.

– Проверьте номера, – бормочу я.

Кента уже набирает что-то в своем телефоне.

– Машина арендована. Автомобильный центр «Голубой Лотос».

– Позвони им. Спроси, установлен ли у них LoJack^[69] или GPS.

– Принял. – Он прижимает телефон к уху и уходит от нас.

Я продолжаю смотреть видео. X ласкает щеку Брайар, вытаскивает тряпку и завязывает вокруг её рта, затем сковывает её запястья. Страх пронизывает меня, когда он лезет в карман и вытаскивает оттуда что-то. Острое лезвие ножа отражает свет уличного фонаря.

Влага на мне. Влага стекает по моей спине. Нож, блестящий на свету. Ужас в глазах Кенты.

– Просто поделись с нами информацией. Твои друзья не обязаны всё это терпеть.

– Мэтт.

Слова вертятся на кончике моего языка, но я не могу их произнести. Я знаю, что не могу их произнести.

– Мэтт. Посмотри на меня.

Я не могу их произнести я не могу их произнести я не могу их произнести.

– Мэтт, я сжимаю твою руку. Почувствуй это. Давай же, чувак, ты нам нужен.

Я крепко зажмуриваю глаза. Это не по-настоящему, я знаю, что это не по-настоящему. Мне удается вытащить себя из воспоминаний, но это словно вытащить себя из глубокого омута воды. Темные глаза Кенты впиваются в мои.

– Хорошие новости, – говорит он. – Они установили LoJack. По-видимому, сегодня к ним обратились и предложили большую сумму денег, чтобы отключить его.

Я усиленно моргаю.

– Мы дадим им вдвое больше, чтобы они снова включили его.

– Уже сделано, – говорит Анфиса. Она смотрит на меня с мягким выражением лица, которое, по-моему, я никогда раньше не видел. – Сейчас они подключают нас к GPS сигналу, – кивает она на агента, яростно печатающего на одном из ноутбуков. Пока я смотрю, на экране появляется карта с красным мигающим огоньком, показывающим местоположение автомобиля.

Я хмурюсь. Оно не может быть правильным. Это в стороне от любых дорог, поблизости нет ни одного дома.

Глен ругается.

– Это что…

– Похоже на середину леса. – Я не могу дышать. Он отвез её в самую гущу леса. Не к нему домой. В лес. Что он с ней сделает в лесу? В моем сознании вспыхивают образы. Как он режет её. Раздевает её. Убивает её.

Кента сжимает мое плечо.

– Дыши, – бормочет он мне на ухо. А затем, повышает голос: – Там есть какая-нибудь недвижимость?

Анфиса наклоняется к ноутбуку.

– Дом.

Моя голова поворачивается в её сторону.

– Что?

– Мы просмотрели завещание его матери. Оно было подано в суд по делам о наследстве и находится в открытом доступе. Он унаследовал небольшую собственность, которая, похоже, находится примерно в этом районе. – Она выкрикивает несколько команд в рацию, затем называет почтовый индекс. Кента сверяет его с координатами GPS. Две красные точки на карте почти полностью совпадают.

Я выпрямляюсь, облегчение захлестывает меня.

– Понял. Мы возьмем нашу машину. Пришли скорую помощь, чтобы она встретила нас там.

Анфиса качает головой.

– Вы поедете с нами в одной из наших машин. Ваша, возможно, испорчена, и мы не хотим, чтобы вы появлялись на месте преступления раньше нас.

Я нетерпеливо киваю, наблюдая, как Кента настраивает GPS на своем телефоне.

– Это хороший знак, верно? – спрашивает нервным голосом стоящий рядом полицейский. – Он использует свой собственный дом, а не какой-то старый заброшенный амбар. Может быть, он действительно хочет просто… приютить её.

Мы все пялимся на него, как на идиота.

Он пожимает плечами, защищаясь.

– Вы видели сообщения. Они говорят, что он любит её. Он хочет, чтобы она стала его женой или что-то в этом роде.

– Он её не любит, – огрызается Кента. – Он накачал её наркотиками и похитил. Он одержим ею. Когда она не воплотит в жизнь его фантазии, вся его фальшивая реальность рухнет. А потом… – Он замолкает.

Мы все знаем, что он хотел сказать. Этот человек был счастлив взорвать целое мероприятие, полное незнакомцев. Он явно склонен к насилию.

– Она актриса, верно? – спрашивает Анфиса.

Я киваю.

Она поджимает губы.

– Что ж, будем надеяться, что ей удастся продолжать притворяться, пока мы не доберемся туда.