Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"
Автор книги: Лили Голд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)
Перевод выполнен для группы Wombooks (t.me/+Uk0_wA948U84NGYy)
Перевод и редактирование: Белла (@bellaneole)
Оформление обложки: savbbook (t.me/savvbook)
Вычитка и оформление: Books Quine (t.me/+vHBZrZpWbEk3YmYy)
Примечание
Хотя в целом это милая, веселая, горячая история, она включает в себя насилие, домогательство, военный посттравматический синдром и тревожность.
Глава 1
Брайар
– Ну, не драматизируй, дорогуша, – растягивает слова мой пиар-менеджер, рассматривая свои ногти. – Не похоже, что этот человек пытался тебя убить.
Я закрываю глаза, потирая виски. Сейчас только четыре утра, и моя голова все еще кружится от вчерашнего розового вина. Красные и синие огни вспыхивают в окне моей маленькой кухни, облицованной розовой плиткой. Они исходят от полицейской машины, припаркованной на моей подъездной дорожке. Над головой я слышу тяжелые шаги и тихие голоса полицейских, проводящих расследование наверху.
Я устала.
– Незнакомец забрался по стене моего дома, разбил окно в моей спальне и подрочил на мою постель, – медленно говорю я. – Я не драматизирую.
Джули пожимает плечами со своего места за мраморной барной стойкой для завтрака, выуживая пудреницу из дизайнерской сумочки.
– Он даже не прикоснулся к тебе, детка, – бормочет она, нанося пудру на свой дерзкий носик. – Вряд ли это повод увольнять беднягу Родригеза.
Мой взгляд скользит к Родригезу, моему домашнему охраннику. Он отказывается смотреть на меня, неловко ерзая на своем месте рядом с Джули. Его волосы взъерошены, ширинка и рубашка расстегнуты. По всей его шее следы от помады Джули.
Не так уж трудно догадаться, как злоумышленнику удалось пройти через ворота.
– Да, – говорю я категорично. – Это как раз таки повод. Родригез, застегни штаны и уходи.
Его глаза расширяются.
– Но, мэм…
– Не мэмкай мне тут. Ты больше на меня не работаешь, – я машу в сторону входной двери. – Уходи.
Он встает, выпячивая грудь.
– Мэм, ну правда, это нечестно…
– Конечно это честно, – огрызаюсь я. – Ты был слишком занят, трахая мой персонал, чтобы заметить странного мужчину, врывающегося в мою спальню. Я плачу тебе шестизначную сумму, а ты все равно не можешь выдержать восьмичасовую смену, не отрываясь от работы. Ты уволен. А теперь убирайся из моего дома, пока я не позвонила твоей жене и не сказала ей, почему у тебя больше нет работы.
Я поворачиваюсь на каблуках и выхожу из кухни, игнорируя тихое «сука» за моей спиной.
Верно. Это я. Это не я облажалась на работе и изменила своей беременной жене. Но, как обычно, я – сука.
Конечно, большинство людей согласились бы с ним. Я известна как та еще овца. У меня даже есть титулы. Перед вами гордая трехкратная обладательница премии «Самая зазнавшаяся знаменитость» журнала «Goss». Всего пару недель назад крупная британская газета назвала меня «Главной сукой Британии». Я не думаю, что на самом деле эти звания были наградами, но я их так воспринимаю.
Я полагаю, что это отчасти моя вина. Когда я выхожу в коридор, я мельком вижу себя в украшенном бриллиантами зеркале. Мелированные светлые волосы. Виниры. Нарощенные ногти. Я из тех женщин, которых люди любят называть сукой.
На лестнице раздаются шаги, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть полицейского, выходящего на лестничную площадку с прозрачным пакетом для улик.
– У Вас есть образец? – спрашиваю я, тяжело прислоняясь к стене.
Он кивает.
– Однако это не гарантирует, что мы найдем этого парня. Если он не рецидивист, то у нас не будет его ДНК для сопоставления.
– Разве у Вас нет базы данных? Больничные записи или что-то в этом роде?
Он закатывает глаза.
– Мы могли бы воспользоваться ими для более громкого дела, мэм. Не такой незначительной вещи, как взлом. – Он вытаскивает свой телефон из заднего кармана брюк и шевелит своими густыми черными бровями. – Кстати, моя дочь в свое время была большой поклонницей того телешоу, в котором Вы участвовали. Вы не против сделать со мной быстрый снимок, или все-таки возражаете?
Я смотрю на себя сверху вниз. На мне испачканная пижама с Минни Маус. Вчерашний макияж размазан вокруг моих покрасневших от слез глаз. Потому что я только что стала жертвой вторжения в дом.
– Да, – говорю я ему, пытаясь держать свой гнев под контролем. – Вообще-то, возражаю.
Его лицо каменеет. Он поворачивается к двери, затем останавливается, как будто что-то вспомнил.
– О. Я думаю, это Ваше, – он протягивает мне прозрачный пластиковый пакет.
Я хмурюсь, принимая его. Внутри полароидный снимок.
– Что это?
– Это было у Вас под подушкой. Очень драматично. – Он поджимает губы. – Я задаюсь вопросом, как именно кому-то удалось поднять Вашу подушку и положить что-то под нее, пока Вы спали. Если только незваным гостем не была зубная фея, что кажется маловероятным, не так ли?
Я не отвечаю, вынимая фотографию.
Это фотография, на которой я сплю. Я растянулась на своих простынях, мой рот открыт, руки раскинуты в стороны. Тугие цепи внезапно сжимаются вокруг моей груди.
– Записка была приятным дополнением, – добавляет мужчина, хватая свою куртку с вешалки.
– Записка? – оцепенело говорю я. Он делает вращательное движение пальцем, и я переворачиваю фотографию. На обороте витиеватым почерком нацарапаны слова:
«Ты выглядишь прекрасно, когда спишь, мой ангел. И скоро мы будем спать рядом друг с другом вечно. X»
– О Боже мой, – шепчу я, отшатываясь к стене. Я не могу дышать. – О Боже. Пожалуйста, просто… – Я пытаюсь вернуть фотографию полицейскому, но он отступает, поднимая руки.
– Это для Вас.
Я хмурюсь.
– Вам разве не нужно это забрать?
Он пожимает плечами.
– Не знаю, какую пользу это принесло бы нам, мэм.
– Что Вы имеете в виду? – требовательно говорю я. – Это улика!
Он издает смешок себе под нос.
– Хорошо. Вы знаете, какое наказание полагается за напрасную трату времени полиции, мисс Сэйнт?
– Что? Я не трачу Ваше время впустую, это Ваша чертова работа!
Он бросает на меня неприятный взгляд.
– И я уверен, что папарацци, которые сфотографировали наши машины, въезжающие на Вашу территорию, абсолютно случайно оказались возле Вашего дома в четыре часа утра во вторник?
Я ошеломлена.
– Возможно! Это не моя вина, что они зарабатывают на жизнь, вторгаясь в мое личное пространство! Если я все это подстроила, то как именно я получила кучу спермы в своей постели?!
Он пожимает плечами.
– Вы заставили своего парня сделать это? Я не знаю, мэм, но я точно знаю, что моим офицерам не нравится, что их используют в этих Ваших рекламных трюках.
Я уставилась на него, разинув рот.
Позади меня раздается шарканье. Родригез и Джули выходят из кухни, перешептываясь друг с другом. Я захлопываю рот и машу им в сторону двери.
– Вы. Оба. Вон. Я пришлю вам ваше выходное пособие. Наслаждайся безработицей.
Джули проводит рукой по своим платиновым кудрям.
– Ну же, Брайар, – просит она. – Это просто была ошибка. Откуда мне было знать, что один из твоих жутких фанатов попытается вломиться сегодня ночью?
Я пристально смотрю на нее сверху вниз. Джули была моим пиар-менеджером последние восемь лет. Она типичная представительница богатых девушек из Челси: блондинка, всегда накрашена и постоянно закутана в меховое пальто. За то время, что она работала на меня, я чуть не уволила ее около пятидесяти раз, но ей каким-то образом всегда удается вернуться в мою жизнь.
Она, очевидно, находит мое молчание ободряющим, и поэтому хватает меня за руку.
– Слушай, ты простишь меня, если я найму тебе новую охрану?
Родригес выглядит обиженным.
– Нет, – говорю я ей.
– Но…
– Ты наняла мне эту охрану, – подчеркиваю я. – А потом ты переспала с моей охраной. Так что, нет, я не позволю тебе выбирать моих новых охранников. – Я стряхиваю ее руку. – Ты уволена. Убирайся.
Она надувает губы.
– Но…
Моя последняя крупица контроля лопнула.
– Ради всего святого, убирайтесь все к черту из моего дома! – кричу я. Меня трясет. Снимок выпадает у меня из рук и, порхая, падает на ковер.
Тишина длится несколько секунд, а затем входная дверь открывается, и все начинают выходить. Я тяжело сглатываю, чувствуя, как слезы катятся по моим щекам. Я поднимаю руку, чтобы смахнуть их.
Внезапно я вижу вспышку света. Я поднимаю глаза и вижу полицейского, стоящего лицом ко мне в дверном проеме, держащего свой телефон и делающего милый маленький снимок моего нервного срыва. Он одаривает меня вкрадчивой улыбкой.
– Благодарю, Брайар Сэйнт.
Я делаю шаг вперед, чтобы выхватить телефон у него из рук, но он захлопывает за собой дверь.
На секунду я уставилась на дверь, тяжело дыша. Затем вся энергия покидает меня, и я опускаюсь на пол, обхватив руками колени. Снимок лежит на полу у моего локтя. Записка на обороте преследует меня.
Скоро мы будем спать рядом друг с другом вечно.
Я закрываю лицо руками. Мне так плохо.
Глава 2
Мэтт
Я откидываюсь на спинку стула, впиваясь взглядом в папку передо мной.
– Нет. Ни за что на свете. Точно уж нет. Я больше никогда не буду заниматься делами о знаменитостях.
Наш босс, миниатюрная блондинка по имени Колетт, пристально смотрит на меня.
– Ты даже не знаком с этой девушкой, – подчеркивает она.
– В этом нет нужды, – просто говорю я. – Я не возьмусь за это дело.
Мой партнер, Кента, толкает свою чашку кофе через стол.
– Выпей и перестань жаловаться, – бормочет он, потянувшись к кофейнику, чтобы налить новую кружку. Он выглядит полусонным, его белая рубашка измята, а длинные темные волосы спадают на лицо. Пока я наблюдаю, он убирает выбившиеся пряди назад, завязывая их в аккуратный хвостик. Я сдерживаю грубый комментарий и беру кофе.
Честно говоря, мне действительно нужен кофеин. Сейчас пять утра, и остальная часть лондонской штаб-квартиры «Angel Security» тиха и пуста. Я должен был быть в постели, но вместо этого наша ненормальная начальница созвала нас всех на экстренное совещание.
Накачанная рука тянется через мое плечо и хватает кофейную чашку прямо перед тем, как она касается моих губ. Другой мой партнер, Глен, опускает свое огромное тело на стул с другой стороны от меня. При росте в два метра он едва помещает свои ноги под столом.
Колетт свирепо смотрит на него.
– Ты опоздал.
– Ай[1], – соглашается он, делая неторопливый глоток и причмокивая губами. – Такой уж я. – Он проводит рукой с большими костяшками по своим густым волосам и потягивается. Розовый рассветный свет, проникающий через большие окна, падает на его лицо, освещая уродливый шрам, пересекающий щеку сбоку.
Колетт вздыхает и достает информационный файл нашей компании: черную папку с логотипом «Angel Security», тисненым золотом. Она открывает ее, показывая нам фотографию формата А4. Это снимок папарацци, на котором женщина выходит из машины. Глен застывает рядом со мной.
– Это Брайар Сэйнт, – говорит она. – Двадцать восемь лет. Стала звездой еще в детстве, прославилась в тринадцать лет, снявшись в телевизионном ситкоме «Голливудский дом». Теперь она снимается в блокбастерах.
Кента наклоняется вперед, рассматривая фотографию.
– Она выглядит знакомой.
Я киваю. Так и есть. Я мог бы поклясться, что видел ее раньше, но не могу вспомнить где.
Я, конечно, сомневаюсь, что смог бы забыть ее лицо. Она сногсшибательна. Волосы цвета меда, мягкое, подтянутое тело, загорелая кожа. На фотографии она одета в снежно-белое меховое платье, как у Круэллы Де Вилль, а ее губы накрашены ярко-красной помадой. Она смотрит в камеру, как фотомодель.
– Вы, наверняка, видели ее раньше, – говорит Колетт. – У нее очень впечатляющая страница на IMDb[2]. Она снималась в рекламах, музыкальных клипах, различных телешоу. Плюс, постеры к ее новому фильму расклеены по всему метрополитену. – Она переворачивает страницу, показывая нам снимок ее лица крупным планом. Я любуюсь ее высокими скулами и идеально очерченными губами. У нее самые поразительные глаза, которые я когда-либо видел – ярко-бирюзового цвета, обрамленные длинными пушистыми ресницами.
«Фотография, вероятно, отредактирована», – напоминаю я себе. Я сомневаюсь, что она действительно так хорошо выглядит в реальной жизни. Ни один человек не выглядит.
Глен придвигает фотографию ближе.
– Что не так с этой ласс[3]? – спрашивает он, его шотландский акцент усилился от усталости. – Кто-то преследует её?
Колетт пожимает плечами, доставая из сумочки пудреницу.
– Час назад мне позвонила ее пиар-менеджер, умоляя нас приехать и защитить ее клиентку. Она сказала, что это чрезвычайная ситуация. – Она открывает зеркальце и проверяет не смазалась ли ее помада.
Несмотря на то, что солнце только начинает всходить, наша начальница как всегда выглядит безупречно: яркий макияж и бледно-розовое платье в тон ее ногтям. Просто глядя на нее, вы никогда бы не догадались, что эта симпатичная женщина размером с куколку провела половину своей жизни, обезвреживая мины в Мозамбике.
– Какого рода чрезвычайная ситуация? – Кента подталкивает, когда она не продолжает.
Колетт вздыхает, захлопывая зеркальце.
– Она не уточняла. Сказала, что это «конфиденциальная информация». Она хочет встретиться, чтобы вы подписали соглашение о неразглашении, и тогда она сообщит вам все лично.
Я стону. Я ненавижу знаменитостей. Она думает, что мы собираемся продать ее личные данные прессе, или что? Ради бога, мы охранная компания.
Колетт поджимает губы.
– Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что мисс Сэйнт нашла себе врага. Ее поведение… противоречиво.
Я хмурюсь.
– Что это значит?
Колетт переходит на новую вкладку, полную вырезок из СМИ. Мои глаза расширяются, когда я читаю заголовки.
Брайар Сэйнт покидает актерский состав «Эммы» в середине съемок, называя режиссера «Кон*енным придурком».
Звездная актриса Брайар Сэйнт посоветовала своему восторженному поклоннику «Пойти на*уй».
Дрянная девчонка: бывшая подруга описывает Брайар Сэйнт как «Перевоплотившуюся Реджину Джордж[4]».
Капризную диву Брайар Сэйнт бывшая менеджер назвала «Неблагодарной, грубой и высокомерной».
Я недоверчиво смотрю на Колетт.
– Ты хочешь, чтобы мы работали с ней? Кажется, она – настоящий ночной кошмар.
– Кто такая Реджина Джордж? – спрашивает Глен. – Она знаменита?
Колетт закатывает глаза.
Я пролистываю еще несколько вырезок из прессы, просматривая фотографии Брайар, хмурящейся в камеру. Да, она может быть и красива, но на большинстве этих фотографий она презрительно ухмыляется в камеру, как будто только что почуяла что-то неприятное. Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то выглядел таким откровенным снобом.
Я просматриваю другую статью.
– Эй, тут есть кое-что о ее предыдущем охраннике. По-видимому, она уволила его несколько дней назад за то, что он воспользовался туалетом, пока был на смене, – прочитал я. – Вау. Звучит очаровательно.
Колетт бросает на меня равнодушный взгляд и убирает папку обратно.
– Мэтт, это бульварный мусор. Велика вероятность, что всё это – просто выдумка, чтобы заработать на девушке деньги.
– В любом случае, если ее охранник продал историю газетенке для сплетен, он явно плохо справлялся со своей работой, – подчеркивает Кента.
Я качаю головой.
– Мне все равно. Я говорил тебе. Я больше не буду работать на знаменитостей. Особенно на ту, у кого репутация избалованного ребенка.
Наша последняя работа со знаменитостью была настоящим кошмаром. Девушка была семнадцатилетней Instagram-моделью, целыми днями нюхала наркотики и пыталась залезть мне в штаны. Когда мы, наконец, отправили ее в реабилитационный центр, я поклялся, что больше никогда меня не коснется ни одно дело о знаменитостях.
Я не знаю, почему Колетт тратит наше время на это. Глен, Кента и я – самые подготовленные ребята в компании. Мы работаем здесь уже пять лет, с тех пор как нас уволили из САС[5]. В прошлом месяце мы вернули дочь британского миллиардера, которую похитили ради выкупа. За месяц до этого мы защищали кандидатку в президенты США после того, как в нее стреляли на митинге. Мы не работаем на молодых, избалованных знаменитостей, отталкивая слишком рьяных папарацци и таская их сумки с покупками по торговому центру.
– Я думаю, что мы должны хотя бы проверить как оно на самом деле, – говорит Кента. – Это будет справедливо.
– Я тоже, – вмешивается Глен. – Дерьмово отказываться защищать кого-то, кто находится в опасности, только из-за его репутации.
Я хмурюсь.
– Но…
– Ну же, – громыхает Глен. – Просто предварительная встреча. Помни, ты у меня в долгу, – он одаривает меня кривой ухмылкой. Толстый шрам, пересекающий его щеку, растягивается, и чувство вины врезается в меня, как грузовой автомобиль. Сам того не желая, мой взгляд опускается на его руки, отмечая одинаковые шрамы на запястьях. Они толщиной в несколько сантиметров, вздувшиеся и покрасневшие. Несмотря на то, что мы отошли от военных дел полдесятилетия назад, они так и не зажили как следует. Месяцы в кандалах и не такое сделают.
Кента поворачивается ко мне с другой стороны, и я не могу не представить шрамы, которые, я точно знаю, остались на его спине. Мои ногти сильно впиваются в деревянный стол, когда воспоминания захлестывают меня.
– Мэтт. Мэтт. – Глен хлопает меня по плечу, и я моргаю, приходя в себя. Я даже не осознаю, как тяжело дышу, пока Колетт с сочувствующим видом не протягивает мне бутылку воды. Я уставился на нее в своих руках.
– Я не это имел в виду, чувак, – грубо говорит Глен. – Я просто имел в виду, что ты ставил меня в ночную смену на последних трёх работах подряд. Не то, что… – он замолкает, краснота поднимается по его шее. – Ты знаешь, я не виню тебя за то, что произошло, – он неопределенно показывает на свое лицо. – Никто из нас не винит.
Я отмахиваюсь от него и тру глаза. Он прав. Я в долгу перед ним и Кентой. Я обязан им обоим гораздо большим, чем это. Если они хотят встретиться с девушкой, то мы встретимся с ней.
– Отлично, – бормочу я. – И лучше бы ей иметь настоящую чертову проблему.
Глава 3
Брайар
В середине совещания по дизайну моей будущей линии лаков для ногтей Джули вихрем влетает в комнату, тяжело дыша.
– Текстурированные крышки на бутылочках действительно могут повлиять на доступность, – объясняет мой дизайнер продуктов. – Если мы будем использовать глянцевую крышечку для обычных лаков, а матовую – для матовых покрытий, то пользователям с проблемным зрением будет намного легче идентифицировать нужные им продукты.
– Отлично. Тогда давай так и сделаем, – бормочу я, рассматривая свои ногти под лампой. Сейчас на мне оттенок «Британская сучка» – кроваво-красный цвет, полный багровых блесток. В настоящее время мы находимся на стадии тестирования продукта, и на каждом пальце у меня немного разная формула одного оттенка.
– Какой в этом смысл? – громко спрашивает Джули. – Зачем слепым людям красить ногти?
– Разве пиарщики не должны быть политкорректными? – интересуюсь я, когда она неторопливо входит в комнату.
Она фыркает.
– Моя обязанность – держать тебя в заголовках, детка. Вот и все. – Она вешает свою шубу на спинку стула и садится напротив меня.
Я свирепо смотрю на нее.
– Разве ты не слышала? Ты уволена.
– О, ты не имела это в виду. – Она тянется через стол и берет флакончик «Стилетто». Это черный лак, блестящий, как лакированная кожа. – Детка, ты проходишь через готическую фазу? Ты же знаешь, что розовый – твой фирменный цвет.
Я действительно большая поклонница розового цвета. Что ещё я могу сказать? Я черпаю вдохновение для своего стиля у трех самых влиятельных фэшн-икон: Пэрис Хилтон, Шарпей Эванс и Эль Вудс. Я оглядываю свой офис, рассматривая подставки с розовыми пушистыми ручками, розовый мраморный пол, розовую хрустальную люстру, висящую над моей головой. Черт, мой дом похож на Дом мечты Барби.
Но никто не хочет все время быть милой и женственной. Я уверена, что даже Барби иногда хотелось одеться как ассасин, убивающий людей.
– Чего ты хочешь, Джули?
Она роется в своей сумочке от Гуччи и швыряет на стол тонкую папку. Я сразу же узнаю ее. Это папка с информацией, которую я собрала о взломе. У меня не так уж много всего: несколько фотографий моего разбитого окна, полицейский отчет и ужасающий полароидный снимок. Мое сердце начинает биться быстрее.
– Откуда это у тебя? – Я уверена, что оставила ее в своей спальне.
– Я решила твою проблему безопасности, – торжествующе объявляет она.
Я стискиваю зубы.
– Я же говорила тебе. Я сама найду новую охрану. Я…
Внезапно из-за стены офиса доносится мужской голос, и я замираю, прислушиваясь. Шаги раздаются в соседней гостиной, и слышно, как кто-то постукивает по стене.
Страх накатывает на меня волной. Стены комнаты, кажется, сжимаются вокруг меня, выбивая весь воздух из легких.
– Кто, черт возьми, в моем доме? – шепчу я.
– Я клянусь, что это хорошие ребята, – уверяет Джули. – Они бывшие солдаты САС. Ты не найдешь лучшей подготовки, чем у них. Я слышала, что Кайли Дженнер нанимала их для своей последней поездки в Париж. – Она наклоняется ко мне, понижая голос. – Люди из этого бизнеса называют их «Ангелами».
Я пристально смотрю на нее.
– Это что, какой-то бойз-бэнд?
– Скорее ангелы-хранители, я полагаю, – она пожимает плечами. – Они в гостиной. Жду тебя. Все трое!
Я закрываю глаза.
– Ты пригласила трех солдат в мой дом, – медленно произношу я. – Не спросив меня. После того, как незнакомый мужчина вломился в мою спальню. И ты не думала, что это может меня как-то расстроить.
Она встает, лучезарно улыбаясь.
– Ага. Давай же. Они уже начинают беспокоиться. Я не думаю, что им нравится, когда их заставляют ждать. – Она отмахивается от моего дизайнера. – Ты можешь идти. У Брайар назначена встреча, на которой ей нужно присутствовать.
Женщина моргает, глядя на меня, удивленная тем, что от нее так внезапно отмахнулись. Я вздыхаю, поднимаясь со своего места. Как бы мне ни было неприятно прерывать нашу встречу, мне действительно не нравится мысль о том, чтобы оставить этих мужчин одних в моем доме.
– Мы почти закончили, верно, Сара?
– Ну, да, я полагаю, – она хмурится. – Мы все еще не говорили о тиснении названий на крышках…
Я морщусь от чувства вины, охватившего меня. Сара – одна из лучших в своем деле; она прилетела сюда из Парижа.
– Мне жаль. Я доверяю твоему мнению. Выбери то, что считаешь наилучшим, и я одобрю по электронной почте. Большое тебе спасибо за то, что проделала весь этот путь сюда, я действительно ценю это. – Одна идея приходит мне в голову. – Ой! Ты хочешь прийти на премьеру моего нового фильма? Это детектив об убийстве под названием «Игроки», он выйдет через пару недель. – Я достаю свой телефон, уже отправляя письмо своему агенту. – Я полечу в Америку на премьеру в Лос-Анджелесе, но здесь, в Лондоне, тоже будет большое мероприятие. Я могу достать тебе пару билетов?
Ее глаза расширяются.
– Я бы с удовольствием, – медленно произносит она. – Я видела плакаты повсюду.
– Отлично. Мой агент пришлет их прямо сейчас. Еще раз спасибо.
Я бросаю ей прощальную улыбку, затем Джули хватает меня за руку и вытаскивает из комнаты.
– Давай же, – бормочет она. – Я не хочу, чтобы им надоело и они ушли.
Я высвобождаю руку и поворачиваюсь к ней.
– Джули, какого черта? Зачем тебе это делать? Ты подвергла мою жизнь опасности. Я больше не хочу, чтобы ты на меня работала. – Она и глазом не моргнула, когда в мой дом вломились, ради бога.
Ее карие глаза блестят от слез.
– Брайар, пожалуйста. Еще один шанс. Я действительно хочу загладить свою вину перед тобой. – Она снова берет меня за руку и сжимает ее. – Подумай обо всем, через что мы прошли вместе, детка.
Я вздыхаю. Правда в том, что в моей жизни не так уж много людей. Моя репутация гарантирует, что большинство людей будет ненавидеть меня с первого взгляда. Джули была со мной дольше всех в моей команде. Мы вместе ходим в спортзал. Она дает мне ужасные советы насчет парней и приносит низкокалорийное вино, когда я расстроена. Она не подруга; я знаю, если бы я не платила ей, я бы никогда ее больше не увидела. Но, прямо сейчас, она – самый близкий человек, который у меня есть.
– Облажаешься на этот раз, и ты, блять, уволена. Я серьезно.
Она кивает, просияв, как лампочка, и толкает дверь в гостиную.
– Просто подожди, пока ты их не увидишь. Ты просто умрешь.
– Что это значит?
Она просто сияет, приглашая меня в гостиную. Я вхожу, и у меня отвисает челюсть.
– Ты что, издеваешься надо мной?
На моем бархатном диване сидят, сгорбившись (их гигантские колени едва помещаются под моим хрустальным кофейным столиком), трое самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела в своей жизни.
Я вижу красивых мужчин каждый день. Моделей. Кинозвезд. В моем предстоящем фильме я снимаюсь с мужчиной, который был назван «Самым горячим актером 2020».
Но эти трое вне конкуренции. Одетые в одинаковые темные костюмы, они выглядят словно на подбор. Широкая грудь, острые скулы и сильная линия подбородка у каждого. Совершенно ясно, почему Джули выбрала их.
– Ради бога, – огрызаюсь я на нее. – Мне нужны настоящие охранники, а не очередная услада для глаз, чтобы ты пускала слюни!
– Я клянусь, – настаивает она. – Этих ребят действительно рекомендуют! Внешний вид – это просто дополнительный бонус. Они будут так сексуально смотреться на снимках папарацци. – Ее глаза мерцают. – Ну что, детка, я отлично справилась с этим или как?
– Нет! – огрызаюсь я. – Ты не справилась с этим! Убирайся из моего дома!
Мужчина, сидящий в крайнем левом ряду, встает, свирепо глядя на меня. Он, наверное, больше всего подходит под понятие стандартной красоты: ярко-голубые глаза, сильная линия челюсти, черные волосы. Он выглядит как Кларк Кент[6], скрещенный с моделью Аберкромби[7].
И он выглядит так, словно хочет убить меня.
– Хорошо, – рявкает он, поворачиваясь к своим товарищам по команде. – Это все чушь собачья. Поехали.
– Но! – начинает Джули.
Я киваю ему.
– Пожалуйста, вперед. Я не знаю, какого рода работу вы ожидали, но я ищу настоящую охрану. Мой пиар-менеджер, – я бросаю на Джули мрачный взгляд, – должно быть, допустила ошибку. Я действительно приношу извинения за причиненные неудобства. Мы возместим вам за время и бензин.
Он фыркает в отвращении и кривит губы.
– Извини, ты думаешь, мы недостаточно хороши для тебя? Мы бывшие спецназовцы, принцесса. Включая время, проведенное в армии, каждый из нас проработал в службе безопасности девятнадцать-двадцать лет.
Я поднимаю бровь.
– Серьезно? Настоящая армия, да? Вы не просто стриптизеры, которых нанимают, чтобы они приходили на их девичники в камуфляже?
Ладно. Это было стервозно. Но этот мужчина смотрит на меня, как на кусок собачьего дерьма, прилипший к его ботинку. И мне не нравится, когда меня называют принцессой.
Его хмурый взгляд становится глубже, голубые глаза тлеют.
– Да, серьезно. И мы чертовски уверены, что прошли через все эти тренировки не для того, чтобы быть твоей чертовой усладой для глаз.
Мужчина, сидящий рядом с ним, закатывает глаза и тянет его за запястье.
– Сядь, – бормочет он. – Дай ей шанс. – Он поворачивается ко мне со спокойной улыбкой. – Я думаю, мы не с того начали, мисс Сэйнт. Мы из лондонской службы частной охраны «Angel Security». Мы являемся полностью квалифицированным подразделением личной охраны с большим опытом работы с такими громкими делами, как ваше. – Он протягивает мне руку для пожатия. – Я Кента Ли.
О, слава Богу. Вежливый человек. Я сажусь напротив него и принимаю его руку. Кента – восточноазиат, с сильными плечами, угловатыми чертами лица и длинными темными волосами, собранными сзади в пучок. У него есть татуировка на руке, начинающаяся от запястья, а его темные глаза холодны и дружелюбны. Когда мои пальцы смыкаются вокруг его, я могу поклясться, что между нами пробегает электрический разряд. Я отстраняюсь, как будто обожглась.
Кента моргает и прочищает горло, хлопая Кларка Кента по спине.
– Это Мэттью Картер. Вы можете называть его Мэтт. Как Вы, наверное, уже заметили, он не очень хорош в том, чтобы заводить новых друзей.
На лице Мэтта мелькает раздражение. Ни один из нас не протягивает руку для рукопожатия.
Кента наклоняет голову к мужчине слева от него.
– А это Глен Смит.
Мой взгляд скользит к Глену. Он крупнее других парней: на десяток сантиметров выше и настолько широкий, что едва помещается на диване. В его густых волосах полно прядей цвета соли с перцем, а серые глаза такие бледные, что кажутся почти серебристыми. Впечатляющий шрам проходит по одной стороне его лица, протягиваясь от виска через бровь и врезаясь в щеку. Кожа сморщилась и вздулась, как будто рана зажила плохо. Пока я наблюдаю, он слегка наклоняет голову, как будто хочет скрыть шрам от посторонних глаз.
Я тянусь через стол, чтобы пожать ему руку. Он осторожно сжимает мои пальцы, у него они настолько огромные, что мои на их фоне кажутся карликовыми.
– Приятно познакомиться, – говорю я ему, и могу поклясться, что вижу, как его лицо покрывается розовым румянцем. Что-то теплое вибрирует глубоко внутри меня. Вот этот мне нравится.
Я откидываюсь назад, во рту внезапно пересыхает.
– Извините, что заставила вас всех ждать. Я была на совещании. – Кларк Кент – Мэтт – фыркает. Я поворачиваюсь к нему. – Что-то смешное?
Он пожимает плечом.
– Мы занимаемся этим бизнесом уже долгое время, мисс Сэйнт. Мы обучены наблюдать за тем, что нас окружает. И мы не идиоты.
Я приподнимаю бровь.
– Я рада это слышать. И?
Он кивает на мои руки.
– У тебя свежий лак на ногтях. Я чувствую запах. Ты была не на совещании, ты делала маникюр.
Я делаю долгий вдох через нос.
– Я сотрудничаю с крупной косметической компанией, чтобы создать свою собственную линию лаков для ногтей. Я была на совещании по дизайну продукта. У вас есть какие-нибудь другие неидиотские наблюдения, которые вы хотели бы высказать, или мы можем начать?
