Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Глава 26

Брайар

На дрожащих ногах я иду к линии прессы, едва ощущая твердую руку Мэтта на своей пояснице. У меня кружится голова. Я чувствую себя ужасно.

Первый журналист, мужчина с фальшивыми зубами, фальшивыми волосами и фальшивым загаром, перегибается через барьер, тыча своим микрофоном мне в лицо. Я смотрю в пустой блестящий объектив, который его оператор направляет в мою сторону.

– Мисс Сэйнт, – мурлычет он. – Сегодня Вы выглядите восхитительно.

Я слегка киваю, ожидая, когда он продолжит. Сейчас мне действительно не хочется слышать ничего о том, насколько я сексуальна. Интервьюер прочищает горло.

– Итак, Брайар. Скоро Вам исполнится двадцать девять, не так ли?

– Завтра.

– Что ж, заранее поздравляю с Днем Рождения. У Вас выдался напряженный год, не так ли? Что со съемками «Игроков», что с предстоящим выпуском новой линии косметики. А теперь ещё и новый парень? – Он оглядывается на Мэтта, который хранит молчание.

Я киваю, улыбаясь сквозь стиснутые зубы.

– Это был интересный год.

– Полный взлетов и падений, да? – интервьюер наклоняется ещё ближе. – Конечно, мы все следили за Вами в новостях. Похоже, Вы привлекли немного нежелательного внимания, а?

– Я ничего не привлекала, – огрызаюсь я. – Это не моя вина, это не имело никакого отношения ни ко мне, ни к тому, как я выгляжу, ни к тому, как я одеваюсь. – Рука Мэтта скользит по моей руке. Он крепко сжимает меня.

Интервьюер выглядит озадаченным.

– Конечно, – говорит он. – Мы следили за Вашими социальными сетями, и, кажется, всего несколько минут назад Ваш неизвестный преследователь снова нанес удар. Не хотите ли Вы объяснить, что произошло?

– Проблема с её преследователем ещё не решена, – прерывает его Мэтт. – Она не будет обсуждать это до тех пор, пока всё не закончится. Если она вообще захочет.

Джули хмурится, переводя взгляд с него на меня.

– Ну, я действительно не думаю, что в этом есть необходи…

– Нет, – приказывает Мэтт, и она замолкает. Обернувшись, через его плечо я вижу пару репортеров с телефонами, они хихикают и поглядывают на меня, перешептываясь.

Смущение сжигает меня. Всё начинает расплываться. Я чувствую, как на меня накатывает старая добрая волна паники. Мои глаза перебегают с одного лица на другое. Я понятия не имею, как выглядит X. Но я знаю, что он здесь и готов наброситься на меня.

Я стискиваю зубы и преодолеваю страх. Хватит. Хватит. Всю свою жизнь я была актером-подростком, подчиняющимся взрослым мужчинам, которые больше и могущественнее меня. Больше я не буду это делать. Не буду. Если этот парень думает, что может преследовать и запугивать меня, разрушать мою жизнь, загоняя меня в угол в попытках спрятаться от него, то он самый тупой человек на свете. Теперь я не позволю мужчинам так со мной обращаться. Никогда.

Я открываю рот.

– На самом деле, – говорю я громко, – я хотела бы сделать заявление о человеке, который преследует и домогается меня.

Мэтт хмурится и качает головой, но интервьюер выглядит довольным.

– О! – Он мнет свои заметки, которые держал в руках, и просто бросает их на землю. – Тогда ладно. Что Вы думаете об этом человеке?

– Думаю… – Я делаю паузу, чтобы обдумать свою формулировку. – Что он самый отвратительный человек на планете.

Мэтт вздрагивает у меня за спиной. Интервьюер присвистывает:

– Довольно сильное заявление.

– Ну, все мы уже видели его гениталии, так что я бы сказала, что он настоящий мерзавец. Я не понимаю, почему я должна быть вежливой, когда он просто неспособен не домогаться меня.

– Вы имеете в виду фотографию, которая была опубликована в Ваших социальных сетях? Это был его, э-э… он, да?

– Ты имеешь в виду этот трехсантиметровый отросток? – Я пожимаю плечами. – Он определенно не мой.

– Брайар, – говорит Мэтт позади меня. – Остановись.

Я игнорирую его.

– Да, это тот мужчина, о котором я говорю. Он уже много лет присылает мне жуткие любовные письма. Я уверена, вы все уже знаете, что недавно он залез в окно моей спальни и обкончал моё бессознательное тело. Кстати говоря, спасибо тому, кто слил эту историю. Очень, блять, мило с твоей стороны. Я обожаю, когда худшая ночь в моей жизни становится развлечением для широких масс.

Интервьюер переводит взгляд на кого-то справа от него.

– Звучит ужасно, Брайар. Просто напоминаю, это прямой эфир, так что, если бы Вы могли не выражаться…

– А ещё мне только что сказали, что он следовал за мной до Лос-Анджелеса, чтобы… – Я хмурюсь. – Давай-ка посмотрим, что он там написал? – Я открываю сообщение на своем телефоне. – Войти в мой прекрасный ротик. – Я смотрю прямо в камеру. – Если мне когда-нибудь непосчастливиться иметь твой член у себя во рту, X, ты точно не сможешь иметь детей. Я укушу. Достаточно сильно, чтобы услышать хруст костей. Ты можешь думать, что хочешь меня, но если бы я была твоей, ты бы понятия не имел, что со мной делать. Я бы съела тебя живьем и выплюнула. Так что я предлагаю тебе пойти нахуй и перестать жить в мире ненормальных фантазий, где любая женщина хотела бы такого отвратительного подонка, как ты.

Голос Мэтта настойчив.

– Брайар. Остановись.

– Нет! – Я поворачиваюсь к нему, мой голос становится выше. – Я не собираюсь молча глотать всё это! Это ненормально! Не имеет значения, насколько ты большой фанат, если ты берешь на себя смелость вломиться в мой дом, можешь сразу же идти нахуй! – Он хватает меня за запястье, и я стряхиваю его руку, поворачиваясь обратно к камере. – Но, эй, может быть, я слишком сурова. Я всё поняла. Должно быть, тяжело жить, когда из-за одного твоего присутствия женщины хотят заштопать свои киски. Уверена, что невероятно одиноко наблюдать, как другие мужчины ходят на свидания, в то время как тебе приходится издалека преследовать своих воображаемых девушек, надеясь, что они не увидят твое лицо и не вызовут полицию. Черт, должно быть, это действительно расстраивает, когда каждая девушка, с которой ты разговариваешь на вечеринке, инстинктивно прикрывает свой стаканчик, потому что ты такой чертовски мерзкий…

– Ладно. Этого достаточно. – Руки обвиваются вокруг моей талии, и я вскрикиваю, когда меня поднимают в воздух и относят подальше от микрофона. Интервьюер разевает рот, и я вижу, как операторы ловят каждое наше движение.

Я извиваюсь, пытаясь вырваться из железной хватки Мэтта.

– Отвали от меня! Я разговаривала!

– Нет, – рычит он мне на ухо. – С тебя хватит. Хватит. – Он перекидывает меня через плечо и несет прочь от линии прессы, к дороге.

Я пинаю его в голень, вонзая шпильку, а он даже не вздрагивает.

– Отвали. От. Меня, – шиплю я.

Он игнорирует меня, грубо проталкиваясь сквозь толпу. Все оборачиваются и смотрят на нас. Я вижу вспышки фотоаппаратов и людей, достающих свои телефоны, чтобы снять то, как меня уносят.

– Ты в порядке? – кричит кто-то нам вслед.

– Этот мужчина пристает к тебе?

– Хочешь, чтобы мы вызвали полицию?

– Только попробуйте, – рявкает Мэтт.

Я снова пинаю его.

– Отпусти меня!

– Ты просто вернешься к камерам?

– Конечно же! Ты прервал меня в середине выступления!

– Тогда нет. Иисусе, как ты могла так сглупить?! – Я чувствую, как он дрожит подо мной.

– Я защищала себя, ты, чертова горилла! Отпусти меня!

Мы подходим к обочине. Кента и Глен оба стоят у машины с мрачным видом. Мэтт ставит меня на землю и рывком открывает заднюю дверь.

– Садись.

– Нет! – кричу я.

Его лицо словно застывшая маска. Он выглядит совершенно безучастным, но я вижу гнев в глубине его глаз. Его хватка на моем локте усиливается.

– Залезай, пока я сам тебя не посадил.

– Я еще не закончила!

Мэтт вздыхает, хватает меня за талию и поднимает, запихивая на заднее сиденье и забираясь следом. Кента и Глен тоже садятся внутрь, захлопывая за собой двери.

– Езжайте по маршруту Е, – говорит Мэтт водителю.

Водитель хмурится.

– Сэр…

– Езжай! – рявкает Мэтт.

– Но автострада…

– Её безопасность была поставлена под угрозу. А теперь отвези нас по длинному пути, пока преследующий её извращенец не увидел всё то идиотское дерьмо, которое она только что извергла в прямом эфире.

Гнев пронзает меня насквозь.

– Это не идиотское дерьмо, – огрызаюсь я. – Это самозащита. Как ты смеешь вот так меня хватать?!

– Контракт, который ты подписала, дает нам право на использование соответствующей силы принуждения для вызволения тебя из опасных ситуаций. Ты представляла опасность для самой себя.

– Я отвечала на вопрос интервьюера!

– Ты проигнорировала меня! – ревет он, его голубые глаза сверкают. – Я сказал тебе перестать разговаривать с этим репортером, а ты отказалась!

– Так вот в чем дело? Ты злишься, что я не выполнила твои приказы?

Он прерывисто вздыхает.

– Когда мы подписывали контракт, ты пообещала, что будешь полагаться на нас в вопросах безопасности. Ты внесла этот чертов пункт, но, конечно, тебе на это насрать, не так ли? Всё, что тебя заботит, это быть в прессе и иметь последнее слово за собой.

Мой рот раскрывается от шока.

– Ты думаешь, я сделала это, потому что хотела привлечь к себе внимание? Я сделала это, потому что мне надоело, что меня домогаются!

Он игнорирует меня, поворачиваясь к Кенте.

– Позвони пиарщице. Пусть она закажет машину до отеля и напишет извинение. Искреннее извинение.

– Принял. – Кента достает свой телефон и начинает печатать.

Я недоверчиво смотрю на мужчин. Не могу поверить, что это происходит.

– Что, черт возьми, с вами не так, люди? Я не извинюсь, ведь не сделала ничего плохого. Он вломился в мой дом, преследовал меня по всему миру, взломал мои социальные сети и опубликовал чертову фотографию своих гениталий…

– Не имеет значения, что он сделал! – кричит Мэтт. – Дело не в твоем ебанном эго!

– Нет, – соглашаюсь я, – дело в том, что он совершает насильственные действия против меня. Как ты не понимаешь, что мне нужно постоять за себя? Мэтт… – Я тянусь, чтобы схватить его за руку. Он поворачивается ко мне, его красивое лицо искажает чистая ярость. Через мгновение он внезапно замирает. Каждая мышца в его теле напрягается. Его взгляд расфокусирован, будто Мэтт напряженно думает о чём-то другом. Я чувствую, как он слегка дрожит подо мной. Моё сердце начинает биться где-то в горле, когда машина погружается в тишину.

– Брайар, – тихо говорит Кента. – Отпусти его. Медленно.

Глава 27

Брайар

Я хмурюсь.

– Неужели он…

– Просто отпусти его, – инструктирует Кента, – и медленно откинься назад. Если он случайно поранит тебя, это убьет его.

– Он не поранит меня.

– Это очень маловероятно, да. Но у него сейчас флэшбек, так что нельзя быть ни в чем уверенным.

Флэшбек. Это слово пронзает меня изнутри, и чувство вины просачивается в меня. Я стала его причиной? Я пытаюсь отдернуть руку, но Мэтт ловит мое запястье, крепко сжимая. Он всё ещё не смотрит на меня, пристально уставившись на что-то поверх моей головы.

– Мэтт, – осторожно говорит Кента. – Отпусти её.

Пальцы Мэтта слегка ослабляют хватку на моем запястье. Медленно я поворачиваю свою руку так, чтобы наши пальцы переплелись, а ладони прижались друг к другу. Я не помню, когда в последний раз держалась с кем-то за руки, но проводить своим большим пальцем по тыльной стороне его ладони кажется удивительно естественным. Он закрывает глаза, слегка дрожа. Несмотря на то, что все его мышцы напряжены, я чувствую, как внутри него бурлит энергия. Требуется много его усилий, чтобы оставаться таким неподвижным.

– Всё в порядке, – тихо говорю ему. – Ты в порядке.

Медленно он снова открывает глаза, оглядывая машину. Его широкие плечи опускаются.

Кента наклоняется, достает бутылку воды из мини-холодильника и протягивает ему. Он смотрит на неё так, словно не знает, что с ней делать.

– Она холодная, – говорит Кента.

– Точно, – бормочет Мэтт. – Спасибо. – Он берет бутылку, прижимает её к горлу, затем к щеке. – Отпусти меня, Брайар.

Я так и делаю, вытаскиваю свои скользкие от пота пальцы из его хватки как раз в тот момент, когда мы подъезжаем к отелю. Снаружи ждет группа папарацци.

– Дерьмо, – ругается Кента. – Как, черт возьми, они узнали, где ты остановилась?!

– Думаю, это был только вопрос времени, – мрачно говорит Глен.

Кента поворачивается к Мэтту.

– Может, нам выбрать другой отель?

– Не знаю, – говорит Мэтт, безучастно глядя на мужчин.

– Должен ли я…

Мэтт проводит рукой по волосам, взволнованно дергая их.

– Не знаю! Я, блять, не знаю, что делать!

Кента кивает.

– Мы выходим, – решает он.

Он и Глен окружают меня, пока мы переходим тротуар, шагая сквозь вспышки и неприятные крики.

– СЕГОДНЯ ТЫ ПРЕКРАСНО ВЫГЛЯДИШЬ, БРАЙАР!

– БРАЙАР, ЕСТЬ ЛИ ЕЩЁ СЛОВА ДЛЯ ТВОЕГО ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЯ?

– БРАЙАР, ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ВНЕЗАПНО ПОКИНУЛА МЕРОПРИЯТИЕ?

Я держу рот на замке до тех пор, пока мы не входим в стеклянные двери отеля. Мы направляемся к лифту, где Кента использует специальную ключ-карту, чтобы разблокировать наш этаж. Пока лифт движется вверх, мы стоим в неловком молчании. Я замыкаюсь в себе. Кабина лифта кажется слишком маленькой для всех нас, здесь будто не хватает воздуха. Мэтт стоит в углу, его лицо – напряженная, ничего не выражающая маска. Осанка прямая, как у солдата.

Двери лифта открываются, и мы проходим по коридору, устланному толстым ковром, в наш номер. Когда мы, наконец, оказываемся внутри, в безопасности, я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Мэтта. Он тяжело прислоняется к стене, разряжая свой пистолет. На лбу у него выступил пот.

– Я… – Я замолкаю. Не знаю, как закончить это предложение. Я уж точно не сожалею. Я не буду извиняться за то, что заступаюсь за себя, когда мне угрожают. Но я сожалею о том, что с ним случилось, о том, что вызвало этот ужасный затравленный взгляд. Я сожалею, если каким-то образом вызвала эти воспоминания.

– Это не твоя вина, – выдавливает он грубым голосом. – Мне вообще не следовало рассказывать тебе о фотографии. – Его лицо искажается. – Знал же, что это тебя взбесит.

Любое сожаление, которое я, возможно, испытывала к нему, тает. Я прищуриваю глаза.

– Мило, Мэтт.

– Иди и немного поспи, – советует ему Кента. – Я ей объясню, что она натворила. – Мэтт колеблется и вздыхает. – У тебя джетлаг. Иди спать. Мы со всем разберемся. Она извинится.

Нет уж, черт возьми, я этого делать не буду, но сейчас не самое подходящее время упоминать об этом. Мэтт отрывисто кивает и направляется в спальню для парней.

Когда он ушел, мне кажется, что силы покидают меня. Я провожу рукой по своему лицу.

– Я не понимаю, почему все так злятся, – бормочу я.

Кента кивает.

– Я знаю. Это наша вина. Мы предполагали, что ты просто… позволишь нам позаботиться о том, что будешь говорить. Но ты, конечно, захочешь высказать свое мнение. – Он выглядит измученным.

– Ну, да. Я настоящий человек. Я говорю иногда.

Раздается стук в дверь. Глен хватает свой пистолет и смотрит в глазок, затем приоткрывает дверь на несколько сантиметров, чтобы впустить Джули в комнату.

Мои плечи опускаются. Отлично. Этот день становится всё лучше и лучше.

Я поворачиваюсь, направляюсь к холодильнику, открываю его и изучаю ассортимент напитков, которые отель оставил для нас. Наверное, мне следовало бы выпить водки или чего-нибудь столь же диетического и депрессивного, но прямо сейчас мне абсолютно всё равно. Я беру пиво.

Джули подходит ко мне и захлопывает холодильник.

– Что, черт возьми, ты там натворила? – шипит она.

Я пожимаю плечами, зубами открывая крышку и игнорируя испуганный взгляд Джули. Не уверена, о чем она больше беспокоится: об углеводах, содержащихся в пиве, или о моих винирах.

– Он это заслужил. Если он хочет присылать мне фотографии своего члена, то должен быть готов к тому, что я раскритикую их. Не моя вина, что он заслуживает одну звезду. – Я делаю большой глоток пива и плюхаюсь на край дивана.

– Ты сказала своим фанатам пойти нафиг! – визжит она практически в истерике.

Я закатываю глаза. Так вот из-за чего она раздражена. Я нарушила правило номер один для всех женщин-знаменитостей: всегда, всегда изображай благодарность. Неважно, нападают ли твои фанаты на тебя на улице, или пробираются в твою собственность, или дрочат в твоей постели. От тебя ожидают того, что ты, стиснув зубы, скажешь, как сильно любишь и ценишь их. Меня тошнит от этого. Я не люблю своих фанатов, я никого из них не знаю. Они мне нравятся, я рада, что они наслаждаются моими фильмами, и я рада раздавать автографы или что-то в этом роде, но это не делает меня достоянием общественности. У меня всё ещё есть личные границы. Я всё ещё человек, которому должно быть позволено говорить сексуальным насильникам, чтобы они отвалили.

Джули фыркает, подходя и становясь прямо передо мной. Она сует свой телефон мне в лицо.

– Я написала твои извинения. Одобри их.

Я смотрю на экран.

– Ты хочешь, чтобы я твитнула скрин извинений, написанных в заметках? Ты же знаешь, что все смеются над этим, да?

Она хмурится.

– Я не занимаюсь ерундой, Брайар. Студия недовольна, дизайнер платья недоволен, и твоя служба безопасности тоже недовольна. Просто одобри, чтобы я могла опубликовать их, и мы сможем жить дальше.

Я чувствую укол вины из-за упоминания студии. Мне насрать на то, что думают ребята, но люди так усердно работали над фильмом. Я не хочу, чтобы первый уик-энд после выпуска фильма был посвящен только мне, поэтому просматриваю извинения.

Я знаю, многие из вас видели мою вспышку гнева на пресс-конференции «Игроков» этим вечером. Я приношу извинения за свой выбор слов; я была переутомлена из-за перелета. Я люблю всех своих поклонников и верю, что каждый заслуживает доброты, сочувствия и второго шанса. Я хотела бы вежливо попросить фанатов уважать мою частную жизнь и надеюсь, что вы все придете посмотреть «Игроков» в первый уик-энд. Спасибо вам за ваше понимание. Люблю вас всех.

– Это чушь собачья, – говорю я категорично. – Каждый, кто это увидит, поймет, что это чушь собачья.

– Это не имеет значения. – Она снова сует телефон мне в лицо. – Одобри это.

– Одобри это, милая, – говорит Кента. – Тебе действительно нужно извиниться.

Я качаю головой, во мне поднимается гнев.

– Нет! Нет! Я имела в виду всё, что сказала! Если я извинюсь, это только воодушевит его!

Джули фыркает.

– Я понимаю, что ты злишься, но блин. Тебе почти тридцать. Ты, что, умрешь, если сделаешь это?

Я закрываю глаза, делая еще один глубокий глоток пива. Я закипаю.

Я в индустрии с детства. За это время я поняла, что если ты не хочешь, чтобы тобой пользовались, ты должен защищать себя. Твоя пиар-команда не поможет. Твоя служба безопасности не поможет. Твой директор, менеджер, или агент не помогут. У всех у них свои собственные планы. Они все смотрят на тебя как на продукт, который они хотят продать. Единственный человек, который по-настоящему заботится обо мне – это я сама. Так что, да, я поднимаю шумиху, когда кто-то меня подставляет. Я думаю, что каждая девушка должна так поступать.

– Я начинаю по-настоящему злиться, – предупреждаю я её. – Я. Не. Буду. Делать. Заявление. Не спрашивай меня снова.

– Пожалуйста, ласс, – тихо говорит Глен.

Я поворачиваюсь к нему.

– Не надо мне тут твоих «ласс». Ты позволил своему товарищу по команде поднять меня и силой увезти с интервью, которое я давала, только потому, что ему не понравилось то, что я говорила. Ты хоть представляешь, насколько это неуважительно? Я пыталась постоять за себя, а Джи-Ай Джо^[40] подумал, что я была слишком строга к парню, который разрушает мою жизнь последние несколько недель? Который запугивает и угрожает мне, который вломился в мой дом? Все всегда хотят, чтобы я заткнулась и улыбнулась. Это всё, чего кто-либо когда-либо хотел от меня, с тех пор как мне исполнилось тринадцать. И никто из вас понятия не имеет, каково это в-всегда… – Я замолкаю, мое горло сжимается от слез. Дерьмо. Я качаю головой. – Забудьте об этом, – бормочу я, откидываясь на диванные подушки. – Ответ – нет.

Наступает короткое молчание.

Кента делает шаг вперед и садится на диван рядом со мной, проводя рукой по своим волосам. Он распустил свой обычный пучок, и они падают ему на лицо. Выглядит действительно горячо. Что только сильнее злит меня.

– Я думаю, мы смотрим на ситуацию с разных углов, – мягко говорит он. – Брайар, как ты думаешь, почему Мэтт утащил тебя с того интервью?

– Потому что он думал, что я устраиваю представление, – бормочу я. – Я вела себя не элегантно.

– Нет. Дело совсем не в этом. – Пару мгновений он изучает меня. – Думаю, нам стоит немного поговорить о психологии преследования.

Я отхлебываю еще немного пива.

– Уже говорила тебе, что хожу к специалисту.

– Не о жертве. О преследователе. Преследователи, подобные X, как правило, проявляют очень специфические психологические черты.

Я закрываю глаза. Я ненавижу это дерьмо. Ненавижу.

– Слушай, мне все равно, если у него измученная душа, или депрессия, или что-то ещё, окей? Меня не волнует, что он социально неадаптированный, или сирота, или его родители развелись, когда он был ребенком. Всё это дерьмово, но не оправдывает его поведение. – Я ковыряю этикетку на пивной бутылке. – Я уверена, что он психически болен. Но я не его психолог и не его мама, я его жертва. И просить жертву сопереживать тому, кто причиняет ей боль, это полный пиздец. Мне позволено злиться на него.

Он издает низкий стон.

– Господи, Брайар. Я говорю совсем не об этом. – Он протягивает руку и кладет её на мою. Я моргаю от неожиданного прикосновения. Его ладонь прохладная и гладкая. – Я знаю, что ты злишься, – говорит он. – И у тебя есть на это право. И если хочешь сходить в спортзал, чтобы немного выпустить пар, а потом вернуться и поговорить об этом, это тоже прекрасно. Но поверь мне, я не собираюсь винить тебя ни в чем, что X делает с тобой. – Его карие глаза смотрят в мои, совершенно искренне.

Я понимаю, что верю ему. Правда верю. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, люди обвиняли меня в дерьме, которое я не могла контролировать.

Но я не думаю, что этот мужчина будет меня винить. Ни капельки.

Я делаю глубокий вдох через нос.

– Никакого спортзала. Давай сначала поедим. Потом ты можешь рассказать мне, как сильно я облажалась.