Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 56

Брайар

Мэтт бросает меня на середину огромной кровати, и парни сразу же начинают раздеваться, как будто это какое-то соревнование. Я зачарованно наблюдаю, как прямо у меня на глазах обнажаются великолепные прессы, бицепсы и бедра. Кента раздевается первым и забирается на меня сверху, обхватывая рукой мое горло и прикасаясь своим ртом к моему. Всё его тело практически гудит; он всё ещё не утратил того захватывающего золотистого сияния, которым щеголял с тех пор, как я поцеловала его перед папарацци.

Я ахаю, когда он начинает покачивать бедрами; его твердый член трется об меня, пока наши языки переплетаются друг с другом. Он скользит одной рукой под мое бедро, притягивая меня ещё ближе, и мои глаза практически закатываются, когда основание его члена прижимается к моей сердцевине. Я поворачиваюсь, наблюдая сквозь полуопущенные веки, как Глен снимает с себя майку, стягивая её через голову и оставляя скомканной на полу. Я тянусь, чтобы провести пальцами по его мускулистой груди…

Кента выпрямляется и скользит в меня одним сильным толчком. Я задыхаюсь, когда он проникает так глубоко.

– Иисусе! Кента!

Он начинает входить в меня, быстро и неглубоко, быстрее, чем мне обычно нравится. Однако сегодня чрезмерная стимуляция ощущается идеально, посылая электрические разряды во все мои нервные окончания. Я вздрагиваю, мои пальцы царапают его спину, касаясь грубых шрамов. Он застывает на мне, и я поднимаю руки.

– Дерьмо. Извини. Было больно?

– Вовсе нет, – пожимает он плечами, затем прижимается ко мне, целуя шею сбоку. – Никогда не думал, что чьи-то прикосновения к моей спине будут ощущаться так хорошо, – бормочет он. – Я вроде как привык к противоположному.

– В будущем я сделаю тебе ещё много массажей, – обещаю я. – Спина станет твоей эрогенной зоной номер один.

Он смеется и снова целует меня, на этот раз проникая гораздо глубже. Я вскрикиваю, когда он попадает в чувствительную точку глубоко внутри меня. А потом продолжает попадать именно по этой точке.

– Переверни её, – говорит Глен. – Я хочу, чтобы она была сверху.

– Осторожно, – добавляет Мэтт. – Не трогай её бок.

Кента послушно подхватывает мою ногу и грациозно перекатывается, приземляясь на спину, а я растягиваюсь на нем сверху. Глен опускается на колени позади меня, и я чувствую, как его сильные, мозолистые руки медленно поглаживают мои ягодицы.

– Ты такая мягкая, – бормочет он и проводит пальцем по моей щелке. – Да?

– Да, – выдыхаю я.

Раздается звук открытия пластиковый крышки, и я чувствую, как прохладную смазку размазывают между моих ягодиц.

– Это должно быть действительно приятно, – тихо говорит Глен. – Скажешь, если тебе что-то не понравится. Кен…

Кента вздыхает, замедляя свои толчки, пока они не превращаются в мягкие покачивания бедрами. Я извиваюсь, но он отказывается двигаться быстрее. Глен нежно проводит своим скользким от смазки пальцем по моей дырочке, массируя кольцо напряженных мышц. Из меня вырывается вздох, когда его толстый палец проникает в мою задницу. Я извиваюсь от странного давления. Это не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, но эта наполненность ощущается восхитительно.

– Ещё, – требую я, прижимаясь к нему, и он смеется, послушно входя в меня пальцем. Внезапно Кента снова начинает двигаться. Они начинают проникать в меня в определенном ритме: оба входят и выходят одновременно. Всё мое тело дергается, когда я чувствую, как обеим чувствительным точкам глубоко внутри меня уделяют внимание. – Боже, – шепчу я, извиваясь. – Ох. Ох, трахните МЕНЯ.

Они оба смеются. Моя голова опускается, когда я раскачиваюсь вперед и назад, пытаясь справиться с обоими мужчинами сразу. Чувство наполненности ошеломляет, замыкает что-то в моем мозгу. Я чувствую себя первобытным животным, царапающимся и извивающимся, отчаянно пытающимся найти хоть какое-то облегчение. Глен проводит рукой по моим ягодицам, гладя их.

– Обожаю эту позу, – бормочет он. – Каждый раз, когда он толкается в тебя, твоя задница трясется.

Я давлюсь слюной.

– Трясется?

– Ай. – Он шлепает меня по одной из ягодиц, и я загораюсь желанием. – Очень мило. Ещё один?

Я киваю, и он медленно добавляет ещё один палец. Он начинает входить в меня, шевеля пальцами внутри, и я тут же сжимаюсь вокруг Кенты. Мужчина подо мной стонет, его руки поднимаются, чтобы пощипать мои соски. Мой рот приоткрывается. Я закрываю глаза, пытаясь справиться с перегрузкой ощущений.

Низкий голос доносится у меня над головой.

– Принцесса.

Я снова открываю глаза и смотрю на Мэтта. Он полностью обнажен, и я позволяю своему взгляду путешествовать вверх по его телу, отмечая покрытые темными волосами бедра, рельефный пресс, твердые бицепсы. Однако, когда мои глаза, наконец, достигают его красивого лица, он всё ещё выглядит обеспокоенным. Возбужденным до чертиков, но обеспокоенным. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня, и я вздыхаю, тая под прикосновением его идеальных губ. Наши языки сплетаются друг с другом в такт скользящим толчкам Глена и Кенты. Когда мы наконец отрываемся друг от друга, глаза Мэтта выглядят затуманенными и одурманенными желанием, а губы распухли от поцелуев.

– Ты такой сексуальный, – выдыхаю я, дрожа. – Трахни меня в рот.

Глаза Мэтта сияют.

– Хочу брелок с этой фразой. – Он делает шаг вперед, и я жадно тянусь к нему, желая прикоснуться. Он ловит мою руку. – Брайар. Если ты хочешь, чтобы мы остановились на полпути и надели резинку, всё в порядке.

– Я правда, правда хочу без неё. Но да. Конечно, я попрошу остановиться, если появится необходимость.

– Ладно, – мягко говорит он. – Ладно.

Я улыбаюсь, затем обхватываю пальцами его длину. Его член идеальный: толстый и твердый. Я провожу рукой по его стволу пару раз, слегка усиливая хватку у основания, он вздрагивает и запускает руку мне в волосы.

– Готова к еще одному, любимая? – спрашивает Глен. Я киваю, и он вводит в меня третий толстый палец. Я наслаждаюсь ощущением растяжения, затем наклоняюсь вперед и беру Мэтта в рот, начиная вращать языком.

– Боже, – бормочет он, проводя кончиками пальцев сквозь мои волосы. – Боже. Ты такая красивая.

Я ничего не говорю, облизывая нижнюю часть его члена. Подо мной Кента выгибается вверх, и я стону, заставляя Мэтта зашипеть.

Боже, я люблю такой секс. Я люблю быть сразу со всеми тремя одновременно, чувствовать, как мы все влияем друг на друга.

Глен оставляет щекочущий поцелуй на изгибе моей шеи и медленно убирает пальцы, оставляя меня ноющей от пустоты.

– Готова для меня, ласс?

– Пожалуйста, – выдыхаю я и закрываю глаза, когда чувствую, как головка его члена трется о мои ягодицы. Он входит медленно, одним долгим, твердым толчком. Сначала я думаю, что он не поместится; но после начального сопротивления мои мышцы расслабляются, и я чувствую, как его яйца прижимаются к моим ягодицам.

Пару мгновений мне кажется, что это уже чересчур. Я замираю, пытаясь привыкнуть к новому ощущению. Я чувствую себя зажатой с обеих сторон. Я едва могу пошевелиться. Крошечная вспышка страха мелькает во мне, когда в моем сознании всплывает X. На мгновение я снова оказываюсь в его ужасной маленькой хижине, связанная и не способная пошевелиться.

Затем, когда Мэтт начинает поглаживать мои руки, изображение исчезает.

– Такая красивая, – бормочет он. – Ты в порядке, принцесса?

Я делаю глубокий вдох и киваю, отрываясь от него, чтобы заговорить.

– Пожалуйста, двигайтесь, – говорю я. Они подчиняются, Кента и Глен начинают медленные, потрясающие движения, толкаясь в тандеме. Я крепко зажмуриваю глаза. Искры пробегают по моей коже, и я вцепляюсь в плечи Кенты, чувствуя, как давление нарастает глубоко внутри меня. Рыдание вырывается из моей груди.

Глен гладит мое бедро, глубоко проникая в мою задницу.

– Все в порядке, ласс?

Я яростно киваю, возвращая свое внимание к Мэтту. Сейчас я не в состоянии сделать что-то необычное; я просто отсасываю ему, жестко и небрежно, облизывая и целуя, находя все точки, из-за которых у него перехватывает дыхание, а руки сжимаются в моих волосах. Мое тело раскачивается между Гленом и Кентой, и ещё одно рыдание сдавливает мою грудь. Мэтт дергается у меня во рту, и я втягиваю его глубже, осмеливаясь слегка прикусить его зубами.

Он рычит, дергая меня за волосы и крича в потолок, поэтому я делаю это снова и снова, чередуя грубые облизывания с нежными покусываниями. Когда Кента несколько раз подряд врывается в меня с особой силой, я начинаю двигать бедрами ещё сильнее. Пот стекает по моей шее и бедрам. Я так долго была на грани, что впадаю в отчаяние.

Внезапно Мэтт выходит из моего рта.

– Нет, – бормочет он. – Нет. Пока нет. – Он скользит рукой по моему бедру, рисуя круги на пояснице. – Я хочу быть внутри тебя. Ускоряйся, Ли.

Кента хрипло смеется и тут же замедляет свои толчки до мучительно медленных покачиваний. Мы с Мэттом издаем одинаковые звуки раздражения. Я хватаю Кенту за плечи, когда покалывание от моего оргазма начинает стихать.

– Быстрее, – рычу я. – Сильнее.

– Иисусе, – бормочет Глен, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. – Ты такая узкая, милая. Боже.

Внутренними мышцами я крепко сжимаю обоих, и мужчины вскрикивают от удивления. Кента ускоряется, врезаясь в мою точку G, его толчки почти неистовые.

– Господи. – Он обхватывает рукой мое горло и поглаживает затылок. – Красавица, я очень близко.

– Я тоже, – стону я, когда Мэтт опускается на колени рядом со мной и начинает покусывать и посасывать мою шею. – Кончай со мной.

Кента не отвечает. Скользя рукой вниз между нашими покачивающимися бедрами, я накрываю ладонью его тугие, набухшие яйца и сжимаю.

Глава 57

Брайар

Кента вскрикивает, его рука сжимается на моей шее, пока он кончает. Внезапный, мощный порыв его спермы внутри шокирует меня, отправляет через край. Я вздрагиваю и цепляюсь за него, пока мы кончаем, соприкасаясь потной кожей. Несколько мгновений спустя Глен вскрикивает и изливается в мою задницу. Мои глаза распахиваются от шока; я не думала, что смогу это почувствовать, но я ощущаю глубокое давление и просачивающийся жар. Пока он заполняет меня, я сжимаю вокруг него свои мышцы, от чего он стонет и продолжает дрожащими толчками входить в меня, руками массируя ягодицы. Я извиваюсь между двумя мужчинами, всё мое тело дрожит, болит и горит, пока они долбят меня во время оргазма.

В конце концов, удовольствие исчезает, сменяясь ошеломляющей чувствительностью. Я вздрагиваю от очередного толчка Глена, пытаясь отстраниться.

– Боже, – задыхаюсь я, каждый нерв в моем теле напрягается и дрожит. – Остановитесь, Кен… Глен… неважно кто, просто… о, Боже, я сейчас умру…

Глен целует мою спину и выходит из меня, вызывая смущающе громкий стон, когда я чувствую, как его член скользит по моим стенкам. Кента обвивает руками мою шею, притягивая мои губы к своим. Мы с ним начинаем целоваться, глубоко, горячо и грубо, потираясь потными телами друг о друга.

Мэтт протягивает руку и кладет тяжелую ладонь на плечо Кенты.

– Уступи мне, – приказывает он, и Кента усмехается, садится и медленно выходит из меня. Мои ресницы трепещут, я потираю ноги друг о друга, чувствуя, как его горячая, липкая сперма стекает по моей коже.

Кента касается моей щеки, поворачивая лицо к себе. Он раскраснелся, взъерошен и тяжело дышит. Его темные глаза сканируют мои, и он лучезарно улыбается.

– С тобой всё в порядке, – говорит он. Это не вопрос.

Я всё равно киваю, затем смеюсь, облегчение расслабляет напряженный комок в моей груди. Я в порядке. Никакой истерики. Счастье взрывается внутри меня.

– Мне очень, очень, очень хорошо.

Он придвигается и целует меня в последний раз.

– Ты потрясающая, – говорит он мне на ухо, затем, наконец, соскальзывает с кровати.

Я сажусь на корточки и смотрю на Мэтта снизу вверх. Он выглядит, как обольститель. Его темные волосы растрепаны, глаза практически черные, а грудь вздымается от тяжелого дыхания.

– На спину, – грубо говорит он. – Я хочу видеть твое лицо.

Я тяжело вздыхаю.

– Мэтт. Сколько раз мне тебе ещё повторить? – Я протягиваю руку и обхватываю его толстую эрекцию. Я делаю пару быстрых движений вверх-вниз, и он хмыкает, его бедра дергаются вперед, а голова откидывается назад. – Не. Говори. Мне. Что. Я. Должна. Делать.

Он вздыхает, встречаясь со мной взглядом.

– Пожалуйста, – тихо говорит он. – Пожалуйста, детка. Перевернись для меня.

Я улыбаюсь.

– Хороший мальчик.

Его глаза вспыхивают… а затем опускаются прямо между моих ног, когда я послушно переворачиваюсь на спину, раздвигая бедра. Облизывая губы, он забирается на кровать и прижимается ко мне всем телом. Он берет мое лицо в свои руки.

– Брайар. – Его голос низкий и хриплый.

Я тянусь своими губами к его.

– Мэтт.

– Я так рад, что с тобой всё в порядке.

– Я тоже, – шепчу я.

Он наклоняет голову и глубоко целует, выпрямляясь и толкаясь в меня. Я уже настолько мокрая, что он без проблем проскальзывает внутрь. Ни растяжений, ни боли, ни тесноты. Лишь удовольствие. Он снова целует меня, потом отстраняется, причем надолго, делая глубокие толчки.

Этот наш раз отличается от других. На этот раз это не просто секс. Мы занимаемся любовью. Пока он глубоко проникает в меня, его щека прижата к моей. Я чувствую, как Глен опускается на колени у края кровати и берет мою ногу в руку. Он прижимает большой палец к середине стопы, и я ахаю, когда он начинает делать массаж. С другой стороны от меня Кента начинает разминать мышцы моей руки. Я содрогаюсь от этого ощущения.

Когда я думала о сексе вчетвером, я, конечно, не представляла себе медленный, роскошный секс с одним горячим парнем, в то время как двое других великолепных мужчин делают мне массаж, но это восхитительный опыт. Я чувствую их тепло, желание и заботу, от чего слезы подступают к горлу.

Продолжая свои уверенные толчки, Мэтт переходит от глубоких французских поцелуев к более коротким, нежным укусам. Я тихо мурлыкаю, откидывая голову на подушку. Мои бедра начинают дрожать.

– Я-я близко.

– Я тоже, любимая. – Я знаю, что это так. Я вижу, как дрожат его бицепсы по обе стороны от моей головы. Он берет мое лицо в свою большую ладонь. – Открой глаза. Я хочу видеть это.

Я повинуюсь, глядя прямо в его кристально-голубые радужки.

– Улыбнись, – шепчу я. Всё его лицо озаряется мегаваттной улыбкой, и я с криком разваливаюсь на части в его объятиях. Я чувствую, как он дрожит на мне; я слышу низкий стон Глена у моих ног и внезапный вдох Кенты у моей груди. Но всё это – лишь фоновый шум. В моей голове я лечу, словно комета, проносясь по ярко-голубому небу и прожигая кольца звезд. Удовольствие переполняет меня, разливаясь по венам подобно свету. Когда кончаю, я чувствую, что едва нахожусь внутри своего тела, паря далеко-далеко над остальным миром.

Когда, наконец, возвращаюсь в себя, я обнаруживаю, что меня мягко переворачивают. Глен и Кента забрались обратно на кровать, и все трое моих мужчин покрывают каждый дюйм моего тела мягкими, благоговейными поцелуями. Я чувствую себя так, словно меня закутали в кокон, завернули в одеяла и окутали слоями любви. Мэтт медленно выскальзывает из меня, и я слабо стону от ощущения густой, горячей спермы, стекающей по моим бедрам. Кто-то задает мне вопрос, и я бормочу что-то бессмысленное в ответ. Я немного не в себе; я всё ещё чувствую усталость от вчерашнего дня, а эндорфины просто поджарили мой мозг. Я словно в мягком тумане. Я просто лежу, обмякшая и удовлетворенная, а мужские руки гладят меня, поглаживая и лаская. По моим ногам пробегает прохлада, когда кто-то нежно вытирает мою кожу. Низкие голоса бормочут у меня над головой.

Вскоре я умываюсь и устраиваюсь на свежих простынях, зажатая между тремя горячими, мускулистыми телами. Солнечный свет заливает комнату, и я прижимаюсь к груди Глена, поглаживая тонкие завитки волос на его груди. Мы долго молчим, просто обнимая друг друга, пока устраиваемся поудобнее.

– Вы, ребята, хотите быть моими парнями? – шепчу я, поворачиваясь, чтобы поцеловать запястье Кенты.

Три смеха гремят вокруг меня.

– Если ты примешь нас, – говорит Мэтт. – Мы знаем, ты можешь быть довольно привередлива.

– Ты сгодишься в крайнем случае, – похлопываю я его по плечу. Он щиплет меня за руку, заставляя взвизгнуть. Мы лежим в тишине ещё несколько минут, слушая чириканье птиц снаружи. Наше дыхание медленно выравнивается, грудные клетки поднимаются и опускаются синхронно.

– Однако, вы уверены? – продолжаю я. – Моя жизнь… нууу. Вы видели, какая она неспокойная. Папарацци, журналисты, фотографы. О вас, вероятно, напишут в журналах. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Глена. Он наблюдает за мной серьезным взглядом серых глаз. Я наклоняю голову, чтобы прижаться носом к его покрытой шрамами челюсти, затем оставляю поцелуй на его губах. – Я пойму, если это вас отпугнет.

– Мы справимся с этим, – говорит он, поднимая свою большую руку, чтобы обхватить мою щеку со швами. – Мы сделаем всё, что угодно. Всё, чтобы быть с тобой.

Я дрожу.

– Правда?

– Да, – сразу же отвечают Мэтт и Кента. Я закрываю глаза. Как, черт возьми, мне так повезло? Я смаргиваю слезы, прежде чем они начинают литься.

– Тогда я хочу пойти на свидание. Вчетвером. Вместе. Куда-нибудь в хорошее место. Может быть, пикник в парке или на пляже.

Кента берет мою руку и начинает разминать её.

– Ты уверена? Таблоиды с ума сойдут.

Я фыркаю.

– Я и рассчитываю на это.

– Это может сделать тебя мишенью для ненависти, ласс, – указывает Глен. – Мы видели комментарии в твоих социальных сетях. Эти люди жестоки. Я сомневаюсь, что публике понравится видеть тебя с тремя мужчинами.

Я пожимаю плечами.

– Разве ты не слышал? Я главная стерва Британии. – Я смотрю в окно, на горизонт Лос-Анджелеса, сверкающий и переливающийся под полуденным солнцем, и улыбаюсь. – Я могу делать всё, что, блять, захочу.

Эпилог

Брайар

Два года спустя

Руки скользят вниз по моему телу, обхватывая изгиб обнаженного бедра. Я задыхаюсь и запрокидываю голову назад, когда теплые губы нежно прижимаются к моему горлу.

– Боже, – шепчу я, слегка покачивая бедрами. – Малыш… пожалуйста.

– Пожалуйста, что? – ворчит низкий голос. Легкий морской бриз пробегает между нашими телами, треплет мои волосы и оставляет мурашки на коже. Периферическим зрением я замечаю мелькающие объективы камер, но игнорирую их, сосредоточившись на мужчине передо мной.

– Ты мне нужен, – бормочу я, хватая его за подбородок и притягивая к своим губам. Я закрываю глаза и приоткрываю губы, ожидая поцелуя.

Ничего не происходит.

Мои глаза распахиваются.

– СТОП! – кричит наш режиссер.

Я хмуро смотрю на Тома Петти, напряженно лежащего подо мной.

– Ты должен был поцеловать меня, болван. Это действительно так сложно?

Он не отвечает. Он смотрит через мое плечо широко раскрытыми глазами. Я вздыхаю, соскальзываю с его колен и отряхиваю свои бедра, оглядываясь вокруг.

Мы с рассвета снимаем эту секс-сцену на пляже. Я всё ещё не пришла в себя от того, насколько это красивое место. Море вспенивается всего в нескольких метрах от нас, а утреннее небо окрашено в мраморный бледно-розовый и нежно-голубой цвета. Неподалеку прямо на песке установлен белый павильон, где различные члены съемочной группы сидят на складных стульях, наблюдая за разворачивающимся действием через экраны.

Пока я наблюдаю, наш режиссер Джина выбегает из палатки навстречу нам. Она выглядит изможденной и усталой, её волосы выбились из небрежного хвоста, а очки сползли на нос. Последние съемочные дни всегда изнурительны, поскольку мы переснимаем все сцены, которые каким-то образом испортили. Все мы почти не спали на этой неделе.

– Брайар, – практически умоляет она. – Пожалуйста.

– Пожалуйста, что? – Я моргаю, глядя на неё снизу вверх. – Это я делаю что-то не так? – Я думала, что проблема в Петти.

– Не ты, – бормочет Джина. – Но мы хотим, чтобы зрители болели за то, чтобы вы с Томом были вместе. И я сомневаюсь, что они будут, пока он выглядит так, будто вот-вот описается.

Я смотрю вниз на Тома, распростертого подо мной.

– Ты правда собираешься обмочиться? – спрашиваю я. – Я подам на тебя в суд.

Он глупо моргает, глядя на меня.

– З-за что?

– За отвратительное поведение. – Мы оба почти полностью обнажены. На мне стринги телесного цвета и нет лифчика, а на нём только очень стратегически расположенный носок. Я подозрительно смотрю на него в поисках следов мочи. Он прикрывает его рукой. Я щепаю его за щеку, заставляя взвизгнуть.

Когда я получила эту роль, я не знала, что моим любовным интересом будет Том. Когда я узнала об этом, я подумывала о том, чтобы уйти из фильма, но роль была слишком хороша, чтобы от неё отказываться. Во время трехмесячных съемок мы с Томом, как ни странно, снова стали друзьями. Мне стало очень плохо, когда я узнала, что его дом взорвали из-за меня. У нас было много времени, чтобы разобраться в проблемах. Приятно, что я вернула своего самого первого друга в шоу-бизнесе.

Тем не менее. Если он помочится на меня, я позвоню своему адвокату.

Джина потирает переносицу.

– Это последний съемочный день. Мы все хотим покончить с этим, чтобы поскорее вернуться домой. Так что, ради всего святого, просто скажи своим парням, чтобы они ушли, и мы могли доснять эту сцену и успеть на самолет.

Ох.

Я поворачиваюсь, оглядываясь через плечо. Все «Ангелы» стоят в одном из углов павильона, уставившись на Тома словно они банда, готовые его избить. Я пытаюсь не засмеяться.

Мы снимаем фильм «Пораженный солнцем» уже больше трех месяцев. Большую часть мы снимали в лондонских студиях, используя декорации, построенные специально для фильма, но для некоторых съемок требовалась пляжная обстановка, поэтому актеры и съемочная группа провели последние две недели на маленьком частном острове недалеко от Сардинии. Это прекрасное место: белоснежные пляжи, пальмы, тропические голубые океаны. Когда я сказала ребятам, что уеду за границу, они предложили поехать со мной в качестве моей охраны.

Я была в восторге. Они только недавно вернулись из поездки в Америку, где защищали политика в очень сумбурной обстановке. Из-за моего плотного графика съемок и их постоянных заданий, в последнее время было трудно выкроить время побыть вместе. Вот почему так прекрасно, что они поехали со мной в Италию.

Тем не менее. Если они продолжат выкидывать подобные трюки, маловероятно, что их когда-нибудь снова пригласят на съемки. Я прищуриваюсь, глядя на троих мужчин. Мне необходим только один охранник на съемочной площадке, но это забавно; всякий раз, когда я снимаюсь в интимной сцене, оказывается, что им больше нечем заняться, кроме как прийти сюда и понаблюдать.

Пока я смотрю, холодные глаза Кенты перебегают с Тома на меня. Выражение его лица расслабляется, и он улыбается, махая рукой.

Я поворачиваюсь обратно к Тому.

– Возьми себя в руки, – говорю я ему. – Они ничего тебе не сделают.

Он прикусывает губу.

– Ты же им не позволишь, да, Би?

Иисусе.

– Я поговорю с ними, – говорю я Джине.

Она кивает.

– Перерыв десять минут! – кричит она.

Подбегает ассистент и предлагает мне халат, и я встаю, накидывая его на свое тело. Ни один из парней не выглядит даже отдаленно смущенным, когда я подхожу к ним.

– Брайар, – улыбается Кента, пробегая глазами по вырезу моего шелкового халата. – Ты отлично справляешься, милая.

– В отличие от него, – бормочет Глен. – Любой мужчина, занимающийся с тобой сексом, должен выглядеть чертовски более восторженным.

Я отталкиваю его руку, когда он тянется ко мне.

– Режиссер вежливо попросила всех вас покинуть площадку.

У них хватает наглости выглядеть удивленными.

– Почему? – требует Глен.

– Потому что вы пугаете моего коллегу по фильму настолько, что он не может вспомнить свои реплики.

– Тогда он не очень хороший актер, – миролюбиво говорит Кента.

– Как можно ожидать от него хорошей актерской игры, когда он под угрозой кастрации?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Мы просто наблюдаем, любимая. – Он наклоняет голову, рассматривая мой парик. – Ты такая хорошенькая с каштановыми волосами.

– Тебе нужна охрана, – добавляет Глен, бросая хмурый взгляд через мое плечо.

– От чего? – Я обвожу рукой пляж. – Записывается буквально всё!

– У него перед лицом твоя обнаженная грудь, – бормочет Кента, протягивая руку, чтобы осторожно поправить мой халат. Движение выглядит достаточно невинным, но когда мягкая ткань скользит по моей коже, по нервным окончаниям пробегают мурашки. Я борюсь с желанием задрожать от удовольствия. – Мы просто хотим убедиться, что он не переступит черту. Нас убьет, если он станет распускать руки.

Я фыркаю.

– Поверь мне, он очень хорошо понимает это. Из-за шума, который я бы подняла, он бы лишился работы навсегда. Или потерял бы способность двигать пальцами.

– Береженного Бог бережет, любимая.

Я закатываю глаза, поворачиваясь к Мэтту. Он пока ни слова не сказал. Он всё ещё смотрит на Тома, выражение его лица обеспокоенное.

– Мэтт?

Он сглатывает и тянется ко мне. Обычно на съемочной площадке я придерживаюсь правила «никаких публичных проявлений чувств». Это непрофессионально; мужчины должны быть здесь в качестве моей охраны, а не моих парней. Но я знаю, когда Мэтт ведет себя как сварливый мерзавец, которому просто нужна чашка кофе, и когда он по-настоящему выбит из колеи. И на этот раз последнее. Поэтому я позволила ему прижать меня ближе.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я.

Он кивает, зарывшись в мои волосы.

– Неандертальские инстинкты проснулись?

Он отстраняется и хмуро смотрит на меня.

– Они меняют сценарий. Это не то, что ты репетировала.

Я пожимаю плечами.

– И что?

Вчера, после того как Джина решила, что секс-сцена на пляже была недостаточно похабной, она прислала мне переделанный сценарий.

Мэтт вздыхает, обхватывая мою щеку.

– Я знаю, что ты подписала контракты, но если когда-нибудь передумаешь, знай, что можешь отказаться, ладно? Мне насрать, если они подадут на тебя в суд. Никакие деньги не стоят того, чтобы тебе причинили боль.

Ох. Внутри у меня потеплело.

Прошло два года с тех пор, как X похитил меня. Как и ожидалось, его посадили под пожизненное заключение. Тем не менее, мне потребовалось много времени, чтобы снова почувствовать себя в безопасности. Это первая роль, взятая мной после нападения, в которой я обнажаюсь. Я так боялась, что кто-нибудь ещё «влюбится в меня», что наотрез отказывалась играть чей-либо любовный интерес.

Но сейчас я пережила это. Я готова снова встретиться лицом к лицу с миром. В том, что произошло, не было моей вины, и я не собираюсь прятаться только потому, что много лет назад какой-то урод зациклился на своей фантазии.

– Я в полном порядке. – Я провожу большим пальцем по скуле Мэтта. – Я люблю тебя.

Мэтт бросается вперед и прижимается своими губами к моим. Мне кажется, я слышу стон визажиста в нескольких метрах от меня, но мне всё равно. Я целую его в ответ. Его рука опускается на мою талию, скользит по шелковистой ткани халата и, наконец, опускается на мою задницу. Он собственнически поглаживает её, и я фыркаю ему в губы.

– Ладно. Думаю, Том понял намек. – Он прикусывает мою верхнюю губу, затем отступает назад.

– Идите, – говорю я двум другим. – Мы сможем закончить намного быстрее, если вы не будете пугать Тома до чертиков. И тогда я вся ваша.

Глен и Кента оба кивают, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в шею. Они, по крайней мере, заботятся о моем бедном визажисте. Затем трое мужчин, наконец, поворачиваются, чтобы уйти.

Когда я возвращаюсь на свое место, Джина наблюдает за ними с красными щеками.

– Как, черт возьми, тебе удалось заполучить их? – бормочет она.

Я пожимаю плечами, сбрасывая халат.

– Наверное, я сделала что-то хорошее в прошлой жизни.

– Ты, должно быть, была чертовым ангелом.

Я смеюсь, откидывая голову назад, чтобы стилист мог поправить мои волосы.

– Должно быть, да.

Визажист и стилист суетятся вокруг меня, приводя в порядок. После этого я снова сажусь на бедра Тома.

– Лучше? – спрашиваю его я.

– Э-э. – Он бросает взгляд через мое плечо. Я поворачиваюсь и вижу Глена, слоняющегося за одной из камер, бросающего на Тома прощальный холодный взгляд.

Я вздыхаю.

– Глен.

Он одаривает меня ослепительной улыбкой и поворачивается, чтобы уйти. Я смотрю вниз, чувствуя, как тепло разливается в моей груди.

– Поторопитесь, – кричит Джина операторам. – Давайте снимем сцену, пока она не перестала краснеть.

***

Съемка заканчивается около пяти вечера, и после быстрого бокала шампанского все расходятся, хватая свои сумки и направляясь к пирсу. Последний паром до материковой части Италии отправляется в шесть вечера, но бо́льшая часть актеров и съемочной группы отбыла ранее днем. Я единственная, кто остался; теперь, когда съемки закончились, мы с парнями договорились остаться на острове на следующие две недели, чтобы насладиться солнцем и морем.

Том догоняет меня, когда я собираю свои вещи. Он снял носок с пениса и сейчас одет гораздо более уместно: в джинсы и футболку.

– Эй, Би. Проводишь меня до пирса? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами и иду с ним, пока он тащит свой чемодан по белому песку. Я смотрю на открывающийся вид, любуясь склонами песчаных дюн и сверкающим бирюзовым морем.

– Знаешь, – говорит он, – когда ты сказала, что встречаешься со всеми тремя, я действительно тебе не поверил.

Я смеюсь.

– Ты не единственный. Думаю, половина таблоидов убеждена, что они просто эскортники, которых я наняла.

– Это смело, – искренне говорит он. – Иметь отношения, которые не одобряет общество.

Я думаю об этом. Полагаю, что так оно и есть. Мы определенно взяли Голливуд штурмом. Каждый раз, когда я выхожу из дома с парнями, это попадает на первую полосу новостей. Таблоиды всегда полны выдуманных историй о нашей личной жизни: что-то вроде «МЭТЬЮ VS КЕНТА – ТАЙНАЯ ВРАЖДА БОЙФРЕНДОВ» или «БРАЙАР ОБЪЯВИЛА СВОЕГО ЛЮБИМЧИКА». Всё это чушь собачья, но на самом деле я не возражаю против того, что огромное количество людей лезет в наши отношения. Думаю, что привлечение внимания к различным видам любви может быть только благом.

– Общество не одобряло меня с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Мне пришлось набраться храбрости. – Я наклоняю голову, глядя на него искоса. – Может быть, мне стоит поблагодарить тебя за это. Было невероятно дерьмово, но, думаю, в конце концов всё наладилось. – Я даже представить себе не могу, каким человеком была бы, если бы не случилось скандала с изменой. Была бы я по-прежнему той встревоженной, вежливой девушкой, всегда боящейся кого-нибудь обидеть, совершенно неспособной самоутвердиться? Возможно, это лучшее, что когда-либо могло случиться со мной.

Он кивает, потирая затылок. Большой белый паром причаливает к пирсу, и люди начинают подниматься на борт. Том поворачивается, чтобы посмотреть на меня.