Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава 46

Брайар

Первое, что я замечаю, открыв глаза, это запах готовящегося мяса. Я лежу неподвижно, уставившись в потолок. У меня раскалывается голова, а во рту пересохло. Я чувствую себя так, словно у меня худшее похмелье в жизни. Несмотря на туман в моей голове, я сразу понимаю, где нахожусь.

Дом X.

Я понятия не имею, как сюда попала. Последнее, что я помню, это как площадь наполнилась дымом, и этот мудак начал душить меня тканью, пропитанной хлороформом. Страх охватывает меня, когда я вспоминаю взрывы. Крики. Исчезновение Мэтта в толпе. Мне приходится сжать губы, чтобы сдержать рыдание. О Боже мой. С ним всё в порядке? Он пострадал? Неужели люди погибли на премьере из-за меня?

Я заставляю себя сделать глубокий вдох. Нельзя сейчас впадать в истерику. Это погубит меня. Мне нужно сохранять спокойствие. Снова зажмурив глаза, я пытаюсь выровнять дыхание. Мне нужно придумать план.

– Я знаю, что ты уже не спишь, – говорит X, его голос полон раздражения. – Нет смысла притворяться.

Морщась, я заставляю себя выпрямиться. Я на том же диване, где он меня оставил. К счастью, он убрал ведро, в которое меня вырвало, и снял кабельные стяжки с моих запястий. И это меня пугает. Если он решил развязать меня, значит он уверен, что у меня нет возможности сбежать.

Затуманенным взглядом я осматриваю комнату, изучая то, что меня окружает. Мы в чем-то, похожем на хижину. Эта комната представляет собой кухню-гостиную открытой планировки. Я сижу на испачканном розовом диване. Передо мной небольшой кухонный уголок с духовкой, холодильником с морозильной камерой и обеденным столом, покрытым скатертью в красную клетку. К стенам приклеены слои толстого пенопласта, что, как я предполагаю, должно выполнять функцию звукоизоляции.

Я поворачиваю голову. Здесь нет никаких окон, но я замечаю уходящий вправо коридор, вдоль которого тянутся двери. Я знаю, что одна из них ведет в ванную, но не уверена насчет остальных. Где-то должен быть выход.

Раздается грохот, и я оглядываюсь на X. Он стоит на кухне в розовом фартуке, вытаскивая жареного цыпленка из духовки.

Он выглядит совсем не так, как я ожидала. Я представляла его каким-то ужасающим, мускулистым бегемотом. Киношным злодеем. Вместо этого он выглядит как обычный мужчина средних лет. У него редеющие каштановые волосы и маленькие, водянистые глаза, спрятанные за очками в тонкой оправе. Он и не высокий, и не низкий. И не привлекательный, и не уродливый. Его акцент звучит как смесь британского и американского. Он просто… никакой. Кажется нелепым, что кто-то настолько заурядный способен на что-то настолько ужасное.

– Надеюсь, ты голодна, – бормочет он. – Я приготовил для нас ужин. – С сердитым стуком он ставит противень с курицей на стол, бедром захлопывая дверцу духовки. – Это будет чудесно.

Мне нужно выиграть время. Когда я просыпалась в предыдущий раз, вначале он был довольно нежен со мной. Я содрогаюсь, когда вспоминаю, как он гладил меня по спине, когда меня тошнило. Его руки ощущались ужасно – потные и мягкие, подушечки слишком мясистые. Но я предпочитаю отвращение, а не опасность.

– X, – говорю я мягко. Он не отвечает, приподнимая крышку с кастрюли и заглядывая внутрь. – X.

– Что? – огрызается он.

– Прости, – шепчу я. – Прости за то, что нагрубила. Я не хотела тебя расстраивать.

Он поворачивается ко мне, его тусклые глаза горят раздражением.

– Действительно? Или ты просто говоришь это, чтобы я тебя отпустил?

Я, ссутулившись, отвечаю:

– Мне жаль. Думаю, это из-за хлороформа. В моей голове была неразбериха, я не понимала, что происходит.

Он ворчит, поворачиваясь обратно к плите.

Я облизываю губы.

– Я была… дезориентирована. Но я действительно помню тебя.

Он фыркает.

– Да ну? Где мы встретились?

– Я не помню место. Помню только… – я борюсь с сильным рвотным позывом, – э-э, красивого мужчину с добрыми глазами, поднимающего мою сумочку.

Он ничего не говорит, вонзая разделочную вилку в курицу.

Я пробую зайти с другой стороны.

– Когда я проснулась здесь в первый раз, я подумала, что ты хочешь причинить мне боль. Я привыкла, что мужчины пытаются воспользоваться мной.

Он с интересом дергается, но не поднимает глаз, отделяя мясо от кости.

– Но… – Я с трудом сглатываю. – Но теперь я вижу, что ты не такой, как другие парни. Ты хочешь заботиться обо мне.

– А что насчет того мужчины? – спрашивает он, накладывая на тарелку курицу. – Телохранителя?

– Какого?

– Я видел, как ты целовалась с ним. Это было во всех журналах. Я хотел оправдать тебя. Я подумал, может быть, он работает под прикрытием в качестве твоего спутника. Может быть, студия заставила тебя попозировать для фото. Знаю, что такое происходит в индустрии постоянно. Но теперь… – Его губы сжимаются. – Я не знаю, верю ли в это теперь.

Он, должно быть, говорит о Мэтте. Я сглатываю, мой мозг работает так быстро, что я едва могу собраться с мыслями. Что этот мужчина хочет услышать?

– Он заставил меня, – шепчу я срывающимся голосом. – Он… намного больше меня.

То что нужно. Его плечи расслабляются. Он со звоном бросает нож в раковину и бросается ко мне, опускаясь на колени рядом со мной.

– Я так и знал. Ох, милая, – напевает он. Я закрываю глаза, позволяя настоящим слезам скатиться по щекам, и он издает тихий звук. – Ох, всё в порядке, дорогуша. Теперь ты в безопасности. Он больше не сможет к тебе прикоснуться. Я обещаю, что буду беречь тебя. – Он вытирает слезы с моей кожи. – Ты идеальная, идеальная девушка. Конечно, он заставил тебя. Мне так жаль, что я осмелился подумать иначе. Боже, я такой идиот, – хлопает он себя по лбу.

– Спасибо, – шепчу я. – За то, что поверил мне.

Он делает глубокий вдох.

– Я убью его.

Я качаю головой.

– Нет. Не причиняй ему вред. Н-не мог бы ты позвонить в полицию? Я была слишком напугана, чтобы сделать это самой. Я хочу заявить на него.

Он обхватывает мою щеку, его горячее, кисловатое дыхание обдает мое лицо.

– Мне жаль, но я не могу, ангел. Тогда полиция попросит приехать сюда и поговорить с тобой лично. А я пока недостаточно доверяю тебе для этого. – Он постукивает пальцем по кончику моего носа, как будто я маленькая девочка. У меня сводит живот. – Вероятно, они в любом случае будут меня искать. Из-за бомб. Мне нужно на некоторое время залечь на дно. – Он улыбается. – Мы сможем провести некоторое время вместе, только я и ты. Это то, чего ты хочешь, так ведь?

Я не могу говорить, поэтому просто киваю. Он сияет.

– Ну же, ангел. – Он встает и обнимает меня за талию, помогая подняться. Я стараюсь не дрожать под его руками, пока он ведет меня к маленькому обеденному столу. Он отодвигает мне стул, и я медленно сажусь, оглядывая стол. Я будто очутилась в дурацком любовном романе: клетчатая скатерть, салфетки в виде лебедей, одинокая роза в вазе. Столовые приборы отражают свет чайной свечи^[70] на батарейках.

X подходит к стойке, а затем возвращается с двумя дымящимися тарелками. Он ставит один передо мной.

– Вот, ангел. Ешь.

Я смотрю на тарелку. Он приготовил полноценный ужин: курица, картофель, брюссельская капуста и морковь, политые соусом. Может быть, это из-за освещения или хлороформа, оставшегося в моем организме, но еда выглядит ненастоящей, пластиковой, словно несъедобная бутафорская еда, которую мы иногда используем на съемочной площадке.

– Я не ем мясо.

Он вздыхает.

– Я так и знал, что ты пожалуешься на это. Я не хочу, чтобы ты сидела на одной из этих модных диет, они вредны для здоровья и глупы. Человеческие существа были созданы для того, чтобы есть мясо. Это биология. – Он гладит мою руку. Я закрываю глаза, заставляя себя оставаться неподвижной. – Думаю, образ жизни знаменитостей ударил тебе в голову, дорогуша.

Я облизываю губы.

– Я не так уж голодна.

– Тебе нужно поесть.

– Меня всё ещё тошнит. От наркотиков.

– Я сожалею об этом, – говорит он, и его лицо снова смягчается. – Я действительно сожалею об этом. Но, боюсь, тебе придется съесть ужин. Это часть плана.

– Какого плана?

– Так учила меня моя мать, – с гордостью говорит он. – Сначала ты должен пригласить девушку на ужин.

– Сначала? – По моей спине бегут мурашки. – А что дальше?

Его глаза сужаются.

– Не дразни меня. Ты знаешь, что будет дальше. Вот. – Он придвигает свой стул поближе к моему. – Я всегда представлял, как мы вот так едим. – Он отрезает несколько кусочков, накалывает их на вилку и подносит к моим губам. – Открывай! – жизнерадостно говорит он. Требуется вся моя выдержка, чтобы не плюнуть ему в лицо. Я медленно открываю рот, позволяя ему засунуть вилку внутрь. Я жую, жую, и жую, остро ощущая его лицо всего в миллиметрах от моего. В конце концов мне удается проглотить.

– Очень вкусно, – хриплю я, и его лицо озаряется улыбкой.

– Так и знал, что тебе понравится. Моя мать научила меня готовить, когда я был маленьким. Я не хотел учиться, думал, что это не мужское занятие. – Он наливает немного вина в наши бокалы. – Но она настаивала на том, что хороший мужчина должен уметь накормить свою женщину. И что-то мне подсказывает, что она была права, ха?

Я киваю, глядя в тарелку.

– Можно мне прилечь? У меня болит голова.

Он качает головой.

– Нет, пока ты всё не съешь. Там ещё пудинг. Я сделаю всё правильно.

– Правильно.

X протягивает руку и сжимает мою.

– Я так счастлив, что ты здесь, – тихо говорит он. – Я люблю тебя, Брайар. Знаю, ты, возможно, ещё не веришь в это. Но дай мне шанс доказать тебе мою любовь.

Я заставляю себя улыбнуться, возвращаясь к своей тарелке с мясом.

И я ем его. Я съедаю всё до последнего кусочка. Когда я откладываю столовые приборы, в животе у меня всё переворачивается.

– Время пудинга! – радостно объявляет X. – Немного с опозданием, но я испек тебе праздничный торт! Шоколадный, твой любимый! – Он подходит к холодильнику и достает тарелку с крышкой. Он ставит её передо мной и с торжественно снимает крышку, открывая покрытый густой глазурью шоколадный торт с моим именем, выведенным сверху дрожащим каллиграфическим почерком. – Тебе нравится? – спрашивает он, выглядя встревоженным. – Мне потребовалось четыре попытки, чтобы сделать всё идеально.

Я думаю о том, как Кента протягивает мне пончик в форме сердца, а Глен зажигает свечу зажигалкой, и слезы наворачиваются мне на глаза.

– Спасибо, – шепчу я. – Хотя я действительно сыта.

X на мгновение задумывается, затем улыбается.

– Ну, ничего страшного, – решает он. – Полагаю, мы можем съесть десерт после. – Он берет меня за руку, помогая встать со стула.

Я прижимаю руку к животу.

– Что теперь?

Он хихикает – реально хихикает – и звук такой жуткий, что у меня по спине пробегают мурашки.

– Пойдем. Сядь со мной на диван.

Я напряженно сажусь рядом с ним. X придвигается ближе, неловко обнимая меня за плечо. Кончики его пальцев скользят по моей обнаженной спине, и я не могу сдержать дрожь во всем теле, когда он тянется к молнии.

X вздыхает.

– Тот телохранитель действительно причинил тебе боль, не так ли? – воркует он. – Бедная малышка. Не волнуйся. Я не такой, как он. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. – Он отпускает молнию и обхватывает ладонями мое лицо. Я закрываю глаза. – Не нервничай, – шепчет он. – Мы будем двигаться медленно.

– Который час? – спрашиваю я.

Он делает паузу, затем смотрит на часы.

– Без пятнадцати девять. Зачем тебе?

– Просто так, – шепчу я.

Три часа. Я приехала на премьеру в половине пятого и пробыла там, наверное, всего час, прежде чем взорвались бомбы. Это означает, что я в заложниках более трех часов. И никто не пришел.

Как это возможно? Неужели «Ангелы» не могут меня найти? Разве это не их работа?

Если они до сих пор не смогли меня разыскать, значит, что-то пошло не так. Мое сердце замирает. Боже. Они, должно быть, ранены. Или мертвы. Я не знаю, что произошло после того, как мы уехали. Может быть, взорвалось ещё больше бомб. Насколько я знаю, была подорвана вся площадь.

Что бы ни случилось, я выиграла себе столько времени, сколько смогла. Свободная рука X скользит вверх по моему бедру, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

Я не могу этого сделать. Эта игра в милую и покорную, кажется, работает, но дальше я зайти не готова. Я скорее умру, чем позволю X изнасиловать меня.

Я больше не могу ждать мужчин. Мне придется самой найти способ выбраться отсюда.

X придвигается ещё ближе, прикасаясь большим пальцем к моим губам.

– Я годами ждал этого момента, – шепчет он. – Я представлял это так много раз. В постели, поздно ночью. – Его дыхание касается моей щеки. Пахнет кислым вином и мясом. Его рука скользит выше под мое платье, лаская бедро.

Я хватаю его запястье, удерживая на месте.

– Тронь меня, – четко произношу я, – и я выколю твои гребанные глаза.

Глава 47

Кента

Поездка до хижины – сущий кошмар.

Мэтт сходит с ума. Я давно, очень давно не видел, чтобы флешбэки так его захватывали. Они будто накатывают на него волнами. Каждые несколько минут он напрягается и, тяжело дыша, пытается освободиться от ремня безопасности или начинает бить кулаком по внутренней стороне двери автомобиля. Я пытаюсь разговаривать с ним во время приступов, но достучаться до него становится всё труднее и труднее. Видно, что он чувствует себя здесь словно в ловушке, поэтому я велю Глену открыть люк в крыше машины. А затем почти сразу же снова закрыть его, поскольку Мэтт хватается за его края, будто собирается вылезти из машины и выпрыгнуть прямо на дорогу.

Офицер на водительском сиденье выглядит чертовски испуганным. Он ерзает на своем сиденье, поглядывая на Мэтта, будто тот собирается вытащить пистолет и перестрелять нас всех.

– Он же… – начинает он, когда Мэтт, тяжело дыша, хлопает рукой по дверце машины.

– Перестань на него смотреть, – рявкаю я, и глаза мужчины расширяются. Он поворачивается лицом к дороге. Я проверяю GPS. Осталось двенадцать минут. Всего двенадцать минут. Клянусь Богом, каждая секунда кажется часом. Дорога перед нами темная и пустынная; на самом деле это скорее грунтовая тропа. А деревья здесь такие густые, что фары освещают зону только в нескольких метрах впереди. Мы вынуждены ехать медленнее, чтобы не врезаться. Я стискиваю зубы. Это занимает слишком много времени. Нам нужно быть там сейчас же.

Мэтт дергается на своем месте. Я вздыхаю.

– Мэтт. Давай же, чувак. Ты в порядке.

Я кладу руку ему на плечо, и он поворачивается, небрежно замахиваясь на меня кулаком. Я уворачиваюсь, хватаю его за запястье и переплетаю свои пальцы с его, удерживая его руку. Удерживая его руку. Если бы кто-нибудь из ребят в штаб-квартире «Ангелов» увидел это, они, вероятно, сделали бы фотографию и разослали её всем сотрудникам по электронной почте с пометкой «чрезвычайно важно». Поставили бы в рамку и повесили в каждом офисе. Пригласили бы художника, чтобы сделать из этого фирменную рождественскую открытку. Но я не знаю, что ещё мне сделать. Это работало, когда Брайар делала это.

– Давай же, – бормочу я. – Ты в порядке. Прислушайся. Все здесь говорят по-английски. Ты в порядке.

Он смотрит вниз на наши соединенные руки. У него перехватывает дыхание.

– Я люблю её, – внезапно говорит он.

– Я заметил.

Его пальцы усиливают хватку, крепко сжимая мои. Мое сердце вот-вот разорвется.

Глава 48

Брайар

– Что? – X широко улыбается, тряся головой, будто у него в ушах вода. – Прости, ангел. Должно быть, я ослышался. Что ты сказала?

– Не думаю, что ты ослышался, – говорю я, наконец, отбрасывая приторно-сладкий тон. – Отвали от меня, а не то я вырву твои кишки, надую их и скручу в ебанный воздушный шарик, пока ты смотришь. Как тебе такое частное, персональное шоу, ты, сексистский, психопатический маленький урод?

Глаза X расширяются.

– Ч-что?

– Отвали от меня. – Когда он не двигается, я кладу руки ему на грудь и толкаю так сильно, что он валится на пол. Он смотрит на меня снизу вверх, его очки криво сидят на носу, его светлые глаза широко раскрыты и полны боли.

– Нет, – бормочет он. – Нет, нет, нет. Я… – Он проводит дрожащей рукой по своим грязным волосам. – Я не понимаю.

– Уверена, это для тебя редкость, – выдавливаю я. – Не волнуйся, я буду использовать приятные, лаконичные слова. – Я встаю, медленно надвигаясь на него. – Я. Не. Хочу. С. Тобой. Трахаться. – Я тычу пальцем в сторону двери. – Я устала играть в твои игры. Выпусти меня. Сейчас же.

Он хлопает ладонью по полу.

– Почему ты всё портишь? – вскрикивает он. – Я так много раз представлял это в своей голове. Но ты продолжаешь поступать неправильно. Почему? Я знаю, как это должно было произойти. – Он свирепо смотрит на меня. – Я посылал тебе подарки в течение нескольких месяцев…

Если это правда, мне нужно основательно почистить свою почту.

– Ох, черт, я и забыла, что меня можно купить. Тогда, думаю, я принадлежу тебе. Я попрошу моего агента выписать тебе чек. – Я качаю головой. – Что, черт возьми, с тобой не так? Ты действительно так отчаянно нуждаешься в сексе, что тебе приходится придумывать целые отношения в своей голове? Ты настолько чертовски раздражающий, что у тебя нет друзей, которые могли бы тебе помочь?

Он искоса смотрит на пропитанный хлороформом кляп, и я хмуро смотрю на него в ответ.

– Только попробуй. Я сниму с тебя скальп и вырву глотку, ты, уродливый кусок дерьма.

Он вскакивает на ноги. Я отступаю назад, натыкаясь на обеденный стол. Продолжая стоять к нему лицом, за спиной я шарю рукой в поисках ножа для хлеба.

– Да пошла ты! – рычит он. – Я всё сделал правильно!

Я фыркаю.

– Кто сказал? Где вообще ты нашел эти советы по ухаживаниям? Ты же знаешь, что «Ты»^[71] вообще-то триллер, а не практическое руководство, да? – Моя рука скользит по тарелке с холодным соусом, и я борюсь с желанием поморщиться. – Послушай меня. Я никогда не захочу тебя. Если бы ты был последним мужчиной на Земле, я бы пересекла океан, лишь бы убежать от тебя. И так поступила бы любая женщина, ты, маленький, лысеющий, вонючий урод.

Дерьмо, где этот чертов нож?

Его глаза сверкают гневом.

– Знаешь что? Они были правы! Ты и правда сука! Главная сука всего мира! – Он качает головой. – Почему ты так жестока? Как ты можешь причинять мне такую боль?

Мои пальцы скользят по столовым приборам, тарелкам, бокалам. Ножа всё нет.

– Я причинила боль тебе? – спрашиваю я, повышая голос. – Ты – тот, кто кинул в меня бомбу, накачал наркотиками, похитил и связал!

– Чтобы мы могли быть вместе! – настаивает он. – Я посвятил всю свою жизнь тому, чтобы любить тебя, а тебе всё равно, не так ли? Тебе абсолютно наплевать на меня.

Моя рука, наконец, сжимает прохладную, крепкую рукоятку ножа.

X всё ещё бредит.

– Боже, как я мог быть таким глупым? Ты лгала мне всё это время. Ты притворялась, что любишь меня!

– Я никогда не притворялась, что люблю, ты сумасшедший идиот! Ты выдумал всё это в своей голове! – Я осторожно поднимаю нож, стараясь, чтобы движение было незаметным.

X делает шаг вперед. Он задыхается, как собака.

– Прекрати. Лгать.

– Я не лгу. Ты – тот, кто вводит в заблуждение.

За спиной я переворачиваю нож лезвием вверх. Раздается тихий звон. К своему ужасу, я слышу, как бокал катится по столешнице. Я закрываю глаза, когда он падает и разбивается о пол.

Дерьмо.

X бросает взгляд мне за спину. Его лицо каменеет. Он хватает меня за запястье и сильно выворачивает его, вырывая нож из моей хватки.

– Ты маленькая сука. Ты что, собиралась пырнуть меня ножом? После всего, что я для тебя сделал? – Его глаза горят яростью. Он выглядит устрашающе. – Годами, годами я любил тебя. А теперь ты просто отвергаешь меня. Ты обесценила все эти годы моей жизни. – Он подходит ближе, понижая голос. Страх подкатывает к моему горлу. – Я не понимаю, почему все женщины хотят сделать мне больно. – Он поднимает нож, и мы оба смотрим, как он поблескивает в свете ламп. – Ты должна заплатить за то, что причинила мне боль, – решает он. – Я тоже хочу, чтобы тебе было больно.

Дерьмо. Я отступаю на шаг назад, не сводя глаз с кончика ножа.

– X…

– Да пошла ты нахуй, – рычит он и наносит удар.

Я кричу, когда чувствую, как нож вонзается в мой таз. О Боже мой. О Боже мой. Я не думала, что он на самом деле это сделает. X выдергивает нож, и я кричу, когда зазубренный край разрывает мою кожу. Кровь хлещет из раны, пропитывая мое красное платье. Прежде чем я успеваю ответить, он поднимает руку и снова наносит мне удар, целясь в лицо. Я отдергиваюсь в последний момент, и лезвие полосует прямо по моей щеке. Он заносит руку в третий раз, и моя старая боевая подготовка, наконец, дает о себе знать. На автомате я поворачиваюсь и сильно бью плечом в его горло. Это хороший трюк, чтобы застать людей врасплох; все ожидают, что ты будешь драться руками. Это сработало с X. Он отшатывается назад, хватаясь за горло.

Я киваю сама себе. Ладно. Хорошо. Это не совсем честный бой. Я давно не занималась, но всё ещё многое помню из своих тренировок по боевым искусствам. Он нетренированный, но намного сильнее меня. Наши шансы немного уравнялись.

Мне просто нужно проявить фантазию.

Бросившись к столу, я хватаю вилку для разделки мяса, воткнутую в курицу, и вырываю её, целясь прямо в глаза X. Это дикий, неконтролируемый замах, но на самом деле я не пытаюсь ударить. Просто отвлекаю его. Пока его взгляд следует за вилкой, я ударяю коленом ему в промежность.

– Сука! – визжит он и падает на колени, когда я проскальзываю мимо него к входной двери. Я бросаюсь к металлической панели, но она надежно заперта. Я даже не могу пошевелить ручкой. Я пытаюсь выбить её плечом и вскрикиваю от боли. Позади себя я слышу, как X поднимается на ноги, поэтому меняю тактику: разворачиваюсь на каблуках и лечу по коридору. Я вваливаюсь в первую попавшуюся открытую дверь, разворачиваюсь и захлопываю её за собой, затем дико оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы забаррикадироваться. В углу комнаты стоит потрепанный деревянный стул, и я хватаю его, втискивая под дверную ручку. Это вообще работает? Не знаю, но я видела это в фильмах, а сейчас мои возможности довольно ограничены.

В комнате темно. Я шарю по стене в поисках выключателя. Когда на потолке загорается свет, я тяжело прислоняюсь к двери, чтобы осмотреть свою рану. Ткань на моем левом боку насквозь пропитана кровью. Морщась, я приподнимаю подол платья, чтобы осмотреть порез. Он широкий, но не могу сказать, насколько глубокий из-за всей этой крови. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чтобы остановить кровотечение, но меня сразу же начинает тошнить.

О Боже мой.

Эта комната похожа на храм.

Повсюду мои фотографии. Повсюду. Плакаты, обложки журналов, распечатки кадров из фильмов. Несколько моих откровенных фотографий, которые, я почти уверена, X сделал сам. Они расклеены по всей стене, где-то даже в два или три слоя. В одном углу комнаты есть дверь, ведущая в грязную на вид ванную комнату; в другом – запачканный матрас, прислоненный к стене. Из-под простыней торчит грязная белая подушка для беременных, на которой фломастером грубо нацарапана обнаженная женщина. Судя по ярко-желтым волосам, могу с уверенностью предположить, что это я. Я подавляю рыдания.

За моей спиной раздается стук в дверь.

– Ангел, – зовет X, и ещё одно рыдание вырывается из моей груди. – Ангел, любовь моя, открой дверь, или я прострелю тебя через неё.

Я стою, держа рот на замке и закрыв глаза.

И вот тогда я слышу их. Сирены.

Они далеко-далеко, но они приехали за мной, да? Должно быть. Напряжение в моей груди немного спадает. Я делаю, кажется, свой первый за последние несколько минут вдох.

Моя крошечная секунда отдыха прерывается, когда дверь внезапно распахивается, разбивая деревянный стул на куски. Я кричу, отползая назад, когда X появляется в дверном проеме.

Он совсем не похож на того кроткого, неуклюжего парня, которого я видела недавно. Теперь его грудь тяжело вздымается, лицо раскраснелось, а рубашка запачкана моей кровью. Он выглядит как монстр. И в руках у него настоящий пистолет.

Мне пиздец.

Я стряхиваю с себя нарастающую панику. Мне нужно оружие. Я оглядываю комнату, но здесь нет ничего подходящего. Я бросаюсь к сломанному стулу, отрываю одну из ножек и выпрямляюсь, размахивая деревяшкой как дубинкой, пока отступаю к стене.

Теперь сирены звучат громче. Они идут за мной. Мне просто нужно отвлечь X на достаточно долгое время, чтобы они смогли проникнуть внутрь.

– Я солгала, – выплевываю я. – Я сплю с Мэттом.

Он моргает.

– Что?

– Мой телохранитель. – Я заставляю себя ухмыльнуться. – Он вообще не заставлял меня. На самом деле, я сплю со всеми тремя телохранителями. Они великолепны в постели. Огромные члены.

Может, это и не самый умный ход – настраивать его против самой себя, но сейчас мне просто нужно, чтобы он продолжал говорить.

Лицо X искажается в оскале.

– Ты чертова шлюха! – кричит он.

– Да, да. Я уверена, что это так и выглядит для того, кто не может заняться сексом.

– Почему? Почему? Что, черт возьми, у них есть такого, чего нет у меня? – Он запускает руку в свои волосы и сильно дергает. – Ты раздвигаешь ноги для любого чертова идиота, только потому, что он красивый, но не для меня? Я работал ради этого! Я умный! Я хороший парень!

– Да? – Я тяжело дышу. – Ну, тогда, наверное, я не очень хорошая девочка.

Он направляет пистолет на меня и нажимает на курок. Я кричу и пригибаюсь, пуля летит в мою сторону и врезается в стену над моей головой.

– Ты трус, – кричу я. – Хочешь драться со мной, дерись честно!

– Я не хочу драться с тобой, глупая ты женщина. – Он бросается на меня и прижимает к стене. Я борюсь с его тяжелым весом и замираю, когда чувствую, как дуло пистолета упирается мне в бедро.

– Ч-чего же ты тогда хочешь? – задыхаюсь я.

Он хватает мое лицо и притягивает его ближе к своему. Мы практически нос к носу. Его тусклые глаза сверкают гневом.

– Обладать тобой, – шипит он. – Я хочу, чтобы ты была моей. Ничего страшного, если ты не собираешься хорошо себя вести. – Я пытаюсь вырваться из его объятий, но он слишком силен. Его горячее дыхание касается моей щеки. – Мы можем умереть вместе, – шепчет он. – В Аду мы будем жить вместе вечность.

Я закрываю глаза. Звук сирен теперь намного громче. Может быть, у меня галлюцинации, но я клянусь, что слышу крики, доносящиеся снаружи дома. Какую бы звукоизоляцию ни использовал X, качество у неё дерьмовое.

– Они придут за мной, – говорю я, задыхаясь. – Ты слышишь? Они уже здесь.

Он откидывает голову назад и смеется.

– Да. Я так и думал. Не волнуйся, я позабочусь о них.

Я хмурюсь, но прежде чем успеваю спросить, что он имел в виду, взрыв сотрясает землю, от чего пол под моими ногами начинает вибрировать. С потолка сыплется пыль, и я поворачиваюсь, ища источник взрыва. Мурашки бегут по моей спине, когда я понимаю, что звук доносился снаружи.

– Что это было?

– Что? Ты действительно думаешь, что я оставил это место без защиты? – Он крепче сжимает мою челюсть, его грязные ногти впиваются мне в горло. – Я знал, что люди придут за тобой. Я не мог позволить этому случиться.

Мои глаза расширяются.

– Что ты имеешь в виду? – шепчу я.

– Я заложил взрывчатку вокруг дома. Кажется, один из твоих друзей только что наступил на неё.