Текст книги "Телохранители тройного назначения (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Глава 39

Мэтт

Брайар тихо вздыхает, прислоняясь ко мне своим гладким обнаженным телом, пока я втираю мыло в её грудь.

– Боже, – хнычет она, откидывая голову мне на плечо. – Ох, дерьмо, Мэтт… – Она прикусывает губу, когда я перекатываю и оттягиваю её соски. Я сглатываю, чувствуя, как она извивается рядом со мной.

Это было хорошее утро. Брайар нужно быть на премьере не раньше пяти, так что мы выспались и позавтракали в постели. Кента и я оставили её в обнимку с Гленом, чтобы заглянуть в спортзал, а когда я вернулся и пошел принять душ, она проскользнула за мной в ванную и встала на колени. Сейчас только перевалило за полдень, и Брайар занимается долгой, сложной процедурой по уходу за собой. Она включает в себя различные маски для волос, отшелушивающие средства, восковую эпиляцию и бог знает что ещё. Брайар затащила меня сюда, чтобы принять ванну с пеной, и мы отмокали в ванне последние полчаса. Она кончила уже три раза, но не проявляет никаких признаков того, что хочет остановиться.

Она снова начинает тереться об меня своей задницей.

– Давай же, – бормочет она. – Мэтт…

– Ты ненасытна, – бормочу я, засовывая в неё палец. Даже под водой я чувствую, какая она горячая и влажная внутри. Она сжимается и дергается на мне, когда я начинаю входить и выходить из неё пальцем.

– Раньше мне никогда не нравился секс, – выдыхает она, протягивая руку назад, чтобы запустить пальцы в мои волосы.

– Да? Что изменилось? – Я двигаю пальцем внутри, заставляя её радостно мычать. – Похоже, теперь тебе он очень нравится.

– Думаю, я доверяю тебе. У меня… – Я добавляю ещё один палец, и она ахает, снова вжимаясь в меня. – Были только плохие мужчины. Им нравится пользоваться преимуществом. – Я останавливаюсь, замирая в воде, и она хмурится. – Подожди, не так, как ты подумал. Мужчинам нравится использовать меня ради связей, или денег, или статуса. Просто появление на публике со мной может в одночасье повысить их популярность.

– Как Тому Петти?

– Точь-в-точь как Тому Петти.

– Хм. – Я перегибаюсь через край ванны, беру стакан с ледяной водой и провожу им по её груди.

Она вздрагивает, вскрикивая. Капелька пота скатывается по её шее.

– Н-но вам, ребята, я доверяю. Это делает секс намного приятнее.

– Для меня это большая честь.

Она кивает, дрожа, когда я достаю кубик льда из стакана и провожу им по её животу.

– П-плюс к тому, я сейчас в той фазе цикла, когда всегда возбуждена.

Я смеюсь.

– Правда что-ли? Я не помню этого с уроков биологии.

Она извивается на мне.

– Конечно, да. То ещё неудобство. Я возбуждаюсь от любой неожиданности. – Она смотрит на меня сквозь ресницы. – И тогда мне приходится весь день ходить мокрой.

Несмотря на то, что я уже один раз кончил этим утром, я чувствую, что мои яйца начинают сжиматься, и неловко ерзаю в жесткой ванне.

– Ты – сплошная угроза.

Она улыбается мне, по-настоящему улыбается, широко, ярко и ослепительно. На несколько секунд я застываю, любуясь.

Я всё ещё не могу поверить, что эта девушка существует. Что под обрзом избалованной принцессы, под всеми этими деньгами и одеждой скрывается милая, нежная, нормальная молодая женщина.

Я засовываю в неё третий палец, потирая бугристый участок нервов на внутренней стенке. Она начинает отчаянно стонать, раскачиваясь на мне всё быстрее и быстрее. Она близко. Так близко. Я продолжаю входить в неё пальцами, и она зарывается лицом в мое плечо, прикусывая кожу. Как только я чувствую, что она начинает сжиматься вокруг меня, звонит мой телефон.

Я вздыхаю, осторожно убираю пальцы и встаю, выходя из ванны.

Брайар вцепляется в меня, её глаза широко раскрыты.

– Что? Но!

– Вероятно, это важно, принцесса. – Я проверяю номер. Анфиса.

Она тянет меня за руку.

– И что? Ты можешь ответить на звонок здесь.

– Ты слишком громкая для этого. – Я похлопываю её по плечу. – Знаю, ты привыкла получать всё, что хочешь, но я уверен, что ты сможешь немного подождать. Это пойдет тебе на пользу.

Она опускает руку, зачерпывает пригоршню пены и бросает мне в лицо.

– Ещё чего. У меня вас трое не просто так, – повышает она голос. – Извините! – кричит она на весь номер. – Я самая знаменитая дива года, и я требую, чтобы кто-нибудь пришел сюда, чтобы заставить меня кончить!

Наступает пауза в несколько секунд, затем в ванную заходит Кента, улыбаясь шире, чем я видел за последние годы. Он прислоняется к дверному косяку и смотрит на нас.

– Проблема, Брайар?

– Твой никчемный партнер не закончил то, что начал, – громко жалуется она. – Залезай сюда.

Он уже начал расстегивать свою рубашку.

Я вхожу в спальню, слыша всплеск воды в ванной, когда он присоединяется к ней. Раздаются смешки, затем долгий стон. Стараясь не улыбаться, я принимаю вызов.

– Привет, я…

– Мы его поймали.

Меня пронзает шок.

– Вы задержали его?

– Нет. Но мы знаем, кто такой X. Мы нашли совпадение по отпечаткам пальцев с журнала, и вы были правы. Это один из подозреваемых, которых вы отобрали по онлайн-активности.

– Дай угадаю. Дэниел Ф.

– О, да, – устало говорит Анфиса. – Тебе нужно приехать и посмотреть на это. Всё плохо.

***

Тридцать минут спустя я снова в здании ФБР, сижу напротив Анфисы в её устрашающе пустом кабинете. Она выглядит так, словно не спала всю ночь: лицо бледное, а темный костюм мятый. Она пододвигает ко мне фотографию.

– Это X, – говорит она. – Настоящее имя Дэниел Филч. Сорок один год, вырос в Анахайме^[62], его мать была незамужней британской иммигранткой. Она умерла, когда ему исполнилось двадцать.

Я изучаю фото этого мужчины. В нем ничего особенного. Редеющие каштановые волосы, водянистые глаза, безжизненная, слабая улыбка. Трудно поверить, что это тот самый человек, который водил нас за нос.

– Он бросил школу в шестнадцать лет, – продолжает Анфиса, – без дальнейшего образования. Мы не уверены, чем он сейчас зарабатывает на жизнь, работает ли, но в молодости он был чернорабочим^[63]. Нигде надолго не задерживался. Мы позвонили в кафе, в котором он работал, когда ему было семнадцать; очевидно, его уволили за сексуальные домогательства. Постоянно лапал официанток.

– Как неожиданно.

– Мм. Ещё был уборщиком на заправке; его уволили после того, как система видеонаблюдения засняла, как он устанавливал камеры в женском туалете.

– Иисусе. Вам удалось установить его местонахождение?

Она недовольно поджимает губы.

– Вроде того. Наши агенты сделали несколько звонков и сумели найти местный мотель, в котором сообщили, что мужчина, похожий на подозреваемого по описанию, заселялся в номер несколько дней назад. Он использовал поддельные документы, но внешность и почерк полностью совпадают. Он остался только на одну ночь, заплатил наличными. Мы понятия не имеем, куда он отправился после.

Я киваю, изучая её лицо. Она выглядит обеспокоенной. Гораздо более обеспокоенной, чем мне бы хотелось.

– Чего ты не договариваешь?

Она морщится.

– Мы обыскали комнату в мотеле.

Мой желудок скручивает.

– И?

– Следы черного пороха^[64].

– Господи. – Я потираю лицо. – Ты думаешь, он делает бомбы?

– Ну, его сейчас не используют для чертовых пистолетов. Всё равно, что послать дымовой сигнал.

Я закрываю глаза.

– Премьера сегодня вечером.

Она кивает.

– Мы проинформируем офицеров на мероприятии, дадим им его фотографию. Если он всё-таки появится, мы сможем тихо арестовать его.

Я хмурюсь. Этого недостаточно.

– Она не поедет.

– Это твоя прерогатива. Мы понятия не имеем, для чего он будет использовать взрывчатку, поэтому я бы посоветовала вам очень тщательно проверить свои машины и предоставить охране отеля его фотографию. Брайар, возможно, и не цель. Вспомни последний раз.

– Это не тот риск, на который я готов пойти. – Я встаю, отодвигая стул. Мне не нравится быть так далеко от нее. Мне нужно вернуться в отель. – Спасибо, Анфиса. За всё. Держи меня в курсе событий.

Она кивает, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Матвей?

Я оглядываюсь на неё. Она криво улыбается.

– Будь осторожен. Он напал на Петти из-за их отношений. Тебя тоже видели с ней.

– О себе я не беспокоюсь, – бормочу я, и она кивает, отмахиваясь от меня.

***

Когда я возвращаюсь к машине, у меня кружится голова. Я не знаю, что делать.

На самом деле, я знаю, что не должен говорить Брайар, что мы идентифицировали X. Это ужасная идея. Если один дикпик побудил её раскрыть рот перед десятками тысяч зрителей в прямом эфире, одному богу известно, как она отреагирует, когда узнает, что он мастерил бомбы в номере мотеля. Я практически вижу, как всё будет происходить: если я расскажу ей всё, что мы знаем об X, она будет настаивать на посещении премьеры. Она, вероятно, использует себя в качестве приманки, чтобы привлечь его. И тогда она попытается противостоять ему. Она будет кричать и унижать его, и тогда, вероятно, он взорвет её.

Работа телохранителя заключается не только в том, чтобы защищать заказчиков от внешних угроз; ты также должен защищать их от самих себя. И довольно часто это означает скрывать информацию. Если есть вероятность, что Брайар подвергнет себя опасности, если я расскажу ей новости об X, то по должностной инструкции мне следует промолчать.

Единственная проблема в том, что когда она узнает, что я солгал ей, она меня просто возненавидит.

Удивительно, насколько сама мысль об этом пугает меня.

Я стискиваю зубы, открывая дверцу машины и проскальзывая внутрь. Это просто нелепо. Единственная причина, по которой я вообще обдумываю это, заключается в том, что я был достаточно глуп, чтобы эмоционально привязаться к Брайар. Я не позволю своим чувствам к клиентке встать на пути её безопасности. Никогда. Даже если это означает разрушить те хрупкие отношения, которые мы начали, я не подвергну её жизнь опасности. Даже если она в конечном итоге возненавидит меня, я не позволю ей умереть.

Я слишком сильно забочусь о ней, чтобы это допустить.

Глава 40

Брайар

– Как тебе? – спрашиваю я, поворачиваясь к зеркалу, чтобы осмотреть своё платье сзади. – Перебор?

Джули поднимает взгляд со своего места на моей кровати. Последние пару часов она, свернувшись калачиком в моей спальне, лихорадочно отвечает на электронные письма и сообщения, пока я готовлюсь к премьере. Когда она окидывает меня взглядом, соломинка от её кофе со льдом выпадает из её губ.

– Свя-то-е. Дерь-мо, – медленно произносит она.

Я улыбаюсь.

– Да. Я тоже так думаю.

Изначально я планировала надеть брючный костюм. Мне не нравилась идея разгуливать в откровенных нарядах, чтобы X мог помечтать о том, как я отсасываю ему. Но когда я надела костюм, я почувствовала себя пустой. Слабой. Словно я прячусь. Поэтому я позвонила своим стилистам в ЛА, и они предложили мне эту красоту. Это кроваво-красное облегающее платье, сделанное из прочного эластичного материала для подводного плавания. Ткань облегает мои бедра и талию, обволакивая меня так плотно, словно перчатка. Однако, по-настоящему впечатляюще то, что это платье делает с моими сиськами. Низкий и квадратный вырез, а также встроенная поддержка делают декольте поражающим воображение.

В нем я чувствую себя великолепной. Горячей. Сильной. Мощной. Я не могу дождаться того момента, когда парни увидят меня в нем.

Как только эта мысль приходит мне в голову, раздается стук в дверь. Глен заходит внутрь, держа в руках маленький пакет из бутика. Он останавливается в дверях, уставившись на меня. Его глаза бегают вверх и вниз по моему телу, останавливаясь на моей груди.

– Иисусе. – Он проводит рукой по лицу. – Серьезно? Ты думаешь, что мы сможем сосредоточиться на работе, пока ты будешь в этом?

Я не могу сдержать улыбку.

– Ты большой мальчик. Можешь держать руки подальше от штанов и не спускать глаз с толпы.

Он тяжело сглатывает и делает шаг ко мне. Я чувствую, как мурашки покрывают мою кожу, когда его взгляд останавливается на моей груди. Когда он подходит ко мне, то очень легко проводит кончиком пальца по вырезу.

Я игнорирую растущий под моей кожей жар и киваю на маленький пакет, который он держит. Она явно из модного магазина; надпись, выполненная золотым тиснением, и ручки, сделанные из шелковистых кремовых лент.

– Что это?

Он прочищает горло.

– Мы кое-что тебе купили. Выбрали онлайн, а сегодня утром Кента забрал его из магазина. Это поздний подарок на день рождения.

Мои глаза расширяются.

– Правда?

Он кивает, протягивая мне пакет. Я осторожно раздвигаю слои блестящей папиросной бумаги, чтобы увидеть маленькую плоскую коробочку.

Я поднимаю взгляд на Глена. Его лицо вспыхивает.

Я открываю коробку. Внутри на бархатной подушечке ютится ожерелье. Я осторожно вынимаю его. Кулон в форме розы свисает с тонкой серебряной цепочки, мягко поблескивая в свете комнатной лампы. Лепестки сделаны из бледно-розовых кристаллов, окруженных изящно закрученными шипами.

– Тебе не обязательно надевать его сегодня вечером. Я не знаю, подходит ли оно к твоему платью. И у тебя, вероятно, уже есть украшения, которые ты должны надеть. Но…

– Глен, это великолепно. – Я поворачиваю маленький розовый кулон, наблюдая, как он отбрасывает блики на мою кожу. – Розовый шиповник^[65], да?

Я не помню, когда в последний раз кто-то покупал мне подарок просто так, думая только о том, чтобы мне было приятно. Не для того, чтобы я прорекламировала их продукт, или чтобы задобрить меня на подписание контракта, или чтобы сблизиться со мной. Мне приходится усиленно моргать, чтобы побороть слезы, подступающие к глазам.

Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам.

– Спасибо. Наденешь его на меня?

Джули хмурится, печатая что-то в телефоне.

– «Excalibur Jewellery» прислала тебе их новую рубиновую коллекцию. Думаю, они надеялись, что ты…

– «Excalibur» может подождать до следующего мероприятия, – перебиваю я. – Я не рекламный щит для компаний, чтобы ходить вся в брендах.

– Она оценена более чем в двадцать пять тысяч долларов, – отрезает она.

– Тогда тебе лучше отправить её обратно. Мне бы не хотелось, чтобы все эти деньги пропали зазря.

– Но…

– Джули, у меня тут вообще-то романтический момент. Не могла бы ты, пожалуйста, поработать в гостиной?

Она хмыкает и вскакивает на ноги.

– Держу пари, теперь ты рада, что я нашла тебе новую охрану, – бормочет она, выходя из комнаты и хлопая дверью.

– Да, спасибо тебе! – кричу я ей вслед, вкладывая ожерелье в руку Глена. – Пожалуйста? – прошу его я.

– Ты уверена? – Его губы кривятся. – Оно не стоит двадцати пяти тысяч.

– Насколько я понимаю, оно стоит намного, черт возьми, больше.

Он тихо выдыхает и осторожно надевает ожерелье мне на шею. Его большие руки невероятно нежны, когда он застегивает застежку, и я вздрагиваю, когда прохладная цепочка скользит по моей коже.

Позади нас снова открывается дверь.

– Ох. Святое дерьмо. – Я поворачиваюсь лицом к Кенте. Он обводит меня взглядом. – Святое дерьмо, – повторяет он.

– Спасибо, – говорю я, польщенная. – И спасибо тебе за ожерелье. Оно прекрасно.

Кента улыбается.

– Он хотел, чтобы мы все вместе отдали его тебе, но я подумал, что тебе понравится наблюдать, как он краснеет.

– О, мне определенно понравилось.

Он делает шаг вперед и крепко целует меня.

– С днем рождения, милая. – Его руки скользят вниз по моим бедрам, затем обратно к талии. – Господи, сегодня вечером будет трудно не прикасаться к тебе.

– Ты сможешь вдоволь потрогать меня, как только закончится премьера, – обещаю я. – Где Мэтт? Я хочу поблагодарить и его.

Ребята обмениваются взглядами.

– Он уехал несколько часов назад, чтобы поговорить с ФБР, – говорит Глен. – Ещё не вернулся.

Это странно.

– Есть какие-то проблемы?

Они оба пожимают плечами.

– Мы не узнаем, пока он не вернется, – говорит Кента, проводя рукой по моей талии, изучая ткань. Мои ресницы трепещут, и взгляд скользит к кровати. Искушение одолевает меня.

Я вздыхаю.

– Вы должны уйти, сейчас же. Если я отвлекусь, то не буду готова вовремя.

Кента смеется и оставляет последний поцелуй на моих губах.

– Да, мэм. Нам тоже пора одеваться.

– Скоро увидимся, – шепчу я.

Парни уходят, а я возвращаюсь к туалетному столику, рассматривая свое лицо в зеркале. Обычно у меня есть целая команда, делающая прическу и макияж, но ребята не хотели рисковать, впуская в номер кучу людей, поэтому я беру свою плойку и ставлю её разогреваться.

Следующие полтора часа я трачу на то, чтобы привести в порядок волосы и сделать макияж. Я предпочитаю современный пин-ап стиль: макияж «кошачий глаз», красная помада и упругие, зачесанные назад локоны. Когда я, наконец, заканчиваю, нам почти пора выезжать. Я подкрашиваю губы, кладу в клатч помаду, салфетки и мятные леденцы. Немного подумав, я беру перцовый баллончик, который дал мне Мэтт, и бросаю его туда же. Береженного Бог бережет.

Волнение в моем животе вспыхивает, когда раздается сильный стук в дверь.

– Войдите, – кричу я, и дверь распахивается. Мэтт входит внутрь. – Подожди секунду, – говорю я, надевая туфли на каблуки. – Я почти готова…

– Ты не пойдешь, – перебивает он меня, скрещивая руки на груди.

Я в ужасе поднимаю на него взгляд.

– Что?

Он пожимает плечами, как будто это незначительное требование.

– Премьера сегодня вечером. Ты туда не идешь. – Он кивает на платье. – Снимай его. Я попрошу Кенту купить что-нибудь на вынос.

Мой рот приоткрывается.

– Ты что, с ума сошел? Я не могу не пойти на премьеру своего собственного фильма.

– Слишком публично. Любой желающий может узнать место и время.

– И что? Для этого я вас и наняла, не так ли? Мэтт, мы прилетели в Америку только ради этого мероприятия!

– Я отвечаю за твою безопасность, и я передумал. Мы тебя туда не отвезем.

Я поднимаю руки.

– Ладно. Я найду кого-нибудь другого. Не уверена, почему вы позволили мне нанять вас, если вообще не хотите выполнять свою работу. В Лос-Анджелесе полно телохранителей. – Я тянусь через туалетный столик, чтобы снять телефон с зарядки.

Его рука взлетает, хватая меня за запястье.

– Нет. Ты. Не. Будешь. Искать. Ты не поедешь. Пожалуйста, просто доверься мне в этом.

Я стряхиваю его с себя.

– Это не мой выбор! Я подписала контракты, студии нужно, чтобы я была там…

– Так разорви контракты! – кричит он, к его щекам приливает жар. – Тебе не нужны деньги! Ты, блять, богаче Бога!

– Дело не в этом! Если я разозлю студию, они больше не захотят со мной работать. У меня и так плохая репутация, мне не нужно, чтобы все голливудские режиссеры решили, что со мной слишком трудно работать. – Я беру флакон духов и наношу немного на запястья. – Я действительно не вижу проблем. На премьере будет охрана. Опасности не больше, чем на любых других мероприятиях, на которых я была. Ну правда, всё что до сих пор делал X, это оставлял сообщения и отправлял мне фото своего члена. – Я надеваю вторую туфлю и встаю, направляясь к двери. – Я поеду туда, хочешь ты пойти со мной или нет. – Моя рука сжимается на дверной ручке.

– Ты ведешь себя невероятно эгоистично, – тихо говорит Мэтт позади меня.

Я давлюсь собственной слюной и поворачиваюсь к нему.

– Извини?

– Дело не только в тебе. Кента и Глен будут там. Ты хочешь подвергнуть их опасности? Это мои люди, и я не собираюсь подвергать их риску из-за того, что ты хочешь пойти на чертову вечеринку!

Мой рот приоткрывается.

– Почему ты пытаешься вызвать у меня чувство вины? Вы все подписали контракт! И мы с самого начала обговорили: ваша задача – не мешать мне выполнять мою работу, а защищать меня, пока я её выполняю.

– Твоя работа не имеет значения! – рявкает он, его лицо побелело от гнева. – Всё это, блять, не имеет значения!

Я делаю шаг назад. У меня такое чувство, будто он ударил меня в грудную клетку.

– Верно, – медленно говорю я. – Конечно, она не имеет значения. Вот в чем дело, не так ли? Ты не думаешь, что моя работа имеет какую-либо ценность.

Он проводит рукой по своим волосам.

– Я не это имел в виду, – бормочет он. – Конечно, она имеет ценность. Но не такую большую ценность, как твоя жизнь. Несколько часов ходьбы перед камерами не стоят больше твоей безопасности. Ни один контракт не стоит больше этого, принцесса.

Во мне поднимается ярость.

– Послушай, возможно, я и не солдат САС. Возможно, я и не спасаю жизни. Но я хороша в своей работе. Я горжусь своей работой, и выполняю её должным образом. По крайней мере, мои фильмы дают людям пару часов отдыха от этого дерьмового мира. Это хоть что-то, да значит.

Он медленно качает головой.

– По большому счету, Брайар, это абсолютно ничего не значит.

Я сглатываю. В моих глазах блестят слезы.

– Ничто из того дерьма, что я сказала тебе прошлой ночью, не имеет значения, не так ли? – спрашиваю я, мой голос срывается. – Я думала, ты понял меня. Но это не так. Ты и не хочешь. Ты всегда будешь думать, что я избалованная маленькая ребенок-звезда, которой всё в жизни досталось по счастливой случайности. Тебя не волнует, как чертовски больно мне было расти таким образом. Тебе все равно.

Несколько секунд он ничего не говорит. Его лицо ничего не выражает. Его грудь поднимается и опускается при быстрых, неглубоких вдохах.

– Пожалуйста. Просто сними с себя эту одежду, – бормочет он, затем разворачивается на каблуках и уходит.

Я прижимаю руку к груди. Внезапно мое обтягивающее платье кажется стесняющем, а не сексуальным. Часы, которые я потратила на макияж, прическу и ногти, всё это кажется легкомысленным и тщеславным. Потому что именно такой он меня видит.

Глупой. Я была очень, очень глупой.

Я врываюсь в ванную, запираю за собой дверь и опускаюсь на закрытое сиденье унитаза. Ожерелье обжигает мне горло. Я протягиваю руку и расстегиваю его, позволяя ему упасть на пол. Оно ничего не значит.

Всю свою жизнь я чувствовала себя совершенно одинокой. И на секунду мне показалось, что всё наконец-то изменилось. Я думала, что нашла троих мужчин, которые не обращали внимания на славу, деньги и мою дерьмовую репутацию и увидели меня настоящую. Думала, что им нравлюсь настоящая я. Но, конечно же, нет. Это никогда не случится.

Когда становишься знаменитым, ты заключаешь сделку с дьяволом. Ты отказываешься от права на нормальную жизнь. На нормальную дружбу и отношения. На то, чтобы гулять по улице, не подвергаясь преследованиям. И это достаточно справедливо, если ты так сильно жаждешь денег и славы. Но свою жизнь отдала даже не я. Я думаю о своей матери, старательно игнорирующей меня во время круиза на яхте, которую купила ей я, и меня переполняет грусть. Я всё ещё совершенно одинока.

В дверь ванной кто-то стучится.

– Уходите, – говорю я.

– Я позвонила в охранную компанию, – кричит Джули, её голос приглушен дверью. – Их водитель сейчас внизу.

Я рывком открываю дверь. Она стоит здесь – все 160 сантиметров ярости – её руки скрещены на груди, а красивые красные губы искривлены в выражении решимости.

– Что?

– Ты поедешь на эту премьеру, детка. Меня не волнует, скольких мудаков-солдат нам нужно разозлить, чтобы доставить тебя туда. – Она пихает мне мой красный расшитый бисером клатч. – Это твоя ночь. Они не имеют права вот так вмешиваться в твою карьеру. Этот самонадеянный болван может дальше думать, что твоя работа не стоит его времени, но она стоит. Ты знаешь, что это так.

Я забираю у неё клатч и медленно следую за ней в спальню. Я слышу, как мужчины расхаживают снаружи, тихо разговаривая.

– Как я должна спуститься вниз? Они ни за что не позволят мне уйти. – За считанные минуты я превратилась из клиентки в заключенную.

– На самом деле, – улыбается она, переводя взгляд на пожарную лестницу, – они были достаточно любезны, чтобы отдать тебе комнату с аварийным выходом.

Несколько секунд я рассматриваю дверь. Боль, гнев и разочарование кружатся внутри меня.

– Возьми мои каблуки, – бормочу я, и она взвизгивает от возбуждения, хлопая в ладоши.