Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 34 страниц)
– Ослабь, – произнёс он, чуть шевельнув пальцами. – Он хочет что-то сказать на прощание.
Хватка ослабла, и Юнис закашлялся.
– За что? – едва сумел выдавить он.
– Он спрашивает, за что? – пояснил Донгор, взглянув на брата.
– За предательство, – спокойно ответил лекарь и вышел из ниши, которая беззвучно закрылась за его спиной. – Разве он не знает, что за предательство на Диктионе убивают?
– Я не предатель, – с трудом вздохнул Юнис и, сев, привалился спиной к стене. – Я даже не подумал о таком повороте, иначе взял бы с Кибелла какой-нибудь пароль. У вас ведь есть всякие тайные словечки, которыми вы подтверждаете правду?
– Причём здесь Кибелл? – поинтересовался Донгор.
– Это было его требование. Он сказал, что хоть один из нас троих должен выбраться, чтоб возглавить сопротивление. Любой ценой. Чем я могу это доказать?
– Поклянись, – мрачно усмехнулся Реймей.
Юнис какое-то время смотрел на него. Он и представить не мог, насколько Кибелл распустил своих слуг. Какой-то лекарь, какой-то механик… И уж тем более он не подозревал, какую власть эти двое имеют над людьми, чтоб вот так заставить ползать по полу короля. Да ещё ползать почти по собственной воле.
Он не стал возмущаться и оскорбляться. Он понимал, что его жизнь в их руках, и признавал, что, возможно, они имеют право на свои действия. А коли так, нужно быть с ними честным. Как и с их королём.
– Клянусь тёмным светом Донграна, тайного, непостижимого и бессмертного отца и покровителя Оны, – произнёс он и приложил ладонь ко лбу в том месте, где на статуэтках Донграна располагался третий глаз. Никогда и ни перед кем он не вымолвил бы этих слов, не сделал бы этого жеста, поскольку культ Аматесу считался на Диктионе повсеместным и официальным, а Донграна уже давно относили к древним, забытым и тёмным богам.
– Если б ты поклялся именем Аматесу, я бы тебя убил, – заметил Реймей. – Я тебе верю, – он обернулся к брату и Донгор молча кивнул. – Что с Кибеллом? И где Энгас? – спросил лекарь, опускаясь рядом на колени. Его холодные пальцы тихонько касались лица Юниса, и боль в горле и лёгких уходила вместе с удушьем. – Мы ничего о них не знаем. Видели только, как тебя проводил сюда подручный их главаря.
– Кибелл мёртв, – ответил Юнис, и увидел, как замерли пальцы Реймея. Его лицо стало скорее озабоченным, чем печальным и он снова бросил взгляд на безмолвного брата.
– Кто это сделал?
– Наёмник, ормиец по имени Авсур. Принц Рахут приказал сбросить тело в колодец.
– В какой?
– Не знаю.
– В любом случае с этим придётся подождать, – тихо произнёс Донгор. – Где Энгас?
– Второй наёмник, алкорец Сёрмон отвёз его утром в Долину огней. Может, он ещё жив, – голос Юниса неожиданно прозвучал жалобно.
– Мы отправим туда людей, – кивнул Донгор. – Но на лошадях они вряд ли успеют. Тем более что придётся пробираться лесами. Их спутники контролируют дороги.
– Что происходит? – спросил король, взглянув по очереди на братьев. – Вы на свободе и должны знать.
– Это крейсер, – тихо ответил механик. – Огромный, хорошо вооружённый ормийский крейсер. Я засёк его на границе системы. Он шёл очень резво. Я хотел предупредить Кибелла, но, как назло, мы отключили коммуникационную сеть. Я пошёл сам, по пути встретил Реймея. Он поспешил предупредить королеву, а я помчался сразу в Храм. И опоздал. Там почти все уже были мертвы. Пришельцев было не больше десятка, но они вооружены импульсным оружием, и монахи оказались бессильны против них. Я не нашёл там Кибелла и решил, что он ещё не покинул дворец и ждёт нас с Реймеем. Я вернулся потайным ходом, но вас здесь уже не было.
– Что с Шилой?
– Она покинула столицу, – ответил Реймей. – Вместе с дочерью. Они в безопасности.
– А Хэрлан?
– Он жив. Монахи, оказывается, знали о чём-то страшном. Жрецы получили неясное, но довольно мрачное предсказание. Их мнения разделились, и большинство не поверили. Остальные, среди которых был и Хэрлан, решили принять меры. Хэрлан срочно отправился в дальние обители, чтоб предупредить братьев. Они просто не знали, когда это произойдёт. Большая часть членов Совета Храма погибла.
– Но часть уцелела? – оживился Юнис.
– Часть, – кивнул Донгор, странно взглянув на него.
– Что слышно из Болотной страны?
– Как всегда, ничего.
– Алкорцы успели сообщить о вторжении на свою планету?
– И не будут, – Реймей поморщился. – Граф Гаррет согласился поддерживать связь с Алкором, чтоб держать своих в неведении о захвате Диктионы.
– И его вы тоже?.. – Юнис с усмешкой потрогал своё горло.
– Он чужак и пусть с ним разбираются чужаки, – равнодушно пожал плечами лекарь.
– Кибелл и Энгас попали в беду из-за Микеллы. – сообщил король.
– Он своё получит, – тихо произнёс Реймей. – В своё время. Но прежде чем умереть, он ответит на наши вопросы.
– Я хочу это увидеть! – прорычал Юнис. – Кибелл был мне как брат, а Энгас – мой родич!
Реймей задумчиво взглянул на него.
– Я передам твою просьбу Совету Храма, – он поднялся с колен и подошёл к брату. – У нас ещё есть вопросы к нему?
– Пожалуй, нет.
– Совету Храма? Вопросы? – Юнис изумлённо смотрел на них. – Причём тут Храм?
– Сыновья Аматесу приняли те полномочия, которые предложил им Кибелл в своё время, и теперь они управляют планетой, – пояснил Реймей.
– Но это предложение было сделано во время последнего вторжения баларов! Три года назад!
– Кибелл не брал его обратно. К тому же, в его отсутствие некому возглавить сопротивление.
– Но есть же Хэрлан! Энгас ещё, быть может, жив!
– Мы надеемся, что так и есть, однако это ничего не меняет.
– Но почему вы говорите со мной от имени Совета?
– Мы имеем на это право, – произнёс Реймей, а Донгор усмехнулся.
– Не волнуйся. Воспринимай наши слова как знак доверия. Просто теперь ты знаешь немного больше, чем знал. Совет всегда правил Диктионой и будет править. Руками Энгаса, если он жив. Или руками Кирса, когда он вернётся, как правил руками его отца.
Юнис поражённо смотрел на них.
– Совет руководил Кибеллом? Он собирается руководить Энгасом и Кирсом?
– Нет. Кибелл – это и есть Совет. Как и Энгас, как и Кирс с начала этого года. Как я, как Реймей.
– Вы все входили в Совет, – пробормотал король Оны. – Невероятно.
– Все короли Дикта и все их приближённые всегда входили в Совет.
– Но почему я?..
– Мы все – Сыновья Аматесу, – улыбнулся Донгор. – А ты поклоняешься Донграну. Мы не посягаем на твою духовную свободу, но не обязаны доверять тайны Ордена иноверцу.
Он подошёл к стене, и ниша открылась перед ним. Реймей на несколько мгновений задержался. Внимательно посмотрев на Юниса своими тёмными глазами, он произнёс:
– Помни, мы наблюдаем за тобой. Всегда.
Судорожно сглотнув, Юнис кивнул и невольно прикрыл рукой своё горло. Братья скрылись в нише, и панель закрыла её. Юнис вздохнул и покачал головой. Как ни странно, ему стало легче. Может, потому что он понял, что рядом есть сила, способная заменить Кибелла.
Изгои
I
Авсур проснулся, когда на улице уже начало смеркаться. Он сразу же почувствовал, что рядом кто-то есть и этот кто-то – не Сёрмон. Чтоб так горячо дышать в затылок, парню нужен был убийственный жар, не говоря уж о том, что душиться подобными ароматами даже да него было, пожалуй, слишком. Но где-то он уже встречал этот сладостный и возбуждающий запах. Он вспомнил и усмехнулся. Горячий нежный язычок скользнул по его плечу. Он обернулся и увидел рядом с собой маленькую красавицу с чёрными звёздами очей и благоухающими локонами, окутывающими её едва не с головы до ног. Встретившись с ним взглядом, она что-то мурлыкнула и припала к его губам со страстным и хищным поцелуем. Потом слегка отодвинулась и снова взглянула на него. Кажется, она была обескуражена и разочарована. Авсур усмехнулся. По сравнению с соплеменниками он всегда был слишком холодным, по крайней мере, в любой ситуации умел сохранять контроль над собой. Его слегка позабавило смущённое выражение на личике прекрасной Бонн-Махе, Чёрной звёздочки императорского гарема. Теперь она уже не та, но… Впрочем, в сумерках, скрывших мелкие морщинки возле её глаз и губ, смягчивших ожесточившиеся черты, она и сейчас была ослепительна и желанна. А Авсур, как и покойный Император Ормы, имел тягу к маленьким женщинам.
Осмотревшись ещё раз, он убедился, что Сёрмона поблизости нет. Значит, лисёнок отправился на поиски новых приключений. Авсур снова взглянул на женщину и, нежно улыбнулся. Обняв за талию, он притянул её ближе и одарил ответным поцелуем, от которого, казалось, в воздухе затрещали голубоватые искры.
Когда он вышел из комнаты, небо уже успело залиться сочной тёмной синевой, в которой проглядывали золотистые звёзды. Он был вполне доволен жизнью и собой и, надо ж, тут же натолкнулся на сыночка своей возлюбленной. Рахут вылетел на широкую террасу, опоясывающую дворец со стороны внутреннего сада, и тут же накинулся на него, как разозлённый индюшонок.
– Где моя мать? – заорал он, меча молнии из глаз. Авсур усмехнулся, сообразив, откуда у малыша такой темперамент. Судя по всему, Рахут уже всё знал, но у него хватило дурости спросить: – Что ты с ней сделал?
– Спроси у неё. Может, она скажет, – Авсур ослепительно улыбнулся и прошёл мимо.
– Берегись, Барс!.. – с ненавистью и отвращением прорычал вслед Бастард.
Ответом ему был высокий заливистый смех Сёрмона. Зашипев как змея, Рахут удалился. Авсур подошёл к парапету, возле которого в тени высокой арки стоял Сёрмон.
– Мне понравилось, как это прозвучало: «Берегись, Барс!» – передразнил алкорец. – Он тебя жутко ненавидит!
– Дьявол с ним, – Авсур подтянулся на руках и сел на широкий бортик парапета. – Всё равно он бессилен. Мы ему нужны.
– Ты его тоже ненавидишь, – Сёрмон наклонил голову и взглянул из-под ресниц. – Даже больше, чем меня?
– Куда больше, – подтвердил ормиец и, взяв маленький камушек, бросил его вниз.
– Ты даже намеренно перегибаешь палку, явно издеваясь над ним, словно испытываешь, насколько хватит его выдержки.
– Надолго. Он трус и знает, чего боится.
– И всё же будь осторожен. Он нужен нам не меньше, чем мы – ему
– Нам нужен свиток.
– А свиток находится на планете, которую он контролирует.
– Пытается контролировать, – поправил Авсур. – Но чем дальше, тем больше я подозреваю, что мы поставили не на ту лошадку.
– Если что, переиграем, – Сёрмон поднял ещё один камень и подал ему.
– А контракт?
– Какой контракт при нашей-то бедности!
– Верно, – Авсур швырнул камень вниз, и оттуда раздалось испуганное кряканье.
– Кто там?
– Предатель. Подслушивает.
Сёрмон перегнулся через парапет и посмотрел вниз. Миккелла уже не скрывался. Он вышел из кустов и присел на бортик фонтана, словно любуясь игрой рыбок в звёздном свете.
– Ублюдок, – вздохнул Сёрмон, потом взглянул на Авсура и, не ясно было кому адресовано это ругательство. – Ты изменил мне.
– Не драматизируй. Ты ушел, она пришла, – пожал плечами тот. – Почему нет? Я же не требую от тебя верности.
– Неплохо развлёкся? Ладно, не комментируй, вижу по довольной физиономии. Говорят, эти звёздочки до штурма императорского дворца не видели настоящих мужчин. И с тех пор не могут остановиться.
– Те, кто уцелел. А таких немного, – Авсур заметно помрачнел. – Старый паук сбежал, оставив этих бедняжек без охраны и помощи, и всё, что причиталось ему, досталось им.
– Ты их жалеешь?
– Я помню, что и моя мать могла оказаться среди них, если б по дороге на неё не позарился какой-то офицер из конвоя. Иначе и она могла бы стать наложницей.
– А ты сводным братиком Рахута и императорским бастардом? – усмехнулся Сёрмон.
– Я итак бастард, хоть и не императорский. Мать говорила, что он был из высшей аристократии. Его слишком хорошо охраняли, а то она сама перед побегом перерезала бы ему глотку.
– Может, ты сделал это позже, сам не зная об этом.
– Может.
– А я своему мог, да рука не поднялась, – мрачно пробормотал Сёрмон и мотнул головой. – Лучше расскажи, как прекрасная Бонн-Махе? Говорят, одно её дыхание, как вино.
– Отравленное.
– Твоё не лучше, – усмехнулся алкорец.
– Она открыла мне своё сердце.
– В самом деле?
– Да. Рассказала, как печальна была её жизнь, как долго она томилась без любви и плакала по ночам, мечтая о ласке сильных мужских рук.
– Твои руки её, надо полагать, устроили?
– Поделилась, каким отвратительным был император, – не обратив внимания на его иронию, продолжил Авсур. – Как она была счастлива, что вскоре он забыл о ней.
– Прямо уж… – скептически хмыкнул Сёрмон.
– И попутно исследовала моё тело вдоль и поперёк, ища знаки Тьмы.
– Ого! За развлечениями маленькая ведьма не забывала о деле!
– Вот именно, – Авсур взглянул на него. – По нашим поверьям, на теле одержимого обязательно есть знаки.
– По нашим тоже. Так считают все проалкорцы: тиртанцы, земляне, местные, наверно, тоже. Она была очень разочарована, ничего не найдя?
– Вовсе нет. Она ведь вообще ничего не нашла. Даже шрамов.
– Да, – пробормотал Сёрмон. – И это у парня, который двадцать пять лет в строю.
– Тридцать два, если быть точным. Мне дали в руки лучемёт, когда мне было восемь лет.
– И ей известен твой возраст?
– На меня в тайной полиции было заведено солидное досье.
– Да, я помню. За твою голову давали огромную награду. Которую я упустил. Иногда жалею.
– Не жалей. Наши шансы всегда были равны.
– Не будем спорить… Короче, крошка Бонн-Махе усекла, что твоя сотни раз изрезанная и прострелянная шкура целее и нежнее, чем шкурка новорожденного жеребёнка. И выглядишь ты моложе, чем должен выглядеть ветеран Последней Войны. Значит, они догадываются о сущности Проклятого?
– Боюсь, что они знают больше, чем должны знать. Она пыталась втянуть меня в разговор об одержимости, а потом в самый подходящий, по её мнению, и неподходящий, по моему, момент напрямую задала вопрос о демоне.
– И что ты ответил?
– Я велел ей заткнуться.
– Ты груб, – поморщился Сёрмон. – Нужно было немного подождать и, выбрав подходящий для тебя и неподходящий для неё момент, выяснить, что они знают.
– Я не столь искусен в делах любви.
– Ладно, я сам. Скорее всего, не добившись толку от тебя, она примется за меня. Ты не будешь ревновать?
– Я похож на идиота? Давай, лисёнок. Не посрами своего легендарного предка!
– Не злись. Это нужно для дела.
– Как хочешь, – Авсур пожал плечами и посмотрел вниз на Микеллу, всё ещё сидевшего у фонтана. – В любом случае, нам нужно предпринять собственные шаги. Если они добудут свиток раньше нас, то я крупно сомневаюсь, что они отдадут его нам.
– Я тоже так думаю, – Сёрмон задумчиво взглянул вниз. – Если мы их опередим, то будем совершенно свободны. И уж тогда я точно спущу с кого-нибудь шкуру.
Отойдя от парапета, он вошёл в дом, а Авсур остался на террасе. Он видел, как Сёрмон вышел в сад, и слышал, как игриво он заговорил с Микеллой. Он мурлыкал, ворковал и наверняка сверкал бездонными глазами и облизывал розовым язычком пухлые алые губки. Когда он играет, он может расшевелить даже святого отшельника. Авсур усмехнулся. Песенка Миккелы была спета. В поцелуях Сёрмона больше яда, чем в устах всех озлобленных одалисок покойного Императора.
Какое-то время он сидел на парапете, глядя на звёзды и слушая, как журчит вода в фонтане и шумят на ветру кроны деревьев. Но потом до его слуха долетел странный хрип. Он шёл откуда-то снизу. Спустившись по широкой резной лестнице, Авсур осмотрелся. Новый хрип донесся из-за маленькой дверцы в глубине тёмного коридорчика. Пройдя туда, он распахнул дверь и остановился на пороге узенькой комнатки для хозяйственного инвентаря.
Здесь горели две яркие свечи, освещавшие человеческую фигуру, привязанную к большому, поставленному на попа столу. Испуганный, мокрый от пота Микелла отчаянно смотрел на него. Его одежда была изрезана в нескольких местах, и сквозь порезы сочилась кровь. Его рот был заклеен куском скотча. Сёрмон без куртки, с закатанными до локтей рукавами сорочки стоял рядом. В руках он держал наградной кинжал с золотой рукояткой, зазубренное лезвие которого уже было покрыто кровью. Его пухлые розовые губы были обиженно надуты.
– Представляешь, этот тип говорит, что не знает, где расположена королевская сокровищница, – оскорблённо поделился он.
Микелла замотал головой, умоляюще глядя на Сёрмона.
– Может, он и не знает, – пожав плечами, предположил Авсур. Микелла энергично закивал. – А, может, и знает, – добавил Авсур. – Сломай ему пальцы. Если знает – скажет…
И, развернувшись, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
II
Утро Авсур встретил на террасе дворца, обращённой к площади. Он стоял возле парапета и, скрестив на груди руки, смотрел вниз. Наёмников на площади почти не было. Ободрённый отсутствием сопротивления со стороны аборигенов, Рахут поторопился убрать с глаз долой основную часть своей разношёрстной армии. Во дворце и Храме остались только ормийские гвардейцы. Зато на улицах теперь появились местные жители. Обычная жизнь города потихоньку возвращалась в свою колею. Лавки и мастерские пока были закрыты, но уже можно было увидеть женщин и мужчин, появившихся на улицах. Проходили они торопливо, настороженно поглядывая на вооруженных до зубов чужаков, но и особого страха не проявляли. Сначала они покидали свои хорошо укреплённые дома только по делам и торопились вернуться назад, но затем начали проявлять и любопытство. Некоторые из них набирались смелости и пересекали площадь, смотрели на застывших у дверей и эстакад гвардейцев, и на то, что было свалено у стены, а потом уходили. Никто из них не пытался завязать разговор с пришельцами, и по их лицам совершенно невозможно было понять, о чём они думают.
На террасу, улыбаясь и потягиваясь, вышел Сёрмон. Он сменил куртку и брюки, и теперь его костюм был нежно-бирюзовым. Тем же цветом сияли и длинные ногти.
– Надоел зелёный цвет, – поделился он, заметив многозначительный взгляд ормийца.
– К тому же кровь плохо отстирывается, – добавил Авсур.
– О чём ты? – Сёрмон удивлённо поднял тонкую золотистую бровь.
– Да так, не обращай внимания, – Авсур развернулся и пошёл к эстакаде, плавно отходящей от террасы и ведущей на площадь.
– Ты сегодня не в духе, – Сёрмон догнал его и обнял за талию. – Плохо спал?
– Нет. Просто паршивое настроение.
– Прогуляемся по городу?
– До ворот и дальше, – кивнул ормиец. – Я слышал, что к столице подошло подразделение Хорста. Хочу навестить нашего проводника.
– С удовольствием составлю тебе компанию. Я уже соскучился по нему. Иногда хочется перерезать ему глотку, но, в основном, с ним довольно весело.
– Весело, – пробормотал Авсур. – Слышал, что наш придурок уже собирается устроить бал и пригласить местную аристократию?
– Надеюсь, его отравят или прирежут, – равнодушным тоном произнёс Сёрмон. – Что ещё нового? Королеву нашли?
– Нет. Зато на заднем дворе нашли труп предателя. Ни одной целой кости. Кто-то здорово потрудился над ним.
– Следовало ожидать, – пожал плечами Сёрмон, задумчиво взглянув на припухшие костяшки пальцев. – Предателей нигде не любят. Ты же слышал, что сказал их король: на этой планете предателей убивают очень жестоко.
– Ты думаешь, это местные? – покосился на него ормиец.
– А ты?
– Важно, что думает Рахут, а он думает именно так.
– Собирается вводить террор?
– Из-за такой падали? Он весь при счастье, что всё обходится без крови. Сам знаешь, он парнишка не храброго десятка. Воинственный пыл его слегка подостыл, планетка приглянулась. Он надеется мягко и незаметно для окружающих заменить здесь короля,
– Он конечно тоже брюнет, но не до такой же степени… – пробормотал Сёрмон. – Но это его дело…
– Конечно, его… Только у него семь пятниц на неделе. Сейчас решил одно, через час – другое, через два – третье и все три плана приводит в действие. Вон, посмотри. Ты думаешь, это жест доброй воли?
Авсур подошёл к краю эстакады и указал вниз. Подойдя к нему, Сёрмон взглянул туда. Возле самой стены были свалены трупы убитых монахов. У всех у них волосы были завязаны на затылке, чтоб были видны остроконечные сверху, покрытые короткой чёрной шерстью уши. Вся одежда с них была сорвана и на телах темнела такая же, но более жёсткая, широкий её гребень тянулся от затылков по позвоночнику и переходил на короткие рудиментарные хвосты.
– Чужаки, – произнёс Сёрмон.
– Это мы – чужаки. А с этими ребятами местные прожили рядом много веков, – тихо ответил Авсур. – Он надеется, что разоблачение этой тайны подорвёт доверие людей к монахам, вызовет к ним отвращение.
– Ты бы отвернулся от меня, если б у меня вырос хвост? – задумчиво поинтересовался Сёрмон.
– Я знаю о тебе кое-что похуже.
– С другой стороны, – алкорец взял его за локоть и потянул дальше по эстакаде. – Нам-то с тобой наплевать, сколько шерсти на парне и какого она цвета, лишь бы он надежно прикрывал нас в бою и не грабил своих. Но мы повидали и не такое. Мы знаем, что мир населён различными и порой довольно странными на вид существами. Наше понятие о красивом и безобразном сильно сдвинуто. Вряд ли кто-то из этих парней стал бы балдеть от ягуарок и каркарских амазонок, то бишь рептилий. А нам только дай.
Авсур шёл, вглядываясь в лица людей, которые подходили посмотреть на монахов, стояли молча, а потом уходили.
– Что-то мне подсказывает, что тут не больно-то смотрят на то, как ты выглядишь. Да ине такие они тёмные.
Они спустились с эстакады и пошли по площади, люди уступали им дорогу и обходили стороной. Сёрмон тоже какое-то время молчал, а потом обернулся на ходу.
– Знаешь, если им действительно наплевать, как выглядят монахи без одежды, то я б на их месте такого никому не спустил.
– Этого я и боюсь, – мрачно проговорил Авсур. – У этой экспедиции слишком безголовый командующий. Он допускает чересчур много ошибок. Это может плохо кончиться.
– На него мне наплевать, – фыркнул Сёрмон. – Если ему надерут задницу или оторвут голову, то я буду визжать от счастья и громко аплодировать.
– Ему – да, но он притащил сюда десять тысяч человек.
– Кончай, – отмахнулся алкорец. – Детей здесь нет. Все знают, в какие игры мы играем. Хочешь денег – плати кровью…
– Пожалуй, – пробормотал Авсур. – Только если он всё провалитт, загубит людей и сбежит, я его найду и удавлю его же ожерельем.
– А ожерелье подаришь мне на день рождения, – хихикнул Сёрмон и толкнул друга локтем. – Ты слишком мрачен сегодня. Хватит рычать, а то, что ты будешь делать, когда действительно прижмёт?
– Оскалюсь и выпущу когти, – проворчал ормиец.
III
Лагерь наёмников был разбит на лугу за крепостными стенами. Немного дальше шумел густой лес. Разноцветные палатки самых разнообразных форм и размеров раскинулись вдоль голубой речушки, окружённой камышами. Кое-где в небо поднимались дымки, но в основном костры заменяли походные бездымные очаги и печурки. Наёмники: люди, рептилии, существа, чем-то напоминающие земных млекопитающих, и вообще, ни на что не похожие, мирно расположились на траве. Они чистили оружие, готовили пищу, играли в кости, карты и компьютерные игры, просто спали или лежали, греясь на солнышке. Однако, завидев приближающихся к ним людей, они настороженно поднимали головы, как бы невзначай кладя руки и лапы на оружие,
– Наши… – трубно промычал минотавр Хорст, и его солдаты успокоились.
Авсур и Сёрмон уже подходили к лагерю, когда из леса с клёкотом вылетела большая чёрная птица. Сёрмон приветственно свистнул и протянул руку. Филин спланировал ему на локоть.
– Хороший мальчик, – проговорил алкорец, поцеловав птицу между больших круглых глаз, и аккуратно посадил себе на плечо.
Хорст вышел им навстречу. Кивнув Сёрмону, он протянул Авсуру маленькую, мускулистую, немного похожую на копыто руку.
– Как дела, капитан? Надоело протирать штаны в штабе? Решил вернуться в строй?
– Я всегда в строю, – усмехнулся Авсур. – Как у тебя? Рейд прошёл удачно?
– Сотню миль по вражеской территории и ни одной стычки. Все деревни пусты, представляешь? Они все ушли в лес, с детьми, с собаками, даже скотину угнали. Впервые вижу таких трусов.
– А оружие? Оружие в домах оставили? – поинтересовался ормиец.
– Какое оружие? – пожал мощными плечами минотавр. – У них только кирки да плуги.
Они вошли на территорию лагеря. Авсур внимательно смотрел по сторонам. Заметив возле одной из палаток лежащего каркарца, он подошёл к нему и легонько поддал ногой. Тот что-то проворчал и перевернулся на другой бок.
– Он же пьян, – мрачно произнёс Авсур, взглянув на Хорста.
– Верно, – озабоченно кивнул тот. – Эй, Дубалл! Возьмите-ка этого ящера и окуните пару раз, чтоб очухался, – а потом взглянул на Авсура. – Трудно поддерживать дисциплину, капитан. Сотня миль и ни одной стычки. Пустые деревни, богатые дома. Хорошее вино… Парни расслабились.
– Расслабились? – ормиец мрачнел всё больше. – Решили, что от вас бегут, потому что бояться?
– У нас лучемёты, а у них что? – растерялся Хорст.
– Мечи, которые режут тиртанскую сталь, – улыбнулся Сёрмон, отвлекаясь от птицы. – Арбалеты, из которых они ещё несколько лет назад умудрялись сбивать антигравитационные капсулы. И головы, додумавшиеся, как завернуть отсюда звёздный флот, который, возможно, был покруче нашего крейсера. Усёк?
– Нам известно, что местные жители даже на пашню берут с собой мечи, – добавил Авсур. – Причём, не только мужчины, но и женщины. Они не бегут, а, похоже, отходят, чтоб принять бой на территории, где имеют явное преимущество, потому что знают эти леса, болота и топи. Боюсь, что сейчас они не от страха дрожат, а обустраивают базы и заслоны на лесных тропах. А потом начнутся вылазки.
– Но нам никто ничего не сказал! – возмущённо промычал Хорст.
– Я говорю! – отрезал Авсур. – Утроить караулы! Никаких пьянок, никакой «травки» и нейронаркотиков! Нарушителей загоняй в реку. Пусть стоят по уши, пока не протрезвеют. Постоянное дежурство на биосканерах, и поставьте заградительные цепи вокруг лагеря.
– Понял, – кивнул Хорст и помчался выполнять.
Сёрмон с усмешкой смотрел ему вслед.
– А почему ты в штабе все эти соображения не высказал? – поинтересовался он.
Авсур раздражённо обернулся и увидел розовую полоску, которую алкорец вкладывал в клюв птице.
– Ты чем его кормишь?
– Ветчиной. Он почти сутки где-то шлялся. Голодный.
– Ты рехнулся? Он из леса прилетел! Хищная птица! Пусть мышей жрёт!
– Сам жри своих мышей! – огрызнулся Сёрмон и почесал филина там, где должна быть шея. – Не слушай его, мальчик. Мыши, они грязные, больные. Настоящие мужчины едят качественные продукты.
– Извращенец, – фыркнул Авсур и подошёл к крайней палатке.
Навстречу выбежала высокая девушка со светлыми волосами, одетая в защитный комбинезон. Бросившись ему на шею, она что-то зашептала, но Авсур решительно отстранил её, и она, заметив Сёрмона, который смотрел на неё довольно зло, тут же поскучнела.
– Слушай, Барс, – протянула она. – Что ты не избавишься от этой куклы? Найди себе нормальную женщину!
– Тихо, – перебил Авсур и положил на её губы палец. – Осторожнее, Терри. Не надо его злить. И меня тоже. Где Джордан?
– За рекой. Опять репетирует танец с саблями на опушке.
– Понятно, – кивнул он и взглянул на Сёрмона. – Пошли.
Сёрмон кивнул и направился вслед за ним, на ходу одарив Терри усмешкой, которая не обещала ничего хорошего.
Они перешли реку по хлипким мосткам, переброшенным через тонкие, поросшие мхом сваи и углубились в лес. Долго искать им не пришлось. На первой же опушке, покрытой пушистым ковром травы и ярких лесных цветов, они увидели того, кого искали. Молодой мужчина в джинсах и чёрном свитере, опоясанный металлическим поясом, упражнялся с тяжёлым двуручным мечом. Несмотря на то, что оружие было крайне массивным на вид, его движения были легки и изящны. Его гибкое сильное тело скользящими движениями переходило из одной позиции в другую, тёмное лезвие меча тонко свистело, рассекая воздух. Эти упражнения напоминали быстрый и энергичный танец, который завораживал и приводил в восторг. Спокойное сосредоточенное выражение его лица и лёгкий прищур тёмных глаз говорили о том, что он полностью отдаётся этой затейливой игре с мечом и при этом ведёт свою партию привычно и умело.
Он заметил подошедших, но не прервался, и друзья остановились, прислонившись к высокой сосне на краю опушки.
– Здорово это у него получается, – с некоторой ноткой восхищения прокомментировал Сёрмон.
– Ещё бы! Именно поэтому я никогда не лезу в драку с ним.
– Разве? А на Арсиное? Забыл?
– Так он был пьян!
– Тебя спасло только то, что он был не очень пьян, – усмехнулся алкорец. – И вовремя остановился. Вот в ком точно сидит дьявол, – уже совершенно серьёзно добавил он.
– Ангелы тоже бывают с мечами, – заметил Авсур.
– Да. Я помню. С огненными.
Джордан тем временем закончил свои упражнения. Положив руку на грудь, он поклонился на восток и, подняв меч, что-то нажал на рукоятке. Тёмный клинок на мгновение стал прозрачным, а затем исчез вовсе. Гарда со звоном убралась в эфес, и он засунул то, что осталось от огромного древнего меча в задний карман джинсов. Потом подошёл к друзьям и, остановившись в нескольких шагах, оценивающе взглянул на них. У него было приятное лицо и тёмные, коротко постриженные волосы. На безымянном пальце правой руки поблескивал перстень с ярким, синим камнем.
– Ну? – спросил он, остановив взгляд на Авсуре.
– Мы сделали всё, как ты говорил, – произнёс тот.
– Всё? – Джордан прищурился. – А в городе говорят, что король Кибелл мёртв.
– Я не знаю, о чём говорят в городе. Я знаю, о чём я сам говорю, – Авсур взглянул ему в глаза.
– Ладно. Верю, – кивнул он. – Где свиток?
– Ищем, – вздохнул Сёрмон. – Но наткнулись на неожиданные осложнения.
– Осложнения? – на губах Джордана заиграла злая усмешка. – Ты имеешь в виду резню в Храме?
– А мы что, ради твоего удовольствия должны были ходить вокруг со свечами и петь гимны Леди Милосердие? – оскалился алкорец. – Мы и так делаем слишком много. Не знаю, какую игру ты ведёшь, но будь уверен, если ты не сумеешь расплатиться с нами за эти услуги, то…
– Что? – поинтересовался Джордан.
Авсур тем временем обошёл его сзади и, встав за спиной, шепнул на ухо:
– Ты нам и так сильно задолжал, помнишь?
Джордан удивлённо взглянул на Сёрмона, стоявшего напротив, потом усмехнулся и, наконец, расхохотался. И в этом смехе было больше злости, чем веселья.
– Запомните оба! – резко оборвав смех, произнёс он. – Это вы втянули меня в эту историю и подтолкнули к тому, о чём я жалею. А я, действительно, об этом жалею, и только чтоб хоть как-то исправить положение, я согласился на всю эту авантюру. Но я уже давно не чувствую себя вашим должником. И если вы хотите, чтоб я прочёл свиток, то совершенно естественно, что и вы делаете кое-что для меня.
– Всего лишь прочитать старый пергамент, – хмыкнул Сёрмон, глядя на него исподлобья.
