Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"
Автор книги: Лариса Куницына
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)
– Я устал, – Сёрмон обернулся. – И я проигрываю. Пока мы ищем свиток, если мы его найдём, эта тварь поглотит меня. А я знаю, что это такое. Я всю жизнь бежал от неё. В детстве я убегал из замка в лес. В юности – из родового имения в столицу. В молодости с Алкора в космос. Оно преследовало меня повсюду. Я пытался сбежать из жизни. Я вечно кидался на чужие мечи, но на Орме я стал слишком ловок, чтоб повстанцы могли меня убить. А когда пытались свои, ты вытащил меня. Зачем ты это сделал?
– Я хотел как лучше, – пожал плечами Авсур. – Да и ты не особо сопротивлялся.
– Я слишком слаб, – болезненно улыбнулся Сёрмон. – Я хочу жить. Только в такие дни, как сегодня, я достаточно ненавижу себя, чтоб позволить тебе убить меня. Но только тебе.
– В таком случае на сегодня ты свой шанс упустил, – Авсур с лязгом загнал меч в ножны и повернулся в сторону лагеря. – Терри ты убил зря…
– Что вообще значит какая-то Терри… – пробормотал Сёрмон устало.
Авсур ушёл. Алкорец какое-то время смотрел ему вслед, а потом обернулся к Джордану.
– А ведь если б мы дрались с тобой, ты б со мной справился, верно? – оценивающе взглянув на него, пробормотал Сёрмон.
– Если это приглашение, то даже не надейся. Если нарвёшься, получишь рукояткой меча по загривку и будешь отлеживаться на травке, пока не остынешь, – усмехнулся тот.
– Ах, да… Ты же не любишь крови.
– Не люблю, но дело не в этом. Я не хочу, чтоб эта планета досталась Проклятому.
– Вечно ты о глобальном… – проворчал алкорец и побрёл вслед за Авсуром. Он задумчиво рассматривал свою рану. – Вот ты мне руку продырявил, а я на тебя не в обиде. Почему?
– Потому что я прав, – уверенно заявил Джордан и, посмотрев на проблески солнца в густой листве, глубоко вздохнул и направился в противоположную сторону,
V
Багровый диск Аматесу уже давно скрылся за верхушками дубов, и теперь они высились в темноте огромными чёрными тенями на фоне темнеющего неба. Звёзды только проступали бледными искрами в тёмно-синем океане, и тишину изредка прорезали крики ночных птиц и треск веток под ногами каких-то животных, подходивших, чтоб посмотреть на огни. В лагере Хорста горели костры, некоторые из них были искусственными – большие жаркие шары, излучающие яркий оранжевый свет, но другие вполне натурально дымили и уютно потрескивали хворостом.
Этот костер был поодаль от других, и к нему никто не подходил, Существа и люди изредка косились на него и отводили взгляды. Что толку смотреть? Если даже после такого они снова вместе: капитан Барс и этот сумасшедший рыжий алкорец с птицей на плече.
Авсур смотрел в огонь. Яркие блики плясали, отражаясь его в чёрных влажных глазах. Терри была похоронена и забыта. Сёрмон остался рядом. Отчаянная попытка что-то изменить одним ударом меча ничего не дала. Это было бы слишком просто, как сказал проводник.
– Я не думал, что ты сопротивляешься этому, – произнёс он и взглянул на Сёрмона. Тот сидел чуть сбоку и тоже смотрел на пламя. В этот миг он был совсем не похож на опасного безумца. Просто красивый, хрупкий и несчастный мальчик.
– Я не сопротивляюсь, – покачал головой тот. – Этому нельзя сопротивляться, если зло в тебе. Я просто бегу…
– Но это тебе не нравится?
Сёрмон перевёл на Авсура задумчивый взгляд.
– Нравится? Я в ужасе, меня трясёт от отвращения. Как в детстве. Казалось бы, если видишь это с пелёнок, то можно привыкнуть… А я каждый раз заходился в истерике. И сбегал в лес. Я вырожденец из вырожденцев. Мой отец всю жизнь старался удержаться при дворе, а так как нравы изменились, ему приходилось сдерживать свои пороки до возвращения в замок. Тогда он оттягивался на всю катушку. Мать… Она мечтала стать фрейлиной и больше её ничего не интересовало. Даже то, что творится под носом. Если б я мог унаследовать их амбиции вместе с их наклонностями… у меня был бы смысл жизни. Как ты думаешь?
– Не знаю… – ормиец пожал плечами. – Я уже давно не задумываюсь о смысле жизни. Это имеет значение, если есть будущее, а что есть у меня?
– Печально… – Сёрмон вздохнул. – Со мной-то всё ясно. Я могу платить за грехи предков до седьмого колена, да и своих у меня более чем достаточно. Но ты… жаль, что я втянул тебя во всё это.
– Это не ты. Я сам, и он, – Авсур мрачно взглянул на филина, который внимательно смотрел на него мерцающими зелёными глазами. – Мы все имеем то, что заслужили.
– Обидно… – Сёрмон усмехнулся. – Ятолько начал жить как-то иначе. Я подумал, что можно жить, не убивая. До меня дошло простое откровение, что если меня мутит после убийств, значит просто нужно с ними кончать. Я впервые встретил кого-то, кто отнёсся ко мне по-братски, кого-то, кому можно доверять, с кем можно жить рядом… И вдруг всё это…
– Мы найдём свиток, и всё вернется на свои места, – проговорил Авсур.
– Если мы его найдём.
– Я в любом случае не собираюсь так жить вечно… – глаза ормийца холодно сверкнули. – Я найду выход.
– Вот что значит свежая кровь, – улыбнулся Сёрмон. – Ты никогда не сдаёшься.
– А ты сдаёшься ещё до боя. И кидаешься в драку с яростью самоубийцы.
– Просто порой я чувствую себя слишком старым. Во мне течёт кровь Канторов, которая, пожалуй, старше этой планеты. Усталость веков давит мне на плечи…
– И потому ты прыгаешь по всей Галактике с пушкой и кинжалом. Даже твои Канторы, наверно, перевернулись бы в гробах, увидав такое.
– Я – последний безумный аккорд династии Лоуортов. Достойное завершение их «славной истории», эпилог к грудам запылённых томов. На мне прервётся ещё один кошмар Алкора…
– Тебе есть чем гордиться, – усмехнулся Авсур.
Сёрмон внимательно взглянул на него.
– Мне плевать на Алкор и на Лоуортов. Я пытался начать новую жизнь, я встретил тебя, и ты дал мне то, чего я был лишён от рождения. Ни мать, ни отец, ни наставники, ни командиры не заботились обо мне и не защищали меня. Ни один из них не заслужил моей благодарности. Я думал, весь мир таков, как они. А ты всё перевернул. Ты заботился обо мне, как мать, и защищаешь меня, как отец. Ты – моя семья и моя школа. Потому что ты научил меня жить иначе. Ты познакомил меня с людьми, которые живут иначе.
– Только ты посредственный ученик, – заметил Авсур. – Ты без конца ругаешь свою кровь, каешься в грехах и сетуешь на свою несчастную жизнь. И ничего не делаешь, чтоб измениться. У тебя нормальная кровь. Посмотри на свою лоснящуюся физиономию, на гриву, как у пятнадцатилетней девчонки, на свои плечи, на которых ты можешь поднять лошадь. И перестань, наконец, ныть!
Он раздражённо отвернулся. Он ждал, что Сёрмон снова пустится в разглагольствования о среде, в которой вырос, о воспитании, о тёмных залах замка и криках, будивших его по ночам в колыбели. Наверно, в чём-то он был прав. Авсур понимал, что ранние годы формируют образ человека, и был благодарен синему небу Ормы, суровым горам и зелёным долинам, стадам кротких овец, горячим скакунам, смешливым красавицам, среди которых яркой звездой всегда сияла его гордая и ласковая мать, и добрым и строгим мужчинам, которые не позволяли ему всерьёз осознать себя сыном, не имеющим отца. Ему было жаль Сёрмона, но он не хотел потакать ему своей жалостью. Он был уверен, что тот может изменить свою судьбу, если действительно захочет этого.
– Ты ведь не оставишь меня, Рен? – тихо спросил алкорец и Авсур вздрогнул от неожиданности. Уже много лет никто не называл его по имени. Он обернулся и встретил взгляд Сёрмона, усталый и безнадёжный. – У меня никого нет, кроме тебя. И не будет. Ты же знаешь. Может я сумасшедший, но я никогда не смогу причинить тебе зла. Моя собственная жизнь ничего не значит для меня по сравнению с твоей, но мне кажется, я спасу свою душу, если ты не бросишь меня.
– Я не брошу тебя, Норан, – так же тихо ответил Авсур. – Ты нужен мне не меньше, чем я тебе. Мне нужна твоя поддержка. К тому же, у меня ведь тоже никого кроме тебя нет.
– И ты со мной не потому, что тебя держит Проклятый?
Авсур задумчиво взглянул в огонь.
– Нет. Не потому. Ты дорог мне, и я хочу освободить тебя от него не меньше, чем хочу освободиться сам. Мы сможем совладать с ним, если будем действовать вместе. Мы должны сопротивляться!
– Чему? – вздохнул Сёрмон.
– Злу в себе!
– В тебе нет зла, Рен… И ты не знаешь, что это такое. Дело даже не в притягательности зла, не во власти, которую оно даёт. Дело в том, что оно в плоти и крови, в душе. И сопротивляться приходится себе.
– Ты опять придумываешь себе оправдания! – отмахнулся Авсур.
– Ты сильный, у тебя нет тяжёлых пороков, ты здоров и окружён уважением. Те крупицы зла, что просочились в тебя, просто не могут справиться с твоей мощью, как несколько микробов не могут свалить здоровый организм, а я…
– Ты – уязвимое место нашего союза, Норан! – высказал, наконец, Авсур то, о чём думал давно. – Через тебя он сводит на нет все мои попытки противостоять ему. Именно ты приводишь меня в бешенство, ты провоцируешь меня на ссоры, ты сегодня довёл меня до того, что я поднял на тебя меч с намерением убить.
– Я хотел как лучше. Я думал, это выход!
– Дорога в ад вымощена благими намерениями, как говорит Джордан.
– Ты прав… – сдался Сёрмон. – Но я не вижу выхода.
– Это ещё не значит, что его нет.
– Может быть… Но всё же я надеюсь, мы найдём этот проклятый свиток.
Авсур безнадежно вздохнул и опустил голову. Сёрмон упрямо смотрел в костер. Они оба поняли, что очередная попытка что-то изменить ничего не дала, и всё осталось, как было. Только смутная надежда отыскать тайный свиток в чужом переворошённом войной королевстве стала казаться ещё более иллюзорной.
Филин смотрел на них своими круглыми горящими глазами, медленно переступая лапами по кожаному наплечнику Сёрмона. Он чувствовал себя обычной птицей, и сейчас ощущал острое желание поохотиться. Было самое время, и лес был рядом. Но тяжелый разговор людей внезапно приковал его внимание и вызвал из памяти какое-то туманное воспоминание. Что-то тревожное и странное. Но он был всего лишь большой птицей с мощными когтями и клювом. И потому, когда они замолчали, он, наконец, соскочил с плеча алкорца и взмахнул большими сильными крыльями. Пролетев над костром, он поднялся выше и, сделав круг над лагерем, скрылся в лесу.
В ставке короля
В СТАВКЕ КОРОЛЯ
I
Целый день в седле не слишком утомил меня. В сумерках мы уже ехали по заросшим лесом горам Последнего Хребта, приближаясь к Зелёному Озеру. Только сейчас Кибелл, наконец, дал усталым лошадям перейти на шаг. Рано утром явившись в лагерь в Медвежьем логе, он потребовал у обезумевших от нежданной радости крестьян четырёх коней. Они, бедняги, смотрели на него полными слез глазами, их губы дрожали в недоверчивых улыбках и они были готовы подставить ему собственные спины, не то, что каких-то лошадей. Пока они выбирали самые новые попоны и седлали своих лучших коней самой красивой в селении упряжью, Кибелл быстро обходил шалаши, расспрашивая людей о новостях и благословляя детей и юношей милостью данной ему Аматесу. К нам он вернулся довольно мрачный и, не тратя лишних слов, легко вскочил на спину крупному вороному коню, чем-то похожему на его иссиня-чёрного гигантского скакуна. Не успели мы сесть в сёдла, как он, крикнув на прощание крестьянам какое-то пожелание, умчался в лес.
Весь день мы были в пути, и половину этого дня меня занимал вопрос, как держаться на спине лошади, которая прыгает как олень. Это были особые лесные кони, с очень длинными ногами и короткой спиной. Они с лёгкостью бежали по лесу, перескакивая через ручьи и бурелом, а мне, никогда не пробовавшей свои силы в родео, приходилось призывать на помощь всю свою ловкость и выносливость, чтоб не оказаться в какой-нибудь луже или на муравейнике. В полдень мы сделали небольшую остановку на укромной поляне, где из высокой травы торчали несколько рыжих камней. Пока кони отдыхали и жевали травку, а Тахо наскоро запихивал в себя белковый концентрат, король и его сын прошли по почти неразличимой тропке к камням и, остановившись перед ними, замерли, шепча едва различимые и совершенно не понятные мне слова. Вмешиваться я не стала, понимая, что они заняты очень важным делом. Потом они вернулись, и Кибелл, уже заскакивая на спину своего богатырского коня, произнёс:
– Дальше будет легче. Мы поедем прямо вдоль звёздного меридиана.
Что это значит, я спросить не успела, потому что он снова помчался вперёд, а Кирс поспешил за ним, отставая лишь на корпус. Рот Тахо по-прежнему был набит концентратам, потому я снова залезла на своего Буцефала и поскакала следом за королём.
С этого момента я поняла, что уже хорошо научилась держаться на спине этой помеси лошади с пятнистым оленем и даже к чему-то вспомнила, что косматые коньки древних арбэров – одного из двенадцати великих народов цивилизации бергар были чем-то похожи на моего скакуна. А потом я ощутила, что моя недавняя усталость и ломота в суставах прошли. Более того, я чувствовала, что меня переполняет энергия, а потом, наконец, разобрала, что исходит эта энергия от земли и смысл слов «звёздный меридиан» стал мне понятен. Мы ехали по силовой линии, одной из тех, на которых концентрировалась первозданная энергия планеты. Только странно было, что её так легко усваивает мой инопланетный организм. Впрочем, от таких подарков не отказываются, и потому я продолжала путь, наслаждаясь приятным ощущением накапливающейся во мне силы.
Уже к вечеру кони с галопа перешли на рысь. Было видно, что они устали, хоть и бежали полдня по столь благодатной дороге. А когда наш путь начал подниматься в горы, и вокруг потихоньку сгустились сумерки, Кибелл попридержал своего коня и тот с готовностью перешёл на шаг.
– Теперь можно не торопиться, – произнёс король, обернувшись к нам. – К темноте мы будем дома.
– И ляжем спать в тёплые и чистые постели… – мечтательно пробормотал Тахо.
– А перед этим хорошенько поужинаем… – улыбнулся Кирс. – Как ты относишься к жареной оленине, друг мой?
– Если ты не прекратишь, то я на слюну изойду! – фыркнул Тахо.
– А благородная дама опять молчит, – заметил Кибелл, снова придерживая коня и пристраиваясь рядом со мной. – Ты всегда так молчалива, бергара?
– Я не бергара, – покачала головой я. – Мои родители – чистокровные земляне и я родилась на Земле.
– Мне просто нравится это слово, – небрежно пожал плечами он. – Это звучит загадочно и благородно, и очень соответствует твоей ауре, – Кибелл осторожно провёл ладонью возле моего затылка. – Она радужная с золотым оттенком.
– Ты, по-прежнему, видишь ауру? – удивилась я, припомнив, что он говорил об этом ещё при первой нашей встрече.
– Если я видел её, когда был болен, то что помешает мне видеть её, когда я здоров? Кирс ведь тоже видит, верно, мальчик?
Кирс немного смущённо посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на отца.
– Я думал, что не стоит рассказывать об этом всем…
– Почему? Что страшного, если все узнают, что у наследного принца есть особый дар, позволяющий ему видеть сияние души, или лечить наложением рук некоторые болезни?
– У детей? – заинтересовалась я, припомнив, что именно малыши стремились проскочить под его ладонью.
– Не только. Правда, для лечения ему ещё не хватает опыта и это требует много сил и сосредоточенности. Но общее профилактическое действие имеет даже лёгкое прикосновение его руки. Если конечно он прикасается с намерением передать человеку часть своей любви и заботы, а не даёт затрещину.
Заметив, что Кирс окончательно смутился, Кибелл рассмеялся.
– Конечно, мой мальчик, ты не волшебник. Но если люди верят, что твоя рука несёт им здоровье и счастье, то их вера с лихвой компенсирует отсутствие у тебя нужных параметров биополя. Людская вера – великая вещь.
– Параметры биополя… – усмехнулась я. – Неожиданные слова для волшебного короля.
– Волшебный король? – я даже в потемках увидела, как он приподнял бровь, взглянув на меня, и негромко пропела:
В стране, где лошади рождаются с орлиными крыльями,
И пчёлы медовые потеряли жала,
Всегда поют,
Лань там живёт в логове льва,
И реки винные чисты
Текут из века в век.
Драконы воробьями в воздухе летают.
Ягнята, как Самсон смелы,
Чтобы идти, идти вперёд.
Мой волшебный король способен видеть суть вещей,
Он правит воздухом и волнами,
Которые на наши не похожи.
О, да, он гонит ветры.
Мой волшебный король не творит зла…
Вспомнив строчки, которые идут дальше, я мотнула головой и замолчала. Кибелл внимательно смотрел на меня.
– У тебя хороший голос и мне понравилась эта баллада. Но ведь это не всё, верно? Мелодию не обрывают посередине. Что там дальше?
– Дальше говорится о человеке из ночи, который явился, чтоб лишить силы его властную длань, набегать как вор и убивать как нож и превратить землю обетованную в руины.
– И чем всё кончается?
– Ничем, – я пожала плечами.
Кибелл нахмурился, и на его лице появилось выражение детского упрямства.
– Баллады не пишутся таким образом. В них добро всегда побеждает.
– Может быть, эту балладу сочинил кто-то, кто слишком хорошо знал жизнь, – предположила я. – Но ты не ответил на моё замечание о параметрах биополя.
– За прошедшие три года мы узнали много нового… Ты верно предсказала, что скоро наша жизнь изменится…
– Я не предсказывала, – возразила я. – Мне было известно, что ваша планета уже открыта и в Совете по интеграции Объединения Галактики обсуждается вопрос о том, кому будет доверено вступить с вами в контакт. Уже тогда мнения склонялись к Алкору, как к родственной вам цивилизации, так что я сказала то, что знала.
Он задумчиво кивнул.
– Многие вещи объясняются очень просто, если обладаешь достаточной информацией. Я всегда был уверен в этом. Появление алкорцев было для нас окном в новый мир, и я постарался, чтоб Диктиона смотрела на этот мир открытыми глазами. Мы внимательно изучали всё, что становилось нам известно, частью мы лишь получили новые формулировки старых истин, частью наткнулись на новые решения уже решённых нашими предками проблем, а частью получили совершенно новые знания.
– Например?
– Например, использование гелиотила в качестве топлива для путешествий в космосе.
Я чуть не упала с лошади.
– А как насчёт старых, уже известных вам истин? – спросила я, нервно улыбнувшись.
– Генетика, – спокойно ответил он. – Прекрасное и чисто сформулированное учение. У нас оно несколько… – он щёлкнул пальцами, – перегружено религиозными понятиями и смешано с мистикой. В сущности, конечно, почти ничего нового, по крайней мере, тот объём информации, который стал нам доступен, но изложено всё более чётко и понятно.
– Генная инженерия входит в этот объём? – поинтересовалась я
– Да, в этом разделе есть то немногое новое, что мы нашли. Дело в том, что всё, что мы имеем – это наследие наших предков, которое мы используем лишь отчасти. Остальное остаётся для нас сухой теорией, а новые исследования в этой области практически не ведутся.
– А в какой ведутся?
– Я сказал уже очень много, – заметил Кибелл. – Если ты чуть повернёшь свою умную очаровательную головку, то увидишь, как смотрит на меня Кирс. Ты вторая из инопланетян, узнающая такие вещи о нас. Даже наш народ, большая часть наших подданных, не подозревает об этом. Может быть, со временем ты узнаешь ещё больше, а пока…
– Два вопроса! Впрочем, один, так как ответ на другой мне, кажется, известен. Первый среди инопланетян, удостоенный чести знать ваши тайны – Тахо? – Король кивнул, и я перешла к вопросу: – Он друг принца, лицо облечённое ответственностью и имеющее положение в вашем обществе. А я чем заслужила такую честь?
– Я стараюсь быть честным с тобой, бергара, – пояснил Кибелл. – Потому что я хочу просить тебя о помощи. Мы смотрим в окно, но это лишь окно. А ты из того мира, из которого явились эти захватчики. Я подозреваю, что тебе этот мир хорошо известен, и ты знаешь его во всей его многомерности. Я надеюсь, что ты поможешь мне, поделившись со мной своим знанием, потому я делюсь с тобой своим. Но это лишь одна сторона. Я жду от тебя так же вполне конкретных советов в части военной стратегии и тактики, и я стараюсь дать тебе понять, чем именно мы располагаем.
– Ты предлагаешь мне роль военного советника? – ошарашено уточнила я.
– Я не хотел говорить так резко, – недовольно покачал головой он. – И не хотел напугать тебя своим предложением, Я полагаю, ты не относишься к военной элите Объединения…
– Нет, не отношусь, – подтвердила я.
– Потому я тебя не нанимаю и не жду, что ты дашь мне ответы на все возникшие вопросы и примешь на себя ответственность за наши военные планы. Я просто прошу тебя помочь там, где ты сможешь.
– Ну, об этом ты мог бы и не просить, король, – задумчиво пробормотала я. – Зачем мне ещё было тащиться сюда через полгалактики, как не с этой целью. Но учти, в войне я ничего не смыслю. Большую часть своей жизни я провела в мире и процветании, думая, как продвинуть границы этого комфортного состояния как можно дальше.
– Я знаю, как это нелегко и всё-таки приятно, – мягко кивнул он. – Но у нас сейчас пока другая задача…
– Я поняла, – кивнула я. – И уже обещала, что сделаю всё, что в моих силах.
– Я уверен, что их у тебя немало, – улыбнулся он.
Я покосилась на него.
– А какие новые решения уже решённых проблем вы обнаружили у нас?
– Электроника, – рассмеялся он, будто до такой простой отгадки я могла бы додуматься самостоятельно. – Ваши коммуникаторы устроены совсем не так, как имеющиеся у нас древние образцы.
– Чем дальше, тем интереснее, – проворчала я. – А электрогрили у вас есть?
– Есть, но они, как и ваши, пересушивают мясо.
Похоже, это была уже шутка, и я вежливо рассмеялась, хотя мне было совершенно не до смеха. Я узнала слишком много удивительных вещей, о которых не могла даже подозревать. Где-то вдали прокричала ночная птица. И в то же мгновение Кибелл поднёс руки к губам и трижды прокричал в ответ. Какое-то время он прислушивался, и где-то в другой стороне раздалось уверенное уханье совы.
– Ну, вот мы и дома, – улыбнулся он. – Это первые посты. Нас встретят и проводят дальше. Извини, малышка, – он ласково взглянул на меня, – но это простые люди, землепашцы и лесники. Они не интересуются вещами, которые мы затронули в нашей беседе, а потому давай прервёмся ненадолго
– Да ладно… – пробормотала я, пожимая плечами. То, что он назвал меня малышкой, поразило меня ещё больше, чем разглагольствования о генетике. И я поняла, что впереди меня ждет ещё много удивительных открытий.
II
Ещё некоторое время мы ехали молча, а потом впереди слева раздался хруст веток и из зарослей кустарника выскочил какой-то огромный белый зверь. С громким повизгиванием он начал прыгать вокруг, норовя заскочить на седло Кибелла. Высокий вороной конь, непривычный к такому обращению, всхрапнул и нервно попятился назад.
– Тихо, Фарко! – скомандовал Кибелл, и зверь застыл, припав на передние лапы. На его морде, должно быть, было написано счастье, но в подступивших сумерках я этого не видела. Он даже помахивал хвостом, но как-то странно для собаки.
– Это седой волк Фарко, – пояснил Кибелл, в то время как Кирс спрыгнул со своего коня и начал радостно тормошить зверя. – Он принадлежит моему старшему егерю… – король нетерпеливо приподнялся в стременах. – И сам старик Хорав должен быть неподалеку.
– Что я слышу? – раздалось совсем рядом, и из-за деревьев бесшумно выскользнула тень, оказавшаяся крепким седым мужчиной в расшитой куртке с капюшоном, тёмных штанах и удобных мягких сапогах. – Я слышу голос моего короля? Или старый Хорав совсем свихнулся от горя?
– Не свихнись от счастья, – фыркнул Кибелл. – Это я. Вы слишком рано похоронили меня!
– Воистину так, – старик поклонился и привычно подхватил узду, которую бросил ему Кибелл. – Рад приветствовать и тебя, мой принц, и твоего друга, и благородную леди, сопровождающую вас.
Он двинулся вперёд, ведя под уздцы коня Кибела. Кирс, ответив на приветствие егеря, пошёл рядом, играя с извивающимся от радости Фарко, а Тахо с унылым видом дотянулся до уздечки его скакуна и повёл его в поводу.
– Наверно, Аматесу услышал мои молитвы, – пробормотал Хорав. – Моё старое сердце никак не хотело смириться с такой страшной потерей, и я день и ночь бормотал слова из «Откровения чистого чуда», душой моля отца нашего о возвращении моего господина.
– Кого ему было слушать, как не твою душу, – мягко произнёс Кибелл, поглядывая на старика. – Тем более что в моём спасении, и правда, было что-то чудесное. Я расскажу тебе как-нибудь, когда мы устроимся на ночлег в лесу после удачной охоты. А пока я хотел бы узнать о том, что творится в ставке. Ты видел королеву? И что с Энгасом?
– Я вижу королеву каждый день. Она в печали и гневе. Кажется, она, так же как и я, не верит слухам о твоей гибели, но они тревожат её. Энгас жив…
Старик смолк, и я заметила, как повернулся в седле Кибелл.
– Что-то не так? – обеспокоенно спросил он. – Мой друг ранен?
– Он сильно обгорел, – вздохнул старик. – Только вчера он приехал в ставку, а до того находился на попечении братьев небольшой горной обители, которые подобрали его в устье Долины огней. Жизнь его уже вне опасности, но пока по настоянию Реймея и Хэрлана он не встает с постели.
– Долина огней, – скрипнув зубами, повторил Кибелл. – Узнаю пристрастия Микеллы. Рано или поздно я доберусь до него…
– Уже нет, – покачал седой головой егерь. – Я слышал, его убили. Достаточно жестоко, чтоб удовлетворить жажду мести даже королевы Шилы.
– Кто его убил?
– Неизвестно. Как бы то ни было, но его постигла справедливая кара.
– Аминь, – кивнул Кибелл. – Реймей и Хэрлан тоже в ставке. А Донгор?
– Реймей и Донгор лишь вчера приехали из столицы с отрядом офицеров вашего величества. А Хэрлан приезжает время от времени. Он ездит по лесным гарнизонам и обителям. И старается не появляться на Зелёном Озере, чтоб не злить гусей.
– Каких ещё гусей? – грозно громыхнул Кибелл. – С чего это мой друг и брат, лучший среди лучших воинов не появляется в моей ставке?
– Ни он, ни другие монахи, – вздохнул старик. – Они стоят лагерями поблизости в лесу и в горах. С тех пор, как сюда дошли слухи о том, что вскрылось в столице. Я говорю об их… странности…
Он замялся и Кибелл раздражённо передёрнул плечами.
– Почему это никого не смутило в столице? Почему везде лесники принимают и прячут братьев, а здесь кто-то…
– Этот кто-то – король Эдриол и болотные люди. Они сразу возненавидели монахов, и ни королева, ни кто-то другой не могли сдержать их. Чтоб избежать стычек, Хэрлан увёл братьев из долины.
– Я с ним разберусь… – хрустнув пальцами, пригрозил Кибелл. – Что ещё?
– У нас гостит король Юнис, – начал перечислять Хорав. – Ваш конь, которого привели из столицы, вчера его чуть не затоптал. А ангорский кот Феликс снова изодрал его плащ.
– Он повесил его, куда не надо? – рассмеялся Кибелл.
– Он просто повесил его, – уточнил старик. – И самое приятное, мой повелитель, позавчера принцесса Лорна произнесла первое слово.
– Лорна? – встрепенулся король. – Моя малышка заговорила? И что же она сказала?
– Она сказала «мама».
– Отлично! – с оптимизмом кивнул Кибелл, светясь счастьем и гордостью за своё чадо. – И как это случилось?
– Говорят, она уронила на пол куклу и требовала таким образом, чтоб её величество подала ей игрушку.
– Представляю, каким требовательным тоном это было произнесено! – расхохотался король. – Ладно, старик! Это неплохие новости. Ты уже провёл нас через посты. А теперь я прошу тебя, ступай к монахам и скажи, что я вернулся и желаю видеть Совет, а особенно Хэрлана. К утру они должны быть в трапезной. Иди, мы доедем дальше сами.
– Нет! – рассмеялся старый егерь. – Мне не нужно новых неожиданностей. Мои сыновья проводят вас до самой долины, а я отправлюсь к братьям и выполню ваше поручение.
Он приложил руки к губам и прокричал ночной птицей. Спустя минуту из-за деревьев выскользнули три приземистые фигуры и склонились в поклоне. Лишь распрямившись, они, наконец, узнали Кибелла, и самый младший из них возбуждённо воскликнул:
– Милорд король!
– Тихо, Ланон! – прикрикнул Хорав. – Наш господин весь день в седле, а потому вы должны, не тратя лишних слов и не утомляя своей болтовнёй, отвести его в ставку.
Сказав это, старик ступил в сторону и исчез, словно его и не было. А с ним пропал и его таинственный седой волк по имени Фарко. Кирс с сожалением посмотрел им вслед и, поприветствовав безмолвных провожатых, снова взобрался на спину своего коня. Дальше мы ехали молча. Лесники, следуя приказанию отца, тоже хранили молчание, а Кибелл погрузился в мрачную задумчивость. У него было немало поводов для тревог, но мне казалось, что сейчас с его больше всего обеспокоил демарш Эдриола против красных монахов.
III
Мы как-то незаметно перевалили через несколько невысоких гор и спустились в долину. Я сразу почувствовала благодатную атмосферу, царившую здесь. Это был настоящий энергетический курорт, и короли Дикта не зря избрали это место для своей резиденции. Я прекрасно помнила здесь всё, поскольку много дней провела в этих местах несколько лет назад, набираясь сил и обдумывая предстоявший мне тогда нелёгкий поединок со Слугой Тьмы, тем самым злосчастным Юделом, который едва не свёл в могилу нашего короля. К счастью, сам он почил, пронзённый лучевым клинком, а Кибелл сейчас ехал рядом со мной на большом вороном коне, хоть и озабоченный, но живой и здоровый. В отличие от него, я в этот миг ощущала радостное чувство возбуждения. Мне приятно было вновь вернуться в этот чудный край, где снова побывать я и не чаяла.
Тёплый ароматный воздух колыхался вокруг нас, дорогу окружали тени, в которых я узнавала огромные толстые деревья с очень густыми свежими кронами. Я припоминала столбы света, которые днём прорывались сквозь их шатер и делали лес похожим на храм. Я вспомнила уютный янтарный терем дворца, что стоял в сердце долины, а потом и старую башню, перенесённую неведомо как из другого измерения, напомнившую мне о давней печальной любви и долго служившую нам с Тахо кровом.
Затем я заметила вокруг движение и поняла, что в этом лесу сейчас не так пустынно, как в те времена. Долина служила местом, где стояли лагерем отборные королевские войска, просто они не жгли костров, которые могли засечь вражеские спутники на орбите Диктионы. Чем дальше мы ехали, тем чаще до нас доносилось ржание и фырканье лошадей, приглушённые голоса и даже негромкое пение. Наконец, дорогу нам преградили несколько человек, но, узнав короля, они застыли в изумлении, а потом начали кланяться. Кибелл поднял голову и задумчиво взглянул на них.
– Рад видеть вас, друзья мои, – негромко произнёс он. – И прошу одного из вас… тебя, Рикер, отправиться вперёд нас во дворец и предупредить о нашем прибытии, А остальных – сопровождать нас. И без лишнего шума, я не хочу, чтоб через час возле дворца собралось всё войско.
