Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

Рикер радостно закивал и с поразительной быстротой помчался впереди нас по дороге. Остальные пристроились в хвост нашей небольшой кавалькаде. Они возбуждённо перешептывались. Потом что-то случилось, и Тахо вдруг тявкнул:

– Стой!

А Кирс рассмеялся:

– Один всё-таки смылся, отец! Сейчас будет рыскать по лесу, сообщая всем подряд о том, что ты жив и здесь…

– Всё имеет свои отрицательные стороны… – философски пробормотал Кибелл. – Даже любовь народа.

Он снова вернулся к своим размышлениям, а я продолжала прислушиваться к ночным звукам, раздумывая, сколько же народу прячет под своими кронами лесная долина. И куда убралось многочисленное зверьё, уступая место людям?

Дробный топот копыт послышался впереди. Казалось, к нам приближается небольшой отряд, и Кибелл недовольно поморщился, однако, спустя мгновение он приподнялся в стременах, напряжённо вглядываясь в темноту. Мне тоже показался неожиданно знакомым громкий звонкий топот одной из лошадей. Ещё до того, как они показались, я уже догадалась, что увижу среди других коней огромного иссиня-чёрного богатырского скакуна, на котором так эффектно появился когда-то Кибелл на пустынной лесной дороге. Я как наяву увидела этого сказочного коня, тёмный развивающийся плащ короля, переливавшийся как грозовое небо, и золотой венец на чёрных кудрях.

Я не ошиблась. Этот конь был среди прочих. Семь коней, лишь три из которых несли на себе всадников, показались из темноты на освещённой яркими звёздами дороге. Замедлив движение в нескольких метрах перед нами, небольшой отряд остановился, и люди спрыгнули на землю. Кибелл, который до того расслабленно и неподвижно сидел на своём скакуне, вдруг легко соскочил с него и двинулся навстречу. Одним из прискакавших из дворца был уже знакомый мне Рикер. Он топтался чуть позади, держа за узду нетерпеливо пританцовывающего и трясущего гривой чёрного коня, и при этом глуповато и радостно улыбался. Другой человек, невысокий и хрупкий, который тоже показался мне смутно знакомым, с разбегу бросился на шею Кибеллу и повис на нём. Король обнял его и прижал к себе, что-то шепча.

– Мама! – совсем по-детски воскликнул Кирс, спрыгнув на землю, и кинулся к ним.

Да, это была Шила, вернее, я знала её как Кирлину, суровую и властную предводительницу болотных людей, а так же очень гордую, красивую женщину, тяжело переживавшую невольное предательство любимого мужа. Как и тогда, она была в мужском костюме, только густые чёрные волосы были уложены в какую-то замысловатую причёску, а не распущены по плечам.

Третий человек, немного ссутулившись, скромно стоял в стороне. Приглядевшись, я узнала и его. Придворный механик Донгор, неяркий и немногословный, в своей обычной куртке ремесленника, терпеливо ждал, когда король обратит на него внимание.

Я спустилась на землю и почти услышала, как жалобно скрипнули мои старые кости. За мной, кряхтя и стеная, начал слезать Тахо.

Я обошла стороной воссоединившееся королевское семейство и направилась к Донгору. Он бросил на меня мимолётный взгляд и снова посмотрел на короля. Однако тут же вздрогнул и вытянулся в струнку. Я с интересом наблюдала, как он медленно поворачивает голову, словно боясь, что какое-то прекрасное видение растворится в воздухе, если он его вспугнет,

– Это ты, Лорна Бергара? – не веря в реальность моего присутствия, воскликнул он.

– Я, кто ж ещё мог снова явиться на вашу чудесную планету в преддверии хорошей драки! – рассмеялась я. – Рада видеть тебя, Донгор, в добром здравии.

Он радостно улыбнулся и попытался поклониться, но я покачала головой, и он подошёл ко мне. Мы обнялись, как старые добрые друзья, хоть наше общение никогда не было слишком долгим и тесным. Мы всё-таки сражались на одной стороне и победили.

– Лорна? – услышала я за своей спиной.

Шила всегда возникала рядом, как бесплотный дух, не тревожа своим движением мой чуткий слух. Я обернулась и увидела её огромные, чёрные, широко раскрытые от изумления глаза. Она действительно помолодела и похорошела. Её узкое лицо слегка округлилось и посветлело, губы привычно тепло улыбались, а глаза стали ещё ярче и лучистей.

– Это ты? – воскликнула она. – Я слышала… Эдриол говорил.

– Он мне сам всё расскажет, – усмехнулась я, протягивая ей руки, которые она тут же сжала своими нежными, но сильными ладошками. – Я вижу, что вы оба, – я кивнула на Кибелла, который, улыбаясь, стоял за спиной жены, обнимая за плечи сына, – прислушались к моим советам и это пошло вам на пользу, – нагнувшись к ней, я шепнула: – Чудесно выглядишь!

Она радостно рассмеялась. Кибелл, наконец, заметил Донгора и, поманив к себе, крепко обнял его.

– Спасибо, что встречаешь меня, мой милый, – произнёс он, чуть отстранившись и с удовольствием разглядывая своего друга. – Не хотелось вытаскивать тебя из постели, но коль ты здесь, я рад видеть тебя.

– Ты не знаешь, как я счастлив видеть тебя, мой король, – срывающимся голосом пробормотал Донгор. – Едва получив сообщение о твоём прибытии, я, не раздумывая, кинулся к коновязи. И Реймей хотел, но ему пришлось остаться с Энгасом, чтоб и тот не побежал встречать тебя…

– Как он? – тут же посерьёзнев, спросил король.

– Хорошо, – поспешно кивнул Донгор. – Его привезли совсем ослабленным и с жуткими ожогами. Монахи лишь поверхностно успели залечить их, когда он заставил их перевезти его сюда, а дорога оказалась слишком утомительной. Но Реймей сегодня трудился весь день. Алкорцы многому научили его. Да и Шила была так добра, – он благодарно взглянул на королеву. – Даже самые сильные ожоги уже подсохли и зарубцевались. Ещё несколько дней, и он сможет встать. Реймей считает, что у него останутся лишь едва заметные шрамы, но что значат шрамы для нашего дуэлянта!

Кибелл рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Отлично. И хватит, наконец, топтаться посреди дороги! Я вижу, вы привели свежих коней. И тебя, моя радость! – он рванулся к своему вороному гиганту, и тот так решительно устремился навстречу хозяину, что Рикер не удержал узду. Потрепав своего любимца по холке и поцеловав его в морду, король легко вскочил ему на спину и взглянул на нас: – Вам нужно особое приглашение? – поинтересовался он и театральным жестом взмахнул рукой. – Извольте! Прекрасные дамы и благородные рыцари, по коням, быстро! Я умираю с голоду!

И развернув своего скакуна, он поднял его на дыбы и умчался прочь.

– Твой отец просто неотразим, – усмехнулась Шила, погладив сына по щеке, и направилась к своему коню.

Мы с Кирсом и Тахо сели на свежих лошадей, приведённых Рикером, и поскакали следом за королевой. Мощный топот королевского вороного уже стих вдалеке, и через несколько минут мы были на месте. Небольшой дворец, чем-то похожий своей остроконечной крышей на сказочный терем, неярко светился в темноте. Его стены, построенные из особым образом обработанного дерева, напоминавшего янтарь, пропускали свет многочисленных свечей, факелов и фонарей, делая само здание сказочным украшением заповедного леса. Некогда заброшенный, теперь дворец жил полной жизнью. Даже ночью он был наполнен звуками шагов, голосов и звоном посуды. Едва мы подъехали, как молодые пажи подхватили уздечки наших коней. Поднимаясь по гостеприимной лестнице с искусно выточенными перилами, мы ощутили божественные запахи, несущиеся с кухни. Симпатичные служанки подали нам влажные горячие полотенца, а молодые слуги приняли у нас сумки, плащи и мечи.

Пожилой мажордом вышел навстречу и, поклонившись, произнёс:

– Его величество распорядился накрыть стол для ужина в покоях Друга Короля Энгаса. Их величества король Оны Юнис и король Болотной страны Эдриол оповещены о вашем прибытии.

Снова поклонившись, он пошёл впереди, указывая дорогу.

– Торион, – неожиданно жалобным голосом заныл Тахо, – мы, конечно, голодны, но, может, сначала помыться, а? И надеть что-нибудь чистое?

Мажордом обернулся со смущённым и виноватым видом.

– Прости, милорд. Я совсем забыл, что у вас иные обычаи, чем у других гостей, – он нерешительно взглянул на улыбающуюся королеву. – Комнаты будут готовы через несколько минут и, если принц Кирс, господин Тахо и прекрасная леди желают…

– Мы желаем прямо сейчас пойти в наши комнаты! – категорично заявил Кирс. – Не волнуйся, старина, мы найдём свои покои. Не думаю, что здесь всё так уж изменилось за несколько месяцев. Какую комнату мы предложим нашей гостье?

– Быть может ту, что в восточной части дворца, возле трапезной? – предложил Торион.

Кирс брезгливо поморщился.

– При такихгостях, как Юнис и дядя, это не самое спокойное место. На худой конец, я устроюсь там, а Лорну проводи в мои покои.

– Не стоит, – пожала плечами я. – Мне всё равно, где устроится. Было бы, где прилечь.

– Не надо геройствовать, дорогая, – усмехнулся Тахо. – На нашу долю и без того хватит испытаний,

– Идём со мной! – Шила решительно взяла меня под руку. – Я приглашаю тебя в свои покои. Ты почистишь пёрышки, посмотришь на нашу малышку, и мы подберём тебе что-нибудь пороскошнее твоего наряда. Спать будешь в моей опочивальне, поскольку вряд ли мне захочется спать там одной, коль скоро вернулся Кибелл. А в его постели всегда найдётся место для козочки Шилы, – она строго взглянула на хихикнувшего Кирса. – Ступаете, милорды.

Принц и Тахо почтительно поклонились и с достоинством двинулись прочь, но отойдя на несколько шагов, вдруг расхохотались и бросились бегом. Шила с усмешкой взглянула им вслед и кивком отпустила Ториона.

– Извини, – проговорила она, увлекая меня за собой. – Слишком много гостей на этот маленький дом. Все комнаты заняты. Хорошо хоть Юнис без свиты. Да и братца удалось уломать, чтоб он не тащил сюда отборные силы своих дебоширов. Ты можешь полностью располагать моими покоями. Нам с Кибеллом хватит и его комнат. Не думаю, что он станет против этого возражать.

Её глаза сверкнули. Я кивнула и вдруг вспомнила своё недавнее ощущение Присутствия. И мне стало тревожно. И именно эта непонятная и нелогичная тревога, взявшаяся неизвестно откуда, беспокоила меня больше всего.

IV

Голубые глаза Энгаса рассеянно следили за действиями слуг, поспешно накрывавших в его комнате стол для позднего ужина. Он напряжённо прислушивался к звукам, доносящимся из расположенных рядом королевских покоев. Дверь туда была распахнута, и он ясно слышал плеск воды, бормотание брадобрея и негромкое перешептывание лакеев. Время от времени над всеми этими звуками возносился мощный баритон короля, который отдавал приказы и указывал, какую одежду они должны принести.

Энгас полулежал на широкой скамье, застеленной мягкими шкурами, подбитыми голубым бархатом. Он опирался на груду расшитых подушек, и стол был придвинут к самой его скамье. Эта скамья оказалась единственной уступкой, на которую пошёл Кибелл, намеревавшийся сперва устроить ужин прямо в спальне своего друга возле его постели. Энгас яростно этому воспротивился. Принимать гостей, лёжа в кровати, было для него чем-то совершенно непозволительным. Однако и встать ему не разрешили. Найденный компромисс выразился в том, что ему пришлось вытерпеть, пока слуги одели его и затем перенесли сюда, на эту скамью. Энгас был раздражён, и его тревожила худоба Кибелла. Он уже забыл о своих ранах и ожогах. Он забыл о том ужасе, который испытал, когда до него дошли слухи о гибели короля. Теперь это не имело значения. Король был жив, а значит, единственной заботой Энгаса вновь стал Кибелл. И его внешний вид ему совсем не нравился.

Энгас перевёл взгляд на Реймея, который сидел у него в ногах, закрыв глаза и расслабленно откинувшись на стену.

– Ладно, хватит – раздался из соседней комнаты голос Кибелла. – Реймей, мне это надоело!

Он вошёл, на ходу отмахиваясь от рук слуги, пытавшегося поправить складки его короткого чёрного с зелёной искрой плаща, притороченного к плечам зелёного бархатного камзола. Чёрные штаны были заправлены в высокие сапоги, окованные тонкими позолоченными бляшками. На изящном золотом поясе, украшенном самоцветами, висели ножны короткого и широкого церемониального меча. Энгас с мрачным удовлетворением отметил про себя, что этот костюм он носил после болезни, ещё до того, как полностью поправился. Потом он стал ему тесен. А сейчас вот опять впору!

– Со мной всё в порядке, – произнёс Кибелл, взглянув в спокойные глаза своего лекаря. – Моего слова тебе недостаточно? Просто я голодал несколько дней.

– А сотрясение мозга? – негромко поинтересовался тот. – А ушиб плеча?

Кибелл, чуть поморщившись, размял пальцами левое плечо и покачал головой.

– Это же смешно, Реймей.

– Для меня – нет, – отрезал лекарь, выпрямляясь. – Я настаиваю на полном сканировании. То, что я выявил только что, лежит на поверхности.

– Меня выворачивает от ощущения, как ты шаришь в моём теле, – проворчал Кибелл, присаживаясь в изголовье Энгаса.

– Ничего, потерпишь, – безжалостно парировал Реймей. – Единственное, что я могу для тебя сделать, это отложить сканирование на утро. Я сегодня устал… – он скользнул взглядом по лицу Энгаса.

– Да, ты много сил на меня потратил… – пробормотал тот.

– Как рука? – нагнулся к нему Кибелл. Он взял его руку и внимательно осмотрел глубокий свежий шрам. – Нормально действует?

– Меч удержу, – кивнул Энгас.

– Что ты об этом думаешь? – Кибелл взглянул на Реймея.

– Опасности нет, – пожал плечами тот. – Но шрам мне не нравится. Уродует руку, да и вообще… Такая дыра с рваными краями… Я думаю, над этим ещё можно поработать. А пока главное, что мышцы и связки в порядке и кость не задета. На его боеспособности это не отразится. Чего не скажешь о том ожоге на бедре…

– А что такое? – насторожился Кибелл.

– Ну, хватит! – в свою очередь возмутился Энгас. – Нашли тему для обсуждения! Подумаешь, кожу стянуло! Похромаю немного и пройдёт!

– Нужна операция, – пропустив его слова мимо ушей, ответил Реймей. – Если б здесь был Локар…

– Только не перед боем! – взмолился Энгас. – Я не могу валяться в постели до бесконечности. Я же могу ездить верхом!

– Боюсь, так и придётся поступить, – вздохнул Кибелл, похлопав его по плечу. – Ты мне слишком нужен, чтоб я мог позволить тебе валяться в постели. Но после того как всё закончится, будешь делать то, что скажут врачи. Если Локар решит, что нужно отправиться для лечения на Алкор или Пеллару – полетишь.

– О, Аматесу… – простонал Энгас.

Вошли ещё двое слуг. Один нёс плоскую подушку, на которой лежал венец из тёмного золота с зелёными нефритовыми вставками, а другой – зеркало. Кибелл взял венец и, глядя в зеркало, возложил его на голову. Затем жестом отпустил слуг.

Он задумчиво взглянул на Реймея.

– Тебе не кажется, что здесь кого-то не хватает, не считая, конечно, твоего брата?

Губы лекаря сжались в тонкую линию, и взгляд стал пронзительным и холодным.

– Лично мне не хватает Хэрлана, – произнёс он. – Но мне приходится отказывать себе в удовольствии удавить твоего родственника и собрата.

– Его не хватает всем, – произнёс Энгас, взглянув на короля. – То, что ему приходится избегать Зелёного Озера, унизительно. Я сам чувствую себя оскорблённым. Если б запрет не действовал, и я был бы на ногах, я снёс бы Эдриолу его глупую наглую башку.

– Запрет на поединки по-прежнему действует, – задумчиво произнёс Кибелл. – А кто сейчас отправляет ритуалы в долине?

– Никто, – вздохнул Энгас, в то время как глаза Реймея злобно сузились. – Люди ходят в горы к братьям. Во время молитв те поднимаются на вершины ближайших гор, чтоб наставить и благословить желающих.

– И много людей к ним ходит?

– Наши – все, – Реймей пожал плечами, словно другого ответа и быть не могло. – Некоторые и по нескольку раз в день. Знаю, что многие ходят к святыням в лагеря монахов, остаются там день-два для Очищения и Просветления.

– Не было таких, кто сомневался?

– Сомневался? – Реймей задумчиво посмотрел на короля. – Нет, пожалуй. Сейчас, во время вторжения, кто усомниться в них? Те, что помоложе, правда, проявляли чрезмерноелюбопытство, смущали монахов глупыми вопросами, но их быстро ставили на место. А поведение болотных людейокончательно решило проблему. Наши так же не любят болотных, как болотные не любят монахов.

– Старая вражда, – кивнул Энгас. – Болотные люди во главе с Эдриолом до сих пор ненавидят Сыновей Аматесу, которые гоняли их по всему Дикту, и сейчас просто пользуются тем, что открылось, чтоб обосновать свою неприязнь. А наши до сих пор относятся к болотным людям, как к колдунам и еретикам, и готовы чёрта поддержать против них. Не говоря уж о братьях, которые с нами жили, с нами молились, с нами воевали, с нами умирали. В первые дни, когда болотные люди начали задирать монахов, наши грудью и мечами за них встали. Если б Хэрлан не увёл братьев, быть бы здесь резне.

– Ситуация сложная, – подтвердил Реймей. – Сейчас, когда мы в преддверии выступления, выбирать очень сложно. У Эдриола мощная конница, а монахи – отличные мечники и лучники.

– Не может быть никакого выбора! – воскликнул Энгас. – Сыновья Аматесу – ядро армии Дикта. Они нам нужны, как воздух. Другое дело, что было бы неплохо и Эдриола удержать в узде.

– Попробуем, – произнёс Кибелл без особого оптимизма. Ради жены он старался лояльно относиться к её брату, и на его откровенные, хотя и не опасные выпады отвечал снисходительными усмешками, но на самом деле вовсе не испытывал к Эдриолу тёплых чувств. Если он простил и забыл ложь Шилы, скрывшей когда-то от него своё происхождение, то лжи Эдриола, остававшегося тогда рядом с сестрой и бежавшего вместе с ней за Последний Хребет, он не забыл и не простил. Однако конница неудержимых, не знающих страха болотных варваров была бы хорошим подспорьем в предстоящей войне. – Завтра здесь будут Хэрлан и члены Совета. И мы всё решим. Но братья вернутся в долину, хотя бы те, что обязаны отправлять ритуальные обряды, – он хлопнул себя по колену. – С этим пока всё. Теперь насчет Совета. Сколько их уцелело? Я помню, что в Храме погибли многие.

– Старики почти все погибли, – проговорил Реймей, глядя на открывшуюся дверь. – Хэрлан предложил несколько новых кандидатур. До полного состава мы так и не добрали, но для принятия решений этого достаточно.

Вошёл Донгор и, кивнув собравшимся, присел возле накрытого стола.

– К счастью, благодаря ночи Бдения Аматесу, все старцы других обителей находились у себя, – продолжил лекарь. – Так что провинция практически не пострадала. Все гарнизоны, все обители, все оборонные округа действуют по сложившемуся порядку.

– То есть, если вести отсчёт от нулевой отметки, то всё не так уж плохо? – спросил Кибелл.

Реймей кивнул.

– Мы к тому же вели постоянный сбор сведений, – добавил Донгор. – Теперь мы неплохо осведомлены,

– Это ещё лучше!

Из-за двери донеслось шипение и возня. Реймей тут же сосредоточил холодный взгляд на входе, Донгор скользнул бесшумной тенью в сторону и вытащил откуда-то узкий длинный стилет, а Кибелл, словно невзначай, положил руку на эфес меча. Вопль, раздавшийся в этот момент, был душераздирающим и перешёл в низкое гудение. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался взбешённый Юнис. Его белые, похожие на перья, волосы стояли дыбом, рукав лилового с голубыми вставками камзола был разодран, а в окровавленной руке он сжимал воющий меховой комок. Не тратя лишних слов, он с размаху швырнул свою ношу на накрытый стол и зарычал. Комок тут же развернулся и оказался белоснежным ангорским котом. Припав на лапы и прижав уши, он какое-то время сидел в оцепенении, а потом пронёсся по столу, опрокидывая посуду, спрыгнул на пол и забился под лавку.

– Посмотри, что твоё чудовище сделало с моим последним камзолом! – рычал Юнис, потрясая рукой, – Если он ещё раз приблизится ко мне, я суну его в мешок и утоплю.

– А с чего бы ему к тебе приближаться? – озадаченно пробормотал Кибелл, заглядывая под лавку. – Он же тебя терпеть не может.

– Он, наверно, опять пытался его наказать, – предположил Энгас, тоже с сочувствием глядя вниз. – Я ж говорил, их нельзя наказывать. Они пакостят. Бедный котик, он тебя обидел?

– Ты ему ничего не сломал? – обеспокоенно спросил Кибелл и жестом приказал слуге, наводившему порядок на столе, заглянуть под лавку. – У меня один такой кот на всё королевство.

– Лучше б вообще не было! – воскликнул Юнис.

– А про мешок забудь, если не хочешь вооружённого конфликта, – добавил Кибелл, протягивая руки за котом, которого достал слуга. – Иди сюда, Феликс. Иди, мальчик.

Кот перебрался на руки к хозяину и, дрожа, прижался к его груди. Кибелл перевёл взгляд на Юниса.

– Что за глупость, мой милый? Последний камзол! Ты же знаешь, что мои портные в твоём распоряжении. В кладовых полно драгоценных тканей, в том числе и из других миров. Так злиться на бедное животное из-за какой-то тряпки!

– Я был рад, узнав, что ты жив и вернулся, – фыркнул Юнис. – Но теперь вижу, что поторопился. Известие о смерти заставляет нас многое прощать покойному, но это не значит, что оставшись в живых, он избавится от этого многого…

– Я ничего не слышал о твоей смерти, но и без того прощаю тебе немало, – заметил Кибелл. – Будем ссориться дальше?

– Пусть кто-нибудь хоть наскоро залатает мне рукав, и пока наш конфликт с твоим котом будет исчерпан.

– Слава Аматесу! – воскликнул король Дикта. Помолчав, он перевёл взгляд на Донгора, потом посмотрел на Реймея и Энгаса, – Ну, друзья мои, мы снова вместе. Хэрлан присоединится к нам уже завтра, а Эдриола я видеть не желаю. Где же наши дамы? – он сновавзглянул на слугу и тот, поклонившись, вышел. – Я умираю с голоду, но не садиться ж за стол без них!

– Дамы? – заинтересованно встрепенулся Юнис, позабыв, что миловидная служанка зашивает на нём рукав. – Погоди, мне сказали, что едешь ты, Кирс, его ушастый дружок анубис и какая-то прекрасная дама.

– Что за дама? – Энгас развернулся с завидной для раненого ловкостью и посмотрел на Кибелла. – Ты ничего не говорил.

– Между прочим, это нечестно, прятать дам от лучших друзей, – заметил Реймей, усмехнувшись. – Особенно неженатых.

– Она замужем? – деловито осведомился Юнис и тут же небрежно махнул рукой. – Впрочем, какая разница! Так кто же она?

Кибелл насмешливо поглядывал на них, поглаживая белую шерсть постепенно успокоившегося и замурлыкавшего Феликса.

– Успокойтесь, жеребцы, – наконец, произнёс он. – Клянусь, это будет для вас сюрпризом. Но за последствия я не отвечаю.

– И больше ты ничего не скажешь? – уточнил Энгас, заискивающе заглядывая в глаза своему королю. – Совсем-совсем ничего?

– Ни слова, – ласково улыбнулся тот.

Юнис недовольно пожал плечами.

– Боюсь, ты просто набиваешь своей красотке цену. Вряд ли она так ослепительна…

– Кто говорил, что она ослепительна? – поинтересовался Донгор.

– Ты видел её? – обернулся к нему Реймей. – И как?

– В первый момент у меня перехватило дыхание. У тебя тоже перехватит.

– У тебя? – Юнис рассмеялся, глядя на придворного механика. – Пока у меня перехватывало дыхание, когда я смотрел на тебя. Ты знаешь, они чуть не удавили меня? – он взглянул на Кибелла.

Тот нахмурился и посмотрел на Реймея.

– Что за история? Он говорит о том, о чём я подумал? Рука душителя? Ты упражнялся на нашем союзнике и особе королевской крови?

– А если у них были причины? – спросил Энгас.

– Это не тема для шуток! – резко оборвал его король Дикта. – Они хотя бы принесли извинения? – он снова обратился к Юнису.

– О, нет! – усмехнулся тот. – Но они милостиво оставили мне жизнь и пообещали, что если я буду вести себя хорошо, они не изменят своего решения. Они ведь говорили не от именилекаря и механика. Они говорили от имени Совета Храма.

Пальцы Кибелла стиснули шерсть кота и тот встревожено смолк. Чёрные глаза короля с мрачным подозрением перебегали с лица Реймея на Донгора и обратно. Энгас встревожено смотрел на братьев.

– Вы сказали, что входите в Совет? – тихо спросил Кибелл.

– Не только они, – ответил за них Юнис. – И ты, и твой сынок, и Энгас… Все, кроме меня!

– Вы рассказали об этом непосвящённому? – очень тихо, с угрозой в голосе уточнил Кибелл. – Еретику?

Юнис почувствовал себя неуютно. Он вдруг понял, что для его собрата это дело совсем нешуточное. Он заметил, как Энгас с усилием приподнялся и, не сводя глаз с короля, придвинулся ближе к нему. Юнис понял, что допустил ошибку, опрометчиво рассказав о том разговоре во дворце.

– Они почти ничего не сказали, – поспешно произнёс он. – Только то, что Совет существует, что они продолжат твоё дело, даже если тебя нет, и что ситуация не так безнадёжна, как мне казалось. И больше ничего. Я никому не собираюсь пересказывать это!

Кибелл продолжал смотреть на братьев, но те, в отличие от Юниса, не выглядели встревожено. Наоборот, они встретили взгляд короля твёрдо и спокойно.

– Это была не наша идея, – объяснил, наконец, Реймей. – Мы имели основания опасаться предательства со стороны короля Оны. Его пособничество врагу могло дорого нам стоить. Мы просто решили его припугнуть.

– Именем Совета? – мрачно уточнил Кибелл. – И вы раскрыли его чужаку?

– Так решил Совет, – тоном, не терпящим возражений, произнёс Донгор. – Мы были в отчаянной ситуации. Нам нужно было срочно разобраться, кому мы можем доверять, кому – нет. И закрепить за собой своих союзников.

– Глупцы… – раздражённо проворчал Кибелл, отворачиваясь. – Таков наш новый Совет? – он заметил взгляд Энгаса. – Что ты на это скажешь? Не будучи уверенными в союзнике, они слегка придушили его, а потом огорошили таким потрясающим доверием.

– Они были в панике, – пояснил Энгас. – К тому же они плохо знают Юниса. Он умеет выглядеть хуже, чем есть на самом деле. В конечном счёте, ничего страшного не произошло. Вряд ли имея ту информацию, что они выдали, можно сделать правильные выводы. Да и время тайн проходит. После того, что люди узнали о Сыновьях Аматесу, это – лишь невинная болтовня. Да и кто сомневался, что стратегические вопросы войны и мира всегда решались нами при участии монахов?

Он взглянул на Юниса, и тот поспешно кивнул. Кибелл задумчиво посмотрел на короля Оны.

– Ну, что ж теперь делать?

– Яд, кинжал, падение с лошади… – пробормотал Энгас.

Кибелл фыркнул и хлопнул его по здоровой руке.

– Кончай свои глупые шутки! Они и так запугали его.

– Я не испугался, – солгал Юнис и тут же услышал негромкий голос Реймея:

– И зря.

– Прекратить! – крикнул Кибелл, и кот на его руках нервно дёрнулся и попробовал сбежать. Кибелл удержал кота и успокаивающе посмотрел на Юниса: – Не слушай их. И забудь обо всём этом. Тебя это никоим образом не касается. Они явно превысили свои полномочия, угрожая тебе. Я ещё устрою им взбучку за эту глупость… Представляю, что они тут накуролесили без нас, – он посмотрел на Энгаса, и тот печально кивнул. Кибелл усмехнулся и не заметил, как нахмурился Донгор, а Реймей предостерегающе покачал головой, глядя на брата.

Юнис почти успокоился и лишь мимолётный взгляд Кибелла, брошенный на братьев, взгляд неодобрительный и даже суровый, подсказал ему, что этим дело ещё не кончилось, и Реймею и Донгору придётся ответить за свою оплошность. «К счастью, не мне, – тут же подумал он. – Кибелл справедливо заметил, что меня это не касается. Он не намерен повторять их угрозы, и я знаю, что ему можно верить». Он облегчённо вздохнул и, придвинув к себе кубок, налил в него вина.

V

Вряд ли я могла рассчитывать на комфорт в те минуты, когда покидала уютную «Хатху». Наоборот, я с сожалением расставалась с душем, широкой тёплой постелью и целым набором модной одежды на любой случай, разместившийся в шкафу. Мне думалось, что в ближайшие недели моим уделом будет купание в холодных ручьях, сон на благоухающем еловом лапнике и самый практичный из моих нарядов – джинсовый костюм. Хотя я понятия не имела, как мне удастся содержать его в чистом и целом виде. Именно об этом я размышляла, лёжа в огромной чаше из тёмно-медового янтаря, наполненной малахитовым отваром пьяняще ароматных трав. Вода была тёплая и нежная, а рядом уже стояла служанка с кувшином, наполненным некой жидкостью, которой Шила посоветовала мне ополоснуть волосы, чтоб они блестели и хорошо лежали. Другая служанка грела над очагом, закрытым сферической крышкой, полотенца и белоснежную накидку с капюшоном, которую мне предстояло надеть.

Где-то рядом я слышала переборы струн. Молоденький менестрель играл за стеной и тихо напевал что-то красивое и грустное. А издалека доносился детский плач. Принцесса Лорна, маленькая смуглая крошка с блестящими чёрными кудряшками и сияющими чёрными глазками, опушёнными длинными ресницами, как звёздочки – лучиками, утопающая в кружевах, проснулась, когда её нежный папуля выволок любимое чадо из колыбели, чтоб поцеловать после долгой разлуки. А теперь мамуля и три няньки пытались снова уложить сие чадо, вознамерившееся среди ночи вести активный дневной образ жизни. Вскоре, однако, звуки лютни возобладали, и я подумала, что мне пора вылезать из своей купели.

Когда я вошла в спальню, закутавшись в мягкую накидку и покрыв мокрые волосы капюшоном, Шила сидела за туалетным столиком, а две девушки расчесывали её длинные локоны. Они были действительно длинные, и спускались мягкими волнами почти до пола. Когда я видела её последний раз, они были ей едва до лопаток.

Заметив меня, она улыбнулась и поднялась.

– Садись сюда. Девушки причешут тебя и помогут наложить грим. А потом мы выберем тебе платье… Сегодня не пир, но на ужине будут три короля и первые лорды Дикта. Ты должна произвести впечатление.

– Я его произведу в любом случае, – озадаченно глядя на улыбающихся служанок, пробормотала я. – Так или иначе, но они будут потрясены. Однако я совсем не уверена, что мне нужно делать с головой что-то сложное, гримироваться и надевать твои платья. Не обижайся, но у нас немного разные размеры.

Шила рассмеялась.

– Не думаешь же ты, что я предлагаю тебе свою одежду, которую уже видели на мне? Ни в коем случае! И это вовсе не мои платья. В прошлом году здесь была этнографическая экспедиция с Алкора. Барон Флондер прилетал к нам с супругой. Он находится в близком родстве с Великим Тираном и очень богат. Кибелл предоставил ему для работы этот дворец. Баронесса забила своими нарядами три шкафа и меняла их по пять раз на дню, заявляя, что появляться на людях дважды в одном платье ниже её достоинства. И два шкафа нарядов всё равно остались не востребованы. Уезжая, она сказала, что на Алкоре уже готовы новые коллекции, а эти я могу раздать служанкам. Как ты думаешь, я могу отдать служанке платье из золотой парчи, расшитоерубинами?

– Я думаю, что в нём не очень удобно натирать полы, – предположила я.

– Я тоже так подумала. Эти платья так хороши, что я решила оставить их в подарок будущей жене Кирса. После того, как она наденет их по одному разу, их можно будет выставить для обозрения в нижних залах дворца в столице. Кажется, это называется музей, И что-нибудь потом сгодится Лорне. А пока ты вполне можешь располагать гардеробом этой выскочки баронессы. Думаю, что по размеру эти наряды тебе подойдут.