Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Искушение было велико. К тому же я вовсе не ставила своей целью вести спартанский образ жизни. Опять же, три короля, первые лорды королевства… Я вдруг вспомнила о том, что Кибелл назвал меня малышкой, и воинственно вздёрнула нос.

– Где эти тряпки? Я скажу, что сделать с волосами, пусть мне принесут мою сумку, макияж я сделаю сама. Но сперва я хочу выбрать, что надену.

Пока одна из девушек расчесывала мне волосы, три другие начали вносить в спальню роскошные наряды. Я придирчиво рассматривала их, отмечая, что они, действительно, хороши, и явно сшиты не только на Алкоре. То золотое платье с рубинами я отвергла из-за его излишней помпезности. Изумрудный кринолин был таким громоздким, что вряд ли я смогла бы в нём повернуться в не таких уж просторных комнатах дворца. Огненное платье было слишком ярким, бордовое из чешуйчатого материала, называемого «змеиной кожей», слишком облегающим, бархатное мини слишком коротким, золотистая сеточка с розами слишком прозрачной, а лиловый комплект имел совершенно неприличное декольте и разрезы в самых неподходящих местах.

– Я вижу, ты имеешь опыт в таких делах, – заметила Шила, следя за моей реакцией. – Но если ты пытаешься подстроиться подобычаи нашей планеты, то не беспокойся. Мы терпимы и любим всё новое. К тому же ты – гостья из чужих миров, и у тебя есть право надевать что угодно, лишь бы это нравилось тебе.

– Вот это мне нравится! – заявила я, ткнув пальцем в тонкое узкое платье из полупрозрачного серебряного шёлка, расшитого морозными узорами. Оно должно было идеально облегать тело и имело длинный разрез сзади и открытые плечи. Меня это на секунду смутило, но в следующий момент я увидела верхнее платье из синего бархата. Оно надевалось как халат, имело длинную, чуть расклешенную юбку, длинные опять же расклешённые рукава, и вместо воротника – большой мягкий капюшон. Скинув накидку, я с нетерпением втиснулась в серебряное платье, а служанки торжественно надели на меня бархатное, которое я застегнула пряжкой на талии. Мои плечи и разрез сзади оказались под мягкими складками бархата, а между синими бортами на юбке и лифе загадочно серебрился морозный шелк. Осмотрев себя в большом зеркале, я удовлетворенно хмыкнула. Служанка, с восторгом глядя на меня, протягивала изящные алкорские туфельки из того же морозного шёлка. Они были мягкими и легко принимали форму ноги, так что проблемы с размером, на сей раз, не возникло. Я обернулась к Шиле, и она, критически осмотрев меня, кивнула:

– Для скромного ужина подойдёт.

– А что наденешь ты? – тут же поинтересовалась я, усаживаясь за столик и извлекая из сумки косметичку.

– Я не стану переодеваться, – вздохнула она с сожалением.

– Как же три короля и первые лорды? – удивилась я.

– Мне хватило бы Кибелла, – улыбнулась она. – Одного его мне хватило бы, чтоб разодеться как на коронацию. Я представляю, как он рассердится, когда увидит, что я в этом костюме и непричесанна, но я дала обет, – она взглянула на меня. – И пока я не исполню его условий, я не стану наряжаться и украшать себя.

– Понятно, – с искренним сожалением кивнула я. Мне хотелось, чтоб и она явилась на этот ужин во всём блеске, но… Обет, это такое дело… Обернувшись к служанкам, я начала объяснять, что хочу видеть на своей голове, а тем временем прикидывала, какие тона мне лучше выбрать для макияжа.

Потрясать миры я не собиралась, но всё же хотелось показать себя с несколько неожиданной стороны. Мне уже надоели все эти разговоры о великой звёздной воительнице. Так и вспоминались блондинистые культуристки с мечами из второсортных боевиков. Ведь меч не единственное моё оружие, не говоря уж о том, что военного короля баларов я всё-таки соблазнила. Или сама соблазнилась им? Или мы уже четвёртый год без конца соблазняем друг друга? Короче, мне хотелось показать этим королям и первым лордам, что к чему в этой жизни, где всё не то, чем кажется. Пусть на время забудут о лучевом клинке, космическом катере и миссии военного советника. А если совсем забудутся, я смогу им напомнить всё, что нужно.

Подправив кистью сиреневатые румяна на скулах и, смахнув излишек прозрачной прохладно-розовой пудры, я удовлетворённо кивнула своему отражению, накинула мягкий капюшон на серебристые от рокнарского солнца и уложенные короной волосы, поправила завитой локон на плече и бросила взгляд на свою единственную драгоценность – обручальный перстень с ярко-синим кристаллом Истины.

– Брюки в этих шкафах тоже есть? – поинтересовалась я, оборачиваясь к Шиле. Она, задумавшись, смотрела на меня и вздрогнула, услышав вопрос.

– Конечно. Охотничьи костюмы, костюмы для верховой езды и фехтования. И просто на все случаи жизни баронессы Флондер, – она внимательно рассматривала моё лицо. – Ты очень красива, особенно сейчас… Хэрлан сказал, что ты избрана, что-то вроде полубогини. Может, и так. Если не думаешь оставаться здесь, не разбивай сердца наших мужчин. И потом пришли мне такие же краски для лица. Хорошо?

– Обязательно, – улыбнулась я. – Я пришлю тебе большой набор подходящих для тебя тонов. Они оттенят твои волосы и глаза.

– Я знаю, что алкорцы подбирают грим под цвет глаз и волос, – кивнула она. – Но баронесса, как и ты, была светловолосой. Пришли мне то, чем у вас красятся брюнетки со смуглой кожей.

Она поднялась и пошла к двери. Я бросила последний взгляд в зеркало, размышляя, собиралась ли я разбивать сердца местных мужчин? Пожалуй, нет. Только не разбитые сердца!

VI

Юнис с задумчивым видом тянул уже второй кубок, А Кибелл, позабыв о голоде, мрачно поглядывал на Донгора и Реймея. Энгас хмуроуткнулся взглядом в одну точку и нервно теребил край мехового покрывала. Похоже, он уже обдумывал те проблемы, с которыми столкнётся завтра, помогая королю готовить войска и составляя план кампании.

Смех за дверью слегка развеял эту застывшую атмосферу и все выжидающе взглянули на дверь.

– Брысь отсюда! – раздался повелительный голос принца и дверь распахнулась. – Эй, паж! Позови моего менестреля! А то здесь слишком уныло!

Он с улыбкойшагнул через порог и окинул комнату взглядом. Его чёрные глаза блестели от удовольствия. Простой наряд он сменил на атласный камзол, расшитый золотом, такие же штаны и длинные алкорские сапоги. Этот костюм тёмно-красного цвета оттеняла накидка серебристо-чёрного цвета, складками спадавшая с плеч. На чёрных кудрях поблескивал тонкий венец с ярко-алым рубином.

– Я снова дома, среди друзей! – заявил он, радостно перебегая взглядом с одного лица на другое.

– Я тебе уже не друг, – проворчал Тахо, входя следом. Он был в простой куртке из золотисто-коричневой замши и тёмных суконных брюках, заправленных в сапожки из мягкой кожи. На его талии помимо пояса с мечом висела боевая плеть – древнее оружие анубисов. Этот экземпляр был сплетён из шкуры дракона с планеты баларов, а бронзовую рукоятку украшали вставки из красной яшмы. Поклонившись присутствующим, он сел рядом с Юнисом и сонно уставился в стол.

– Что киснем? – весело поинтересовался Кирс, пожимая руку Донгору, – Его величество начал с взбучки? – он подошёл к Реймею и дружески коснулся его плеча. – Это лишь доказывает, что тяжкие испытания не повлекли для него таких уж серьёзных последствий! Как ты? – он взглянул на Энгаса. Тот улыбнулся. – А дядюшка Юнис снова с кубком! Похоже и он в порядке…

– Хохмач… – буркнул король Оны, покосившись на Кибелла, – Весь в тебя.

– Хорошо, если весь, – усмехнулся Кибелл.

– Где дамы? – поинтересовался Кирс. – Где…

– Тсс! – Кибелл приложил палец к губам. – Наша гостья – сюрприз.

– А! – Кирс заговорщески подмигнул отцу. – Понял!

Он сел за стол рядом с Тахо и толкнул его в бок.

– Не спи, а то замёрзнешь…

Тахо вздрогнул и открыл глаза. За дверью снова послышались шаги. На сей раз, сомнений не было, что по коридору идут лёгкие женские ножки. Все с нетерпением воззрились на дверь и, наконец, она распахнулась. Первой вошла Шила и улыбнулась присутствующим тёплой улыбкой радушной хозяйки. От неё не укрылся недовольный взгляд Кибелла. Он сурово сдвинул брови и уже открыл рот, чтоб высказать просьбу немедленно отправиться в покои и принять соответствующий королевскому достоинству вид. Однако Шила усмехнулась, легко отступила в сторону, и слова застыли на самом кончике королевского языка. Присутствующие в комнате мужчины, затаив дыхание, смотрели на высокую женщину, стоявшую на пороге. Первое, что бросалось в глаза, это была тонкая талия, которую подчеркивала широкая синяя юбка, расходившаяся спереди, открывая тончайшую паутину серебряного нижнего платья. Тяжёлый синий бархат обрамлял белоснежное декольте, прикрытое полупрозрачным шёлком. Из широких рукавов виднелись тонкие руки, обтянутые серебристой паутинкой. Синий бархат обрамлял серебристые волосы и чуть бледное лицо с высоким лбом, тонкими скулами и большими глазами, которые насмешливо блестели. Женщина вошла, и король Оны медленно поднялся с места, пряча за спиной кубок. Энгас постарался сесть прямо на своих подушках. Глаза Реймея достигли невиданных ранее размеров, а Донгор шагнул навстречу и в нерешительности замер. Кирс восторженно смотрел на неё, у Тахо отвисла челюсть, и только король Дикта смотрел на свою гостью с одобрительной улыбкой. Вернувшись глазами к своей королеве, он кивнул и протянул ей руку.

Шила прошла к нему и села рядом на скамью. Рука Кибелла тут же тепло обняла её хрупкие плечи. Кирс сорвался с места и, опережая всех, устремился к гостье.

– Я потрясён, миледи! Ваша красота всегда поражала моё воображение, но сейчас я вижу, что совершенство не имеет предела! Позвольте предложить вам мои услуги! Осчастливьте скромного почитателя вашей красоты, заняв место рядом с ним.

Женщина усмехнулась и подала ему руку.

– Лорна Бергара… – тихо произнёс Юнис. – Или… я сплю, – он бросил уничтожающий взгляд на Кирса. – Неужели прекрасная дама будет вынуждена провести вечер в компании юнца, когда король готов служить ей?

– Кто тут назвал меня юнцом! – рявкнул Кирс, хватаясь за меч.

– Убей его, мой мальчик! – неожиданно рассмеялся Энгас. – Я всё равно ближайший наследник трона Оны по крови, так что на политике это скажется самым благоприятным образом!

– Ты наследник? – вспыхнул Юнис, но, взглянув на даму, смущенно улыбнулся. – Он врёт.

– Может быть, король Оны, – рассмеялась она. – Но что мне с того! Я рада видеть тебя, – она протянула ему руку. – И вас, друзья мои, Энгас, Реймей, Донгор… Я счастлива снова быть здесь, в Дикте, и я благодарна его высочеству, пригласившему меня сюда.

Юнис взял её за руку. Ручка эта была слишком твёрдой и сильной для хрупкой незнакомки, стоявшей перед ним. Губы её складывались в мягкую улыбку, а глаза слишком знакомо смеялись, глядя на него.

Юнис глубоко вздохнул и снова поклонился.

– Я рад, что ты жива, Бергара! – усмехнулся он в свою очередь. – Боги последнее время преподносят нам один сюрприз за другим, возвращая нам тех, кого мы считали утраченными навсегда, – он бросил взгляд на Энгаса и посмотрел на Кибелла. – Твоя взяла! Если ты хотел нас удивить, тебе это удалось! Откуда ты взялась здесь? – снова обернувшись к гостье, воскликнул он. – В самый подходящий момент.

Он снова осмотрел её с головы до ног, пытаясь отыскать признаки воинственного образа, сохранившегося в его памяти, но у него ничего не вышло. Он только заметил изящный локон, выбившийся из таинственного мрака под капюшоном на белоснежную кожу.

– У нас война, леди… – со вздохом сожаления сообщил он.

– Я знаю, король… – улыбнулась она и выдернула пальцы из его руки. – И потому я здесь…

– Только не это… – покачал головой Энгас. – Неужели я когда-то имел наглость скрестить с тобой мечи? – он передёрнул плечами. – Достаточно будет того, что ты вдохновишь нас на победу.

– Старина Энгас уже готов присягнуть тебе на верность, – рассмеялся Кирс. – Но будь осторожна… Впрочем! Что я говорю! – он рассмеялся и погрозил тому пальцем. – Это ты будь осторожен! Она всё ещё не прочь поразмяться с мечом. Пойдём, Лора… Стол накрыт, кубки наполним и у нас впереди вся ночь!

– А спать? – жалобно проскулил Тахо, бросив недовольный взгляд на Юниса.

VII

Я поцеловала Тахо в макушку, и он уныло кивнул, оценив моё сочувствие. Юнис ревниво взглянул на него и сел на скамью. Кирс усадил меня рядом с собой и наполнил кубки. Похоже, мне удалось произвести как раз то впечатление, какого я и добивалась. Они были в замешательстве и с трудом пытались совместить мой вид с тем, что они помнили по прошлым встречам. И, кажется, у них это не очень хорошо выходило.

Мы были голодны после дальней дороги. Оленина, мягкий хлеб, изысканные разносолы и фрукты были как раз к месту, и на время полностью захватили моё внимание. Я рассеянно слушала произносимые тосты и подносила к губам кубок, однако, пила не больше глотка. И при этом продолжала играть роль пай-девочки на приёме у английскойкоролевы, поскольку роль оголодавшей людоедки, которая была мне в тот момент духовно ближе, требовала совсем иного костюма и грима. В комнате появился хорошенький мальчик с лютней и запел какую-то балладу. Я заметила его, а потом и белого кота, который, сидя на коленях у Кибелла, беззастенчиво таскал с его тарелки куски и тут же съедал их, не уронив ни крошки на королевские штаны. «Интеллигентное животное», – автоматически отметила я и в следующий момент наконец-то поняла, что сыта.

– Так где же наш царственный брат Эдриол? – услышала я голос Кибелла.

Он сидел, рассматривая свечу сквозь розовое вино в хрустальном, отделанном серебром кубке. Шила, которая, едва не мурлыкая, приникла к его плечу, вдруг нахмурилась, а Юнис расплылся в злорадной улыбке.

– Наш царственный брат, мой милый, видимо, набирается духу, чтоб завтра сморозить на Совете очередную глупость. Он прямо-таки закусил удила, едва появилась возможность выступить против монахов.

– Это неправда, – возразила королева, бросив на Юниса злой взгляд. – Эдриол – простой человек, он, действительно, потрясён тем, что среди нас оказались другие существа. Его можно понять…

– Бедный дремучий дикарь… – Кибелл усмехнулся. – Где ж ему совладать со своим отвращением, коли он не видел вокруг себя никого, кроме людей, не считая баларов, на планете которых он удосужился побывать, да мальчика с собачьей головой, который проводит в его владениях несколько недель к ряду… Атут… Подумать только! Хвосты да немного шерсти…

– Хвосты короче, чем у баларов, а шерсти меньше, чем у меня, – вставил Тахо.

– Это разные вещи, – обиженно произнесла Шила.

– Почему твой братец не здесь? – улыбнулся ей Кибелл. – Я что, должен буду вразумлять его на глазах у Совета и, в том числе, ненавистных ему монахов?

– Его трудно будет вразумить, – вздохнула она. – Он настроен решительно и вряд ли отступится. Может, потому он и не пришёл?

– Опять конфронтация? Самый подходящий момент, – Кибелл взглянул на Юниса. – А с твоими егерями проблем не будет?

– Максимум, на что они решатся, так это пририсовывать хвосты образам Аматесу, – усмехнулся тот. – Им монахи не делали ничего плохого. Да и вообще, какое дело моим горным козлам до того, как выглядят чьи-то уши. – Юнис с улыбкой взглянул в глаза Кибелла.

Тот фыркнул и передёрнул плечами.

– Уши, хвосты… Какая разница? Особенно теперь, когда мы на пороге войны… На сей раз нам придётся очень нелегко.

– Ну, если у нас есть такая поддержка… – Юнис со змеиной улыбкой поднял кубок, глядя на меня. – Если вас, конечно, не смущает, что среди нас завелись особи с острыми ушами… – он снова метнул взгляд на Кибелла, и я заметила, как тот прищурился.

– Глупое предположение, – заметил Тахо.

– Прости, я не имел в виду тебя, – усмехнулся Юнис.

– А меня, как раз, смущает этот визит, – неожиданно произнёс Кибелл, взглянув на меня.

– Меня тоже, – неожиданно подал голос Реймей. – Это указывает на возможные осложнения.

– Какие осложнения? – нахмурилась Шила. – Их всё ещё мало?

Реймей задумчиво смотрел на меня и его тёмные глаза проникали в самую душу. Я вдруг подумала, что он не просто лекарь, в его крови есть что-то древнее и таинственное, что даёт ему то, что называют Способностями. И эти Способности он, похоже, сумел развить.

– Я не говорю, что это ты принесла нам какие-то несчастья, – ответил он на мой безмолвный вопрос. – Наоборот, я думаю, что Светлые боги послали тебя, чтоб помочь нам справиться с нашими бедами. Это значит, что наших сил недостаточно.

– Послушай, Реймей, – мягко произнёс Кирс. – Светлые боги тут ни при чём. Это я пригласил Лору полететь со мной.

– Ясно, что они не послали ей прямой вызов, – спокойно кивнул тот. – Ты ещё очень молод, мой принц, ты только слегка прикоснулся к основам Могущества и многого не знаешь. В частности ты не знаешь, что в этом мире не бывает случайностей. Мы все – фигуры на шахматной доске, и люди той расы, к которой принадлежит Лорна Бергара, имеют очень большой вес в этой игре. Перемещением таких фигур занимаются не смертные.

Его сравнение с шахматами вдруг напомнило мне слова Кристофа, когда он однажды заявил, что из пешек давно перешёл в ферзи. Прежняя тревога снова всколыхнулась во мне, и я поняла, что Реймей прав. Подняв глаза, я увидела, что Кибелл смотрит на меня.

– Ты подумала о том же? – негромко спросил он.

– Это может быть правдой, – неохотно признала я, откинувшись на спинку скамьи. – Но мне об этом ничего не известно. Я лишь знаю, что здесь сейчас нахожусь не только я. Это смущает меня.

– Хочешь сказать, что у тебя здесь есть враг? – подался вперёд Донгор. – Такой, каким был Юдел?

– Не враг, – возразила я. – Совсем не враг, и это меня тревожит больше всего. Я не понимаю смысла этой комбинации и жду подвоха.

– Ещё один Воин вашей расы? – уточнил Кибелл.

«Если бы один», – подумала я, взглянув на помрачневшего Тахо. Я промолчала, потому что ответь я на этот вопрос, мне пришлось бы слишком многое объяснять.

– Колдовство? – спросил Тахо, отчасти, чтоб помочь мне и увести разговор в сторону.

– Не знаю, – покачала головой я. – Да и что я могу сделать против колдовства? Я хорошо защищена от магии, но не более того.

– Пророчество, – очень тихо и осторожно произнёс Энгас, глядя на Реймея. Скорее всего, он напоминал о чём-то, но давал возможность отклонить эту тему, если лекарь сочтёт её секретной.

– Что за пророчество? – обернулся к нему Кибелл.

Реймей поигрывал серебряным ножом. Тонкая рукоятка блестела в его длинных пальцах, а лезвие отражало рыжие язычки огня.

– Монахи были предупреждены о вторжении, – произнёс он, наконец. – Старик пришёл из дальней обители и сказал, что скоро Хорузан вторгнется в наш мир.

– Хорузан? – переспросил Кирс, взглянув на отца.

– Хаос… – неопределённо пожал плечами тот. – Символ разрушения. Демон Тьмы. Смыслов много, и все они туманны, Это слово давно ушло из нашего языка. Если старик сказал так, то вряд ли даже старейшины Храма смогли ясно истолковать его слова.

– Они ничего не поняли, – кивнул Реймей. – Пока они спорили, время было упущено. Вторжение началось.

– Хорузан… – задумчиво произнёс Кибелл. – То, что я чувствую за этим словом, всё-таки не похоже на то, что произошло. Нет хаоса. Нет разрушения. Нет Тьмы. Просто наёмники под предводительством глупого, самоуверенного и честолюбивого мальчишки. Инет магии. Хорузан подразумевает магию? – король взглянул на Реймея, и тот кивнул.

– Угроза Хорузана являлась одной из причин запрета магии в древности.

– Ты уверен, что они не практикуют магию? – Энгас повернулся к Юнису. Тот пожал плечами.

– Я не заметил ничего, что говорило бы об этом, хоть и смотрел очень внимательно. Типичные технократы, полагающиеся только на силу оружия. Однако это не значит, что они не занимаются этими делами втайне.

– Ормийцы, – Кибелл снова взглянул сквозь бокал на пламя свечи. – Скажи мне, Лора, ты ведь неплохо знаешь этот народ?

– Даже, пожалуй, хорошо, – подтвердила я. – И уверяю, что это ещё более технократическая цивилизация, чем земляне и алкорцы. Они переняли некоторые ритуалы чёрной магии у алкорской знати, но не слишком преуспели в достижении результатов. Им больше нравились сами ритуалы. В горах Ормы, насколько я помню, встречались необычные культы, но они были связаны с природным пантеоном и энергетически базировались на системе электромагнитных полей самой планеты, а потому никак не могли быть перемещены в другие миры.

– Что это за культы? – заинтересовался Реймей.

– Горные духи, Девы озёр, которым поклоняются весталки, Авсур, ещё…

– Авсур! – воскликнул Юнис, вскинув руку. Он возбуждённо смотрел на Кибелла. – Тот наёмник, что пытался задушить тебя, его звали Авсур.

– С чем связан этот культ? – спросил у меня Кибелл.

– Один из самых зловещих символов обратного перерождения, – ответила я. – Прямое перерождение – от плохого к хорошему, от Тьмы к Свету. Это естественный путь, поскольку считается, что познавший могущество Света, уже никогда не вернётся к Тьме. Авсур – это как раз редкий случай обратного обращения добра во зло. По ормийским поверьям, Авсур – это демон Чёрного ветра, предводитель голодных духов, обитающих в ущельях и похищающих души людей. Вначале он был простым пастухом, на селение которого напали враги. Он ушёл в горы и с помощью трёх весталок свершил Пир Гнева, обменяв свою душу на победу над врагом. Тёмные силы превратили его в ураган, который вернулся и смёл конницу врага. Но после этого он смёл селение и превратился в злобного демона, уничтожающего всё живое.

– Хорузан… – пробормотал Кибелл, задумчиво глядя на свечу.

– Странная идея, взять себе такое имя, – заметил Тахо.

– А Сёрмон? – неожиданно встрепенулся Юнис. – Это имя тебе о чём-нибудь говорит?

– Сёрмон… – я не сразу вспомнила, где слышала это. – Сёрмон не с Ормы. Это имя другого демона, на сей раз, с Алкора. Мне что-то говорили об оборотне, волке или…

– Дух Огненного лиса! – звонко произнёс Кирс. От его голоса все невольно вздрогнули. Глаза принца возбуждённо блестели и голос дрожал. – Я слышал балладу о нём, и она потрясла меня. Сёрмон был рыцарем из клана Канторов, древних королей западного Алкора. Южный король Рисэр начал против его клана войну, в которой погибли все близкие родственники Сёрмона. Ослеплённый жаждой мести, он совершил обряд Жертвоприношения Тьме и продал душу за возможность отомстить Рисэру и его приближённым. Он превратился в прекрасного золотоволосого юношу, замутил разум Рисэра, который избрал его своим фаворитом. Оставшись как-то с ним наедине, он обернулся огромным лисом, перегрыз королю горло, а когда его попытались схватить, выпрыгнул в окно и скрылся в лесу. С тех пор он часто превращался в прекрасных юношей и девушек, проникал в спальни сперва своих врагов, а потом, когда их не осталось, и к другим вельможам и убивал их. Когда у него долго не было жертв, он нападал и на простолюдинов прямо в лесу.

– Аналогичная история обратного перерождения практически по тому же сценарию, – кивнула я. – А причём здесь Сёрмон?

– Так зовут того, кто отвёз Энгаса в Долину огней, – ответил Юнис. – Эта пара Авсур и Сёрмон практически неразлучна. Они имеют странное положение при Рахуте. Он ненавидит их, но, как мне кажется, боится. Они ведут себя нагло, и в них есть что-то очень опасное. Они называют себя изгоями.

Воцарилась напряжённая тишина. Все пытались сделать выводы из этой странной беседы. Но что можно было понять? Что эти двое являются носителями этого самого Хорузана?

– Он указал мне правильное направление к выходу из Долины огней и не проверил, действительно ли я прикован к скале, – неожиданно произнёс Энгас. – Он чуть не убил меня, и всё-таки не убил.

Кибелл коснулся своей шеи и промолчал. Я снова подумала о том, что ормийские наёмники, пользующиеся гарротой, никогда не отпускают жертву, не сломав ей подъязычные кости и не раздробив щитовидную железу.

– Я хочу знать больше о Хорузане, – проговорил, наконец, Кибелл, глядя на Реймея. – Я хочу, чтоб монахи усилили контроль над проявлениями магии. Особенно в столице. Пусть проникнут во дворец и следят.

Реймей и Донгор кивнули.

– Дай лютню, мальчик! – король протянул руку к менестрелю. – Ты хорошо пел и играл. Теперь послушай своего короля и отдохни. Сядь за стол рядом с лордом Тахо и налей себе вина. – Кибелл улыбнулся. – Хватит о делах, друзья мои! И достаточно мрачных историй. Завтра мы успеем в полной мере ощутить, как сложно и неустойчиво наше положение, а пока мы вместе, и у нас есть несколько часов для веселья.

Он ударил по струнам и посмотрел на Кирса.

– Следующая очередь твоя, сын.

VIII

Рано утром меня разбудил стук копыт. Несколько всадников подъехали к дворцу. Я слышала их негромкие голоса. Выбравшись из-под тёплого одеяла, я подошла к окну и выглянула. Четыре всадника в красных, опоясанных мечами мантиях, спешивались с тонконогих чёрных коней. Возле крыльца стояли лохматые субъекты в звериных шкурах и недобро посматривали на пришельцев, однако, не похоже было, что б они собирались что-то предпринять. Немного позже я заметила вокруг двора множество людей. Они стояли в тумане, клубившемсямежду стволами деревьев. Скорее всего, это были солдаты, лесники и крестьяне Дикта, пришедшие сюда до темноты, чтоб убедиться в том, что их король жив и снова с ними. Именно присутствие этих безмолвных терпеливых людей и мешало воинам Болотной страны открыто проявить своё недовольство присутствием монахов.

Сыны Аматесу тем временем передали поводья лошадей конюхам и направились к крыльцу. Тот, что шёл впереди, был мне знаком. Это был красивый высокий воин с безупречно прямой, гордой осанкой, широкоплечий, длинноногий. Его талия, схваченная чёрным поясом, казалась осиной. Легко взбежав по ступенькам, он невозмутимо скользнул взглядом узких монгольских глаз по лицам болотных людей. Длинные, прямые, чёрные волосы, широкие скулы и тонкие усы над верхней губой напоминали японскую средневековую гравюру. Это был Хэрлан, лучший из лучших, спокойный, мудрый и преданный, как герой народного эпоса. Он и его спутники поднялись вверх по ступенькам, и я потеряла их из виду.

Я отошла от окна и, взглянув в зеркало, увидела свою улыбающуюся физиономию. У меня было хорошее настроение. Ночной пир закончился лишь несколько часов назад, но я не чувствовала себя невыспавшейся и готова была хоть сейчас в бой. Умываясь и приводя себя в порядок, я вспомнила балладу, которую пел ночью Кибелл. Его мощный, богатый интонациями голос до сих пор звучал у меня в голове. Его тёмные глаза влажно блестели, когда он смотрел на меня, а рыжеватые отсветы огня лежали на блестящих завитках его волос. Он смотрел на меня и пел о любви. Вино ударило мне в голову, и я вознеслась на Олимп блаженства, но вовремя заметила подозрительный взгляд Шилы. Разрушать счастливые семьи – это радость не для меня. Я искала способ переключить внимание с короля на кого-нибудь, не обидев его, и Кирс пришёл мне на помощь. Он забрал у отца лютню и запел алкорскую балладу. Я с удовольствием наблюдала за ним. Потом заметила задумчивый взгляд Энгаса. Увидев, что я смотрю на него, он нежно улыбнулся и поднял кубок. И в довершение всего Юнис потащился провожать меня до дверей спальни. Несмотря на количество выпитого, он твёрдо стоял на ногах и, должно быть, имел твёрдые намерения. Так что мне пришлось твёрдо пожелать ему приятных сновидений и захлопнуть дверь перед царственным носом.

Теперь все эти эпизоды ленивой и приятной чередой протекали в моей памяти, а я сосредоточилась на выборе костюма. Эта чертовка баронесса оказалась чересчур привержена к роскоши. Я перебрала с десяток брючных костюмов и никак не могла найти что-то подходящее. Появиться в кофтёнке с жабо и панталонах, расшитых бисером на военном совете я никак не могла. Наконец, я нашла узкие чёрные брюки для верховой езды, вместо красного фрака подобрала чёрный сюртук, украшенный серебряным галуном, а вместо блузки с рюшкой – белую сорочку с отложным воротником. В другом шкафу нашёлся широкий ремень из блестящей кожи и высокие сапоги. Прилагавшийся к ним комбинезон из латекса с металлическими шипами и симпатичный намордник для озверевших от страсти баронесс я засунула подальше. Облачившись, я повертелась перед зеркалом и, в общем-то, осталась довольна. Чуть-чуть туши, помады и румян, и я почувствовала себя вполне готовой к новым подвигам. Я прицепила к поясу Налорант, проверила заряд своего любимого бластера «Оленебой», сунула его в кобуру и вышла из спальни, едва не столкнувшись со служанкой, которая прервала свой сладкий зевок, чтоб изумиться моему появлению в такую рань и при параде.

Не заплутав, что странно, по многочисленным переходам и коридорам дворца, я точно вышла к крыльцу. Спустившись, я заметила юношу, которого видела вчера, принимавшим наших коней, и, подозвав его, попросила вывести мне какого-нибудь конька для ранней прогулки. Он не удивился и тут же выполнил мою просьбу.

Чалая кобылка, кажется, тоже была не прочь пробежаться по холодку и, едва я вскочила в седло, понеслась вскачь. Я промчалась по дороге до самого подъёма на перевал, ведущий в Болотную страну, и на минуту остановилась, чтоб посмотреть на усечённый тёмный конус старой башни, стоявшей где-то на уровне проплывающих низких облаков. Потом я повернула обратно и, проскочив мимо замка, направилась на запад к выходу из долины, но, не проехав и полпути, заметила впереди представительную процессию. Несколько десятков всадников в красных мантиях не торопясь ехали в сторону дворца. Их медлительность стала мне понятна, когда они приблизились. Среди них были старые и даже совсем дряхлые монахи. Я поклонилась им и поехала мимо. Они ответили мне молчаливыми вежливыми поклонами и проследовали дальше. Я поехала шагом, время от времени оглядываясь назад. Судя по всему, я удостоилась чести лицезреть тот самый таинственный Совет Храма. А если они направлялись во дворец, то это значило, что очень скоро там начнётся что-то интересное. Решив так, я развернула свою лошадку и галопом понеслась назад. Почтительно обогнув процессию монахов, я вскоре добралась до дворца, и тот же конюх, подхватив поводья моей кобылки, сообщил, что принц Кирс просил меня не отказать ему в чести и разделить с ним трапезу. А давешний юный менестрель уже ждал на крыльце, чтоб проводить меня в покои его высочества.

Наследник престола ожидал в просторном зале, где был накрыт стол на две персоны. Он был в джинсах и сером вязаном свитере, и совсем не напоминал того блестящего инфанта, который вчера беседовал с королями о государственных делах и провозглашал тосты за прекрасных дам. Взглянув в окно и зябко поежившись, Кирс посмотрел на меня.

– Я рад, что ты уже встала и согласилась составить мне компанию, – произнёс он. – Тахо спит. Мне жаль его будить. Последнее время он итак испытывал по моей милости лишения, которые совсем не заслужил. Отец сейчас с Энгасом и Хэрланом. Перед Советом они хотят обсудить некоторые проблемы. Дядю мне видеть не хочется, да он и спит наверняка. Мне было грустно завтракать в одиночестве, а тут я увидел, как ты проскакала под окнами.