Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 34 страниц)

Кибелл какое-то время смотрел на меня, а потом обернулся к Хэрлану.

– Пойдёте с ним. Будьте осторожны и не спускайте с него глаз. Возьмите этих двоих. И соберите Совет Храма. Мне нужен будет полный текст Откровения об исходе Аматесу. А ты… – он снова взглянул на меня, – останешься здесь и ещё раз попробуешь растолковать мне, почему я должен верить тому, кто выпустил в мир воплощение Тьмы, а заодно посоветуешь, как мне избавить от этого чудовища свою планету. Мне кажется, что это уже твоя святая обязанность, бергара!

IV

Из сумрака опускающегося на Дикт вечера изгои попали в вечный сумрак таинственного лабиринта, скрытого под крышей Храма Аматесу. Они шли тем же путём, каким попали сюда несколько дней назад во главе небольшой группы захвата, перебившей почти всех монахов, находившихся здесь преддверии своего праздника. Это был тайный ход, ведущий из дворца, которым пользовался король, как рассказывал Предатель. Они были уверены, что никого здесь не встретят. И в прошлый раз, и теперь их надежды оправдались. Из узкого коридора они попали в низкую сводчатую галерею и пошли наугад, лишь по наитию выбирая путь.

– Где мы будем искать свиток? – вполголоса поинтересовался Сёрмон. – Я не видел здесь ничего похожего на библиотеку или хранилище реликвий.

– Мы его просто не нашли… – отозвался Авсур, глядя в темноту галереи.

– И как найдём на этот раз? Ты понимаешь, что здесь полно монахов? Они совсем не такие уж безобидные ребята.

– Не скули, – отрезал ормиец.

Его спутник вздохнул и поправил меч на поясе.

– Мы идём в западню, – глухо проговорил он. – Я это чувствую.

– Я тоже, – после некоторого молчания кивнул Авсур. – Но я слишком устал быть марионеткой в руках монстра. Я или найду этот чёртов свиток, или умру…

– Тебя нельзя убить… – устало напомнил Сёрмон.

Авсур зло усмехнулся.

– Не верю. Кто-то должен найти способ, только нужно их по-хорошему разозлить. Я не уйду отсюда так просто. Это всё, что я знаю.

– Боги, пусть это всё кончится… – пробормотал алкорец.

– Да будет так, – кивнул ормиец и остановился на развилке двух галерей

Одна из них уходила прямо вперёд, а другая сворачивала по окружности и шла вниз, в подвалы. Подумав несколько мгновений, Авсур решительно свернул направо.

– Чем хуже, тем лучше… – проворчал Сёрмон. – Чёрт с тобой. Я тоже устал настолько, что согласен умереть.

Авсур не ответил. Он шёл, прислушиваясь к глухому эху, с которым разносился в тишине звук его шагов. Он вдруг подумал, что обычно ходит беззвучно, а сейчас словно специально пытается привлечь к себе внимание противника. Птица неподвижно сидела у него на плече, и только то, с какой силой она сжимала когтями кожаный наплечник, выдавало её напряжение. Она чувствовала опасность и, кажется, тоже осознавала всю безнадежность их действий.

Галерея спустилась по спирали на целый виток, и изгои оказались в запутанных катакомбах, где стояла мёртвая тишина, и лишь изредка издалека доносились неживые призрачные звуки. Авсур шёл вперёд, пытаясь увидеть хоть что-то, кроме серых стен и едва различимых арок, ведущих в другие переходы. Сёрмон тревожно осматривался по сторонам, сжимая эфес меча немеющими пальцами. Его зрачки отливали в темноте красным светом, а клыки невольно скалились. Он чувствовал страх, дикий животный страх, который выползал из темноты и накидывал на плечи вязкую паутину дрожи.

– Они здесь… – прошептал он. – Они вокруг… Я чувствую их.

– У тебя паранойя, – спокойно ответил Авсур.

– Ерунда… – голос алкорца зазвучал хрипло. – Мы идём в ловушку. И ты знаешь это… Ведь знаешь?

– Замолчи.

– Здесь не может быть свитка, – возразил Сёрмон. – Ты ищешь смерти. А я не хочу умирать. Я слишком долго боролся за жизнь. Я всегда боролся за эту треклятую жизнь, но так и не жил по-людски.

– Что ты называешь «по-людски»? – Авсур обернулся на ходу.

– Не знаю… – прошептал Сёрмон. – Но мне хотелось бы попробовать.

– Тогда уходи. Ещё не поздно.

– Поздно, – с неожиданным равнодушием произнёс Сёрмон и, быстро нагнав Авсура, пошёл рядом. – И ты это знаешь.

Звук их шагов неожиданно изменился, и эхо отдавалось теперь откуда-то издалека и сверху. Они вошли в большой тёмный зал с высоким потолком и остановились, прислушиваясь. По-прежнему из тишины невозможно было выделить ни одного конкретного звука, и всё же вокруг ощущалось странное движение. Враги были везде. Авсур вспомнил чёрные беззвучные тени, которые одна за другой выскальзывали из-за колонны в зале Звезды. Теперь они были здесь. Он понятия не имел, что у них в руках: лучемёты или арбалеты. Это было неважно. Он вдруг подумал, что, может быть, они и смогут его убить.

– Дай мне руку, – неожиданно прозвучало рядом.

Сёрмон коснулся его плеча, и Авсур невольно сжал левую руку в кулак, а потом разжал пальцы.

– Не нужно этого делать, – прозвучало чуть дальше, и вокруг вспыхнули факелы.

Авсур невольно зажмурился и прикрыл глаза рукой, а когда снова взглянул вокруг, увидел, что зал совсем невелик, и на его стенах полыхают факелы. Они были окружены кольцом тех самых воинов в бесформенных чёрных одеждах с закрытыми лицами. И прямо перед ними стоял Крис Джордан с мечом в руке.

– Ты предал нас, – тихо произнёс Сёрмон, усмехнувшись. – Кому ж теперь верить?

– Это вы предали меня, – возразил он, мрачно взглянув на них. – Это вы пролили кровь и выпустили зло, хоть и обещали не делать этого. Вы переступили ту черту, за которой я уже не могу вам помогать.

– Зато ты можешь нас уничтожить, верно? – поинтересовался Сёрмон, – Бедная, бедная собачка… Как жалко её убивать… Но ведь она бешеная, детка…

Он рассмеялся и его высокий нервный смех отразился эхом от сводов потолка.

– Я не могу вас уничтожить, – покачал головой Джордан. – И я не могу вам помочь… К сожалению, теперь уже никто не сможет вам помочь.

– Что это значит? – вскинул голову Авсур. – Свитка не существует?

Смех Сёрмона резко оборвался, и взгляд его горящих, красных зрачков раскаленными иглами вонзился в глаза Джордана.

– Он был уничтожен вами… При захвате Храма вы сожгли центральную статую. Свиток был внутри неё.

Сёрмон нервно дёрнулся и взглянул на Авсура.

– Он ведь лжёт?

– Не думаю… – тихо, не отводя взгляда от проводника, произнёс тот. – Он, наверно, говорит правду. Всё погибло…

– Я не хочу… – криво усмехнувшись, покачал головой Сёрмон. – Нет… Я не сдамся так просто. Если он не может нас освободить, то пусть попытается убить… Но я буду сопротивляться. И ты, Рен, будешь. Дай руку! – зарычал он.

И тут Джордан взмахнул мечом, и тот вырвался из его руки и, просвистев как копьё, сбил птицу с плеча ормийца. Та, пронзённая насквозь, упала на пол и судорожно забилась. Сёрмон некоторое время смотрел на неё остановившимся взглядом, а потом медленно обернулся к Джордану и, оскалившись, зарычал. Мгновение и он бросился на него, но вдруг замер. Авсур схватил его сзади и сжал в железном захвате его горло,

– Хватит, Норан… – прошептал он ему на ухо. – Ты же хотел жить по-людски… Не вышло, так хоть умри, как человек, а не как бешеная собака.

Джордан смотрел на них и чувствовал, как сжимается его сердце. Голова его опустилась, и плечи бессильно обвисли, он ощущал только усталость, и ему казалось, что у него уже не хватит сил, чтоб отстоять эти души. Хоть он и должен был сделать это любой ценой.

V

Мы не сказали друг другу ни слова, когда Кристоф вернулся вместе с Хэрланом. Старший из сыновей Аматесу доложил королю, что те двое схвачены и находятся в подвале Храма. Кристоф отошёл в сторону. Он выглядел измученным и в то же время озлобленным. Он исподлобья взглянул на меня и отвернулся. Я думаю, что ему было нелегко сдать монахам своих друзей, но иного выхода у него, кажется, не было. И всё же он казнил себя за это. Он всегда брал на себя больше вины и ответственности, чем нужно, и чем может выдержать обычное человеческое сердце. Я вдруг вспомнила, что такой взгляд я видела у него давным-давно, на Кронвере, когда мы только встретились, и груз всех ошибок, грехов и потерь прошлых инкарнаций давил на него. Тогда я смогла ему помочь, но теперь…

Я посмотрела на Кибелла. С ним у меня тоже возникли проблемы. Я битый час объясняла ему, что даже Воин Света может допустить ошибку на своём пути, но он всегда будет пытаться исправить её, и что он сделает это в любом случае. Разве что смерть помешает ему. Я говорила, что знаю Кристофа не одну жизнь, и что никогда он не позволит себе выиграть за чужой счёт, будь это отдельный человек или планета. Я говорила много и, кажется, убедительно, но вот убедила ли я короля? Он молча слушал меня, и его чёрные глаза сверкали непреклонностью. Он так ничего и не сказал. А потом доложили, что Совет собрался и полные тексты Откровения в его распоряжении. Он ушёл и с ним, мрачно посмотрев на меня, ушли его друзья. Эдриол какое-то время постоял в задумчивости и, пожав плечами, тоже удалился. Остались только Кирс и Тахо, но принц был задумчив, а Тахо смотрел на меня так скорбно и серьёзно, что у меня не возникло никакого желания обмениваться с ним мнениями.

Уже почти совсем стемнело, когда король вернулся, а следом подоспели и Хэрлан с Кристофом, и теперь оставалось только ждать дальнейших шагов со стороны Кибелла. Он выслушал Хэрлана с каменным выражением на лице и на минуту перевёл взгляд на Кристофа. Потом обернулся ко мне.

– Я думал о том, что ты говорила, – произнёс он. – Может, ты права, может, мне и стоило бы доверить этому человеку самому исправить его ошибку. В этом была бы логика. Но я не могу доверить ему судьбу своей страны и своей планеты. Я сам решу судьбу этих существ.

– Это люди… – устало проговорил Кристоф. – Живые люди…

– У меня нет времени спорить с тобой, – резко проговорил король. – Идёмте в Храм. Прежде чем решить, что делать, я хочу увидеть их.

Пленников охраняли с особой тщательностью. Пока мы шли по тёмным коридорам храмовых подвалов, освещённых факелами, нам то и дело встречались вооруженные до зубов монахи в чёрных одеждах, похожих на одеяния нинзя. Это сходство ещё более усиливалось тем, что они стояли, скрывшись в сумраке небольших ниш, и их узкие глаза холодно щурились, не упуская из виду ни одной детали.

Изгои, как их называли, находились в небольшой камере, похожей на каменный мешок. Они были прикованы к противоположным стенам. Их руки были притянуты железными браслетами к каменным балкам на уровне плеч. В самом дальнем углу была установлена выкованная из толстых прутьев чёрная клетка, в которой сидела большая взлохмаченная птица, похожая на филина. Она злобно таращилась вокруг горящими как огонь глазами и время от времени пыталась перекусить мощным клювом какой-нибудь прут.

Меня очень интересовала эта троица, принёсшая с собой на Диктиону древнее проклятие Аматесу. Я ожидала увидеть что-то необычное. Но не увидела. Изящный рыжеволосый алкорец, хоть и скалил в недоброй усмешке искусственные клыки, совсем не выглядел монстром. А ормиец, спокойный, как скала, и вовсе показался мне приятным человеком. Они оба были красивы, сильны, и я совсем не чувствовала злой энергии, исходящий от них. Кибелл, войдя в камеру, медленно подошёл к клетке и какое-то время смотрел на филина, потом приблизился к алкорцу. Их взгляды встретились, и Сёрмон вызывающе усмехнулся. Потом король направился к Авсуру, и мне на какой-то миг показалось, что они чем-то похожи, столько спокойствия и силы было в этих людях. Я поспешно напомнила себе об одержимости ормийца, но это не слишком помогло. Просто я заметила во взгляде Авсура усталость и обречённость.

– Вы принесли на мою планету Зло, – проговорил Кибелл. – Только этого достаточно, чтоб подвергнуть вас смерти. Я не стану упоминать о том, что вы совершили, явившись сюда с оружием, потому что, прощая ваших людей, сдавших оружие, мне приходится простить этои вам. Но то, что вы явились сюда, неся в себе разрушительную силу древнего проклятия, то, что вы выпустили её, и тем самым осквернили камни и землю этого города, то, что вы наполнили небо над моей столицей смертным стоном сотен гибнущих душ, не может быть прощено. Вы заслуживаете смерти, и вы умрёте, вместе с тем, кого притащили сюда с собой.

– И ты знаешь, как это сделать? – хрипло рассмеялся Сёрмон.

– Я знаю, – спокойно кивнул король. – Вы – Зло, воплощение Тьмы, а Тьма боится Света, а Свет – это то, что всегда с нами, даже если мы не видим его. У нас много трофейных космических аппаратов. Мы запрограммируем автопилот одного из них, закроем вас внутри и отправим прямо к Аматесу. Вы сгорите там вместе с вашим демоном.

Сёрмон какое-то время смотрел на него, после чего нервно усмехнулся.

– Ты был прав, Рен. Стоило по-хорошему их разозлить, и они придумали, как нас можно прикончить… У них ведь может получиться?

Авсур закрыл глаза и вздохнул.

– Господи, парень, – пробормотал алкорец, – как пошло мы кончаем… Ладно ещё я, но ты…

– Чем я лучше? – Авсур открыл глаза и, выпрямив спину, снова взглянул на короля. – Когда?

– На рассвете, – ответил тот. – Нам нужно время для подготовки. Но не надейтесь сбежать. Вам это не удастся.

– Погоди, – неожиданно раздался за моей спиной голос Кристофа.

Отстранив меня и увернувшись от стражника, который пытался его задержать, он тоже вошёл в камеру. Он встал посреди каменного мешка, сжимая и разжимая кулаки и в упор глядя на Кибелла. И я вдруг поняла, чего я так боялась и что предчувствовала. Они стояли друг против друга, как соперники, и между ними не было никого. Кристоф больше не выглядел подавленным и усталым, он был уверен в себе и решителен. Он больше не был незваным гостем и недавним пленником. И Кибелл почувствовал это. Расправив плечи и вскинув голову, король взглянул на него.

– Чего ты хочешь, пришелец?

– Я хочу попытаться переубедить тебя, король, – твёрдо произнёс Кристоф. – Я прошу тебя отпустить этих людей со мной, и я обещаю, что ни один из них больше не ступит на землю твоей планеты.

– Зло нужно уничтожить, только тогда можно быть уверенным, что оно не вернётся, – спокойно возразил король.

– Ты хочешь уничтожить не зло, а живых людей, ставших жертвами зла. Они достойны сострадания и помощи.

– Они достойны смерти, потому что стали не только жертвами, но и орудием зла. Ты сможешь отделить его от них?

– Я могу научить их контролировать его.

– Это невозможно, Воин Света, – раздался от дверей голос Хэрлана. – Целый мир не смог усмирить Хорузана. Что смогут сделать две слабые, порочные души?

– Они не слабы и не порочны, – возразил Кристоф. – Они достаточно сильны, чтоб выдержать эту битву.

– Они не святые, – возразил король. – Они убийцы.

– Они солдаты, выполнявшие свой долг, – не сдавался Кристоф.

– Разве долг солдата убивать безоружных? – уточнил Энгас, выступая вперёд со своим посохом. – Разве достойно солдата задушить противника, набросившись на него сзади, или бросить его на верную смерть в Долине огней?

– Если б они хотели вас убить, вы были бы мертвы.

Кибелл заинтересовано взглянул на него, а потом на Авсура,

– Значит, ты подарил мне жизнь? – спросил он. – И почему?

– Так хотел проводник, – ответил ормиец. – Он назвал имена тех, кого мы должны были спасти при случае. Если б не его требование, я бы задушил тебя, а мой напарник собственными руками приковал бы твоего друга в этой долине.

– Кто этот проводник?

Авсур указал взглядом на Кристофа.

– Зачем? – повернулся к нему Кибелл.

– Есть люди, угодные Свету, – ответил тот. – И я не хотел огорчать жену. Когда я узнал о готовящемся вторжении на Диктиону, я поставил им условие, что если они ждут от меня помощи, то и сами должны кое в чём мне помочь.

– Я чуть не сгорел в этом аду! – воскликнул Энгас. – Король чуть не умер от голода в запертом подземелье.

– Я не знал, что оно заперто, – пожал плечами Кристоф. – Ещё на планете баларов я получил план осадных ходов, некоторые из них сообщались с заброшенными колодцами. То, что вы их перекрыли, балары не знали. В любом случае, вы оба получили шанс выжить и воспользовались им.

– Что и привело нас к столь плачевному положению… – усмехнулся Сёрмон. – Ведь если б Авсур не уложил вашего возлюбленного короля в нокаут и не спустил живым в колодец, если б я не позволил тебе сломать замок на цепях и не указал, куда идти, чтоб выйти из долины, чёрта с два бы вы выжили и выловили нас! – он с яростью ударил металлическим браслетом по балке. – А ты, проводник, зря стараешься исполнить свои обещания. Мы выполнили твои условия, а ты обещал лишь прочитать свиток. Остальное – не твоё дело! Свитка нет, и ты свободен! Не пытайся выставить нас агнцами на заклание. Мы много времени жили, как звери, и стали зверями.

– Ты не говорил бы этого, если б это было правдой, – покачал головой Кристоф. – Потому что у тебя отсутствует основной инстинкт зверя – инстинкт самосохранения. Ты пришёл сюда, чтоб освободиться от своего проклятия, значит, ты этого хочешь, значит, ты против него идёшь. Он не смог взять тебя под контроль полностью. В тебе ещё есть душа, а у неё есть силы.

– Вы оба в чём-то правы, – произнёс Авсур. – Но послушай меня, Крис. Я уже готов смириться с этим, потому что я знаю, какая тварь живёт во мне. Если её можно уничтожить только вместе со мной, то я согласен умереть.

– А я нет! – взвизгнул Сёрмон. – Я хочу жить, даже с этой дрянью внутри, потому что если её не выпускать, то в месяце остается лишь несколько мерзких дней, которые можно перемаяться, а в остальные я ещё могу жить! Но ты, проводник, ни черта не сможешь сделать для нас. Потому что сами боги отвернулись от меня и моего друга в тот треклятый день.

– Вам пора встретиться с этими богами и выяснить с ними отношения, – кивнул Кибелл. – Потому что я не изменю решения. Вы умрёте.

– Пусть все боги вселенной откажутся от этих душ, но я не отступлюсь! – отчеканил Кристоф, и его голос эхом отразился от сводов камеры. – Я беру их под защиту и буду стоять до конца. Они умрут не раньше меня.

Кибелл медленно обернулся к нему.

– Это можно устроить.

– Нет… – Кристоф с усмешкой покачал головой. – В этой игре свои правила, король Дикта. Боги отвернутся от того, кто убьёт Воина Духа не в честном бою. Ты будешь биться со мной сам или выставишь другого?

И до того, как я успела что-то предпринять, Кибелл заявил:

– Я принимаю твой вызов, Джордан. Я сам буду биться с тобой, и даже если ты убьёшь меня, это тебя не спасёт, потому что на этой планете смерть короля оплачивается кровью. А вслед за тобой умрут они. По крайней мере, я буду уверен, что освободил мир от этой заразы!

VI

– Прекратите! – крикнула я, выступая вперёд. – Вы оба зашли слишком далеко! Вы думаете, ваш поединок и ваши смерти принесут кому-нибудь пользу? Вы оба нужны!

Кристоф медленно отвёл взгляд от глаз Кибелла.

– Ты не имеешь права вмешиваться в мою драку. Таков закон… – произнёс он, глядя на меня.

– Ты совершаешь ошибку и знаешь это, – проговорила я, – Он простой смертный и он не сможет справиться с тобой, это не будет честный поединок! Ты заносишь меч над головой того, кого боги дважды возвращали в этот мир. Ты нарушаешь волю Звёздных богов, и ты всё равно ничего не добьёшься, потому что погибнешь сам.

– Посмотрим, – он прищурился. – И к тому же… Воля богов… Это слова. Его возвращения – это даже не цепь случайностей. Сперва ты предупредила медикологов о его болезни, потом я подстелил ему соломку с помощью Рена Басара. Я выполняю свой долг, и он стоит у меня на пути. Где и когда, король?

– Подожди! – я кинулась к Кибеллу. Я вцепилась в отвороты его камзола и взглянула ему в глаза. – Выслушай меня. Ты не сможешь победить его. Он не человек в обычном смысле слова. Он убьёт тебя и сделает всё, чтоб вытащить этих двоих. Я знаю, на что он способен, и я прошу тебя, подумай ещё раз. Стоит ли того возможность сжечь в звёздном огне двух людей… я знаю, что ты скажешь… – я покачала головой, едва он открыл рот. – Я видела то, что случилось на Королевской площади. Но, может, он прав, и демона можно удержать в узде. Сила человеческой души неизмерима. Она творит и не такие чудеса. Души закаляются в борьбе и страданиях, и, может быть, именно эти двое избраны для этого тяжкого служения.

– Может быть, – перебил он меня, мягко отстранив. – Слишком много «может быть». Я уже умирал и знаю, что это такое. Я возвращался сюда с целью, ещё неясной мне тогда. Но, кажется, теперь я знаю, в чём она состоит. Я вернулся не для того, чтоб отбить последнее вторжение в мой мир. Я вернулся, чтоб завершить ещё один круг Аматесу и избавить мир от того, что когда-то породила наша проклятая прародина, – он взглянул на Кристофа. – Сейчас, на Турнирном лугу!

– Эти двое рехнулись! – взорвалась я. – Все демоны ада хохочут от восторга, слушая вас!

– Может быть, – кивнул Кристоф. – Ведь дорога в ад вымощена благими намерениями.

– Вот именно… – согласилась я, вдруг ощутив неимоверную усталость. – Ты понимаешь, что если ты убьешь его, я уже никогда не смогу тебя простить?

– Я понимаю, – кивнул он. – Мне жаль… Но ведь и ты, сломя голову и забыв обо всём, бросаешься на помощь своим друзьям. А от моих уже отказались все, даже они сами,

– И ты один против моря зла… – пробормотала я. – В гневе нет правды, Кристоф. Спасая двоих, ты губишь две другие души. Его, – я указала на Кибелла, – и свою… Я последний раз, в нарушение всех законов прошу тебя одуматься…

– Принятый вызов не отзывают назад. Идём, король. Для кого-то эта ночь будет последней.

Кибелл кивнул и шагнул следом.

– Не ходите за нами! – произнёс он, взглянув на своих друзей, – Он вернётся. И тогда вы выполните свой долг.

– Погоди! – Энгас заступил ему дорогу. – С какой стати ты жертвуешь жизнью ради смертей двух монстров? И кто такой этот пришелец? Ты здесь король! Это твой мир, и на всё твоя воля. И он в наших руках. Никто не узнает о том, куда он делся, если он исчезнет. Если на борту капсулы, улетевшей к Аматесу, будет не два, а три человека.

– Ты предлагаешь коварный и бесчестный план, – усмехнулся Кибелл. – Не ожидал от тебя такого.

– Я думаю о тебе и о благе Диктионы, Кибелл. И прошу тебя прислушаться к моему совету. На худой конец, если моё предложение кажется тебе настолько неприемлемым, то выстави против него кого-нибудь другого. Ты не лучший фехтовальщик нашего мира, а здесь есть те у кого, как у кошек, девять жизней, – он взглянул на Хэрлана и тот с готовностью выступил вперёд.

– Я сражусь с ним, милорд.

– Твоя жизнь не имеет такой цены, мой милый, – покачал головой Кибелл. – Если он убьёт тебя в честном бою, то что изменится? Только моя смерть потребует адекватной оплаты.

– И моя! – напомнил Энгас.

– Ты еле стоишь на ногах. О каком честном поединке может идти речь?

– Тогда моя! – протолкался вперёд Кирс. – Я вызову его!

– А ты что здесь делаешь? – вскинулся король. – Кто позволил тебе являться сюда, да ещё вмешиваться? И с чего ты взял, что он будет драться с ребёнком? Я знаю, что вы не хотите моей смерти. Но, – он вдруг усмехнулся, – может, я ещё и не умру.

– А вот в этом я сомневаюсь, – проворчал возникший рядом с Кирсом Тахо. – Послушаете, ваше величество, я парень простой и не имею здесь никакого влияния, но вы знаете, что я люблю и почитаю вас как родного отца. Я прошу вас внять гласу разума и проявить вашу знаменитую рассудительность. Вы, как никто, умеете находить компромиссы и смирять свою гордыню ради благого дела. Откажитесь от поединка и ещё раз взвесьте все «за» и «против». Быть может, есть и другой выход, чем складывать на алтарь священной мести четыре головы?

– Четыре? – вскинул бровь Кибелл. – Ты тоже считаешь, что этих двоих стоит пощадить?

– Я вспоминаю своего дядю, милорд, – вздохнул Тахо. – Было время, когда он тоже считал себя одержимым и творил ужасные вещи. Я сам боялся его, и все боялись. Его демон натворил по всей галактике не меньше, а куда больше пакостей, чем-то, что сидит в этих ребятах. Но он был сильным, и его душа училась бороться со злом в ней. Он справился и обратил зло в огромную и полезную силу. Он долго был злодеем, которого боялись и проклинали во многих мирах, но теперь он стоит на стороне Света. Я не знаю этих людей, но моё сердце подсказывает мне, что в них меньше зла, чем было когда-то в моём дяде.

– Твоё сердце пока не слишком опытно, мой мальчик, – печально улыбнулся король и обнял сына за плечи. – Проводи меня до ворот города, Кирс. Мне нужно многое успеть сказать тебе.

Они вдвоём прошли мимо расступившихся придворных и монахов. Следом направился Кристоф.

– Послушай, – остановил его Тахо. – Я знаю, что не смогу тебя отговорить, но я всё-таки скажу, что думаю. Когда-то Лора сказала мне, что за меч нужно браться только тогда, когда исчерпаны все другие возможности. Это втемяшилось мне в голову, надеюсь, на всю жизнь. Так вот, мне кажется, что ты исчерпал совсем не все возможности.

– Я подумаю над этим, – кивнул Кристоф и ушёл.

– Мы так и будем торчать здесь, ничего не предпринимая? – воскликнул анубис, взглянув на меня.

– А что мы можем сделать?

– Чёртовы законы!

– В них есть своя мудрость.

– Что за законы, которые никто не хочет нарушать? – раздражённо пожал плечами он.

Ко мне подошёл Энгас. Морщась от боли, он опёрся на посох и заглянул мне в глаза.

– Ты позволишь этому человеку убить Кибелла? Разве ты прилетела сюда не для того, чтоб помочь нам?

– Я не могу ничего сделать, – вздохнула я. – Он такой же Воин Света, как и я.

– Значит, ты можешь справиться с ним?

– Я не могу поднять меч на брата, Энгас.

– А если он творит зло?

Он в упор смотрел на меня прозрачными голубыми глазами. Я обернулась, чтоб взглянуть на пленников.

– Я совсем в этом не уверена.

– Он хочет убить короля.

– Он хочет защитить тех, кто нуждается в помощи.

– Они монстры!

– Они люди. Он видит души и чувствует чужие страдания, как свои. К тому же они его друзья.

– То, что происходит, не должно происходить, – покачал головой Хэрлан и тоже взглянул на изгоев, как мне показалось, со страхом – Это демон хаоса замутил их разум.

– Это не демон, это гордыня, – с досадой возразила я. – Один вообразил себя заступником гибнущих душ, другой – спасителем человечества. Оба решили разрешить спор одним взмахом меча и оба ошиблись

– Это хуже чем ошибка, – буркнул Тахо. – Это глупость.

– Не судите, да не судимы будете, – пробормотала я.

Он уныло взглянул на меня:

– Что делают бессмертные Воины духа, когда не знают, что делать?

– Они уповают на то, что Блуждающие боги никогда не спят, – вздохнула я. – И продолжают искать выход.

– Идёмте наверх, – произнёс Хэрлан. – Что толку торчать в подземелье.

Тахо шёл по коридору впереди, и я слышала, как он бормочет про себя:

– Блуждающие боги никогда не спят…