Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 34 страниц)

Сёрмон чуть не опоздал. Он как раз поднимался на возвышение, когда его чуткий слух уловил знакомый свист, и странный сюрикен с алым шариком в центре вонзился в панель с гербом у плеча Рахута. Сёрмон как кошка прыгнул вперёд, сбивая с ног бастарда и Бонн-Махе, а потом прикрывая их своим телом. Грохот взрыва ещё не стих, когда Рахут скинул его с себя, но самое страшное было позади. Вернее, так показалось сначала. Самое страшное только началось. Вскочив на ноги и выхватив бластер, Сёрмон взглянул вниз и увидел, как гости опрокидывают столы. Внизу под столешницами тускло поблескивали тревожно знакомые предметы. Он понял, что это, когда бластеры исчезнувших недавно гвардейцев были уже в руках диктионцев. Они ловко обращались с этим, казалось бы, непривычным для них оружием, и ему самому пришлось поторопиться, чтоб не быть сражённым лучом.

Крик Рахута заставил его обернуться. В первый момент ему показалось, что мальчишка сам себя душит, но потом он понял, в чём дело, и обернулся. Он сразу увидел лекаря, который стоял, протянув вперёд руку и пристально глядя на бастарда. Его длинные сухие пальцы судорожно сжимались. Сёрмон вскинул бластер, и тут откуда-то вылетел Авсур. Ринувшись в самую гущу заговорщиков, он сбил лекаря с ног. Тут же Рахут хрипло закашлялся. Медлить было нельзя, и Сёрмон едва не взашей вытолкал его и Бонн-Махе с открытого места.

Авсур упал на лекаря, и в то же мгновение ощутил острую боль в спине. Обернувшись, он перехватил руку с обагрённым его кровью кинжалом, чтоб не дать ударить второй раз. Над его головой раздался гневный клёкот и хлопанье чёрных крыльев. Нападавший взвыл, пытаясь оторвать птицу от своего лица. Длинная сильная рука железной хваткой обхватила шею Авсура и начала душить, но он ловко вывернулся и, ударив напавшего сзади локтем, вскочил на ноги, выхватывая из ножен длинный тонкий меч. В зале уже кипел бой. Гвардейцы Рахута насмерть схватились с заговорщиками, у которых под рукой оказались не только бластеры, но и мечи, и они были совсем не лёгкими противниками. Гвардейцы падали один за другим и, хотя подмога прибывала постоянно, легче не становилось.

Авсур бился быстро и хладнокровно. Рана в спине уже почти не беспокоила его. Его тревожила странная тактика заговорщиков. Зачем толпиться в тесном зале, если можно пробиться дальше вглубь дворца или попытаться вырваться наружу? Он чувствовал подвох и пытался понять, в чём дело. И тут он увидел на возвышении Джинада. Старик в изорванном, окровавленном мундире появился из-за колонны, в отчаянии взглянул на кипящий в зале бой и поднял над головой саблю. Он хотел что-то крикнуть и вдруг захрипел и схватился за горло. Краем глаза Авсур увидел неподалеку от себя лекаря в чёрно-золотом одеянии с протянутой к старому советнику рукой. Джинад рухнул на помост, и изо рта у него хлынула кровь, но Авсур понял то, что не успел сказать старик. Он с удвоенной энергией принялся расчищать себе дорогу из зала и, наконец, вырвавшись в галерею, перехватил отряд гвардейцев, бегущих на подмогу товарищам.

– За мной! – прорычал он, указывая им в другую сторону.

Сержант, ведший солдат, возмущённо вскинулся, но, поймав взгляд Авсура, с готовностью кивнул. Они устремились по галерее, не заметив смуглого незнакомца в чёрно-золотом наряде. С досадой встряхнув онемевшей рукой, которой не удалось добраться до горла Авсура, Реймей нырнул в незаметный коридорчик, скрытый за панелью с гербом, и из него – в узкий потайной проход. Он успел раньше Авсура и его людей.

Ворвавшись в сводчатую галерею, ведущую к дверям комнаты, где забаррикадировались Рахут и его приближённые, он увидел брата, колдующего над замком, Юниса, нетерпеливо сжимающего меч, и ещё нескольких воинов.

– Ормиец ведёт сюда отряд гвардейцев, – сообщил он.

Донгор взглянул на него и снова – на замок.

– Уходим, – произнёс Юнис, со звоном загоняя свой меч в потайные ножны под изумрудным плащом.

Донгор выпрямился и отдёрнул рукав камзола. На его руке поблескивал радиобраслет.

– Братья и сёстры, наша миссия завершена, – произнёс он, поднеся микрофон к губам. – Мы покидаем дворец через старый храмовый подвал. И да прибудет с нами милость Аматесу!

– Старый храмовый подвал? – в ужасе воскликнул Юнис. – Но там же!..

– Я туда не пойду! – заявил Реймей.

– Взять их! – приказал Донгор остальным. – И вперёд.

Когда Авсур с гвардейцами появился в галерее, она уже была пуста.

V

Услышав знакомый условный стук в дверь, Сёрмон спрыгнул со стола, на котором сидел, и направился открывать.

– Не смей! – взвизгнула Бонн-Махе. – Это они…

Сёрмон смерил её холодным взглядом и распахнул дверь. На пороге появился Авсур, а за его спиной маячили встревоженные лица гвардейцев. Увидев, что бастард и его мать живы, ормиец вздохнул с некоторым облегчением.

– Где они? – прорычал Рахут. – Где эти изменники? Вы схватили их?

– Мы пытались спасти вашу сиятельную шкуру, – не скрывая презрения, процедил Авсур. – Часть местных осталась в зале, чтоб отвлечь внимание от той группы, что преследовала вас. Они и сейчас крушат там вашу непобедимую гвардию. Думаю, что каждый из них заберёт с собой не менее десятка наших. А те, что были здесь, испарились.

– Догнать! – приказал Рахут. – Схватить! Живыми!

– Лучше было их сюда не пускать, – заметил Сёрмон, снова присаживаясь на стол.

– Тебя не спрашивают! – прорычал Рахут. – Где Джинад? Он мне нужен!

– Да? – Авсур зло усмехнулся. – Тогда мы понесли потерю. Старик мёртв и с сотню других верных нам людей тоже.

– Ты… – захрипел бастард, шагнув к нему, и вцепился в его плечи дрожащими пальцами. – Ты и твой дружок! Вы нарушили контракт! Почему вы не выпустили Проклятого? Почему?

Он тряс Авсура за плечи, но тут раздался клёкот, и чёрная тень метнулась к нему. Оттолкнув бастарда, ормиец успел перехватить филина за крыло до того, как птица вцепилась когтями в физиономию будущего императора. Встряхнув филина как куклу, он бросил его Сёрмону и мрачно взглянул на Рахута.

– Если б мы выпустили Проклятого, то не только от заговорщиков, но и от твоей хвалёной гвардии, и от этого дворца ничего бы не осталось. Проклятый всё сметает на своём пути, не разбирая, где свои, где чужие. И впредь не смей трогать меня руками. Не всем нравятся твои объятия,

Рахут хрипло дышал, злобно глядя на него.

– Я приказываю догнать тех, кто сбежал, – выдавил он, наконец.

– Это уже не моя работа. Пригласи Бешеных Псов, – и, развернувшись, Авсур вышел из комнаты.

– Пойдём, маленький, – прижимая птицу к груди, Сёрмон спрыгнул со стола. – Здесь было слишком шумно, и тебе нужно отдохнуть. Драться с заговорщиками совсем не птичье дело.

Ни на кого не взглянув, он вышел вслед за другом. Рахут проводил их полным ненависти взглядом и обернулся к стоявшему в ожидании приказов сержанту.

– Вызвать Бешеных Псов! – распорядился он. – Немедленно!

VI

Их уцелело никак не более трех десятков и ещё меньше добралось до заветной двери, ведущей в тёмные катакомбы под дворцом и столицей. Донгор ещё долго стоял, не решаясь запереть последний проход для отступления тех, кто задержался наверху.

– Пора уходить, – нервно произнёс Юнис, вглядываясь в темноту подземелья, и Реймей положил ладонь на руку брата, сжимавшую тяжёлый рычаг, запирающий дверь. Двойным усилием они опустили его до упора и, не обменявшись ни словом, двинулись в долгий путь по древним катакомбам.

Путь шёл вниз, и вскоре под ногами захлюпала вода, а воздух стал душным и затхлым. Несколько факелов тускло горели в темноте, с трудом освещая неровные стены и свод низкого потолка над головами.

– Говорят, что эти подземелья были здесь ещё до того, как король Элаес построил столицу, – проговорил Юнис, чтоб разогнать гнетущую тишину вокруг. – Говорят, что их вырубили пришельцы из космоса, которых считали демонами. Потом их всех перебили, но вдруг кто-то из них уцелел?

Ему никто не ответил, и он продолжил:

– А ещё я слышал, что эти подземелья на самом деле ходы огромного червя, который питался людьми, пока монах Рилан не разрубил его пополам. Но если червя разрубить пополам, то будет два червя.

Донгор обернулся и ещё раз пересчитал тех, кто добрался до подвала. Двадцать три человека, меньше половины из тех, кого он привёл во дворец. Остальные потеряны безвозвратно, но и эти пока не в безопасности.

– Вы верите в червя? – Юнис взял его за рукав. Его кошачьи глаза возбуждённо блестели, и не сразу можно было понять, что причиной этого блеска является страх.

– Спроси Реймея. – хрипло произнёс Донгор. – Он видел его.

– Червя? Ты видел червя? – горный король обернулся к лекарю, который, как и другие, брёл по колено в воде, но даже при свете факелов была заметна его мертвенная бледность.

– Это не червь, – мотнул головой тот. – Дракон. Огромный и мерзкий. Я видел его в детстве, когда случайно забрёл сюда. Отец едва успел вытащить меня, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. После этого я поклялся, что никогда больше не спущусь в подвалы.

– Вот почему только один из вас унаследовал дело отца, – понимающе кивнул Юнис. Ему даже не пришло в голову подколоть спутника из-за его боязливости. – Ты не стал механиком, потому что боялся подвалов.

– Потому, что я видел дракона, – Реймей хмуро взглянул на него. – Донгор не видел. Он не ходил туда, куда не велел ходить отец… Но теперь у него есть все шансы увидеть это.

– Я уже не маленький испуганный мальчик, – перебил его Донгор. – Мы все не дети. К тому же мы верим монахам, которые указали нам этот путь.

– Может, дракон уже давно сдох. – пробормотал Реймей.

Ответом ему был далекий гул где-то позади, люди замерли, глядя кто назад, кто на мокрый выщербленный потолок над головами,

– Похоже, не сдох, – произнесла женщина в малиновом платье с наскоро перевязанной шарфом раненной рукой.

– Нет, это не дракон, – покачал головой Донгор. – Они взорвали двери. Они нашли вход в катакомбы. Нам нужно поторопиться.

Он двинулся дальше, ускорив шаг. Идти в воде было трудно, к тому же на дне скопилась липкая жижа, в которой вязли ноги, а иногда попадались какие-то длинные склизкие петли, обвивавшиеся вокруг лодыжек, и словно намеренно стремившиеся свалить людей в отвратительную болотную воду.

– Нас преследуют, – сообщил Юнис, тяжело дыша. Тонкий слух и природное чутьё потомственного предводителя горных егерей не могли подвести его. – Они всё ближе.

– Свежие силы, – пробормотал Реймей, на ходу вынимая из складок своего пышного наряда бластер. – Вряд ли это нас спасёт, но, может, даст шанс.

Ещё двое на ходу передёрнули затворы оружия. Донгор попытался ещё ускорить шаг, но вскоре понял, что раненные в таком случае отстанут и окажутся на пути преследователей. Ему приходилось следить за тем, чтоб не сбиться с пути и точно следовать маршрутом, который передал ему Хэрлан. Это было нелегко, поскольку он ни разу не бывал в этой части катакомб, а на пути то и дело попадались развилки и ответвления. Только выработанная годами работы в подземельях привычка ориентироваться в этом хитросплетении ходов помогала ему идти, верно выбирая направление и вести своих товарищей.

– Там! – хрипло воскликнул Юнис, указав длинным тонким пальцем куда-то вперёд. – Там что-то! Это не люди! Это…

Низкий нарастающий гул, сопровождающийся мелкой вибрацией стен, от которой на головы людей сыпались камни и влажный песок, приближался с каждой минутой.

– Дракон, – выдохнул Реймей, останавливаясь.

Вслед за ним остановились и остальные.

– Вперёд! – чётко скомандовал Донгор. – Может, впереди и дракон, но позади враги. Хэрлан указал этот путь! Вы верите Хэрлану?

Никто не произнёс ни слова, но Реймей первым сдвинулся с места и снова пошёл за братом. Следом поспешили и остальные.

Гул нарастал, но люди продолжали идти вперёд, может, предпочитая погибнуть в пасти чудовища, но не попасть в руки врагов. Гул перешёл в грохот и вскоре узкий проход оборвался огромной пещерой, где с потолка стекала вода.

Это был не дракон. Огромная склизкая бесформенная масса с множеством щупалец медленно двигалась к тем, кто явился в её жилище. Люди замерли в ужасе. Дороги назад не было, но все понимали, что при всей медлительности ужасного существа, им не успеть добраться до другого хода, видневшегося в противоположном конце пещеры.

Реймей вышел вперёд и медленно поднял бластер, нацелив его в самый центр извивающейся массы. Нажать на спусковой крючок он не успел. Синий свет ударил с другой стороны в «спину» чудовища, и оно как-то сразу съёжилось и замерло.

– Скорее сюда! – раздался голос Хэрлана. Он появился из другого хода, держа над головой что-то похожее на яркую голубую звезду. – Это задержит его ненадолго!

Они поспешно устремились к нему, и до тех пор, пока последний из беглецов не скрылся в узком тёмном проходе, красный монах стоял, подняв над головой свою звезду. Потом, сунув её за пазуху простого платья городского ремесленника, он поспешил за ними. Его ждали в нескольких метрах.

– Ты подоспел вовремя, брат! – произнёс Донгор.

– Я был рядом, но мне нужно было разжечь драконий огонь, – Хэрлан похлопал себя ладонью по груди. – Камень старый, он долго не разгорался, а если б я разжег его заранее, то он мог погаснуть слишком рано.

Позади раздались крики и грохот выстрелов.

– Оно задержит ваших преследователей, – на монгольском лице монаха появилась скупая усмешка. – Оно и так зло.

– А если они смогут убить его? – забеспокоился Юнис.

Хэрлан усмехнулся ещё шире.

– Значит, они избавят нас от хлопот на будущее.

Он уверенно двинулся дальше. Донгор и остальные поспешили за ним. Похоже, придворный механик был рад переложить право командовать на широкие плечи воина-монаха. Сам он по натуре был совсем не лидером, и лишь обстоятельства заставили его на время взять на себя руководство товарищами.

– Как мы выйдем из города? – спросил он, пристраиваясь сбоку от шагающего вперёд Хэрлана.

– Мы проверили все возможные пути к отступлению, но пришельцы перекрыли почти все.

– Почти? – пристроился с другой стороны Реймей.

– К вечеру оставался только путь через водоотводной канал на западе. Братья сейчас снимают решётку. Мы можем проплыть под стеной и выбраться в реку, а там и лес рядом.

– Проплыть? – встрял в разговор Юнис. – Я не умею плавать!

Хэрлан на ходу покосился на него.

– Этого мы не учли. Тогда тебе придётся остаться в катакомбах и подождать, пока снимут дополнительные посты.

– Ждать здесь? – Юнис с отвращением осмотрелся по сторонам.

– Есть более удобные места, но это небезопасно в любом случае, – заметил Донгор.

– Среди нас раненые, – напомнил Реймей. – Посмотри, они еле стоят на ногах. Проплыть под водой большое расстояние они не смогут. Нужно устроить их где-то здесь.

Донгор остановился и взглянул на Хэрлана.

– Сколько они продержат посты?

– Трудно сказать. Мы узнаем об этом, только когда они их снимут.

– Есть ещё один путь, посуху, – Донгор озабоченно смотрел на друзей. – Это старый осадный путь прямо в лес на ведьмину пустошь на севере.

– Разве осадные пути не засыпаны? – нахмурился Реймей. – Ведь Совет приказал королю Эрду засыпать их после того, как хвостатые добрались до секретных планов подземных ходов столицы.

– Я это помню, – кивнул Хэрлан. – Тогда возникла опасность, что балары могут проникнуть в город через те ходы, которые мы рыли для того, чтоб выбираться из осаждённой столицы.

– Засыпать пятьдесят три хода во время войны, которая шла совсем не в нашу пользу? – переспросил Донгор. – Засыпали что-то около половины. Входы в остальные со стороны леса были надёжно запечатаны, а со стороны общей системы подземных ходов заложены намертво. Если б хвостатым и удалось войти в них из леса, то они потом прыгали бы в тупиках под городом. Но один из этих ходов мы открыли полтора года назад, чтоб отвести воду из северного канала на время ремонта городской стены. Со стороны леса вход по-прежнему закрыт. Если б кто-нибудь открыл его, я бы провёл туда остальных.

Хэрлан осмотрелся вокруг и тут же выделил несколько человек, хорошо держащихся на ногах.

– Мы откроем выход и будем ждать вас там,

– Я пойду с ранеными, – произнес Реймей, и Хэрлан кивнул. – И да поможет нам Аматесу, братья!

VII

Утром Сёрмон с филином на плече вышел на террасу дворца. Бледное небо и прохладный воздух заставили его поёжиться, но он знал, что найдёт здесь Авсура. Тот сидел на парапете и задумчиво смотрел на безмолвный город, вздымающийся по другую сторону широкой пустой площади.

– Ты опять не спал, – с лёгким укором произнёс алкорец, и похлопал друга по плечу. – И на спине у тебя дыра. Опять накололся на вражеский меч?

– Было дело, – вздохнул Авсур. – Куртку можно выстирать и зашить, а шкура уже зажила.

– Тогда почему такой убитый тон?

– Я всё-таки старею, Норан, – чуть слышно произнёс ормиец. – Не телом, но душой. Я устал от войн и стремлюсь к покою.

– Это не старость, – покачал головой Сёрмон, присаживаясь рядом. – Надеюсь… Это мудрость. Или болезнь. Но у меня те же симптомы.

– Заговорщики, в основном, перебиты, несколько из них схвачены живыми и будут публично казнены. Ещё несколько человек схвачены при попытке покинуть город на западе. Я никак не могу себе простить, что приказал Хорсту закрыть этот участок.

– Ты сделал то, что должен был сделать, – пожал плечами Сёрмон.

– Проблема в том, братец, что среди захваченных на западе оказались монахи. Они сражались вместе, и нескольким заговорщикам удалось скрыться в лесу. Это открыло глаза Рахуту на истинное положение вещей. Он понял, что монахи действуют заодно с местными, что против него не горстка нелюдей, а всё население планеты, что они смелы, сообразительны и беспощадны. И он склонен начать с ними войну.

– Он увязнет в этом и угробит всех: и планету, и свою армию. Мы точно поставили не на ту лошадку! Так мы не найдём свиток.

– Свиток меня беспокоит сейчас куда меньше, – пробормотал Авсур. – Пока Проклятый не чует крови, с ним можно жить. Если начнётся война, он проснётся.

– Тем скорее всё кончится, – вздохнул Сёрмон.

На террасе появился ещё один человек, если так можно было назвать огромную грязную, перетянутую потёртыми ремнями тушу.

– Эй, вы! – прорычал он. – Император желает вас видеть!

– Это ещё кто? – нахмурился Сёрмон, глядя на вновь прибывшего.

– Бешеный Пёс Болдог, – усмехнулся Авсур. – Один из новых фаворитов его величества.

– Уже величества? – понятливо кивнул Сёрмон. – Как нам не хватает умеренности старины Джинада. Слушай, фаворит, ступай к величеству и передай, что мы придём, но не раньше, чем я покормлю птицу.

– Ах, твоя птица… – хохотнул Болдог и запустил в карман кожаных штанов свою огромную ручищу. Того, что произошло дальше, не ожидал ни один из друзей. С проворством, неожиданным для такого несуразного создания, Болдог выдернул из кармана руку с зажатым в неё бластером и выстрелил. Филин беззвучно рухнул на каменный пол террасы. С гневным криком, похожим на птичий клёкот, Сёрмон слетел с парапета и склонился над чёрным комком перьев.

– Он убил мою птицу, – потрясенно произнёс он.

– Теперь пойдёшь? – пророкотал Болдог. Сёрмон медленно поднял голову и взглянул ему в глаза.

– Теперь пойду.

Он вместе с Авсуром вошёл в покои Рахута спустя несколько минут. У дверей стояли на страже несколько парней, похожих на Болдога как родные братья. Один из них схватил Сёрмона за рукав.

– Наш парень пошёл вас искать. Где он?

– Я его не видел, – улыбнулся Сёрмон, и, высвободив руку, прошёл мимо. За ним, так же улыбаясь, шёл Авсур.

Рахут мрачно взглянул на обоих и болезненно поморщился, эта проклятая чёрная птица снова невозмутимо сидела на плече алкорца.

Лесные дороги

I

Я проснулась, когда горячие лучи солнца уже пробивались сверху через густые пушистые ветви сосен, сплетавшихся над нами в плотный душистый шатёр. Утро ещё было раннее, но на этой маленькой планете день наступал быстро. Просторное чистое небо ещё не успело налиться сочной голубизной, и воздух в роще на берегу был пока пронизан приятной ночной прохладой.

Я поднялась с сухого мягкого мха, служившего мне постелью, и с удовольствием потянулось. Настроение у меня было самое что ни на есть благостное. Тахо всё ещё спал, уютно свернувшись под своим плащом и прикрыв рукой длинный собачий нос. Взглянув на него, я вспомнила другое утро несколько лет назад. Тогда нас сопровождал не Кирс, а Энгас, и вёл он нас к тому самому Зелёному Озеру, к которому мы держали путь и сейчас. Только тогда это было место ссылки, которое определил нам король Кибелл, то ли усомнившись в нашей с Тахо способности выполнить важную миссию, свалившуюся на наши несчастные головы, то ли просто, чтоб дать нам шанс прийти в себя и подготовиться к её исполнению. Я с нежностью вспомнила красивого, хрупкого рыцаря с загорелым лицом, белыми волосами и огромными, как у куклы, голубыми глазами. Он был так не похож на своих соотечественников, рослых и черноволосых, и при этом так аристократичен, благороден, слегка коварен и беспредельно предан королю и Дикту.

Я не стала будить Тахо, решив дать ему поспать ещё немного, и только тут заметила, что принца рядом нет. Его плащ лежал на земле, мох был слегка примят, но сам Кирс исчез. Впрочем, особого беспокойства это открытие у меня не вызвало. Принц, насколько я успела заметить, ранняя пташка, к тому же он наконец-то дома и ему наверняка не терпится отправиться в путь.

Подойдя к берегу, я взглянула вниз и сразу увидела, как среди волн в нескольких десятках метров от берега что-то мелькнуло. Сперва я подумала, что это какое-то морское животное, но потом узнала Кирса. Он быстро и изящно скользил, лишь изредка показываясь над волнами, и снова надолго исчезал в глубине. Подплыв к берегу, он выбрался на камни и замер, подставляя влажное загорелое тело горячим лучам солнца. Я невольно залюбовалась его стройной гибкой фигурой. Пока он был по-мальчишески хрупок, но видно было, что не за горами то время, когда его плечи раздадутся, уже сейчас упругие и рельефные мышцы нальются мощью и, даже если он не станет таким богатырём, как его отец, то уж дядьку Эдриола он точно догонит. Он чуть повернулся, и я заметила на его спине тёмную полоску, спускавшуюся из-под влажной чёрной гривы вдоль позвоночника. Пока я размышляла, что бы это значило, он заметил меня. Ничуть не смутившись, он улыбнулся и махнул мне рукой.

– Советую искупаться. Вода сегодня греет и бодрит как весеннее вино.

– Почему бы и нет, – кивнула я, наскоро прикинув, насколько разумным с моей стороны будет последовать примеру этого мальчика и понырять здесь нагишом.

– Спускайся, – крикнул он. – Я ухожу будить и приводить в рабочее состояние моего верного друга. Он точно в воду не полезет, так что тебе никто не помешает.

Когда я спустилась вниз по едва заметной тропинке, Кирс уже натягивал сапоги. Его чёрные волосы, подсыхая на солнце, закручивались на концах в крупные упругие кольца. Заметив мой недоумённый взгляд, он усмехнулся и, подхватив один из своих смоляных локонов, накрутил его на палец.

– Папочкино наследство и мой бич. На Алкоре в этом сезоне в моде прямые волосы, а мои, сколько я ни бегаю по парикмахерам, после каждой мойки вьются, как у барана.

– Когда войдут в моду кудри, сэкономишь на завивке, – ободрила его я.

– Да. Но последний раз такая мода у них была в прошлом веке.

– Постригись. Тебе пойдёт.

Кирс какое-то время с задумчивой улыбкой смотрел на меня и кивнул:

– Я подумаю.

Мне показалось, что сказать он хотел что-то совсем другое. Подождав, пока он уберётся с берега, я скинула одежду и с удовольствием прыгнула в тёплые ласковые волны залива.

Когда я разогретая, взбодрённая и слегка пьяная от удовольствия поднялась на берег, Тахо сидел, кутаясь в плащ, и с несчастным видом жевал кусок вчерашнего пирога.

– Ещё рано, – прошамкал он с полным ртом, взглянув на меня. – Сегодня будет очень жарко. К тому же в этих лесах водятся хищные звери.

– Одной твоей улыбки хватит, чтоб самый матёрый волк дал дёру, – усмехнулся Кирс, очищая ножом толстый белый корень, – а самый чокнутый лесной кот от страха залезет на верхушку сосны и будет сидеть там, пока за ним не явится его рассерженная кошка.

– А если встретится кошка? – поинтересовался Тахо.

– Она будет кататься от хохота по земле, пока за ней не придёт её оголодавший кот.

– Издеваешься… – вяло вздохнул Тахо. – Твой отец никогда так не поступает.

– Ты просто не замечал, – усмехнулся Кирс и, отрезав половину корня, протянул мне. – Это полезнее вчерашних пирогов. Лесники всегда едят эти корни в долгих переходах. Они придают силы и обостряют восприятие.

– Наркота, – заметил Тахо. – В малых количествах, но факт остается фактом. К тому же, может, желудок землян к этому не приспособлен.

– Принц Уэльский ел и не помер, – пожал плечами Кирс и посмотрел на меня. – Ел с разрешения своего врача, который исследовал состав и свойства. Вкусом похоже на ваш… – он щёлкнул пальцами и взглянул на Тахо.

– Батат, – прошамкал тот.

Я попробовала и мне понравилось. Правда, мне показалось, что вкус больше похож на гибрид картошки с бананом, но разницы особой не было. Пока я дожевывала свой корень, Кирс отошёл на край поляны и принялся обирать с куста крупные яркие ягоды, напоминающие калину.

– На Земле таких называют хиппи, – шёпотом поделился со мной Тахо, покосившись на него. – Ест травку, закусывает цветочками и считает, что это делает его настоящим лесным человеком, а Энгас, при всех своих неоспоримых достоинствах, всегда берёт в дорогу нормальную еду и не гнушается кормить короля вчерашними пирогами.

– Энгас из Оны, – обернулся Кирс, доказывая, что у него невероятно острый слух. – Но и он на третий день начинает корешки и ягодки искать.

Он вернулся к нам и, опустившись на колени рядом со мной, положил на мох свёрнутый платок, наполненный ягодами.

– Это вместо воды, – пояснил он. – Пить не захочется до полудня, а то и дольше.

– И витамина С в них много, – кивнул Тахо, загребая себе целую горсть.

– Энгас себя и короля кормит, – задумчиво взглянув на него, заметил Кирс. – А мне что досталось?

– Энгас из Оны, а я с Амона, – пожал плечами анубис, – За пристрастие к экзотике надо расплачиваться.

– Пожалуй…

Вкусом ягоды напоминали сладкую смородину. Съев несколько штук, я действительно ощутила, что воды уже не хочу.

– Я не знала, что Энгас – онец. – проговорила я, чтоб отвлечь Кирса от пристального разглядывания упоённо чавкающего Тахо.

– Онец, – кивнул он, обернувшись ко мне. – Ещё какой! Королевской крови! Если б его прадед не умер на день раньше своего брата, то сейчас Энгас носил бы корону, но она досталась его кузену, – Кирс пожал плечами. – Я думаю, что и к лучшему. Только вообрази, что Энгас стал бы таким змеем, как Юнис, а у отца в подручных ходил бы кто-то другой… Трудно представить, чтоб кто-то ещё так верно служил и так настойчиво и ненавязчиво опекал бы его. Родители Энгаса участвовали в заговоре и были убиты, его ребенком увезли в Дикт верные слуги и передали под защиту моего деда Эрда. Старый король Оны, отец Юниса, как ни бесился, но поднять руку на Друга Принца он не посмел. А Энгас так прикипел к Дикту и нашей семье, что и думать забыл о своём праве на престол Оны, – Кирс усмехнулся. – Он вообще ни о чём кроме короля и королевства не думает. Даже не женился, чтоб ничто его не отвлекало.

– Аскет прямо… – тявкнул Тахо. – Если б он не был лучшим фехтовальщиком планеты, да его кровь не ценилась как равная королевской, он бы из дуэлей не вылезал.

– Не слушай его, – улыбнулся Кирс. – Дуэли у нас по-прежнему запрещены. К тому же Энгас слишком благороден, чтоб так уронить своё достоинство. Он по вдовам ходит.

– По молодым и хорошеньким, – вставил Тахо

– По тем, которым любви и ласки хочется, – рассудительно уточнил Кирс. – И никто не в обиде.

– А в Дикте наконец-то коренные блондины рождаться начинают.

– А мы за чистоту крови не шибко и стоим, коли отец Юниса братом называет.

– Короче, все довольны, – усмехнулась я. – А это главное.

– Согласен, – кивнул Кирс и поднялся на ноги. – Утро нынче доброе и день будет хороший. Путь нас ждёт неблизкий, так что пора выступать.

– Я ещё не умылся, – закапризничал Тахо.

– Сейчас умою, – пригрозил принц. – Запущу с обрыва в воду. Пока валялся да ныл, можно было пролив туда-обратно переплыть, не то что умыться.

– Грязный не пойду, – решительно отрезал Тахо и гордо встал в позу.

– Тогда догоняй, – пожал плечами принц, закидывая на спину котомку и меч в холстине. – С твоим чутьём в лесу заблудиться мудрено, – и кивнув мне, бодро пошёл через заросли папоротника вглубь леса. Подмигнув рассерженному Тахо, я подхватила свою сумку и двинулась следом.

II

День действительно выдался жарким, но здесь, под густыми кронами деревьев царила благодатная прохлада. Запахи леса, пенье птиц, радостное буйство всех оттенков зелёного цвета вокруг и голубые проблески наверху создавали приятное ощущение воскресной прогулки. Я шла легко, с удовольствием перепрыгивая через ручейки, звонко журчавшие среди папоротников, и поросшие мхом упавшие деревья. Оглядываясь по сторонам, я замечала движение в листве и успевала различить то белку, то дятла, то какого-то странного зверя с буро-зеленоватой шерстью, похожего на хорька. Я не чувствовала усталости, но пока в этом не было ничего странного. Мы шли лишь часа два, и уставать было рано.

Кирс быстро шёл вперёд, время от времени оглядываясь, чтоб убедиться, что мы не отстали. Кажется, в этом лесу ему был знаком каждый куст, так уверенно он держал курс, даже если приходилось огибать небольшое болотце в низине или прозрачное озерцо с берегами, густо заросшими осокой. Конечно, вряд ли именно эти места были излюбленными для проведения королевской охоты, просто умение ориентироваться в лесу было у мальчика в крови, и он знал, куда нужно идти, даже не задумываясь, откуда он это знает.

Тахо уныло плёлся рядом со мной, таща свой рюкзак. Не то, чтоб он устал и запыхался, просто хотелось поныть.

– Небольшой крюк… – ворчал он, недовольно глядя на Кирса. – Небольшой! Мы идём на северо-запад, а надо на северо-восток. Надо было идти берегом пролива, а потом подняться в горы и идти к Зелёному Озеру. И на это у нас ушло бы дня три. А мы и идём в столицу. До столицы – день, а потом ещё три дня до Зелёного Озера. Небольшой крюк обойдётся нам в день пути. Это если мы пойдём вдоль дороги, а если лесом, то и того больше. Зачем нам в столицу? Она нашпигована наёмниками. Они сейчас стягивают туда все свои силы. Мы запросто можем напороться на один из отрядов, и нас поймают. А прошли бы тихонько стороной, и никаких проблем.

– Откуда ты знаешь, что они стягивают силы к столице? – заинтересовалась я.