Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 34 страниц)

Отстегнув ножны, он передал их рыцарю и вышел из зала. Граф Гаррет в нетерпении изнывал у дверей в обществе незнакомца в красной мантии, лицо которого было скрыто капюшоном. Монах стоял, отвернувшись от света, падавшего от фонаря, висевшего над входом.

– Мы опоздаем! – нетерпеливо воскликнул Гаррет.

– Успеем, – тихо, но твердо возразил монах и, сделав приглашающий жест, двинулся по широкой улице, освещённой рассеянным сиянием звёзд.

Гаррет двинулся за ним, но Локар в два прыжка настиг монаха и сорвал капюшон с его головы. Гаррет успел только заметить, как блеснули в полумраке глаза незнакомца, и барон, охнув, упал на землю. Граф ошарашено смотрел на поверженного Локара и воина, спокойно поправляющего капюшон.

– Мне очень жаль, но, похоже, ваш друг не совсем ещё разобрался в наших обычаях, – произнёс монах.

– Поверьте, я и сам удивлен его выходкой, – заметил посол, вглядываясь в красивое смуглое лицо своего провожатого.

К своему облегчению он не заметил в его чёрных глазах ни гнева, ни смущения.

– У меня приказ привести вас обоих, – произнёс тот, взглянув на лежащего у его ног алкорца. – Мне очень жаль, – повторил он. – Не следовало давать волю чувствам, но ваш друг был слишком бесцеремонен.

– Вы не виноваты, – дипломатично возразил граф.

– Я виноват, что не сумел сдержаться. И мне придётся заплатить за это, подставив свои плечи.

Он нагнулся и, легко подняв Локара, перекинул его через плечо. Они пошли дальше и, идя за ним, граф продолжал размышлять над странным поведением своего помощника. Сорвать капюшон с воина-монаха считалось оскорблением, нанесённым Аматесу, и реакция провожатого его не удивила. Однако если б он знал, что успел увидеть и понять барон Локар, он бы согласился, что эта выходка была вполне оправдана.

III

Тем временем трое других участников церемонии стояли у подножья эстакады, ведущей на второй этаж королевского дворца. Высокий и гибкий, как юноша, король Оны Юнис мечтательно смотрел на звёзды. Он был одет в просторный серебристый балахон, и его белые волосы, торчащие в искусно созданном беспорядке, напоминали оперение загадочной птицы. Он был примерно того же возраста, что и Кибелл, но выглядел старше из-за легкой сетки морщин, окружавших зелёные кошачьи глаза, и неприятной бледности узкого капризного лица.

Энгас подозрительно косился на его широкое одеяние, но Юнис словно не замечал этого. Друг Короля всё же не король, и вряд ли он вправе обыскивать другого короля. Вот Кибелл, тот мог бы без всяких церемоний задрать на своём собрате балахон, чтоб убедиться в том, что тот, как всегда, припрятал на теле парочку кинжалов. Но, к счастью, Кибелл был слишком озабочен другими делами и даже не смотрел на Юниса.

Король Дикта стоял, скрестив руки на груди, и напряжённо смотрел на чёрный круг входа наверху эстакады.

– Куда они могли подеваться? – тихо произнёс он. – Сперва не явился Кирс, теперь опаздывают эти двое.

– Ослушаться своего короля, – сокрушённо вздохнул Юнис. – Ты распустил свою свиту, мой милый. И продолжаешь распускать дальше. Года три назад ты бы рвал и метал, поднял бы на ноги и перевернул вверх дном весь дворец. А теперь стоишь и ждёшь, как будто это ты слуга, а они – короли. И заставляешь ждать меня.

– Разве я тебя держу? – Кибелл с изумлением взглянул на Юниса и, наконец, заметил его одеяние. – Опять тащишь на себе целый арсенал?

Улыбка онца стала смущённой.

– Я начал полнеть и немного стесняюсь этого.

– Тебе бы радоваться, – пробормотал Кибелл, снова поднимая взгляд вверх. – Упитанный кот выглядит куда симпатичнее драного кота.

– Кстати, о коте! – вздрогнул Юнис. – Твоё белое чудовище в клочки разодрало мой парадный плащ. Ты должен его наказать!

– Кошек нельзя наказывать, – усмехнулся Энгас довольный возможностью мелко отомстить Юнису за то, что тот неодобрительно отозвался о его запаздывающих друзьях. – Они начинают пакостить.

– Феликс действительно разорвал его пурпурный плащ? – заинтересовался Кибелл.

– Его величество король Оны повесил свой пурпур на столб, обмотанный канатом, о который его сиятельство ангорский кот Феликс соизволят точить когти, – учтиво мурлыкнул Энгас.

– Нечего разбрасывать свои вещи, где попало, – отрезал Кибелл, бросив взгляд на Юниса. – В отличие от тебя, мой кот знает, что такое порядок.

– И в отличие от твоих слуг! – фыркнул тот.

– Где они? – король Дикта резко обернулся к Энгасу. Тот невольно вздрогнул. Не то, чтоб он боялся его гнева, просто в тёмных глазах Кибелла неожиданно мелькнуло что-то похожее на те взрывы бешенства, которые так беспокоили придворных раньше. – Я действительно позволяю и спускаю вам всем слишком много?

– Не мало, – как всегда честно признал Энгас. – Но я уверяю, что ни один из нас не воспользуется твоим великодушием во зло тебе, и ты это знаешь. Если Донгора и Реймея что-то задержало, значит, это было действительно важно. Давай, пойдём к Храму. Я уверен, что они догонят нас по дороге, если уже не ждут там.

– Будем надеяться.

Кибелл развернул свой тяжёлый струящийся плащ и двинулся через площадь.

– Тебе нужно быть пожёстче со слугами, – посоветовал Юнис, догоняя его. – Они распустились. Не косись на меня. Это правда. Ты вообще слишком мягок со своими придворными, а это чревато. Весьма. Вспомни Юдела.

– Не напоминай, – передёрнул плечами Кибелл.

– Вот-вот, – кивнул онец. – Ты никого не наказываешь. Группировать силы при дворе доверяешь Энгасу. Я ничего против него не имею, он славный парень, предан тебе, но согласись, власть портит.

– Не всех, – воскликнул Энгас. – И не все онцы одинаковы. Я ещё не забыл, кто убил мою семью, но ты безбоязненно принимаешь из моих рук чашу, верно? Значит, и сам признаешь, что я не чета тебе!

– Тихо… Тихо… – умиротворяюще произнёс Кибелл, поднимая руку. – Никто не сомневается в твоём благородстве и в том, что оно – результат воспитания, полученного в Дикте. Юнис тоже не сомневается, верно? – Кибелл тонко улыбнулся, взглянув на того.

Белокурый король пожал плечами.

– Не я убил твоих родителей, братьев и сестёр. Не от меня тебя спасали, увозя из Оны в Дикт. Между прочим, мне даже нравился твой отец, а твоя старшая сестра была просто душкой. Но мой отец был не так человечен, как я. И если б не заступничество короля Эрда, сделавшего тебя Другом Принца, мой старик добрался бы до тебя и здесь. А я не стал этого делать, поскольку ты мне симпатичен.

– И к тому же в отличие от своего отца, ты, друг мой Энгас, не стремишься захватить престол Оны, – пробормотал Кибелл и обернулся к Юнису. – У вас вообще, такая путаница в законе о престолонаследовании! Ты б подумал об этом. Крови было б меньше.

– Тогда они там со скуки подохнут, – фыркнул Энгас.

– Т-ш-ш! Успокойся. – Кибелл обнял его за плечи. – Что теперь мутить воду! Твоих родных не вернёшь. Юнис их не убивал. Ты жив. Ты здесь. И я надеюсь, ты не очень скучаешь в моём обществе.

– Да уж, с тобой не соскучишься, – усмехнулся Энгас.

– Ну, вот и отлично.

Юнис задумчиво наблюдал за ними и, наконец, произнёс:

– Иногда я начинаю завидовать тебе… И если б Энгас захотел вернуться в Ону, он стал бы моим Другом.

– Я не захочу, – покачал головой Энгас.

– Я не в обиде… – вздохнул онец, взглянув на Кибелла. – Я не умею так привлекать людей, как ты. Но с Энгасом тебе повезло особенно. Я горжусь тем, что он – сын Оны.

– А я горжусь им, – улыбнулся Кибелл.

– Как можно так говорить о человеке в его присутствии! – пожал плечами Энгас. – Я же возгоржусь!

– И снова отправишься проверять гарнизоны, – беспечно откликнулся Кибелл.

Они завернули за угол и оказались перед изящной громадой Храма. Плавно изогнутые очертания его крыши напоминали в темноте распростёртые крылья парящего орла. Тихий звон бронзовых бубенчиков, раскачиваемых ветром, разносился по окрестным улицам. Красные и зелёные фонарики, развешанные под кровлей, освещали мощёную мостовую.

У высоких, окованных чеканной медью ворот никого не было.

– Странно, – пробормотал Энгас, осматриваясь по сторонам. – Ни Донгора с Реймеем, ни Хэрлана… Ни монахов.

– Может, что-то случилось? – Юнис невольно поёжился под своим балахоном.

– Что могло случиться? – нахмурился Кибелл, подходя к воротам.

– Хэрлан должен нас встречать, – произнёс Энгас, стискивая эфес меча. – Обязан!

– Стучи в ворота, – приказал Король Дикта.

– Может, вернёмся за подмогой? – предложил Юнис.

– Это цитадель Ордена, – резко возразил Кибелл. – Здесь больше воинов, чем во дворце и казармах, вместе взятых.

– Тогда нам лучше убраться, пока всё не выясниться.

Кибелл взглянул на него исподлобья. Похоже, он разделял его тревогу, но упрямо покачал головой.

– Я не могу. Ты можешь уйти. Стучи, Энгас.

Тот кивнул и, достав меч, ударил в ворота. Юнис оглянулся назад, в сторону дворца, где осталась его свита, но с места не двинулся.

Сперва было тихо, а потом ворота беззвучно распахнулись, и перед ними открылся широкий коридор, освещённый факелами. Кибелл склонился в почтительном поклоне и после этого шагнул внутрь. Впервые в жизни он входил под крышу Храма с тревогой.

Пройдя по коридору и миновав несколько залов, которые становились всё больше и величественней, они так никого и не встретили. Энгас шёл рядом с Кибеллом, стиснув в руке меч. Им всем уже стало ясно, что происходит что-то странное, если не ужасное.

Наконец, они оказались на пороге огромного сводчатого церемониального зала. И то, что им открылось, заставило Кибелла впервые за много лет потерять самообладание. Вскрикнув и прижав руку к сердцу, он бросился вперёд и замер перед осколками огромного изваяния Аматесу. Он опустился перед ними на колени и с болью смотрел на обгоревшие осколки древнего материала, напоминающего янтарь. Они дымились! Эта древесина вековых дубов была специально обработана так, чтоб не бояться огня и времени.

– Отец! – раздался сзади голос Энгаса и, обернувшись, Кибелл увидел своего друга, стоявшего на коленях рядом с телом старого жреца в красной мантии.

Седые волосы старика были залиты кровью.

– Одер? – прошептал Кибелл. Энгас поднял на него полный отчаяния взгляд.

– Нашего учителя больше нет с нами, мой повелитель. Он убит.

– Убит? – Кибелл рывком поднялся на ноги.

– Тут ещё несколько… – послышался из другого конца зала голос Юниса. Его балахон мелькнул в свете факелов, когда он зашёл под арку бокового предела. – Их тут много, Кибелл! Они все мертвы.

– Если не хотите, чтоб вас постигла их участь, опустите оружие и поднимите руки! – грянул под сводами отчетливый приказ.

Повернувшись на его звук, они увидели незнакомого человека в странной одежде. Его чёрные волосы были коротко пострижены. Смуглое лицо хранило суровое выражение, а большие чёрные глаза холодно блестели. На его плече сидел большой чёрный филин с рыжими пятнами. И едва Энгас сделал резкое движение, он сорвался с места и со скоростью снаряда бросился на него. Энгас едва успел прикрыть лицо рукой и рухнул на пол, сбитый с ног. Птица с клёкотом пролетела дальше и, сделав по залу круг, уселась на плечо хозяина.

Кибелл хмуро взглянул на незнакомца и опустился на колени рядом с Энгасом.

– Возьми мой меч… – простонал тот.

Его рука была разорвана когтями птицы.

– Это бесполезно, – тихо ответил король. – Не будем делать глупостей.

Он зажал ладонью рваную рану на руке друга и закрыл глаза. За прошедшие два года он успел многое узнать о том мире, что простирается за границами его солнечной системы. Он с интересом изучал чужие культуры, их нравы, жизнь, историю, войны и просто оружие. Тот, кто стоял перед ним, был наёмником, и в руках у него поблескивал сталью импульсный автомат ормийского производства «Шаби-Шах».

Юнис всё это видел. Он стоял в полумраке бокового предела, и голова у него слегка кружилась от запаха крови. Он уже понял, что по милости Кибелла угодил в опасную переделку, но он не был трусом и не мог покинуть в беде друга. Прикинув расстояние до вооруженного незнакомым оружием человека, Юнис решил, что легко добросит кинжал. Запустив руку под балахон, он сжал пальцами тёплую ониксовую рукоятку, и в следующий момент уловил сзади движение. Не успев ничего предпринять, он замер, почувствовав у горла холодок стали.

– Даже не думай, – мурлыкнул у уха нежный мальчишеский голос и, чуть повернув голову, он увидел огромные зелёные глаза и блеск мелких изумрудов, вставленных в длинные белые клыки.

Гости Рокнара

I

День у меня как-то не задался. Не то, чтоб что-то случилось, просто в голову лезли всякие мысли. И всё из-за доктора Мерфи, детского психолога, прилетевшего на Рокнар отдохнуть и любезно согласившегося побеседовать с моим трёхлетним сыном. Алик меня вовсе не беспокоит. Наоборот, я горжусь им, потому что он на удивление умён, спокоен и любознателен для своего возраста. Правда, он до сих пор говорит на странной смеси русского, английского, французского и местного языков, но в остальном он очень даже хорошо ориентируется. Мне кажется, что его уровень развития достигает примерно того, какой имеют пятилетние дети на Земле. И всё же я решила показать его психологу. Отчасти хотелось похвастаться. А с другой стороны, бог его знает, специалисту всё-таки виднее.

Доктор Мерфи целый день гулял с Аликом по пляжу, они играли, разговаривали, соревновались между собой в каких-то компьютерных играх, и под вечер он сказал, чтоб утром я заехала к нему. К тому времени он уже должен был проанализировать тесты и продумать рекомендации. Короче, всё оказалось прекрасно. Мой ребенок обладает высоким уровнем умственного развития, усидчив, общителен, восприимчив, у него отличная память и в нём заложены хорошие моральные качества. Без ложной скромности скажу, что во всём этом я не сомневалась. Он не первый мальчик, которого я воспитываю. И всё же одно «но» обнаружилось. И это «но» состояло в том, что ребенок должен общаться со сверстниками, играть в коллективе равных и привыкать жить в человеческом обществе. Это действительно проблема, и мне это ясно. Но где взять сверстников в рокнарских джунглях, где на мили вокруг только пальмы, экзотические звери и скучающие на своих виллах миллионеры? Мой малыш уже год как не видел другого человеческого ребёнка. Он играет с собакой, молодой тюленихой и морским змеем, умеющим рассказывать сказки, от которых даже я засыпаю на второй фразе.

Вот эта проблема и засела у меня в голове с утра. Я чуть не провалила тренировку, которую ждала целый месяц. Лучшие фехтовальщики Земли приехали к нам на предолимпийские сборы, а я сумела одолеть лишь троих новичков, а остальные поединки ценой невероятных усилий свела к ничьей. Наверно бедняги так и не поняли, ради чего я упросила разрешить мне поучаствовать в их занятиях.

Ещё по дороге домой, пролетая на своём катере над Великим рокнарским Океаном, похожим сверху на заснеженные равнины Антарктиды, я маялась над решением новой проблемы и недобрым словом поминала Кристофа. Этот мужчина – моё наказание за те грехи, которые я совершила в прошлом браке, когда мой муж сидел тихонько на Земле, разрабатывая многоуровневую защиту Солнечной системы, а я носилась по всей Галактике, как сумасшедшая комета. Теперь я сижу дома на Рокнаре, а мой супруг… Кстати, я так и не поняла, где он сейчас. Это было в прошлый вторник. У него кончились сигареты, и он улетел на часок в столицу, а вечером позвонил с Пеллары и сказал, что завтра у него рейс на Орму, с Пейлы он со мной связаться не сможет, но с Тиконы обязательно позвонит. И не позвонил. А я, видишь ли, должна теперь теряться в догадках, где бы мне раздобыть ещё пару-тройку ребятишек одного с нами вида.

Уже сажая катер на площадку возле дома, я с досадой вспомнила, что опять забыла купить мятных леденцов для тюленихи, и теперь она всю ночь не даст мне спать, жалобно мяукая под окнами. Между прочим, к леденцам Розу приучил тоже Кристоф.

А потом этот удивительный звездолёт на воде. Какой-то неопределённой округло-вытянутой формы и такой же неопределённой чёрно-белой змеино-камуфляжной крапчатой раскраски. Этой штуке видно нравится изображать метеориты или валуны на поверхности необитаемых лун. Я вдруг поймала себя на том, что стою на пристани и придирчиво изучаю незнакомый звездолёт, спокойно покачивающийся на воде в десятке метров от моего дома. Это действительно был очень странный звездолёт, подозрительно напоминающий мне что-то, от чего меня пробирала жуть. Наконец, я решила пойти в дом и выяснить, что всё это значит, и уже на веранде услышала чей-то незнакомый голос, доносившийся из гостиной. Незнакомый, но напоминающий что-то, от чего сердце сжалось в болезненном упоении. Я замерла и прислушалась. Слов своего гостя я не разобрала, но голос Алика прозвучал чётко и уверенно.

– Моя мама самая красивая! – тоном, не терпящим возражений, заявил он.

Это мне польстило. Тем более что тот странный голос, молодой, негромкий и мелодичный, тут же откликнулся:

– Мне нечего возразить на это, малыш.

– А мой папа самый сильный! – выдал Алик.

– Не могу судить, – дипломатично ответил его собеседник. – Не знаком.

– Зато я знаком! – уверенно откликнулся чей-то звонкий басок. – Твой батя, парень, мужик, что надо! С такими лучше дружить. Закурить хочешь?

– Я не курю, – спокойно и с достоинством отказался Алик. – Можешь отдать мне свой кекс.

Стало ясно, что мне пора вмешаться в эту замечательную беседу. Кексы – это те самые грабли, на которые Ал наступает регулярно и с радостью. Несварение желудка его ничему не учит.

Я вошла и сразу же смогла окинуть одним взглядом всю компанию. Ал сидел с ногами в кресле, на коленях у него стояла тарелка с кексами, видимо, предназначавшимися для гостей. Увидев меня, он невозмутимо улыбнулся и поставил тарелку на журнальный столик, где помимо чайных чашек, молочника и сахарницы, располагались чьи-то длинные ноги в ковбойских сапогах. Эти ноги принадлежали симпатичному подростку. Если вы вспомните Давида Микеланджело, то вы примерно приблизитесь к пониманию его прелести. А затем представьте себе, что это античное великолепие венчается головой собачьего Аполлона, и вы попадете в точку. Шикарный юный анубис, уже не щенок, но ещё и не взрослый радостно взирал на меня своими огромными, бездонными тёмно-синими глазами. Он навострил свои большие уши и даже пригладил красновато-рыжую шерсть на широкой макушке между ними. Но при этом забыл убрать длинный розовый язык и припрятать острые белоснежные клыки. Он вскочил, и оказалось, что за прошедшие три года он успел подрасти на целую голову плюс стоячие уши. Форменный синий комбинезон престижного пелларского колледжа сидел на нём как влитой, а на груди поблескивали знаки отличия за успехи в учебе.

И, наконец, третий участник беседы меня пока не заметил. Он стоял у стены и изучал танец единорогов на висевшей там картине Фарги. Он был невысокий и хрупкий, в чёрной шёлковой рубашке, чёрных обтягивающих брюках из шкуры скаталона с широким ремнём, усеянным серебристыми заклепками, с которого на левое бедро свисала толстая цепочка. У него были шелковистые чёрные локоны до плеч.

– Привет! – радостно гавкнул мой старый приятель Тахо и его друг обернулся.

Мне показалось, что пол уходит у меня из-под ног. На меня смотрели прекрасные чёрные глаза Кибелла, короля Дикта.

II

Это было три года назад. Алику тогда было всего несколько месяцев, и нам с Кристофом неожиданно пришлось оставить его. У Воинов Духа свои обязанности. Нас призывают, и мы мчимся в бой с мечами наголо. Меня тогда закинуло на Диктиону, маленькую уютную планету, в течение тысячелетий боровшуюся с захватчиками из космоса. Я оказалась там незадолго перед последним вторжением. Вот тогда-то мне и повезло встретить этого необыкновенного человека, сильного, мудрого и красивого. К сожалению, уже тогда неизлечимая болезнь подтачивала его силы, и его друзья и подданные жили в печальном ожидании приближающегося конца. Но он ещё успел возглавить объединённую армию двух королевств и победить опасного противника. Я покинула Диктиону с последним кораблем захватчиков в качестве пленницы и больше уже не видела короля лесов. Моя миссия на этой планете была выполнена, и мне не хотелось туда возвращаться. А, может, я не хотела узнать то, что итак было ясно. Кибелла уже давно нет в живых.

Этот юноша, стоявший напротив, был удивительно похож на него. Особенно глаза… Хотя чем-то он пошёл и в мать. В отличие от Кибелла у него были прямые волосы и полные мягкие губы. К тому же мальчик был хрупок, как королева Шила, хоть при этом и отлично сложен.

– Добрый день, принц Кирс, – поклонилась я и улыбнулась Тахо. – Привет, ушастый!

– Добрый день, Лорна Бергара. – Кирс склонил голову в поклоне, хоть и продолжал несколько удивлённо смотреть на меня. – Прости, что мы нарушили твой покой.

– Да ладно, старик! Здесь без церемоний! – залаял Тахо и обернулся ко мне. – Не обращай на него внимания. Он мировой парнишка, хоть и с закидонами. Ничего не попишешь, наследник!

– Откуда вы здесь взялись, друзья мои? – проговорила я, заглядывая на кухню.

Так и есть. Морской змей Хого, розовый с васильковыми глазами, обернулся вокруг холодильника и пристально смотрел на дверцу духовки. Он водит звездолёты, но не доверяет таймерам современной бытовой техники. Если он готовил для гостей чай, то ясно, почему чашки полные. И насчёт кексов тоже всё ясно.

– Мы по делу, – тявкнул Тахо. – Есть кой-какие сомнительные обстоятельства, в которых нужно разобраться. Я б сам, но… С одной стороны, все мы, как извечные борцы со злом, знаем, как опасна и трудна эта борьба, какого невероятного напряжения сил, чувств и мыслительной деятельности она требует… И, собственно, поэтому я стараюсь держаться от неё подальше. А, с другой, – он со вздохом покосился на Кирса, – наследник, понимаешь… Я, как Друг Принца с большой буквы обязан в лепёшку расшибиться, а уберечь его бесценную для Диктионы жизнь.

– Как Друг Принца? – переспросила я с удивлением.

– Титул, – кивнул Тахо. – Энгас – Друг Короля, я – Друг Принца. Этот тип два года назад прилетел на Пеллару учиться. Алкорцы его опекали, но он не больно-то любит, когда ему надоедают. А ведь дикий был! Не знал, как свет в комнате включить, как руки под краном помыть, вот я его и пожалел…

Я покосилась на Кирса и заметила, как он с улыбкой качает головой.

– Ну, ладно, ладно, – тявкнул в его сторону Тахо. – Это ты знал. А вот тренировки на симуляторе тебе действительно не давались. Было?

– Было, – усмехнулся Кирс.

– Только не напоминай мне, как ты меня вытаскивал из полицейского участка после той вечеринки! – замотал головой Тахо. – А то я вспомню твою дуэль с принцем Уэльским. А знаешь, это было здорово! – неожиданно воскликнул он, взглянув на меня. – Колоссальный бой на боевых рапирах на износ. А потом мы этих голубчиков, всех изрезанных отливали водой из-под крана и молились двенадцати богам трёх миров, чтоб об этом не узнали король Кибелл, король Эдуард и наш ректор.

– Король Кибелл жив? – перебила я, почувствовав, как ёкнуло сердце.

– Слава Аматесу, отец жив и здоров, – кивнул Кирс. – Мы чуть не потеряли его, но Звёзды были благосклонны к нам и послали ему спасение.

– Научный десант Алкора, – деловито уточнил Тахо. – И целая бригада врачей-биоэнергетиков. Знаешь, они, кажется, были готовы оказать ему помощь.

– Знаю, – кивнула я, но не стала уточнять, что по возвращении на Землю просила своего друга-врача связаться с коллегами на Алкоре и предупредить их о болезни лесного короля. – Я рада, что он жив.

– А как я рад! – шепнул Тахо. – Представляешь, если б этот красавчик вдруг превратился из наследника в короля, а я из Тахо в Энгаса!

– Минус один сантиметр, – тихо произнёс Кирс, искоса взглянув на анубиса.

– Это он всё мысленно укорачивает мой язык, – поделился тот, – А если серьёзно, то Кибелл… – его синие глаза влажно блеснули. – Понимаешь, он относится ко мне так же хорошо, как к сыну. Заботится, говорит со мной, даёт советы, посылает подарки на день рождения и другие праздники. У них такая традиция. Друг сына вроде как тоже сын. И лешим меня там теперь никто не считает. Все уважают…

Он как-то печально потупился, и мне захотелось спросить о его единственном родственнике, вспоминает ли тот о родном племяннике, но ответ был написан на его грустной мордочке. Тахо скучал по Руту Альбелину и был благодарен Кибеллу за то, что тот хоть отчасти заменил ему дядю,

– Выше голову, ушастый, – негромко проговорил Кирс. – Нас ждут великие свершения!

Тахо хитро взглянул на него.

– Вперёд, милорд! Я после вас…

Из кухни послышался щелчок таймера, и розовая плоская голова Хого высунулась из дверного проема.

– Я приготовил индейку, но не знаю какие приправы положить, – сладко прошипел он, уставившись на меня лазоревыми глазками.

– Какая ещё индейка? – опешила я, соображая, какое местное земноводное он мог принять за индейку.

– Как только ты улетела утром, появился почтовый флаер. Это подарок с Земли. У них там какой-то праздник, день рождения какого-то божества.

– Рождество… – пробормотала я и бросила взгляд на голографический плакат-календарь, привезённый мне с родной планеты старшим сыном. Уже довольно давно на нём серебрился в солнечных лучах заснеженный лес, а сегодня в окошечке маленькой избушки радостно светились огоньки новогодней елки, и по небу в лучах северного сияния плыла надпись «Счастливого Рождества!»

– А когда Новый год? – заныл Алик, глядя на меня.

– А какое это Рождество? – рассеянно спросила я. – Если католическое, то скоро, если православное – то мы его уже прозевали.

– А подарки? А Дед Мороз? – заревел Алик.

– Успокойся, успокойся, – забормотала я. – Это – католическое Рождество. На православное индейку не готовят. Господи, был бы дома папа, он бы всё нам разъяснил. Я вообще не разбираюсь во всех этих делах.

– У вашего бога два дня рождения? – заинтересованно уточнил Кирс. – Я, конечно, понимаю, бог. Но это уж как-то слишком.

Мне было не до разъяснений. Я кинулась утешать Алика, и он не замолчал, пока не засунул себе в рот очередной кекс, предварительно уведомив меня, что хочет ёлку, играть в снежки, и чтоб Дед Мороз подарил ему акваланг. Потом я вспомнила про индейку, которая, по словам Хого, была приготовлена без специй, и метнулась на кухню в смутной надежде спасти блюдо. Едва я открыла дверцу мини-печи, на меня пахнула волна несказанных ароматов. Индейка оказалась синтетической, мягкой, сочной и без костей. Похоже, натуральные специи были уже включены в формулу состава. К тому же, она почти не подгорела. Секрет этого чуда открылся, когда я увидела привязанную к лапе бирку с указанием времени и температуры приготовления. Судя по тому, что полуфабрикат был изготовлен в Лионе, я решила, что это подарок от Роже Леруа, моего старого друга. К сожалению, подтверждение этого, написанное, видимо, на пластиковой открытке, превратилось в тёмную лужицу на противне.

– Со специями что-то не так, верно? – невинно поинтересовался Хого, высунувшись из-за моего плеча.

– Мы обычно не добавляем в свои блюда пластмассу, – заметила я.

– А мне казалось, что это для запаха, – если б Хого мог, он бы в этот миг пожал плечами. К счастью, их у него не было.

– Что ты хочешь мне сказать? – поинтересовалась я, поняв, что он просто нашёл предлог заманить меня на кухню.

– Насколько я понял, сегодня у нас праздник и всё такое, – прошипел он. – Так вот я не сяду за стол с существом, которое носит на себе шкуру морского змея.

– Во-первых, тебе нечем садиться, – ответила я, перекладывая индейку на блюдо. – Во-вторых, чтоб получить шкуру, скаталонов не убивают, если тебя это тревожит. На Скат-Лорене они – священные животные. Змеи там линяют два раза в год, и местные амфибии просто собирают их кожу и выдерживают в зарослях водорослей, чтоб она стала прочной, гладкой и лёгкой. С убитого змея кожу вообще не снять. Что плохого в том, что наследник престола с далёкой планеты наденет брюки из этого красивого материала? Змею-то его старая шкура больше не нужна.

– Но он на ней сидит! – свистнул Хого. Видимо, других аргументов у него уже не было.

– А ты на чём сидеть собирался? Не на шкуре морского змея?

Инцидент был исчерпан. Отправив Хого развлекать гостей и следить за тем, чтоб Алик не продолжил своё утешение посредством кексов, я занялась приготовлением ужина, который должен был хоть немного напоминать праздничный и показать какие радушные люди земляне. Хотя, я понимала, перещеголять в этом деле диктионцев мне всё равно не удастся.

Ужин получился неплохой и очень даже романтичный, при свечах, тихой музыке, ароматах джунглей, вплывавших в окно, и шуме волн. Мы о многом говорили с моими гостями, вспоминали былые встречи и подвиги. Я смотрела на Кирса и думала о том, что когда-то Кибелл сильно сомневался в том, что это его сын. Наверно, теперь ему достаточно было бы увидеть этого мальчика, чтоб поверить его матери раз и навсегда. Кирс рассказал мне, что после того, как корабли баларов навсегда покинули Диктиону, король послал Энгаса в Болотную страну, где много лет скрывались оклеветанная предателем Юделом королева Шила и её сын. Энгас приехал один, без охраны и оставил свой меч у входа в замок, и всё же ему не верили. Брат королевы Эдриол был похищен баларами и болотные люди решили, что Кибелл просто привёл в исполнение приговор, который вынес их предводителю. Даже то, что Энгас когда-то помог Шиле бежать от гнева короля, не спасло бы его, если б Шила не вспомнила мои слова о том, что из Кирса получится неплохой король. Она приняла их за пророчество и решила рискнуть. Она хотела ехать одна, но Кирс настоял, что поедет с ней. Он никогда до того не видел своего отца, но Шиле удалось привить ему любовь и доверие к Кибеллу.

Жаль, что я не видела их возвращения в столицу. Кирс рассказывал о горожанах, высыпавших на улицу, и крестьянах, пришедших из окрестных селений, чтоб приветствовать воссоединение королевской семьи. Шила ехала на своём коне. На ней был мужской костюм, на поясе – меч древнего короля Элаеса, их общего с Кибеллом славного предка. По правую руку от неё скакал Кирс, по левую – Энгас. Их окружал отряд лохматых и диковатых болотных воинов в звериных шкурах, которые выглядели в изысканном древнем городе ещё более грозными, чем на поле боя.

Кибелл встретил их на площади перед дворцом. И то, что не было никакой церемонии, никаких возвышений и никаких помех, сделало эту встречу ещё более трогательной. Едва увидев процессию, король оставил свою свиту и пошёл по коридору, ограниченному толпами горожан. И едва заметив его, Шила пустила коня вскачь. Она остановила его лишь за несколько шагов и, спрыгнув со спины скакуна, бросилась к мужу.