Текст книги "Диктиона. Пламя свободы (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц)

Захватчики

ЗАХВАТЧИКИ

I

Граф Гаррет ничего не понимал. Он шёл в Храм для участия в загадочной церемонии Бдения Аматесу, а оказался в тюрьме. Его провожатый привёл его в узкую келью без окон и, положив на единственную скамью бездыханного барона Локара, сказал, что им придётся подождать какое-то время, но за ними придут, вышел и запер дверь. Минуты бежали за минутами, часы за часами. За ними никто не приходил. Локар был без сознания, и граф Гаррет начинал беспокоиться о нём. Отличный коммуникатор, с помощью которого он пытался связаться с посольством, оказался совершенно бесполезен, потому что сигнал отражался от стен, сложенных из камня, и камень этот был странным. Это был не тот тёплый тёмно-медовый материал, из которого построена чудесная столица Дикта и Храм в том числе. Это было что-то холодное, как металл, шершавое, как скол гранита, и давящее, как могильная плита. И ещё система вентиляции. Совсем не по алкорскому образцу, как во всех помещениях всех домов города. У графа появилось такое чувство, словно он захвачен в плен представителями неизвестной враждебной цивилизации. Что там говорил Локар о том, что они другие, эти монахи?

Да нет, дипломат задумчиво покачал головой и посмотрел на своего неподвижного помощника. Скорее всего, это Локар и виноват. Сорвать капюшон с Сына Аматесу! Это всё равно, что ударить по лицу рыцаря! Должно быть, монах рассказал об этом своему начальству и те решили, что алкорцам не место на церемонии. И заперли их в камере без окон? Отказав в помощи пострадавшему? Другу и врачу короля, чтоб там ни говорил барон о различии в положении и титулах? И Кибелл, узнав об этом, а он должен был узнать, так и оставил бы всё это? Чего-чего, а благородства и учтивости ему не занимать. Одни вопросы и совсем нет ответов.

Стон Локара вывел графа из задумчивости. Поспешив к нему, Гаррет присел рядом и взял бледную, на удивление холодную руку своего помощника. Как ловко, однако, этот малый уложил его одним ударом. Барон странно дёрнулся и открыл глаза. Краски быстро возвращались на его бледное лицо, неровное хриплое дыхание успокаивалось, а сиплый невнятный шепот наконец-то стал разборчивее.

– Ормиец… – прошептал Локар, глядя на посла. – Этот монах – не Сын Аматесу! Он ормиец…

Граф изумлённо смотрел на него, а Локар не менее ошарашено озирался по сторонам.

– Где мы? – наконец спросил он.

– Не знаю, – раздражённо передернул плечами Гаррет.

– И давно мы здесь?

– Давно, – он вздохнул и постарался взять себя в руки. – Вы сорвали с этого человека капюшон, и он ударил вас. Вы упали, он взвалил вас на плечо и пошёл дальше. Мы пришли сюда, и он велел немного подождать. Мы ждём до сих пор.

– Это Храм, вы уверены? – Локар привстал, возбуждённо глядя на посла.

– Вам нужно поберечь себя, – успокаивающе поднял руку Гаррет. – После такого удара…

– Не было никакого удара! – перебил его барон. – Он не бил меня, и у меня ничего не болит. Я в полном порядке.

– Но минуту назад вы лежали как труп.

– Вы что-нибудь слышали о точечных ударах? Хотя, откуда! Вы же не служили в регулярной армии. Это искусство весьма развито на Земле. Даже обычных пилотов обучают ему на уроках самообороны. Как, с какой силой и в каком месте нужно коснуться противника, чтоб он потерял сознание, ориентацию, слух, зрение, способность двигаться. Их особые подразделения владеют секретами мгновенного убийства через одно прикосновение. И им неважно, кто перед ними, землянин, ормиец или алкорец. Они знают наши тела, как топографические карты своих учебных баз.

– Но вы сказали, что это был ормиец, – напомнил Гаррет.

Конечно, он знал об этом искусстве землян и уже начал догадываться, что здесь не обошлось без него.

– Эти навыки пришли к современным землянам из далекой древности их планеты, и не одни они являются их хранителями. Потомки тех, кто покинул Землю, тоже знают об этом, а они служат наёмниками и инструкторами в армиях других миров. Этот ормиец просто обучен этому в одном из учебных лагерей повстанцев Ормы.

– Да с чего вы взяли, что это ормиец!

Многовековая война Алкора с Ормой оставила свой след в душах обеих народов. И даже теперь, когда все противоречия были урегулированы на дипломатическом уровне, оказаться вдали от родины в руках старого врага не хотелось никому, и графу Гаррету в том числе.

– Это же сразу видно! – горько рассмеялся Локар. – Я с первого взгляда понял, что этот монах – самозванец, а ранее меня насторожило поведение Бетама. Этот человек взглянул на меня, и я увидел его глаза…

– Чёрные, как у всех Сыновей Аматесу!

– Миндалевидные, со складкой на верхнем веке, как у нас с вами, у монахов этой складки нет. Они другой расы, больше похожей на задров с Урра или на монголоидов с Земли. А у этого даже во взгляде было что-то ормийское! Я насмотрелся в их дикие глаза за годы войны! Я сразу всё понял. Это ормийский горец, а горцы – самые отъявленные из отъявленных.

– Чушь! Может, у него и была какая-то складка, но он не похож на горца! Его лицо, черты… он больше похож на аристократа.

– Тем хуже, – тихо произнёс барон. – Я видел много раненных, покалеченных, но самые страшные повреждения я видел на телах тех, кого пытали ваши разлюбезные ормийские аристократы. Нет ничего страшнее дикаря, дорвавшегося до власти.

– Вы ошибаетесь, – спокойно проговорил посол, хоть это спокойствие далось ему нелегко. – Это монах, просто у него какие-то генетические отклонения или что-то в этом роде. И нас наказали за вашу выходку… Ведь может такое быть?

– Мне искренне жаль вас огорчать, ваше сиятельство, – печально вздохнул Локар. – Но я сдёрнул капюшон, чтоб убедиться в своей догадке. И я убедился. Монахи никогда не стригут волосы, а тот был коротко пострижен. Как солдат Ормийской армии, повстанческой или императорской, решайте сами.

Гаррет кивнул. В конце концов, и он с самого начала склонялся к той же мысли, но просто пытался утешить себя. Спрятать голову под крыло. Он был дипломатом, а не героем. И ему не хотелось верить в то, что он угодил в такую передрягу.

– Но что же тогда произошло? – тихо спросил он. – Кто этот человек? Как он сумел пройти в Храм? И зачем нас здесь заперли?

– Мы всё узнаем в свой черёд, – так же тихо произнёс Локар.

В узкой тёмной камере, едва освещённой маленьким фонариком, висевшим над дверью, воцарилась тяжёлая тишина. Сколько это длилось, неизвестно, но неожиданно из-за двери послышались голоса, а потом скрежет отодвигаемых засовов. Узники настороженно смотрели на открывающуюся дверь и на тех, кто вошёл в их камеру.

Их было двое. Первый, тот самый, что привёл их сюда. Теперь, когда на нём не было красной мантии, все сомнения отпали. Это был ормиец, высокий и мускулистый. На нём были узкие брюки и куртка цвета хаки, широкий кожаный ремень и высокие сапоги. На поясе кобура с тяжёлым мощным бластером. Типичный наёмник из повстанцев, если не обращать внимания на две необычные детали: старинный тонкий меч с нефритовой рукояткой, висевший на перевязи в тёмных деревянных ножнах, и слишком спокойное выражение лица.

Второй был почти полной его противоположностью: невысокого роста, хрупкий, похожий на красивого, избалованного юного пажа, с ярко-рыжими вьющимися локонами и нежным женственным лицом. Этот второй был ухожен, одет в облегающие брюки и куртку изумрудного цвета, гармонирующего с цветом его огромных зелёных глаз, и высокие сапоги с окованными позолоченной сталью носами. Его тонкую талию охватывал широкий кованый пояс, украшенный позолотой и зелёной яшмой, на котором висели короткие ножны боевого меча. На его плече, покрытом кожаным наплечником, сидел большой чёрный филин с ярко-рыжими подпалинами.

Они вошли и остановились у дверей, глядя на пленников. Граф Гаррет невольно поёжился под их взглядами, но вдруг заметил на поясе рыжего короткие золотые ножны в форме рыбки, и в его душе блеснула надежда.

– Вы алкорец, – проговорил он, в упор взглянув в прозрачные изумрудные глаза незнакомца. – Вы рыцарь. Я вижу это! И как рыцарь, вы не позволите причинить зло графу крови и верному слуге Великого Тирана!

Для большей убедительности он говорил на родном языке, и теперь ему вдруг показалось, что этот человек не понимает его.

– Послушайте, – посол поднялся и подошёл ближе, настороженно поглядывая на птицу, впившуюся в него недобрым взглядом. – Я вижу, что вы с честью служили нашему повелителю. Этот золотой кинжал, такими ведь награждали особо отличившихся сыновей благородных семейств! Не тех, кто сидел в штабах, а тех, кто шёл в бой. Это оружие давали, чтоб защищать нашу великую родину…

– Скорее, чтоб сподручнее было перерезать глотки пленным и раненым, своим и чужим, – улыбнулся тот, и граф невольно отпрянул. Из-под розовых губ блеснули длинные белые клыки, украшенные мелкими изумрудами. – Не говорите со мной и не взывайте ко мне. Я не алкорец, я не рыцарь, я не человек. Я изгой. Я здесь, чтоб сообщить вам, что эта планета захвачена армией Великого Бастарда Ормийского. Короли в плену, ваше посольство контролируется нашими людьми. Часть персонала убита при сопротивлении, часть заперта, так же как и вы. Жизнь ваших подчинённых в ваших руках. Если вы будете делать то, что вам скажут, мы их пощадим. Если нет, все они будут казнены на ваших глазах. Их повесят на крюки за рёбра. И это будет на вашей совести.

– Что вы говорите? – ужаснулся Гаррет. – Вы жестоко убьёте невинных людей?

– Это вы их убьёте, – покачал головой тот. – И этого своего приятеля тоже. Но сами вы не умрёте. Мы посадим вас на наркотик. Би-3, например. И уже через несколько дней вы сделаете всё, что вам скажут. Итак?

– Я не предам своего повелителя! – воскликнул граф.

– Какая патетика… – скучно пробормотал незнакомец. – Идём, Авсур. Он сам всё решил.

Но его смуглый товарищ поднял руку.

– Ты слишком ненавидишь своих бывших соотечественников. В ином случае был бы куда красноречивее.

– В этом нет ничего личного, – вяло улыбнулся тот. – Но, если хочешь, попробуй сам.

– Я не буду ничего слушать! – воскликнул Гаррет.

– Через час вы увидите начало долгой и мучительной смерти тех, с кем вы жили под одной крышей, кто верил и повиновался вам. И их гибель ничего не изменит, потому что вы сами будете уничтожены морально, и всё равно будете делать то, что вам прикажут.

– Я не стану договариваться с ормийцем, который!..

– Я не ормиец, – перебил его Авсур. – Я не человек. Я изгой. Кое-что от ормийца во мне ещё осталось, и я советую воспользоваться этой малостью, которая даёт вам и вашим людям шанс уцелеть. Я даю вам три часа до рассвета. Если вы не образумитесь – пеняйте на себя.

– Вы будете убивать… – задохнулся Гаррет, но тот покачал головой.

– Не я. Он, – указав на своего рыжего спутника, ормиец отступил к дверям.

Тот ухмылялся, поблескивая своими инкрустированными клыками.

– Я узнал тебя, – тихо произнёс Локар, в миг согнав улыбку с холёного лица наёмника. – Ты – молодой граф Норан Лоуорт из клана Канторов.

– Молодой граф Лоуорт, награждённый Золотым кинжалом, Серебряной цепью и Рубиновой подвеской, – поражённо воскликнул граф Гаррет. – Вы – потомок западных королей древнего Алкора, сын брандела самого Великого Тирана! И вы здесь! Рядом с ормийским бандитом и в услужении у незаконного сына этого вырожденца Императора Ормы! Вы – рыцарь…

– Замолчи! – зашипел тот и, подскочив, вцепился в горло посла длинными, выкрашенными в зелёный цвет ногтями. – Когда-то такие как ты сказали мне, что лицо, исторгнутое из среды рыцарства, становится лицом подлого происхождения, а на подлую тварь незачем тратить воду. И бросили меня истекать кровью на склоне раскалённой солнцем скалы. Ормиец спас мою жизнь и стал мне братом. Я продал Серебряную цепь, чтоб отпраздновать его освобождение после того, как выкупил его за Рубиновую подвеску из вашей тюрьмы.

– Оставь его, Сёрмон. – произнёс Авсур. – Он нужен нам живым.

С низким злобным рычанием тот отшвырнул посла и повернулся к двери.

– Три часа! – процедил он на прощание. – Иначе вместо Би-3 я подберу что-нибудь похлеще!

– Сёрмон! – с ужасом пробормотал Гаррет, глядя на закрывшуюся за наёмниками дверь. – Вы слышали? Как алкорец может назваться проклятым именем?

– Сёрмон тоже был из рода Канторов, – тихо произнёс Локар. – А этот к тому же из отряда Горных Лисов. Вот уж кто воистину был в нашей армии самыми отъявленными из самых отъявленных.

II

Плененным королям отвели помещение чуть просторнее, и в нём было три длинных широких лавки, прикреплённых к стенам цепями. Однако и здесь было полутемно, мрачно и тихо. Кибелл сидел, уложив на свои колени голову Энгаса, и с задумчивым видом поглаживал его раненную руку. Тот лежал, закрыв глаза, и на его губах плыла умиротворённая улыбка. Вряд ли он сам отдавал себе в этом отчёт. Рана на его руке уже почти затянулась.

Юнис стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за ними. Потом вздохнул и отвернулся.

– После воскрешения ты научился творить чудеса. Раньше я не верил этим слухам, но теперь увидел сам. Из-за такой раны вполне можно было потерять руку.

– Можно, – эхом отозвался Кибелл. – У алкорцев, однако, есть такие методы лечения, о каких мы и не подозревали.

– Тебе страшно было умирать? – Юнис с интересом взглянул на него.

– Нет. Я уже слышал голоса предков, пришедших за мной. Мои близкие натерпелись страху больше меня.

– Ты зря вернулся, – Юнис скривил губы в усмешке, когда заметил, как вздрогнул и открыл глаза Энгас. Молнии из глаз Друга короля могли убить кого угодно, но не Юниса. – Я говорю, Кибелл, ты должен был умереть, завершив свою миссию, замкнув круг королей Дикта, защищавших Диктиону от баларов. От Элаеса до Кибелла, от начала до конца. Я был опечален и скорбел вместе со всеми, но когда мне сказали, что ты воскрес, я понял, что это не к добру. Это ещё не кончилось. Ты вернулся, чтоб снова держать меч между нами и враждебным космосом.

– Может, ты и прав, – Кибелл взглянул на Энгаса. – Полежи ещё. Может, мне удастся совсем закрыть твою рану.

– Ты итак потратил на меня слишком много сил, – тот решительно приподнялся и сел рядом с ним. – Я не знаю, зачем боги вернули тебя нам, но я никогда не считал, что зря.

– Теперь уж точно не зря, – мрачно согласился Юнис. – Это вторжение, и нам снова понадобится военный вождь. Кибелл подходит для этой роли, как Аматесу – для роли солнца в этом несчастном мире. Только это, кажется, не балары.

– Нет, не балары, – согласился король Дикта. – Они хитрее и не обременены кодексом чести. Это наёмники, а тот, кто стоит за ними, не имеет ни стыда, ни совести. Я только не знаю, что им понадобилось здесь. У нас маленькая планетка, практически не имеющая ничего, что могло бы заинтересовать пришельцев из космоса.

– Но мы справимся с ними? – Юнис с надеждой взглянул на Кибелла. – Как всегда.

– Мы в плену. Не забывай об этом. Наш враг, как я полагаю, куда сильнее и опаснее баларов. Нужно готовиться к худшему.

– А алкорцы? Объединение Галактики, выступающее наблюдателем при них? Неужели они не вмешаются?

– Если узнают о том, что здесь происходит. Единственная наша связь с внешним миром – это посольство Алкора, и если пришельцы найдут способ нейтрализовать его, надежды на помощь не будет.

– Зачем ты загнал их в такие узкие рамки? – воскликнул Юнис. – Будь их здесь больше, прилетали бы они к нам с других планет, мы были бы в безопасности!

– На мне лежит большая ответственность, и я слишком хорошо знаю, что не всё является таким, каким выглядит. А алкорцы очень экспансивны и, увы, пока ещё чересчур воинственны. С такими друзьями нужно держать ухо востро.

– И, кроме того, – холодно добавил Энгас. – Пусть король Юнис вспомнит, что Кибелл является королём Дикта, а не всей Диктионы. Никто не лишал вас права занять иную позицию в отношениях с пришельцами.

– Ты не прав, мой милый, – покачал головой Юнис. – Потому что я не мог занять другую позицию. Диктиона выжила и сохранила свободу потому, что мы все всегда занимали одну и ту же позицию. И я всегда доверял мудрости Кибелла, поддерживал его и делил с ним ответственность.

– Тогда о чём речь? – не моргнув глазом, уточнил Энгас.

Юнис смерил его тяжёлым взглядом и вздохнул. Потом посмотрел на снова впавшего в задумчивость Кибелла.

– Что мы будем делать?

– Что? – Кибелл поднял на него глаза и пожал плечами. – В идеале нам нужно выбраться отсюда, узнать, что происходит на планете, оценить силы и возможности противника, уточнить расположение и состояние наших сил и их соотношение с врагом. И уже тогда в безопасном месте строить планы кампании. Но прежде всего нам нужно выбраться на свободу. Тогда у нас были бы реальные шансы.

– Я думаю, что те, кто остался там, готовы к действию, – кивнул Энгас. – Люди ещё не забыли, что следует делать в случае вторжения. Все наши гарнизоны по-прежнему в боевой готовности, и каждый житель Дикта знает, как ему надлежит поступать.

– Онцы тоже не растеряются, – произнёс Юнис. – Они не очень-то поверили в то, что алкорцы – наши любящие братья. Их постоянно снующие туда-сюда корабли только насторожили моих подданных.

– Болотные люди тоже не подведут. У них свои методы борьбы, и я никогда всерьёз не хотел столкнуться с ними на их топях, – усмехнулся Кибелл, но вслед за тем снова помрачнел. – Всё это хорошо, но беда в том, что всё, что будет предпринято ими, – это только подготовка к отражению агрессии. Она будет закончена и потребуется организующая и направляющая сила, – он поднялся и, подойдя к двери, ударил по ней кулаком. – А мы сидим здесь и ничего не можем сделать. И там не осталась никого, кто мог бы принять командование

– Реймей и Донгор – не лидеры и не стратеги, – вздохнул Энгас – Хэрлан, может быть…

– Если он жив, – вздохнул Кибелл. – Если его не было там, среди других Сыновей Аматесу, – он обернулся и его взгляд стал печален. – Сколько братьев они перебили. Когда я думаю об этом, мне кажется, что из меня вытекает по капле жизнь.

– Эдриол? – вернул его к прежней теме Юнис.

Кибелл покачал головой.

– Он, скорее, бандит, благородный разбойник, партизан, но не военачальник. Шила и та справилась бы с этим лучше, – вспомнив о своей королеве, он помрачнел ещё больше, и в его глазах появилась тоска. – Но ей лучше держаться от всего этого подальше. И беречь ребёнка.

– Она достаточно умна и самостоятельна, – попытался утешить его Энгас и посмотрел на Юниса. – Больше нет никого, кто мог бы заменить нас.

– И зачем я отравил Элдера! – с досадой воскликнул тот.

Кибелл с изумлением взглянул на него.

– Ты отравил своего брата?

– Я же тебе говорил, – пожал плечами Энгас. – А ты не верил.

– Если б я не отравил его, он бы удавил меня, – раздражённо ответил Юнис. – Будь он хоть чуточку глупее, его можно было бы не бояться, но с другой стороны, в данной ситуации о нём можно было бы и не жалеть.

Он взглянул на Кибелла. Тот осуждающе качал головой.

– Какого чёрта! – раздражённо воскликнул Юнис. – Как будто не я оказался в дураках из-за этого! Если я погибну, кто займёт престол? Куча дальних родственников устроят настоящую грызню, а лет через пять к ним присоединится свора бастардов.

– Мы что-нибудь придумаем, – ласково мурлыкнул Энгас.

Юнис настороженно покосился на него.

– Он шутит, – усмехнулся Кибелл. – Мы не станем вмешиваться. Пусть Она своей резнёй платит долг Диктионы перед Тьмой. Тогда Дикт и Болотная страна смогут процветать.

– Если я выберусь отсюда, я тебя назначу наследником! – мстительно пообещал Юнис Энгасу. – А ты, царственный мой брат Кибелл, будешь моим душеприказчиком.

– Замётано! – радостно закивал Энгас.

Кибелл расхохотался, увидев замешательство на лице короля Оны.

– Если у меня не будет прямых наследников, – пробормотал тот и прикрикнул: – Нечего ржать, как жеребец! Тебе хорошо! Если тебя сегодня прикончат, то ты умрешь спокойно. Твой наследник в безопасности, под крылышком Алкора, и здесь может случиться чума, огненный дождь и великий потоп, но твой сын будет в безопасности ожидать своего часа.

– Мой сын? – Кибелл вдруг перестал смеяться и взглянул на Энгаса. – А ведь это шанс. Если я пропущу несколько сеансов связи, он обеспокоится и переговорит с алкорцами.

– Если только наши враги не предусмотрели и это, – мстительно заметил Юнис. – Они ведь очень умны.

– Ещё и Кирс, – нахмурившись, пробормотал Кибелл, поняв, что и сыну угрожает опасность.

– Дошло, наконец…

– Нужно выбираться отсюда! – воскликнул Энгас.

– Как? – мрачно спросил Кибелл.

– Ты же знаешь Храм, как свои пять пальцев!

– Монахи действительно так доверяют тебе? – заинтересовался Юнис.

– Это келья для послушников, – не обратив внимания на его реплику, произнёс король Дикта. – Здесь нет потайных ходов.

– Хотелось бы знать, нас случайно засунули именно сюда? – усмехнулся Юнис.

– Слушайте меня, – твёрдо произнёс Кибелл, переводя взгляд с одного на другого. – Один из нас троих, – хотя бы один! – должен выбраться отсюда. Что бы ни случилось с другими, как бы ни выглядело то, что придётся делать, кто-то из нас должен встать во главе объединённой армии. Вы можете лгать, изворачиваться, плевать друг другу и мне в лицо, но любой ценой выбраться отсюда. Вы поняли меня?

– Я понял, – на лице Юниса появилась змеиная улыбка, словно он очутился в родной стихии.

Но в нём Кибелл и не сомневался. Он смотрел на Энгаса, отводившего взгляд.

– Энгас! – резко произнёс он.

Тот встал и взглянул ему в глаза.

– Ты знаешь, что для меня главное – быть с тобой и защищать тебя. Я клялся в этом, и я не отступлю от своей клятвы.

– Ты забыл её концовку. Во имя Дикта и Диктионы, – перебил Кибелл. – Это мой приказ, Энгас!

– Я сделаю, что смогу, – сдался тот.

– Этого мало. Ты сделаешь то, что нужно.

– Да. Я сделаю это. А ты?

Он взглянул в лицо своего короля. По скулам Кибелла прошлись желваки.

– Я тоже. Если судьба даст мне шанс. Но что-то мне подсказывает, что на сей раз…

Он замолчал, тревожно взглянув на дверь. Теперь и остальные услышали шаги, звучавшие в гулком коридоре подземелья Храма. Тех, кто приближался, было много. Узники переглянулись, скрепив тем самым свой договор. Хоть один из них должен был выбраться на свободу и возглавить сопротивление захватчикам.

III

Дверь распахнулась, и помещение озарилось ярким белым пламенем бездымных факелов. Наверно, никогда ещё здесь не было так светло. Пленники невольно прикрыли глаза от этого света. Однако они поняли, что первыми вошли охранники, одетые в одинаковые мундиры. Каждый второй держал в руках факел. Они встали вдоль стен и застыли с каменным выражением на смуглых суровых лицах. Вслед за ними вошли ещё пятеро. Впереди – высокий стройный мужчина в чёрном мундире с блестящими знаками отличия на груди и на плечах. Он был молод и красив, его лицо было надменным и холёным. Он держался как хозяин. Второй был намного старше его, облачён в парадный мундир ормийской императорской армии. Ещё двое – те, что встретились королям в церемониальном зале, только чёрная птица с зелёными глазами сидела на сей раз на плече рыжего наёмника. Эти держались независимо, и вид у них был несколько скучающий. И, наконец, из-за их спин выглядывал ещё один – высокий мужчина с некрасивым капризным лицом и толстыми губами. Увидев его, Кибелл стиснул зубы и взглянул так, что тот испуганно спрятался.

Кибелл перевёл взгляд на молодого красавца, который неприязненно рассматривал узников. В его глазах он заметил неуверенность и тревогу. Да это и не удивительно. Откуда ему взять спокойную веру в свои силы? На Орме так странно относятся к незаконнорожденным детям.

– Кто вы и что вам нужно на нашей планете? – спросил Кибелл, глядя на него.

Тот вспыхнул от негодования.

– Я ни в чём не должен давать тебе отчёта, дикарь! – воскликнул он. – Я пришёл взглянуть на тех, кто правил моей планетой до меня. С этого дня Диктиона принадлежит мне, а вы низложены…

– Вот как? – Кибелл невольно улыбнулся. – Всё не так просто. Низложить королей и подчинить планету нельзя за одну ночь. Даже такую маленькую и дремучую планету, как наша. Для этого придётся потратить ещё немного времени и сил.

– У меня есть и то, и другое!

– Отлично, принц Рахут, – Кибелл намеренно назвал титул, которым бастард Ормийского Императора обладать не мог. Тот вздрогнул от неожиданности, а король кивнул и взглянул на него из-под ресниц. – Мы не так дремучи, как ты думаешь. Я много слышал о твоих военных победах в былые годы. Не могу сказать, что рад видеть тебя здесь, да ещё в качестве захватчика, но надеюсь, мы сможем найти общий язык. Думаю, что тот предатель, что прячется за спинами твоих спутников, сказал тебе, что я не настолько тщеславен, чтоб лить кровь сотен и сотен моих и чужих солдат, чтоб сохранить свой трон. Если ты убедишь меня, что ты сильнее, если пообещаешь, что мой народ не будет подвергаться чрезмерным притеснениям, я помогу тебе.

Его голос был мягок и спокоен, жесты неспешны и слова звучали вполне убедительно. Рахут с сомнением взглянул на своего пожилого советника и тот осторожно кивнул.

– Ну, что ж, если ты поклянешься мне в верности, – высокомерно начал он, но неожиданно его прервал высокий голос Микеллы, бывшего фаворита Кибелла, который впал в немилость после смерти Юдела и возвращения королевы Шилы. Выскользнув из-за спин наёмников, он бросился к Рахуту.

– Он лжёт! – вцепившись в рукав императорского бастарда, он с ненавистью и страхом обернулся к королю, смотревшего на него с ледяным презрением. – Он лжёт, мой господин! Я говорил вам, как он опасен и умён! Он как змея, он способен отступить и выждать, чтоб потом ударить в самый неожиданный момент и наверняка! И его клятвы не стоят ни гроша! Я рассказывал тебе, что их правило: в общении с врагом ты можешь лгать, лжесвидетельствовать и ложно клясться, если это принесёт пользу Диктионе!

– Микелла, – тихо произнёс Кибелл, и от его голоса тот вздрогнул так, словно его ударило током, – ты ведёшь себя как брошенная любовница.

– Да! Ты пренебрёг мной! – взвизгнул Микелла. – И я ненавижу тебя! Но я не просто хочу, чтоб тебя утопили в колодце с загнившей водой, но и чтоб твоё проклятое королевство пошло на корм свиньям!

– Как ты боишься… – усмехнулся Кибелл, и тут же его усмешка растворилась в холодной ярости. – И ты правильно боишься, но бояться тебе нужно не только меня. На этой планете не любят предателей. Здесь их убивают очень жестоко, – он перевёл взгляд на Рахута. – Ты предпочитаешь слушать меня или это существо, которое само толком не знает какого оно пола, которое продает всех всем за несколько монет и ради собственной выгоды способно столкнуть лбами кого угодно? Он же предатель, и я не первый и не последний, кого он предал.

– Убей его, – зашипел Микелла, обернувшись к Рахуту. – Ты же видишь, он слишком опасен, он слишком умён, и он слишком хорошо умеет влиять на людские умы.

– Предатель прав, – кивнул Рахуту его советник. – Я проанализировал все алкорские источники, говорящие о короле Кибелле. Он опасен.

– Но вы же только что… – с досадой заговорил Рахут.

– Это лишь доказывает, что я прав.

– Подождите… – мягко раздалось сзади. Рыжий Сёрмон ступил вперёд, и филин встрепенулся на его плече. – Отойди, душка… – улыбнулся он Микелле и, скользнув мимо него, приблизился к Кибеллу. Его движения стали плавными и женственными, как у девушки. Заглянув в глаза королю, он улыбнулся, и обернулся к Рахуту. – Да, ваше высочество, он опасен, но живой он принесёт нам больше пользы, чем мёртвый. Конечно, мы захватим эту планету. Безусловно, перевес сил на нашей стороне. Несомненно, что всё будет так, как мы планируем. Но всегда и в любой военной кампании случаются какие-то досадные мелочи, которые всё могут свести на нет. Если мы не будем иметь туза в рукаве…

– Сёрмон прав, – кивнул Авсур, и Рахут нервно передёрнул плечами. – Предатель говорил, что этот человек имеет огромное влияние на планете. Возможно, его смерть и деморализует население, как мы считаем. А если случится наоборот? Если мёртвый король станет для них мучеником и знаменем сопротивления?

– Я подавлю это сопротивление, – процедил Рахут. – Если понадобится, я перебью здесь всех и заново заселю этот мир!

Авсур пренебрежительно усмехнулся, и это не ускользнуло от Кибелла. Сёрмон печально смотрел на него.

– Как жаль, такой красавчик… Но…

Он двинулся вокруг и снова остановился у него за спиной, а в следующий момент развернулся и ударил ребром ладони по шее Энгаса, подошедшего к нему сзади. Кибелл обернулся на стон друга и тут же к нему неслышно, как призрак, подступил Авсур. Неуловимым движением он накинул ему на шею удавку. Через несколько минут всё было кончено, и Кибелл рухнул на пол.

– Проверьте, Джинад, – приказал Рахут, и его советник подошёл к телу, чтоб убедиться в том, что король Дикта действительно мёртв.

– А ты нам всё ещё не доверяешь, – сокрушённо вздохнул Сёрмон.

– Ну и дьявол с ним, – сворачивая удавку, произнёс Авсур.

Рахут с ненавистью смотрел на них и, заметив это, Сёрмон послал ему воздушный поцелуй и щёлкнул клыками.

– Тот мёртв, второй жив, – сообщил Джинад, отходя от Энгаса,

– Второй мне не нужен, – проговорил Рахут, – Его тоже убейте,

– Нет, – Микелла плотоядно улыбнулся и молитвенно сложил руки, обернувшись к Рахуту. – Я прошу вас, господин. Этот второй – Энгас, мой заклятый враг, причинивший мне массу неудобств.

– И что с того? – раздражённо спросил тот.

– Я хочу, чтоб он умирал долго и мучительно.

– Да ты гурман! – медово мурлыкнул у него под ухом Сёрмон. – Честное слово, крошка, ты мне симпатичен! Так что мы сделаем с этой белокурой куколкой? Подвесим на крюк? Посадим на кол? Или…

– Это всё быстро! – обернулся к нему Микелла. – Я бы отвез его в Долину огней и приковал там цепями!

– Долина огней? – недоумённо переспросил Джинад.

– Местный ад, – радостно улыбнулся Сёрмон. – Долина, зажатая горами с активной вулканической деятельностью. Землетрясения, гейзеры, реки лавы, кипящие озёра… Изумительное место! Я бы сам отвёз его туда.

– Отвези, – пожал плечами Авсур и пояснил Рахуту: – Время от времени ему нужно позволять развлечься или он звереет и начинает резать своих.

Джинад опасливо взглянул на Сёрмона и кивнул:

– Пусть. А что мы сделаем с трупом короля? Тоже что и с монахами?

– Конечно! – закивал Микелла. – Пусть они увидят, кому они так доверяли! Он же нелюдь, как и монахи! – он сорвался с места и подбежал к телу Кибелла, наклонившись, он откинул длинные чёрные кудри короля и обнажил его ухо. Оно было заострено сверху, как у фавна. – И ещё у него чёрная шерсть растет вдоль позвоночника!

– Да хоть рога и хвост! – оборвал его Авсур и повернулся к Рахуту. – Если вам нужен бунт – валяйте! Но в таком случае помощи от нас не ждите.