Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"
Автор книги: Л. Шэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Сердце грохотало в груди, горечь подступила к горлу. Наконец мой взгляд упал на два одинаковых бронзовых держателя для книг. Каждый был в виде улыбающегося кота. Их уши можно было использовать как рычаг. Я дернула один на себя.
Ничего.
Потянула оба одновременно – и потолок дрогнул, пол пошатнулся под ногами.
Стеллаж заскрипел и сдвинулся, открывая дверь с крутой лестницей вниз, выложенной камнем.
По позвоночнику пробежал холодок, добравшись до самой макушки.
Я шагнула внутрь, прежде чем успела передумать. Дверь щелкнула за спиной. Сделав глубокий вдох, я начала спускаться. Опасность пропитала стены, воздух, даже мои легкие.
Зачем я здесь, зачем это делаю?
Потому что если он в беде – я помогу. А если беда он сам – я смогу шантажировать его, чтобы выйти из этого брака.
В любом случае выигрыш. Разве что я только что подписала себе смертный приговор, и все закончится моим телом в багажнике.
Музыка гремела в узкой винтовой лестнице, отражаясь от стен, как пули. Казалось, она звучала где-то глубоко внизу. Search and Destroy. Версия Skunk Anansie. Бас вибрировал в животе.
Приглушенные голоса поднимались снизу, обвивая мои конечности, словно цепи.
Мои пальцы вцепились в браслет из ракушек. Всю жизнь я поступала правильно, всегда шла прямой дорогой – и вот куда это меня привело.
В секретное подземелье моего безжалостного мужа-миллиардера, пока он творил Бог знает что с Бог знает кем.
Не все ты делала правильно. У тебя ведь тоже есть одна жуткая тайна.
Я дошла до конца лестницы. Комната-паник. Маленькая, квадратная, с металлическими стенами и скудной обстановкой.
Внутри мой муж, все еще в рабочем костюме, склонился над мертвым мужчиной и хирургически вшивал в кожу между глазами трупа маленький черный шип.
Я зажала рот ладонью и прикусила зубы, чтобы не выдать себя, но все же сорвался испуганный стон.
Тейт резко обернулся. Лицо без выражения. Глаза мертвые.
И тогда я побежала.
ГЛАВА 18
ТЕЙТ
ДЕСЯТЬ ЛЕТ
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Меня считали гениальным учеником, но на тестах я показывал себя плохо.
Тесты всегда заканчивались наказаниями и никогда – наградами, если я не справлялся. Я был приучен думать о них как о врагах.
И все же академия заставила меня участвовать в этом дурацком математическом конкурсе. Я уже с легкостью проходил материал, с которым до сих пор мучились студенты, получающие степень бакалавра наук по математике.
Я сидел на сцене в Цюрихе среди старшеклассников в холодный зимний день, решая уравнения перед публикой.
Нам выдали маленькие часы, которые поставили на столы, и карандаши с выгравированным названием страховой компании, спонсировавшей соревнование. Пальцы дрожали вокруг карандаша. Я не мог сосредоточиться на цифрах передо мной.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Два, шесть, два.
Мой взгляд скользнул вверх, к зрителям. Учителя, профессора, семьи участников. Единственным человеком, кто пришел ко мне, был Андрин.
Он сидел в первом ряду и смотрел на меня суженными глазами, зловеще, соединив пальцы и положив локти на подлокотники. Ему не нужно было произносить ни слова – я и так понимал всё, что сквозило в его взгляде.
Если ты не выиграешь этот конкурс, я уничтожу тебя.
Но что еще во мне было уничтожать?
Я был совершенно один в этом проклятом мире. У меня не было друзей. Не было семьи. Ничего, ради чего стоило бы жить.
В последнее время я часто фантазировал о смерти. Единственное, что останавливало меня, – техника.
Я позволял себе время изучать этот вопрос. Какая смерть будет наименее болезненной?
Жизнь была уродливым промежутком существования. Но она никуда не спешила. Я мог закончить с собой через неделю, две, или даже через несколько лет.
Капли пота стекали по спине и лбу.
Тик-так, тик-так, тик-так.
Цифры на странице расплылись пятнами, размытые моими же каплями пота.
Не успел я опомниться, как часы зазвенели, и остальные участники сдали свои листы с ответами.
Мой лист был пуст. Я не решил ни одного уравнения.
Поездка обратно в академию прошла в тишине. Несомненно, Андрин обдумывал лучший способ причинить мне боль. К его побоям я уже онемел.
Он вышвырнул меня из машины, толкнув в бок. Я упал на гравий, мелкие камни врезались в колени и попали в рот.
Этой ночью я не сомкнул глаз, гадая, когда же обрушится кара.
Я усвоил урок после Ареса. Я больше не впускал животных в свою комнату. Вместо этого я тайком пробирался ночью в лес и встречался со своим новым питомцем там.
Его звали Зевс. Он был лисой.
Совершенно слепой и беспомощный.
Уязвимый, как и я.
Я приносил ему еду и свежую воду, мастерил самодельные игрушки.
Я никогда не позволял Зевсу следовать за мной – всегда перехитривал его и ускользал прежде, чем он мог уловить, куда я направляюсь.
Но когда на следующее утро солнце поднялось, и я вышел из общежития, он лежал там, мой Зевс, с перерезанным горлом, на ступенях дома. Его мордочка выражала удивление, шея почти полностью вывернута. Но глаза… они оставались такими же добрыми. Такими же надежными. Более доверчивыми, чем я когда-либо мог быть.
Потому что Андрин преподал мне жестокий урок.
Всё, что я когда-либо полюблю, обречено умереть.
ГЛАВА 19
ДЖИА
Я дернула за рычаг, открывая комнату-паник, и бросилась бежать. За спиной гулко раздавались шаги Тейта. Я выскочила через главную дверь и помчалась к машине. И тут вспомнила – ключи я оставила на кухонной стойке, когда вошла в дом.
Черт.
Возвращаться за ними – значит попасться.
Тейт убил человека. Тот мужчина был явно мертв. Зачем он его убил? Сколько еще до него? Это явно была не первая жертва. Он был слишком спокоен, слишком точен, слишком уверен в себе, когда я его застала.
Одно я знала точно – я не дам ему поймать себя.
Я решила исчезнуть в лесу, прилегающем к его владениям. Огороженное сообщество располагалось рядом с природным заповедником, который тянулся на акрах земли вдоль обрыва.
У меня было несколько преимуществ. Снаружи не горел ни один фонарь, и темнота могла укрыть меня. Трава была свежая и влажная, мои шаги не издавали ни звука. А еще я была очень хорошей бегуньей. Годы упорных тренировок сделали свое дело – я могла обогнать большинство знакомых мужчин.
Я рванула глубже в лес, оставляя все большее расстояние между собой и домом Тейта. Я вытянула руки, чтобы не врезаться в деревья. Темнота была кромешной. Судя по тишине, я сумела сбить его со следа. Я резко обернулась – никого. Лес был холодным, густым, земля вязла под ногами, замедляя меня. Мышцы горели. Надо было как-то выбраться, но я не знала, где конец, а где начало этого леса.
И тут я их услышала.
Неоспоримый вой голодных… волков? Нет. В Нью-Йорке волков нет. Восточные койоты. Из тьмы раздался смех, похожий на хохот гиен, впивающийся в уши, будто они были в нескольких шагах.
Я остановилась, осматриваясь как могла. Кожа холодела, а тело горело от пота. За толстым стволом дерева мелькнули два глаза, светящиеся в темноте. Они плясали, словно светлячки.
Глаза двигались ко мне.
Медленно. Все ближе.
Легкие горели, мышцы дрожали. Я резко рванула вправо, прежде чем они разорвали меня на куски.
Но даже мчась, я понимала – убежать от койота невозможно. Но я отказывалась сдаться без борьбы. Я ускорилась, их лай и вой отдавались эхом среди верхушек деревьев. Я летела вперед, все быстрее, быстрее. Так быстро, что уже не успела остановить ноги, когда увидела – бегу прямо к краю обрыва над Атлантическим океаном.
Нет. Нет. НЕТ.
Моя последняя мысль – мама. Кто позаботится о ней? Почитает ей книги? Расчешет ей волосы?
Тут закончится моя жизнь – и ее тоже. Ее отправят в приют, может, даже обратно в Англию, где она проведет последние дни одна.
Из груди вырвался отчаянный крик. Земля исчезла под ногами. Я повисла в воздухе, тело поддалось гравитации. Я зажмурилась, окаменев от страха.
Резкий рывок вернул меня на землю. Койоты, наверное, вцепились в воротник моего пальто. Я закрыла лицо руками, дрожа. Но тут почувствовала – мое тело взмывает вверх. Я ударилась о твердую поверхность. Горячую, влажную, живую. Подо мной вибрировали мощные мышцы.
Нет. Не койоты.
Я оказалась верхом на лошади, несущейся вперед.
Позади меня сидел мой муж, уверенно удерживая поводья, обхватив меня руками. Моя спина прижалась к его груди. Я чувствовала, как бешено стучит его сердце.
Единственное доказательство того, что он смертен.
Жив.
Лошадь резко развернулась и помчалась прямо на двух койотов, преследовавших меня. Те поджали хвосты и разбежались. Тейт потянул поводья и вытянул ноги в стременах, аккуратно объехав животных, чтобы не задеть их. Мы мчались так быстро, что ветер хлестал по лицу, сбивая дыхание.
В голове бурлили мысли.
Мой муж – убийца.
Но он спас меня от неминуемой смерти.
И даже мог раздавить койотов, но оставил их в живых.
– Извини за езду без седла. У меня не было времени его надеть.
Горячее дыхание Тейта коснулось моего вспотевшего затылка. Каждый скачок отдавался в позвоночнике. Слезы текли по щекам. Я была в ужасе, разбита и зла.
На него – за то, что он со мной делает.
На себя – за то, что не смогла сбежать.
В отчаянии я попыталась ударить его локтем в ребра, но он легко увернулся, и я едва не вылетела из седла. Он собрал поводья в одной руке, а второй схватил меня за шею, как дикое животное, сжимая, но не причиняя боли. Его рот нашел моё ухо.
– Я люблю хорошую враждебную прелюдию, но, возможно, тебе стоит подождать до возвращения в особняк.
– Как ты меня нашел? – выдавила я, впервые почувствовав вкус крови во рту. Я прикусила язык на бегу и даже не заметила.
– Я вижу в темноте. – В его голосе не было ни капли сарказма.
– Чушь, – фыркнула я. – За кого ты меня держишь? Никто не способен…
– За большую чертову дуру, – перебил он. – Нужно обладать особым даром тупости, чтобы ночью убежать в дикий лес. Я уверен, это сцена из фильма ужасов.
– Я лучше выберу дикого зверя, чем хладнокровного убийцу.
– Всегда пожалуйста, дорогая, – ответил он с насмешкой. – В любое время.
Так как я скорее бы откусила себе руку, чем поблагодарила его, оставшуюся дорогу я молчала.
Когда мы вернулись в особняк, он спрыгнул с лошади и оставил меня сидеть, пока сам повел ее к стойлу. Не дав мне шанса сбежать, он снял меня и повел к парадной двери, удерживая за руку, словно пленницу.
Внутри Тейт включил все светильники и повысил температуру на три градуса. Я была голодна, меня шатало, тело болело. Упасть на пол казалось неплохим выходом.
– Ты переночуешь здесь, – первым нарушил тишину он.
– Размечтался, – я развернулась к нему, как раненый зверь. Да, он спас меня, но лишь потому, что смерть показалась бы ему слишком легким наказанием. – Но я вызову полицию и сообщу о твоем убийстве.
– Странный способ благодарить за спасение, – он спокойно пошел на кухню.
– Моей жизни вообще не угрожало бы, если бы ты не шантажировал меня браком и не убил человека у меня на глазах.
– Джиа, – укоризненно произнес он, доставая стакан из шкафа. – Ты умная девочка. Этот парень был мертв задолго до того, как ты вошла. – Он налил воду из-под крана и поставил передо мной. – Я же говорил: я просто завязываю пару свободных концов, и тогда ирландцы оставят нас в покое. Поднимайся наверх.
– Нет. – Я обхватила себя руками, ногти в грязи и крови. – Я никуда с тобой не пойду. – Я сбила стакан, он разбился вдребезги.
Он внимательно посмотрел на меня.
– Что мне сделать, чтобы ты пошла наверх? – спросил он резко, но не так холодно, как обычно.
Мы зашли в тупик. Сдать его властям и смотреть, как рушится его империя – и, возможно, моя жизнь вместе с ней? Или заключить с ним сделку.
– Ты можешь рассказать, зачем следил за мной после колледжа, зачем преследовал меня раньше, почему не отпускал, когда я пыталась уйти, почему ты меня так ненавидишь. – Я держалась за стену, ноги дрожали. – Ты можешь рассказать, кого убил, зачем и как собираешься уйти от наказания. – Я сделала паузу. – И как тебя на самом деле зовут. Твое настоящее имя. Не все мы видим в темноте, Тейт.
Между нами почти не осталось воздуха. Атмосфера густела, пропитывалась чем-то зловещим. Я сошла с ума, подумала я, когда почувствовала, как наши дыхания сливаются. Я снова хотела его поцелуя. Его грубые пальцы на моем мокром пальто.
– И если я расскажу тебе все, ты останешься? – Его взгляд скользнул к моему жемчужному чокеру. Тепло разлилось внизу живота. Я знала наверняка: он мог бы сжать этот чокер, перекрыть мне дыхание, и я бы позволила.
Потому что я хотела его больше, чем ненавидела.
Всегда хотела.
– Д-да.
– Но имени не будет, – твердо сказал он. – Это не обсуждается.
– Сначала пообещай, что я здесь в безопасности.
Тейт улыбнулся, его ладонь легла мне на шею, прямо на ожерелье. Сердце забилось быстрее.
– Если бы я хотел тебя убить, я бы оставил койотам. Меньше возни, меньше улик. Нет, Apricity. Ты в безопасности.
Я пошла за ним вверх по лестнице, оставив здравый смысл позади.
***
Через тридцать минут я уже лежала в чугунной ванне с лапами, горячая вода отогревала онемевшие от холода пальцы рук и ног. Постепенно к ним возвращалась чувствительность, покалывание оживляло каждую клеточку.
К моему удивлению, в ванной нашлось любимое масло для душа с пионом и розовым оттенком – приятный сюрприз. И я откладывала откровенный разговор, который ждал за дверью. Откинув голову на край ванны, вздохнула и уставилась в потолок.
Где-то на территории этого поместья лежало мёртвое тело.
Раздался лёгкий стук в дверь. Я застонала, закрыв глаза.
– Apricity. – Голос Тейта, низкий и мягкий, просочился под дверь, словно дым.
– Даже не смей входить.
– Тебе нужно поесть.
– Я не голодна.
Желудок громко заурчал, выдавая ложь. Последний раз я ела только маленький цезарь-ролл с курицей около одиннадцати.
– Даже если бы ты не врала, тебе всё равно нужно есть. Теперь ты моя, и я хочу, чтобы ты была сыта.
Я прикусила губу. Не хотелось принимать его заботу.
– Я ещё и выпивку принёс.
Вздохнув, я опустилась глубже в воду, оставив на поверхности только голову.
– Поставь и убирайся.
Он открыл дверь и вошёл, всё ещё в костюме, перепачканном после верховой езды в лесу и… разделки кого-то. В руках у него была деревянная подставка для ванны, которую он установил на края.
На ней оказались изысканные суши и маргарита с ободком из тажина. У меня тут же наполнился рот слюной. От голода кружилась голова. А усталость тянула всё тело вниз.
Он отступил назад, разглядывая макушку моей головы. Я переломила палочки и попыталась не обращать на него внимания. Было непросто управляться с суши и при этом удерживать грудь под водой, сохраняя скромность.
Я поднесла кусочек радужного ролла ко рту.
– Ты заказал доставку?
– Нет. У меня есть личный шеф, он живёт здесь.
Как же этот самый шеф не заметил, как я пыталась сбежать? Или не стал свидетелем дел Тейта?
– Он живёт в домике у бассейна, – прочитал мои мысли Тейт.
Подбодрённый тем, что я всё ещё не метнула в него ничего острого, он небрежно опустился на край туалетного стула напротив ванны, опершись локтями о колени.
– Можешь оказать услугу и принести мне одежду, – разрешила я. – Я оставила её сушиться на батарее.
– В гостевой комнате есть свежая одежда, – без эмоций ответил он, не вдаваясь в подробности. – Нам нужно поговорить.
– Нет. Мне нужно выпить ещё одну маргариту и доесть еду, прежде чем слушать тебя.
Я продолжала набивать рот суши, пока вода не остыла. Потом попросила его отвернуться и закуталась в мягкий халат.
– Я принесу тебе ещё маргариту, пока ты одеваешься, – предложил он.
– В следующий раз, когда будешь готовить, учти: мой день начался с коллег, которые только и умеют поливать грязью, продолжился плохими новостями о маме, а завершился осознанием, что мой муж – убийца.
– У меня бывало, что налоговые дни хуже твоего, – фыркнул Тейт, выходя из ванной и качая головой.
Босиком я прошла в гостевую комнату и толкнула дверь.
Я моргнула, не понимая. Все мои вещи уже были здесь. На кровати. На тумбочках. В открытом шкафу.
Мой ретейнер Invisalign. Атласная ночная шапочка. Очки с защитой от синего света. iPad. Мои эфирные масла. Одежда. Носки. Тапочки.
– Когда ты успел перевезти всё из квартиры? – крикнула я через коридор.
Тейт появился у меня за спиной беззвучно, словно призрак, держа свежую маргариту.
– Я не перевозил. – Он облокотился на стену, мягкий свет подчеркнул жёсткие линии его челюсти. – Я просто запомнил, чем ты пользуешься, и купил копии ещё после нашей помолвки. Ты всё равно должна была приехать сюда рано или поздно. И я точно не хотел слушать твои нытьё о том, что у тебя нет этих… Dots for Spots.
– Во-первых, эти штуки буквально спасают жизнь. Во-вторых, когда я вообще забывала твои вещи?
– Ты никогда не забываешь мои. – Он кивнул. – Но свои – забываешь. У тебя привычка ставить себя на последнее место.
Он, к сожалению, был прав.
– В общем. – Он нахмурился. – Я заранее позаботился, чтобы ты не сбежала ночью за своими взрослыми брекетами или чем-то подобным.
– Тейт, это звучит как “я тебя изрежу и сделаю из тебя бутерброды”.
– Я не собираюсь тебя резать. – Он приподнял бровь, скользнув по мне взглядом. – Разве что тебе такое нравится.
– Ты понимаешь, насколько это навязчиво?
Он сглотнул и отвернулся к стене.
Он запомнил каждую вещь, которой я пользовалась годами. Уделял внимание мелочам в те редкие моменты, когда мы виделись вне формальных встреч.
Масло для душа с пионом и розовым оттенком оказалось вовсе не случайностью – он купил его специально для меня.
В животе вспорхнули бабочки.
Убей их, Джиа. Сожги к чёрту.
– Ещё что-то хочешь мне сказать? – спросил он, ожидая благодарности.
– Да. Сдохни.
Я захлопнула дверь у него перед носом, оделась и собрала волосы в пучок. Когда закончила, убедилась, что Life360 включён, и сунула телефон в карман пижамы. У Кэл и Дилан было это приложение. Если я не выйду на связь, они меня отследят.
Я спустилась по лестнице на кухню. Тейт ждал меня за столом: моя маргарита стояла передо мной, у него – виски. Его губы сжаты в тонкую линию, пальцы вертели не зажжённую сигарету. Он выглядел раздражённым из-за того, что вынужден объясняться, и мне вдруг пришло в голову: возможно, это впервые в его жизни. Я не помнила, чтобы он когда-либо оказывался в такой позиции.
– Начни с самого начала. – Я отпила из второй маргариты. Она была почти чистой текилой.
– С чего ты хочешь начать? – Он закурил, выпустив дым в потолок. – Почему я тебя ненавижу или почему я убил того человека? Эти вещи связаны.
Я вздрогнула от признания, что он меня ненавидит. Конечно, я знала это, но впервые он сказал это вслух. И при этом я не понимала, каким образом была связана с убийством. Знала ли я того мужчину в потайной комнате?
– Почему ты меня ненавидишь. – Я прочистила горло. – Я хочу знать, за что мне достались последние пять лет.
Его палец медленно обвёл край стакана с виски, и я никак не могла прогнать картину того, как он делает то же самое с моими сосками, что предательски напряглись под пижамой.
– Когда мне было двенадцать, мой покойный отец удочерил меня. До этого моя жизнь была сущим адом. Я пришёл к нему избитым и израненным, снаружи и внутри. Злым, недоверчивым. Я был поломан. До пятнадцати лет я мочился в постель. Меня преследовали кошмары, куда бы я ни лёг. Первые годы я постоянно сбегал из дома. Спал в лесах. Иногда на кладбищах. Мне нужна была земля на коже, тьма перед глазами, чтобы чувствовать себя дома.
– Моему отцу понадобились годы, чтобы соскрести с меня самые грубые слои. И всё же он смог снять только верхний обугленный пласт. – Тейт опрокинул стакан виски одним глотком и налил себе ещё. – Я был непригоден для обычной школы: слишком агрессивный, дикий, отчуждённый. Поэтому он обучал меня сам, несмотря на то, что был успешным бизнесменом. Учебный план он игнорировал полностью, вместо этого давал полезные знания. Латынь, историю Средневековья, вычислительную науку. Метафизику, продвинутую логику, восточные мировоззрения. Каждый урок был искусством, каждая лекция – опытом. Мы разговаривали по ночам, почти каждую ночь. Когда он понял, что я сбегаю на кладбища, иногда он шёл за мной. Иногда садился рядом. Он говорил, что я как луна. – Горло Тейта дёрнулось от глотка. – То, что я не целый, не значит, что меня не достаточно.
Слёзы защипали глаза. Его приёмный отец звучал как идеальный. Я удивилась, что за все пять лет нашей совместной работы он ни разу о нём не упоминал.
– Я стал его продолжением. Он брал меня в командировки. На деловые встречи. В отпуска по всему миру. Я постигал азы и ремесло его профессии – девелопера. Мне было восемнадцать, когда я понял, зачем Даниэль решил усыновить меня. Дело было не только в благотворительности. Ему нужен был наследник бизнеса, семьи у него не было. А я оказался вундеркиндом. К девятнадцати у меня уже была степень магистра. Я стал его финансовым директором и фактическим генеральным, пока он постепенно уходил в раннюю пенсию. Гениальный план, согласись. – Он криво усмехнулся.
– Почему ему понадобилось так рано уйти? – Я нахмурилась.
– Чтобы сосредоточиться на своей первой любви и главной зависимости – азартных играх. – Он поморщился. – Даниэль был игрок. Это была навязчивость. За карточным столом он не знал меры. Его внесли в чёрные списки почти всех казино Восточного побережья. Единственные, кто позволял ему играть, были Ферранте, и то лишь потому, что их вышибалы могли в любой момент поставить его на место.
Постепенно моя злость таяла, уступая место сочувствию. Очевидно, Тейт пережил травматическое детство и юность. Никто никогда не любил его безусловно. Единственный человек, похожий на родителя, был чужаком и зависимым. Его принимали только при условии: талант для отца, деньги для любовниц, власть и связи для друзей.
– Мы с ним были несовершенным союзом, но он работал, – продолжал Тейт. – Я пару раз отправлял его в реабилитацию, но он всегда возвращался к картам. И всё же я позволил себе привязаться к нему. Он был ближе всех ко мне. А потом однажды оказался не в то время и не в том месте. Он убил человека. Случайно. Жертву нашли с раскроенной головой. Отец объяснял, что действовал в порядке самообороны. Что тот мужчина на него напал. Присяжные спорили несколько дней.
Кровь застыла в моих жилах.
Нет. Нет. Нет. Нет.
Мой секрет, моё происхождение, мой грех – оказался личной трагедией Тейта.
Ему дали пять лет тюрьмы с возможностью досрочного освобождения. У него была отличная команда адвокатов и ни одного судимости. Всё, что требовалось, – выжить. Но трое заключённых убили его за то, что он выиграл партию в покер и не захотел отдать выигрыш. – Губы Тейта сжались, стальные глаза потемнели. – Там было всего-то долларов сорок, но отец всегда был серьёзен, когда дело касалось азартных игр. Это была ирландская мафия. Клан Каллаханов.
Все кусочки мгновенно сложились в цельную картину.
Я сглотнула желчь, сдерживая крик.
Тейт продолжал:
– Мой отец, единственный человек, которого я когда-либо любил, который проявлял ко мне сочувствие и заботу, был у меня отнят. И всё произошло из-за безымянной иностранной студентки, которая стала свидетелем так называемого убийства в переулке и решила позвонить в полицию.
Грузовая пауза заполнила пространство. Я закрыла глаза. По щеке скатилась слеза.
– Этой студенткой была ты, Джиа.
Меня охватила тошнота.
– Полиция не знала, кто ты, но я приложил все усилия и нашёл твоё имя, – голос Тейта звучал деловито. – Джиа Беннетт. Отличница. Талантливая теннисистка. Паинька. Идеальная, но недостаточно, чтобы выйти и дать показания во время суда. Видимо, у тебя были дела поважнее, чем помочь моему отцу не сесть в тюрьму.
Я тогда вернулась в Англию.
Чтобы быть рядом с мамой.
Я пыталась заботиться о ней и не развалиться самой.
Меня никогда не вызывали повесткой.
Это объясняло, почему он впервые подошёл ко мне в снежную бурю. Хронология совпадала – всего через несколько недель после приговора Даниэлю.
Объясняло, почему он так тонко организовал встречу, чтобы нанять меня на месте.
Почему ненавидел меня всей душой.
– Ты знала, что тебя искали, – металлическим голосом сказал Тейт. – Почему не вышла сама?
– Я боялась, – призналась я хрипло. – Не хотела попасть в неприятности.
Он улыбнулся так холодно, что у меня температура тела упала ниже нуля.
– Конечно. Бог с тобой, если идеальная Джиа испачкается. Ну и как тебе это помогло?
Я уставилась на свои пальцы, сжимающие бокал с маргаритой.
Теперь всё было ясно. Почему он настоял на браке. Почему делал безумные вещи, подвергая мою жизнь опасности. Я пыталась избежать последствий, а он приносил их прямо ко мне на порог, извращённый учитель, каким и был.
– Сначала я хотел расправиться быстро, – Тейт закинул ногу на ногу, затянулся сигаретой. – Депортировать тебя сразу после возвращения в Штаты с летних каникул. Может, даже позволить Ферранте преподать тебе урок. Но потом ты вернулась, и я поехал к твоим общежитиям, когда начался новый учебный год. Увидел тебя впервые. И ты оказалась красивой. До безумия красивой. – Он закрыл глаза, челюсть напряглась, кадык дёрнулся от глотка. – Чистой. С широкой улыбкой, ямочками и платьями до колен пастельных тонов. И я решил мстить медленно. Смаковать это. Именно поэтому я тебя выследил. Именно поэтому никогда не отпускал. Я хотел, чтобы ты мучилась так же, как я.
– Но… – я облизнула губы, нахмурившись. – Мужчину, которого я встретила той ночью, звали не Блэкторн.
Я помнила Даниэля Хастингса. Я думала о нём чаще, чем хотела бы признаться.
– Он позволил мне выбрать новое имя, – Тейт выпустил дым кольцом, а затем пронзил его стрелой. – Сказал, что, чтобы оставить прошлое позади, я должен сам придумать себе будущее.
Сердце сжалось. Тейт даже не знал всей правды. Если бы узнал – ненавидел бы меня ещё больше.
Я протянула руку через стол и коснулась его ладони. Он тут же убрал её, постукивая пальцами по ноге.
– Мне так жаль, – я позволила слезам течь свободно. – Ни дня не прошло, чтобы я не думала о твоём отце. Это не я позвонила в полицию. Клянусь. Я бы всё отдала, чтобы вернуть время назад. Чтобы изменить тот вечер. Если тебе хоть немного легче, знай: я уже нахожусь в собственном аду. Я всегда думаю об этом дне.
Он затушил сигарету в пепельнице, нахмурившись.
– Извини – не достаточно. Платой может стать твоя жизнь.
И всё же я ощутила: невидимая стена между нами рушится. Туман нашей вражды рассеялся. Теперь осталась лишь уродливая правда о том, что нас связало.
Я не знала, что Даниэль умер в тюрьме. Узнала только сейчас. Новая волна горя обрушилась на меня. Дело было не в том, что мне было всё равно – я просто слишком боялась проверить. Правда могла уничтожить меня.
– Я не пойду в полицию, – выдохнула я. – За… за то, что ты сделал с тем человеком. Я и так слишком навредила тебе.
Он молчал. Но что-то в нём знало: я не способна сдать его властям. Это знание пугало меня. Что ещё он видел во мне, чего я сама не замечала?
– Наш брак тоже часть наказания? – спросила я.
– Заставить тебя ненавидеть себя каждый раз, когда ты кончаешь, звучит заманчиво. – Он сунул руки в карманы. – Но не только в этом дело. Мои отношения с отцом были одновременно искусственными и успешными. Я верю, мы сможем повторить это. – Он скривился. – Разве что я не собирался трахать Даниэля.
Щёки вспыхнули. Я кивнула, ощущая странную гордость, что всё же смогла завоевать этого человека хоть на мгновение, несмотря на то, что именно из-за меня он потерял отца.
И если бы он знал всю правду…
Но я была слишком труслива, чтобы сказать.
– Я никогда не полюблю тебя, – его взгляд коснулся моего, мягкий в контрасте с жёсткими словами. – Но я не буду тебя унижать. Знать, что ты застряла в браке без любви, – это уже достаточно. Зато ты будешь свободна и избалована. Деньги, одежда, отпуска. Украшения и красивые дети с хорошей родословной. У тебя будет всё.
– Нет, – я грустно улыбнулась. – У меня не будет главного. Любви. А ты её мне никогда не дашь.
– Это твое наказание, Apricity, – он приподнял бровь. – Ты отняла у меня единственного родителя. Несмотря на это, я сейчас спасаю твою мать.
Я была готова пройти длинный путь ради искупления. Но время для этого ещё будет. Сейчас Тейт был непривычно откровенным, и мне нужно было выжать из него как можно больше.
– А человек, с которым ты был сегодня? – я прочистила горло. – В чём его вина?
– Он был одним из троих, кто убил моего отца в тюрьме. Ферранте теперь их ищут для меня.
Это объясняло его связь с мафией.
– Мне осталось убить ещё одного, – он покрутил янтарную жидкость в стакане. – Сегодняшний, Даффи, был вторым.
– Ты не можешь больше никого убивать, Тейт. Ирландцы уже и так охотятся на нас.
– Я не веду переговоров с террористами. То, как ты реагируешь на врага, учит его, чего ожидать. Если я остановлюсь сейчас, они подумают, что могут мной манипулировать. Если закончу дело, поймут, что у них нет рычагов давления.
– Ты обещал, что я буду в безопасности.
– И будешь. Как только уберу третьего убийцу, – спокойно ответил он. – Долго не займёт. Потом я сяду с Каллаханами и скажу, что наша вражда окончена.
– Это безумие! – я вскрикнула. – Нам, возможно, придётся месяцами прятаться.
– Мы отлично проведём время, если ты перестанешь строить из себя святую и сделаешь то, чего мы оба хотели последние пять лет.
– То есть?
– Сядешь на моё лицо. – На его изящном лице снова появилась дьявольская ухмылка.
Я открыла рот, чтобы осадить его, но он остановил меня жестом.
– Не строй из себя недотрогу. Наш поцелуй всё сказал. И нет, то, что я убил Даффи, тебя не остановит. – Его глаза пронзили меня. – Люди тебя уже подводили. Тебе нравится думать, что твой муж не живёт по правилам общества. Что он убьёт, чтобы защитить тебя. То, что ты никогда не получишь моего сердца, разжигает в тебе огонь. Ты никогда не терпела поражений, Джиа, но потерпишь его здесь. Ты не сможешь заставить меня любить тебя.
Я сглотнула.
– Но ты всё равно будешь кричать моё имя, пока я кормлю тебя своим членом и языком. Устраивайся с теми крохами, которые я готов тебе дать.
Я не ответила.
Моё лицо горело.
Трусики промокли.
Это была не я. Я была девушкой, которой нужно настроение, прелюдия. Ужин и свечи.
Тейт продолжал, голос его был мягким, как бархат:
– Тебе ведь нравится, что я одержим тобой, правда, Джиа? Что моя жажда тебя грязная, неприличная, порочная по сути. Часть тебя всегда хотела раздвинуть для меня ноги. Теперь вопрос только в том, будешь ли ты лишать нас обоих ещё дольше. – Он поднялся, допил и с грохотом поставил пустой стакан на стол.
Я осталась сидеть, не в силах дышать ровно.
– Если хочешь узнать, какой вкус у виски за шесть тысяч долларов, я буду в кабинете до полуночи. Эта беготня за тобой по лесу раззадорила мой аппетит. – Его костяшки слегка скользнули по моему плечу, оставив дрожь на коже. – К твоей киске.
