Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"

Автор книги: Л. Шэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

– Злом всей твоей жизни, – мрачно ответил он. – Грю. Любимым ребёнком Сатаны. Круэлло де Виль. Эрнесто де ла Кант. И это только за этот месяц.

– Ты читаешь мои письма? – моя натянутая улыбка сползла. Я никогда не говорила ему этого в лицо, но выпускала пар в цепочке писем с подругами из колледжа, Аликс и Сэди. Письмах, до которых он не должен был иметь доступ.

– Это мой любимый литературный жанр, – без тени раскаяния произнёс он. – И кстати, по поводу твоих предположений – нет, у меня не маленький член, лишать девственности я не специализируюсь, и щенков я для развлечения не душу. – Пауза. – А вот насчёт того, что я завёл роман с моделью Victoria’s Secret, чтобы разозлить её мужа только из-за того, что он плохой музыкант, – это правда. Честно говоря, его дурацкие песни целый год крутили по радио, мучая меня. Месть была разумной. В конце концов, я же человек.

– Это нарушение моей приватности.

Я была настолько зла, что едва могла дышать. Брови доктора Штульца взлетели к линии волос.

– Между мужем и женой нет такого понятия, – отрезал он. – Где ты?

– В больнице, где мама, – я не питала иллюзий, что это сделает будущего мужа более понимающим.

– Отлично, – сухо сказал он. – Если начнёшь бежать сейчас, успеешь к встрече.

– Я разговариваю с её врачом, – возмущение уже кипело во мне и жгло щёки.

– Врач подождёт. Эта встреча – нет. Ах да, Джиа?

Хотя бы перестал называть меня мисс Беннет. Стакан наполовину полный. С цианидом, но всё же.

– Что? – процедила я.

– Не забудь моё кофе по пути.

***

Я распахнула двери конференц-зала, держа его драгоценный кофе.

Чёрный, как его душа.

В помещении, кроме Тейта, никого не было. На нём был трёхпредметный костюм из угольно-серой «ёлочки» с чёрной водолазкой, и он выглядел как чистый допамин, влитый прямо в мои вены.

Я огляделась, переводя дыхание после того, как бежала сюда на своих лодочках Louboutin на каблуках.

– Где все? – спросила я.

– Я решил отменить встречу, чтобы заняться более насущными делами, – он не поднял глаз от экрана ноутбука. – А именно – твоей частью нашей сделки.

Он заставил меня бросить всё, уйти посреди важного разговора о будущем моей матери ради встречи, которую сам же отменил?

– Я тебя ненавижу, – тихо, холодно произнесла я. – По-настоящему. Я выполню наше соглашение. Я выйду за тебя замуж. Но я также сделаю твою жизнь несчастной. Настолько, что ты пожалеешь о дне, когда встретил меня.

– Драма, – он откинулся на спинку кресла и зевнул. – Я забыл, что обратная сторона тугой, молодой киски – это необходимость иметь дело с человеком, к которому она прикреплена. Твои театральные приёмы меня не впечатляют.

– Так не имей со мной дела. Отмени нашу сделку.

– Мой кофе? – насмешливо спросил он, защёлкнув ноутбук. Он подтянул к себе толстый контракт и положил его поверх компьютера.

Я достала из подстаканника его заказ – чёрный, фильтрованный, без сахара – и поставила возле его локтя. Он отложил красную ручку, потянулся за стаканчиком, но остановился, не донеся его до губ.

– Ты плюнула в него?

– Нет. – Я дождалась, пока он сделает глоток, и добавила: – Так что если вкус покажется странным, вот почему.

Тейт дьявольски усмехнулся, открыл крышку и подвинул стакан ко мне.

– Давай. – В его бледных глазах блеснул вызов.

Я уставилась на него.

– Давай что?

– Плюнь в мой кофе. Ты же знаешь, я очень придирчив к своему напитку.

– Я шутила. Это была шутка.

– А я нет. Он странно пахнет. Плюнь в него.

– Ты извращённый.

– Ты восхитительная.

– Что?

– Думал, мы перечисляем очевидные факты, – он изогнул бровь.

Он специально был груб. Отлично. Я не собиралась быть той, кто струсит и сбежит из его извращённой игры. Хотел играть? Я сыграю лучше.

Я знала, что Тейт воспринимает меня как правильную и приличную. И, честно говоря, только такую сторону я ему и показывала. Но у меня тоже были секреты. Тёмные и тяжёлые.

Я взяла его стакан, наклонила голову и плюнула в него. Протянула обратно.

– Пожалуйста.

Он сделал большой глоток, закрыв глаза и откинув голову с приглушённым стоном удовольствия.

– М-м. Намного лучше.

Его хриплый, дымный стон прошёлся по всему моему телу. Неужели так он звучал, когда кончал? Когда был глубоко внутри одной из своих всемирно известных супермоделей?

– Кстати, моя мама вполне неплохо обустраивается в больнице. Спасибо, что спросил, – я села через два кресла от него, открыв блокнот, как всегда делала, когда знала, что он сейчас засыплет меня заданиями.

– Пусть она, чёрт возьми, держится за жизнь хотя бы до тех пор, пока я не попробую товар, – сделал он ещё один глоток, оценивающе проведя взглядом по мне. – Я же не делаю это бесплатно.

Часть меня хотела придушить его. Другая – засунуть его голову между моих ног, чтобы он замолчал. Увы, он бы насладился и тем, и другим, так что я выбрала ни то, ни другое.

– Кстати, – я прищурилась, – почему персонал больницы так нервничает рядом со мной? Что ты сделал?

– Обеспечил, чтобы наша сделка была результативной и долгосрочной.

– Как?

– Сказал доктору Штульцу, что его отдел лишится финансирования, а он – лицензии, если он не вылечит твою мать.

Моя челюсть отвисла.

– Это дико неэтично.

– В отличие от того, чтобы выбить кого-то из программы лечения деменции ради твоей матери? – он поднял насмешливую бровь. – Милая, не читай мне лекции о морали. Я вижу твою добропорядочную маску насквозь и, будь уверена, одобряю твою безжалостность.

Я начинала сомневаться в нашем договоре. На Тейта нельзя было положиться в прогнозах. Я рассчитывала, что он сам отпустит меня, ведь он уже трижды разводился. Но что, если я для него исключение?

– Не смей нас сравнивать. Я просто хочу позаботиться о своей матери, – я сузила глаза.

– Какое совпадение. Я тоже.

– Чтобы затащить меня в постель! – я всплеснула руками. – Что, между прочим, является домогательством на рабочем месте.

– Да, я нашёл лазейку.

– Просвети меня.

– Ты уволена.

Моё сердце резко замерло.

– Что?

– Нельзя обвинить в домогательстве на рабочем месте, если мы больше не работаем вместе. Не переживай, я нашёл тебе другую должность в дочерней компании в этом же здании. Обсудим позже.

– Ты ведь в курсе, что ты психопат, неспособный к светской беседе, не говоря уже о целой гамме эмоций? – выдохнула я.

– Я способен на светскую беседу, – возразил он.

– Нет. Ты грубый, пошлый, продаж…

– Скучно, – перебил он, махнув рукой. – Давай сменим тему.

– Ладно, о чём ты хочешь поговорить?

– А ты знала, что твои голосовые связки на самом деле являются складками? – лениво протянул он.

– Не знала, – нахмурилась я. – У тебя что, кровоизлияние в мозг? Хотелось бы надеяться.

– Их слои мышц, связок и мембран образуют две розовые складки, похожие на губы. Выглядят они удивительно похоже на влагалище.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Просто разговариваем, – рыкнул он. – О чём-то, что не связано с моей «плохой» личностью.

– Тейт… ты пытаешься… завести со мной светскую беседу? – я моргнула. И впервые за несколько недель во мне зашевелился смешок.

Его глаза резко поднялись от контракта. Он выглядел откровенно брезгливо.

– Я не пытаюсь, я успешно это делаю. И это ужасно скучно. Почему людям это нравится?

– Это укрепляет социальные связи, – я прикусила губу, сдерживая улыбку. – Это человеческий эквивалент взаимного вылизывания.

– Может, сразу вылижем друг другу гениталии? – он поднял бровь. – Кошки и собаки придумали лучший способ для общения.

Я закатила глаза и покачала головой.

– Зачем я здесь, Тейт?

Его взгляд скользнул к моей нижней губе, и моё сердце подпрыгнуло. Это был не первый раз, когда он так задерживал взгляд. Но первый – после того, как шантажом заставил меня согласиться на брак.

– Мы здесь для деловой встречи. Отлично, вижу, твой блокнот открыт. Веди протокол.

Я знала Тейта пугающе хорошо. Знала, что ему нравится (пунктуальность, порядок, аккуратность, логика, распорядок) и что сводит его с ума (глупость, невнимание к деталям, небрежность).

– Что в повестке дня? – я сняла колпачок с ручки.

– Мы.

Я отложила ручку. Не хотелось говорить о нас. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы нас вообще не было.

– Если это из-за моей работы…

– Ты уже бросила своего парня? – Он моментально стал деловым.

Пульс участился. – Нет, но… —

– Значит, сделаем это вместе. Наш первый опыт сближения как пары. Как захватывающе. – Он потер руки и вытащил телефон из кармана.

Остатки моего самообладания растворились, и я вырвалась из кресла, вскочив на ноги.

– Даже не смей звонить Эшу…

В уши ворвался знакомый звук британской линии – два гудка за раз. Тейт включил громкую связь, откинувшись и закинув ноги в ботинках на стол в переговорной.

Откуда у него вообще номер Эшли?

Глубокий, бархатный голос моего парня наполнил комнату:

– Алло?

Меня скрутило от тошноты. Я не была влюблена в Эшли. У нас просто не было на это времени – мы всегда были на разных континентах. Я знала, что и он меня не любил. Наши отношения угасали ещё с моего дня рождения. Он говорил, что я слишком занята, чтобы нянчиться со своим боссом. Но я собиралась в эти выходные прилететь в Лондон и спокойно поговорить с ним, чтобы расстаться по-человечески.

– Эшли? – Тейт перекатывал в пальцах свои карманные часы, как монету. – Это Тэйтум Блэкторн, босс Джии. У неё есть, что тебе сказать.

Я отказалась его унижать. Проигрывать в очередной игре Тейта. Решила импровизировать.

– Эшли, – я прочистила горло, смягчив голос. – Прости за такую внезапность, но, боюсь, ты был прав. Может, нам и правда не стоит встречаться.

Он никогда такого не говорил, но я хотела, чтобы у него осталось ощущение победы. Желудок скручивало. Единственное, что сдерживало меня от рвоты, – знание, что извращённый ублюдок рядом, скорее всего, добавил бы её в свой кофе как сливки.

Лицо Тейта озарилось удовлетворением.

– Когда это я такое говорил? – Эшли явно пытался собраться с мыслями. – И, кстати, я удивлён и сбит с толку, что ты расстаёшься со мной по телефону, да ещё и в присутствии босса.

– Ты прав. Ты заслуживаешь куда большего. Но, к сожалению, причина, по которой мне нужно всё закончить, в том, что я буду недоступна несколько месяцев. Видишь ли, мистер Блэкторн страдает от затяжного приступа необъяснимой и весьма бурной диареи. Это продолжается уже давно. Мы собираемся отправить его в клинику Мэйо в Миннесоте, чтобы найти решение этой… хм… неудобной проблемы.

Самодовольная ухмылка Тейта исчезла быстрее, чем бесплатный санитайзер на съезде гермофобов. Я знала, что Эшли, как истинный английский джентльмен, сдерживает смешок. И знала, что выжала максимум лимонада из своей лимонной ситуации.

– Звучит ужасно, – пробормотал мой теперь уже бывший парень.

– Это было тяжёлое время и для него, и для окружающих, как ты понимаешь, – я тяжело вздохнула. – Он всегда был взрывным, но теперь это стало слишком буквально.

Тейт сверлил меня взглядом, явно обдумывая моё медленное и мучительное убийство, пока Эшли тихо посмеивался.

– Я перевезла маму в Америку, чтобы она была рядом, пока мы пытаемся исправить его… эээ… состояние. Врачи думают, что это просто его раздражительный характер бьёт по кишечнику.

Эшли больше не смог сдержаться. Он рассмеялся в полный голос.

– О, Джиа, во что же ты вляпалась с этой работой?

– Знаю, – я грустно улыбнулась. – Прости за поспешность. Ты действительно хороший парень. Если бы обстоятельства были другими… – Я замолчала.

– Да, понимаю. Желаю тебе всего наилучшего, – сказал он тепло. – И если ты когда-нибудь уволишься и вернёшься к нормальной жизни… —

– Тогда она всё равно тебе не позвонит, – рявкнул Тейт. – Ты проиграл диарее, приятель. Смирись. – Он сбросил звонок и одарил меня гневным взглядом. – И это всё, что ты смогла придумать?

Я пожала плечами, ангельски улыбнувшись:

– Я изобретательная, а не креативная.

Он провёл языком по передним зубам.

– Переходим к следующему пункту нашей повестки. Как я уже сказал, ты больше не можешь работать напрямую подо мной. Это плохо выглядит.

– С каких это пор тебе есть дело до чужого мнения? – фыркнула я.

– С тех пор, как мои юристы сказали, что это может обернуться юридическими проблемами. – Он переплёл пальцы. – Это не обсуждается. Ты уходишь.

– Ты не можешь меня уволить. Мы же договорились, что я смогу сохранить свою…

– «Уволить» – слишком громкое слово. Я называю это «переводом». – Он поднял ладонь, останавливая поток моих панических слов. – Я перевожу тебя в отдел кадров. Он принадлежит дочерней компании.

– В отдел кадров? – Я нахмурилась. – Я ничего не знаю об этой работе.

– Опыт тебе не понадобится для того, что я тебе поручаю.

– И что же?

– Увольнять сотрудников, которых я сочту неподходящими.

– Ты хочешь, чтобы я увольняла людей?! – голос у меня взвился. Я и не помнила, когда в последний раз такое было. Обычно я гордилась своим спокойствием. Но оно уже покинуло не только здание. И город. И, если честно, планету.

– Да, – сухо ответил Тейт.

– Я не буду этого делать, – прижала к груди блокнот. – Не стану рушить людям жизни, чтобы угодить тебе.

Он проигнорировал мои слова, разбирая бумаги перед собой. – Кадры на десятом этаже. Твой новый пропуск уже готовят. Ах да, – он щёлкнул пальцами, – передай все календари и дела Ребекке.

Ребекка была его второй ассистенткой. С параметрами и пшеничными волосами как у Малибу-Барби и точно таким же количеством мозгов.

Может, если бы они проводили вместе больше времени, он бы завёл с ней роман и оставил меня в покое.

– Даже в аду шансов нет. Она и рядом с тобой не стояла, – сказал он с сожалением. – А если бы и стояла, то, скорее всего, случайно подожгла бы себя.

Я что, это вслух сказала? Или этот человек-гадюка теперь мысли читает?

– Тейт, – я выплюнула его имя сквозь зубы, – я не хочу увольнять людей. Не хочу вредить. Не знаю, за что ты меня наказываешь, что я сделала, чтобы заслужить это нездоровое внимание, но если ты не прекратишь, я уйду.

– Ты не сбежишь от меня, – спокойно ответил он. – У меня есть кое-что, что ты любишь. Твоя мать.

Он был прав. Я поняла, что сама попала в его ловушку. Помощь Тейта в устройстве мамы в программу была чисто эгоистичной – рычаг давления на меня.

Я не могла бежать. Не могла спрятаться. Я принадлежала ему.

– К тому же, если сбежишь, я тебя найду. И когда найду… – он прервался, бросив свой фирменный холодный взгляд, – будет жаль. Такая молодая. Такая красивая.

– Я вызову полицию, – пригрозила я.

– Пожалуйста, – он ободряюще кивнул. – Ты замешана во всём, что я сделал, чтобы устроить твою мать в экспериментальное лечение. Хочешь знать, сколько законов мы нарушили вместе, невеста?

Я была в ловушке, и мы оба это знали.

Колени подкосились, в голове закружилось. Я отшатнулась, ища стену, но промахнулась.

Тейт встал так быстро, что, кажется, оставил следы на полу. Схватил меня за руки, холодно и без всяких чувств, и поставил у стеклянной перегородки.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала я.

Он смотрел на меня спокойно. От него исходила власть и эта бесстыдная мужская грубость, из-за которой я сдержала стон.

– Ты не можешь быть полностью хорошей, а я – полностью плохим. Мы должны встретиться где-то посередине, чтобы люди поверили в этот брак, – сказал он, проигнорировав мой вопрос.

– Но ты же весь плохой! – Я сжала кулаки и ударила его в грудь. Под дорогой тканью она была твёрдой, как камень. Блокнот выпал и оказался между нами.

– Это неправда. Я очень хорош в том, чтобы дарить женщинам оргазмы, переворачивающие мир. Есть рекомендации, по запросу.

Он ухмыльнулся, опасно приблизив лицо. В его взгляде было что-то, от чего у меня участился пульс. Владение, смешанное с… отчаянием? Скулы порозовели, ноздри сузились. На миг мне показалось, что он наклонится и поцелует меня. И я бы позволила. Потому что, как бы я его ни ненавидела, как бы ни презирала сам факт его существования, мне было интересно узнать, как это – поцелуй от мужчины, которому принадлежит весь мир, у которого нет границ, правил, совести.

Губы приоткрылись. Я ощущала его дыхание. Завтра я бы придумала, как отомстить. Но сейчас, в эту минуту, он был нужен мне как воздух. Как кислород.

– Всё по шагам, – он взял мой подбородок между пальцами, приподняв голову. Его губы изогнулись в саркастической улыбке. – Если я поцелую тебя сейчас, ты не будешь извиваться ночью, думая, каково это. Каков мой вкус. С каким давлением я двигаю языком. Сколько чувствительных точек на твоём теле смогу найти.

Я отдёрнула лицо, отвернувшись. Он читал меня, как открытую книгу. Что ещё он знал?

– Кстати о твоей кровати, – продолжил он, – её сейчас переносят в гостевую комнату рядом с моей. Я распорядился перевезти твои вещи в мой пентхаус. Грузчики уже едут с ними из Бруклина.

После выпуска из универа я жила в своём сомнительном бруклинском уголке. Никогда не искала чего-то более постоянного в США. Я мечтала вернуться в Англию, к воспоминаниям о папе и Эллиотте, и теперь эта мечта казалась ещё дальше.

– Хотя, – он щёлкнул пальцами, – я велел выкинуть большую часть твоего хлама. Надеюсь, ты не против. Не думал, что ты – хомяк, мисс Беннетт.

Спорить, возражать, бороться было бесполезно.

Он выполнил свою часть сделки. Теперь моя очередь.

Я дождалась, пока он выйдет из переговорной, и достала телефон, чтобы загуглить «голосовые связки».

Он был прав.

Они и правда выглядели как вагина.

ГЛАВА 8

ДЖИА

Джиа: SOS.

Кэл: Когда и где?

Джиа: «Касабланкас». Через час.

Дилан: Перенос. Грэв у мамы, и у нас с Раем наконец-то есть время на вечерний секс. Чтобы убрать мои бёдра с его ушей, придётся потрясти саму ткань времени и пространства.

Джиа: Я СКАЗАЛА SOS.

Дилан: Это SOS – моя-жизнь-рушится или SOS – мой утюжок GHD умер, а такую модель больше не выпускают?

Джиа: Первое.

Джиа: Хотя второе технически тоже можно считать изменением жизни.

Дилан: Уф. ЛАДНО. Встретимся там.

Кэл: И я <3

– Так что ты хотела нам рассказать? – Кэл жевала жареные рыбные палочки в «Касабланкас» в Брайант-парке. На ней были милые горчичные комбинезоны с одной застёгнутой лямкой, цветастая рубашка с длинными рукавами и чёлка с красными кончиками. – В сообщениях ты звучала расстроенной.

– Да, я уже была готова порвать кого-то, – Дилан собрала свои длинные чёрные волосы в небрежный пучок. На огромных экранах по залу шёл Супербоул. – Это из-за твоей мамы? Она в порядке на новом экспериментальном лекарстве?

Калла и Дилан были моими лучшими подругами. Настоящие поправительницы корон. Я познакомилась с ними через Тейта, который дружил с их мужьями. В отличие от Тейта, мои подруги и их мужья были на удивление нормальными и, к тому же, очень приятными.

Муж Кэл, Роу, например, – шеф-повар с мишленовской звездой. Он открыл это заведение в Нью-Йорке специально для жены, чтобы у неё было место, где можно поесть любимые рыбные палочки с картошкой фри в любое время. Здесь также предлагали изысканное суши, которое мы с Дилан как раз и ели.

Вокруг нас люди вскочили с мест и заорали – видимо, кто-то забил очко. Я ничего не понимала в американском футболе. По правде говоря, его вообще не следовало так называть – они же в основном руками играли.

– Нет, дело не в маме. Она в порядке, спасибо, – устало улыбнулась я.

Доктор Штульц сказал, что они проводят когнитивные и физические тесты перед началом курса и сейчас ждут результаты. Наверное, отсутствие новостей – это хорошие новости.

– Ты же знаешь, что всегда можешь попросить нас присмотреть за ней или составить компанию, если на работе завал, – сказала Дилан.

– Знаю, – я отпила «Куба либре». – И то же самое касается вас обеих. Если когда-то понадоблюсь – я рядом.

– Дружба – это не обмен услугами, – заметила Кэл. – Иногда ты будешь нуждаться в нас больше, чем мы в тебе. Ты была с Дилан, когда её дочь похитили, и она переживала паническую атаку. Мы не считаем, кто кому и сколько помогает. Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива.

– Спасибо, – улыбнулась я.

Мы попытались подозвать официанта, но начался перерыв в игре, и все посетители разом начали заказывать. Полный хаос: полупьяные фанаты пытались привлечь внимание персонала, пока Дилан не встала на кожаную скамейку и, сложив ладони рупором, не прокричала:

– Кто-нибудь, обслужите этот стол, или все будете уволены. Калла Касабланкас в здании.

Не прошло и десяти секунд, как к нам подскочила целая армия официантов с новыми порциями суши и коктейлями.

Я дождалась, пока они уйдут, прежде чем заговорить снова. Не было хорошего способа рассказать подругам, что я скоро выйду замуж за мужчину, чью вуду-куклу они подарили мне на последний день рождения. Тем более что я даже не потрудилась потыкать её иголками – сразу бросила в огонь.

– О! Я забыла тебе сказать, – вдруг выпалила Дилан, её лицо засияло. – Мы с Райлендом нашли потрясающее место на ранчо под Нью-Хейвеном. – Она схватила телефон и пролистала галерею. – Там есть конюшня и огромное пространство, чтобы построить для Грэвити площадку. Будем туда на выходные ездить.

– Молодцы. Поздравляю, – искренне сказала я. Грэвити – дочь Дилан. Райленд как раз оформлял её усыновление, и она была центром их жизни.

– Он такой замечательный отец, – Кэл прижала руку к сердцу. – Нет ничего сексуальнее мужчины, который берёт на себя заботу о чужом ребёнке.

– Я бы сказала, что твой мужчина тоже секси, но он мой брат, – Дилан изобразила жест «пальцы в рот».

Я тихо хихикнула, тут же почувствовав, как на душе стало легче. Господи, как же я любила своих подруг.

– Не верю, что Райленд всё-таки тебя уломал, – я покачала головой. – Кэл говорила, ты была против любых отношений до крайности.

– Чистая правда. И знаешь, я всё ещё не чья-то «тихая гавань»… – Дилан обхватила губами две коктейльные трубочки, отпивая свой коктейль «Сальвадор Дали». – Но для него я подпишу договор о взаимной терпимости.

Тейт будет ужасным отцом, мрачно подумала я. Совсем не как мой папа. Не то чтобы у нас когда-то могли быть дети.

Я пообещала себе быть максимально невыносимой, чтобы он захотел избавиться от меня.

– Так что там у тебя за SOS? – Дилан вернула внимание ко мне.

Я вытерла потные ладони о платье.

– Да, в общем… знаю, это немного шокирует, но…

– Джиа! – Дилан чуть не поперхнулась коктейлем. – О боже… да что за хрень?

Она ткнула пальцем в телевизор. Я резко обернулась к экрану над нашими головами, не понимая.

– Охренеть! – Кэл зажала рот ладонью. – У меня сейчас сердце встанет.

Кровь застыла в моих жилах.

Тейт снова это сделал.

Он опередил меня.

На экране крутился рекламный ролик с участием одной из самых желанных голливудских «икон стиля» – безупречной, в дизайнерской одежде и с идеальным макияжем. Она поздравляла третьего самого богатого человека в мире, Татума Блэкторна, с помолвкой с Джиа Беннетт. Реклама была для престижного ювелирного магазина.

«Выбери элегантность. Выбери роскошь. Выбери вечное совершенство. Выбери Citoyenne. В конце концов, – Клэр Ларсен по-кошачьи проплыла вдоль рядов сверкающих украшений, одетая в столовую салфетку, которая, видимо, должна была сойти за белое платье. – Тейт Блэкторн, самый умный человек в мире, купил кольцо для своей невесты именно здесь».

На экране появилось сфабрикованное изображение, где мы с Тейтом сидим вместе, а моя рука лежит у него на коленях. Это была склейка из двух фотографий: одной, где я сижу рядом с отцом и улыбаюсь на каком-то мероприятии, и другой, где Тейт запечатлен на свадьбе Кэла и Роу.

Он сфотошопил ваше совместное фото, где вы выглядите счастливыми и влюблёнными, кричал мой разум. Вот как ты рискуешь стать героиней одного из подкастов Кэл о настоящих преступлениях, как женщина, которую расчленили на куски и нашли в холодильнике её мужа.

Этот уровень токсичности я даже не хотела исследовать.

Все взгляды обратились ко мне.

Ларсен завершила рекламу на «Супербоуле» словами: «Ювелирные украшения Citoyenne: ведь если их носит будущая миссис Блэкторн, то должны и вы».

В ресторане воцарилась гробовая тишина. И Кэл, и Дилан смотрели на меня с разинутыми ртами.

Дилан пришла в себя первой после выходки Тейта… его «тейтства».

– Я просто… я… – Её челюсть отвисла. Она закрыла её. И та снова отвисла. – Ты же его ненавидишь.

Кэл выглядела так, будто вот-вот расплачется. – Это… это то, что ты хотела нам рассказать?

Я кивнула, а моё сердце опустилось на самое дно желудка.

– Скажи, что это шутка, Джи, – Кэл закрыла рот рукой.

Я покачала головой, сдерживая слёзы. – Это правда.

– И ты… ты согласилась на это? – Дилан сглотнула. Её глаза блестели.

Я медленно кивнула. – Я согласилась.

– Но… почему?

– Всё сложно, но… да, – я прикусила нижнюю губу. – Это правда.

– Он купил рекламу на Супербоуле, чтобы объявить о вашей помолвке, – воскликнула Дилан, пытаясь прийти в себя и разрядить обстановку. – Это так чересчур и так в духе Тейта. Либо это, либо он обмочился бы тебе на ногу в Мэдисон-Сквер-Гарден и лаял бы на каждого мужчину, который бросал на тебя взгляд.

– Спасибо за эмоциональную поддержку, – я разгладила салфетку на коленях, выпрямившись.

– Так… – Кэл неуверенно огляделась. – Как это произошло?

– Мы заключили сделку, – я прочистила горло. – Он помог мне устроить маму в ту программу, а я взамен должна притворяться его любящей женой. Он хочет разрушить мою жизнь.

– Я почти уверена, что он хочет разрушить твою матку, – прищурилась Дилан. – Он всегда был неравнодушен к тебе.

– Это чушь. Он меня ненавидит, – застонала я, уронив голову на скрещенные руки на столе. – Он только что перевёл меня в отдел кадров, и теперь я должна увольнять людей, чтобы зарабатывать на жизнь.

– Другого выхода нет? – Дилан побледнела.

Я покачала головой. – Программа, в которую приняли маму… – остальное я предоставила их воображению.

Глаза Кэл потеплели. – Мне так, так жаль.

После секундной тишины Дилан снова заговорила. – То есть… он же супербогат, красив и буквально помешан на кислороде, которым ты дышишь…

Я нахмурилась. – Он мне даже не нравится…

– Ты сказала мне, что «сложишься» перед ним, как дешёвый шезлонг, – Дилан подняла ладонь, чтобы остановить меня. – Помнишь? На свадьбе у Аликс.

– Это не считается. Я была пьяна, – возразила я.

– Пьяные признания всегда правдивы.

Я взяла бумажную салфетку, скомкала её и бросила в Дилан. – Ну и что, что он горячий? Он всё равно задира. – Я почувствовала, как на моём лице появляется улыбка. Наверное, это из-за алкоголя. И из-за усталости, которая навалилась на меня из-за переживаний о маме.

– Ты уже спала с ним? – Дилан пошевелила бровями. – Он приходит лавой? Ядом? Смолой? Спрашиваю для подруги.

– Нет, – выпалила я, прыснув со смеху. У Дилан была удивительная способность находить что-то весёлое даже в самых мрачных моментах. – Но я переехала в его чёртову квартиру в рамках нашей сделки. Я стараюсь изо всех сил избегать его. Я даже купила индивидуальные стаканчики с сухими завтраками и воду в бутылках, чтобы выжить в своей комнате.

Я не могла рисковать столкнуться с Тейтом на кухне. Не с тех пор, как чуть его не поцеловала.

– Погоди, он разве не трижды разведён? – Дилан пожевала край картофеля фри. – Не волнуйся так. По всем имеющимся данным, этот брак закончится раньше, чем просрочится банка чечевичного супа.

– Эти банки годны лет десять, – я нахмурилась, глядя на двух своих подруг.

– Не переживай. Мы подойдём к нашим мужьям и надавим на них, чтобы они убедили Тейта всё отменить, – пообещала Дилан.

Кэл кивнула, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Роу и Райланд оба ведут с ним дела. Он не захочет ставить под угрозу свой бизнес ни из-за чего. Ты же знаешь, для него бизнес всегда на первом месте. Давай испробуем все варианты, прежде чем паниковать.

Я сглотнула, кивая. Тейт обычно ставил потребности своей компании на первое место, но он также был непредсказуемым, безумным королём, правящим империей из шипов. Пироманом с декадентским вкусом к разрушению.

И он был твёрдо намерен разрушить меня.

– У него, должно быть, уши горят… – Кэл кивнула в сторону моего телефона. На экране высветилось имя Тейта.

Подавив стон, я взяла трубку. – Что тебе нужно?

– Для начала, сговорчивая невеста.

– Боюсь, с этим у меня напряжёнка. Что-нибудь ещё?

– Спускайся вниз. Нам нужно примерить кольцо.

Откуда он знал, что я с друзьями? Он следил за мной? От этой мысли по коже поползли невидимые пауки.

– Дай угадаю, ювелирный Citoyenne? – протянула я.

– Отлично, значит, ты смотришь игру. Кто выигрывает?

– Твоё эго.

– Ничего удивительного. Она огромна. В футболе размер имеет значение. Поторопись.

– Какое волшебное слово? – у меня всё равно не было аппетита. К тому же мне не терпелось, чтобы Кэл и Дилан поскорее вернулись к своим партнёрам и попытались разрядить ситуацию.

– Немедленно? – попробовал он.

Я закатила глаза. – Нет.

С другого конца провода донёсся получеловеческий, полудикий рык.

– Ну? – нежно подыграла я. – Волшебное слово?

– Абракадабра.

– Попробуй ещё.

– Алаказам?

– Нет.

– Фокус-покус? Сезам, откройся? Даймон? Вуаля? Сим-салабим? Фиделио? Это сильно зависит от эпохи и культуры. Немного подсказок не помешало бы.

О боже. Он не… Неужели он не мог…

– Ты не знаешь, какое волшебное слово, Тейт, да? – выдохнула я.

– Не говори глупостей. Я знаю всё. На каком это языке? – фыркнул он.

– На английском, – медленно произнесла я. – Это «пожалуйста». Волшебное слово – «пожалуйста». Ты никогда его не использовал?

Тишина. А потом: – Уверен, что использовал, раз или два.

– Что ж, рада быть первой. Попроси меня по-хорошему.

Теперь вся его жизнь будет такой. Я собиралась создавать препятствия и быть невыносимо сложной, пока не выбью из него всю охоту жить.

– Пожалуйста, – саркастично произнёс он. – Спускайся вниз.

– Прошу прощения, но мне нужно, чтобы моё эго высосал вурдалак, за которого я выхожу замуж, – я встала, прощаясь с подругами.

– Эй, лишь бы это было единственное, что он высосет, – Дилан подняла свой коктейль в воздух, приветствуя меня. – Не волнуйся, девчонка. Мы всё уладим.

Я спустилась на лифте. О да. Я собиралась выполнить свою часть сделки, но не собиралась быть милой. Я взяла на заметку все те вещи, которые Тейт во мне ценил, и позаботилась о том, чтобы спрятать их.

Вот почему я знала, что у него случится сердечный приступ, когда он меня увидит.

Я вышла на морозную улицу и тут же заметила «Феррари Пуросангве» Тейта. Она была того же оттенка серого, что и его глаза. Он припарковался посреди улицы, блокируя движение. Я поспешила к заднему сиденью и распахнула дверь, с удивлением осознав, что он сидит на водительском месте, а не Айвен.

– У тебя есть водительские права? – выпалила я. За все годы работы на Тейта я ещё ни разу не видела, чтобы он сам водил машину.

Его глаза сузились. – Залезай.

Гудки позади него усилились. Я опустила голову, собираясь забраться на заднее сиденье.