Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"

Автор книги: Л. Шэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Плюс, Лила заслуживала, чтобы с ней попрощались как следует. Я понятия не имел, когда именно у меня появилось это чёртово чувство совести, но что-то во мне подсказывало, что нормальная Джиа, а не та, что сейчас злится на меня, хотела бы, чтобы я обращался с этой девочкой правильно.

Практикуй эмпатию, – звучали в голове слова доктора Пателя. Тогда я не видел причины пытаться.

Теперь же я готов был сыграть по её правилам. Ради неё.

Когда я вернулся к нашему столику, Джии там не было.

– Где моя жена? – спросил я Энцо, который, казалось, подкрадывался к тому, чтобы закрутить тройничок.

– Я вне смены, – усмехнулся Энцо, не отводя глаз от светловолосой и брюнетки, с которыми болтал. – Спроси у кого-нибудь, кто за этим следит .

Я схватил его за бабочку и резко дернул, так что наши носы столкнулись. – Попробуем ещё раз, да? Где моя жена? – для полного эффекта я положил руку в карман, где у него нож, молча показывая, что могу легко перерезать ему бедро, если он меня разозлит.

– Чёрт возьми. В последний раз я видел, как она направилась в сторону туалетов, – он вырвался из захвата, локтем толкнув меня для хорошей меры. – Пожалуйста, не заставляй меня убить тебя сегодня, я очень жду десерт.

Не обращая на придурка внимания, я выскочил из бального зала. В женском туалете я встретил несколько испуганных дам, которые вскрикнули, когда я вошёл, но ни одной из них не было Джии. В мужском – только вялые члены и несколько линий дорогущего кокаина.

Пробегая коридором балльного этажа, я начал выбивать двери. Кухня. Техническая комната. Большие люксы. Где, чёрт возьми, она? Я пытался позвонить, но звонки сразу шли на голосовую почту. Джиа злилась, но не была глупой. Она бы дала знать, что всё в порядке. По крайней мере, написала бы сообщение.

Холодный пот выступил на моём лбу. Это было чуждо мне и, честно говоря, я не хотел с этим знакомиться. Если она мстит за мой маленький трюк, эта расплата была чрезмерной.

Отель имел двадцать пять этажей, а мы были на самом верху. Был большой шанс, что её здесь уже нет.

Пронзительный хриплый плач раздался в двух дверях по коридору. Тихий, но однозначно женский. Я осторожно приблизился к той комнате, сделал шаг назад и выбил дверь. Она вылетела и задернулась по плюшевому ковру. Я наступил на неё, заходя внутрь, и увидел жену, прижатую к кровати лицом вниз, с руками за спиной, в то время как бледный, коренастый ублюдок прижимал коленом её спину, затягивая на ней наручники. Другой ирландский солдат стоял между нами, идя на меня с ножом в руках.

Красный цвет залил мне глаза, когда я схватил первого и бросил его через друга, который был на жене. Они оба рухнули на пол, как кегли в боулинге. Один врезался в стену, пробив дыру в гипсокартоне. Джиа всё ещё была на кровати, неподвижная.

Я схватил того, кто был на ней, за жирные волосы и поднял на ноги. Другой выглядел намного хуже – его шея была сломана под ненормальным углом. Он был выбит из игры.

– А теперь, – я врезал этому в нос своим, ухмыляясь. У него была густая щетина и мёртвые глаза, словно у акулы. Определённо не простой солдат. По крайней мере, Тирнан Каллахан перестал посылать мне каких-то дилетантов. Я начинал комплексовать. – Хочешь попытаться ещё раз связать мою жену, но уже на моём лице?

Он надменно сжал губы, пытаясь вырваться из моей хватки.

Тянув его за волосы, я повернул лицо к Джии, которая всё ещё лежала на матрасе. – Она выглядит комфортно?

Ответа не было. Джиа смотрела вверх в ужасе. Она не выглядела раненой, только потрясённой. Моё поведение явно ухудшало ситуацию.

– Мне она не кажется комфортной, – сказал я. И кинула парня головой вперёд на матрас, достаточно далеко от неё. Я прижал ладонь к затылку, придавливая его к дорогой простыни. – Видишь? Недостаток кислорода. Жара от лица. Не слишком приятно, – сказал я спокойно.

Он бился и корчился, вырываясь из-под моего прикосновения. Я поднял ему голову.

– Где Тирнан? – спросил я.

Он закашлялся, сделал вдох, но не ответил.

Я снова прижал его, чтобы вызвать асфиксию. Через тридцать секунд поднял.

– Как тебе сейчас?

Но он был опытным бандитом, и несмотря на синий от крови и багровый цвет лица, его губы сжались в тонкую линию, а взгляд был холоден. – Иди на хуй, ублюдок.

Я снова положил его на пол. Наконец, когда он ослаб, но ещё не был мёртв, я поднял его обратно.

– Последний шанс сотрудничать, – предложил я.

Его лицо было синее, глаза распухшие и расфокусированные. Он не собирался сдаваться.

– Его смерть будет на твоей совести, – сказал я Джии, указывая на всё ещё стоического мужчину. – Ты могла предотвратить это, если бы просто осталась на месте.

– Пока ты лапал и танцевал с красавицей? – её глаза блестели.

Неужели она ревновала? Я хотел, чтобы она ревновала.

– Она всего лишь ребёнок, и даже если бы и не была, ты единственная, кто может сделать мне это. – Я шагнул к кровати, схватил её за руку и прижал её к своей твёрдости. – Единственная, Джиа.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не находишь других женщин привлекательными? – она выпалила.

– Я ни к чему не ожидаю, кроме как перестать рисковать жизнью. Теперь, если ты не против, я… – Я потащил коренастого мужчину к окну и начал бить его лицо об толстое стекло, ломая все его косточки на лице.

– Чёрт, Тейт. – Джиа быстро села за мной. – Что ты делаешь?

– Выбрасываю его в окно.

– Окно же не открыто!

– Вот в этом и фишка.

Грохот.

Грохот.

Грохот.

Наконец, когда мужчина был на последних вздохах, я открыл замок окна и выбросил его наружу.

На мгновение тишина накрыла комнату, прежде чем Джиа снова заговорила.

– Ты думаешь, он мёртв?

– Нет, милочка. Конечно, нет.

Он определённо был мёртв. И на как минимум четырнадцать частей. Но не имело смысла дальше её пугать. Сегодня я, возможно, убил двоих людей Каллахана. Надеюсь, это дало понять.

Чёрт. Теперь мне пришлось очищать всё это место от её и моих отпечатков.

Это только что превратилось в настоящее преступное место.

Поворачиваясь к жене, я увидел её на краю кровати, дрожащей. Волосы были в беспорядке, макияж размазан слезами. Я хотел обнять её и утешить, но в то же время был безумно зол, что она снова подверглась опасности.

– Как ты здесь оказалась?

– О-они забрали мой браслет. Тот, что дал мне папа, – она икнула, игнорируя мой вопрос, бессознательно теребя запястье. Ещё больше слёз скатилось по её щекам, и она обняла себя. – Они забрали мой последний символ всего хорошего, счастливого и нормального.

Моё сердце упало. Чёрт знает, что такое «нормально» и «счастливо» для неё со мной не было в будущем.

– Я не об этом спрашивал, – сказал я безразлично, чувствуя что-то… что-то. Неловкость. – Как ты сюда попала, Джиа?

Если она добровольно пошла в комнату с другим мужчиной, я собирался сделать что-то крайнее. Не с ней, но я прекрасно видел себя поджигающим весь город. Конечно, когда нас там не будет.

Она фыркнула, вытерла глаза тыльной стороной руки. – Я пошла на кухню искать Кэл, чтобы выговориться. Эти двое ждали в коридоре за углом и затащили меня сюда. Я не заметила их прихода. Как только дверь закрылась, они позвонили кому-то вниз и сказали ждать у задней двери.

Я взглянул на без сознания лежащего у моих ног. Он выглядел сильно мёртвым, или, по крайней мере, слишком избитым, чтобы отвечать на вопросы. Я слегка подтолкнул его носком и присел, чтобы проверить пульс на шее. Слабый, без рефлексов.

– В этот раз они были близки, – прошептала Джиа.

– Чья это вина? – я наклонил голову, постукивая по бедру, считая кристаллы на люстре. Триста семь. Нечётное число. Как так?

Джиа встала. – Только в твоём извращённом уме это всё моя вина. Это ты навлёк это на нас. Ты и твой глупый план мести.

– Глупый? – я поднял бровь. – Ты посадила моего отца в тюрьму и несёшь ответственность за его смерть, а мы ещё толком не обсудили твою роль во всей этой грязи. Тебе не кажется это интересным?

Она вздрогнула. Я знал, что она уже извинилась, но всё ещё не хотела говорить подробно о том, что случилось той ночью. Немного чёткости очень бы помогло.

Она открыла рот. Закрыла. Я был удивлён и горд тем, что она почти не обращала внимания на умирающего у наших ног. Это было однозначно прогрессом.

Наконец она сказала: – Ты прикоснулся к другой женщине.

– Ты прикоснулась к другому мужчине, – возразил я.

Она ревновала. Я хотел, чтобы она это признала. Осознала. Поняла, к чему это может привести.

Она прикусила нижнюю губу и уставилась в ковер. – Я не хочу, чтобы ты когда-либо касался кого-то ещё.

– Договорились. – Я осмотрелся, понимая, что понадобится тонна мыла и спирта, чтобы отмыть это место.

– И никаких больше шуток про то, что кто-то ещё может тебя сделать счастливым, – предупредила она.

– Дорогая, я никогда сознательно не подарю радость никому, кроме тебя. Ты – единственный человек, которого я могу вынести. – Это признание удивило меня больше, чем её.

Я не ненавидел её.

Я не терпел её.

Мне нравилась она.

Очень сильно.

Ужасная сложность, очевидно.

Впервые с тех пор, как я вошёл в комнату, я смягчился, сократив дистанцию одним длинным шагом. Я положил руку на её влажную щёку и помог ей поднять лицо. Она закрыла глаза.

– Посмотри на меня.

Она покачала головой.

Я обеими ладонями коснулся её щёк и приблизил лицо к её. – Сейчас.

Её глаза вздрогнули и открылись. Я почувствовал, как сердце бурно бьётся, будто пытаясь вырваться из груди.

– Внимай мне, Джиа. Я принадлежу тебе. Весь я – твой. Моё тело – твоё. Мозг – твой. Деньги – твои. Королевство – твоё. Каждый дюйм, каждая клетка, каждый атом, каждый вдох – с твоим именем на них.

– А твоё сердце? – её голос был хриплым, глаза блестели слезами. – Оно тоже моё?

– О, Apricity . – Я приложил лоб к её лбу, окружая её объятьями. – Если бы у меня было сердце, я бы отдал его тебе. Без сомнений.

ГЛАВА 29

ДЖИА

Поздно ночью, когда я смотрела в зеркало в ванной, я не узнавала себя.

Нос остался тем же. Губы, уши и пухлые щёки всё ещё были знакомы. Но глаза изменили форму. Они превратились во что-то жёсткое, почти зловещее. Они видели, как мой муж убивал многих людей. Они были свидетелями крови, ужаса и боли. Они посылали это сообщение в моё сердце, но оно так и не было доставлено.

Потому что окровавленному органу было абсолютно всё равно.

Я должна была бы бояться. Но всё, что я чувствовала, – ревность и собственничество, бурлящее под кожей, грозящее взорваться.

Видеть Тейта с Лилой этой ночью высвободило во мне что-то дикое.

Я обнаружила, что перехожу ещё одну моральную черту – как тогда, когда попросила доктора Штульца не сообщать в полицию о Тейте.

Я была готова поставить всё на него.

Даже если я не знала его настоящего имени.

Даже если он не знал, что на самом деле произошло между его приёмным отцом и мной, и это знание, вероятно, разрушило бы то, что у нас было.

Покачав головой, я открыла кран и ополоснула полотенце тёплой водой, провела им по щекам, лбу и подбородку. Намочила снова и потянулась между бёдер, чтобы стереть засохшую сперму, но передумала. Что-то возбуждало во мне желание лечь спать, отмеченной спермой моего мужа.

Раздался стук в дверь спальни, и Тейт резко вошёл. Дверь в ванную была открыта, и он видел меня прямо.

Я повернулась, оперлась о раковину.

– Я не в приличном виде.

Он снова был в своих серых спортивных штанах. Без рубашки. Ни грамма жира на теле. Мои бёдра невольно сжались при виде его. Скулы особенно острые в тусклом свете, волосы влажные после душа.

– У меня капа и ночной чепец.

– Вижу. – Он сделал шаг ближе.

Пульс сбился.

– А ночнушка у меня ужасная. – Я указала на полосатую голубую пижамную рубашку.

– Мягко говоря, – горячо согласился он и прижался губами к моей шее, его грубые пальцы задирали ткань вверх по талии. – Давай избавимся от неё.

Он прижал меня к раковине, и мои предательские ноги раздвинулись сами собой. Я застонала, вцепившись в поверхность, чтобы удержаться.

– Мы не можем… На мне всё для сна. Я не чувствую себя сексуальной. – Я вытащила капу и положила её на раковину позади себя.

– А по мне – ещё как. – Его губы обрушились на мои, требовательно целуя. Он прижался ко мне, доказывая силу своего желания. – Никогда ты не выглядела сексуальнее. Без защиты. Без макияжа. Без этих туфель на каблуках и пастельных костюмов.

Его похвала согрела меня до самых пальцев ног, кружила голову, словно я попала в сон.

– Ирландцам нужен я, а не ты. – Я оторвала губы от его. По дороге домой я успела всё осознать.

– Знаю. – Он целовал ключицу, спускаясь ниже. – Залог. Я им не нужен мёртвым. Вместо этого они хотят шантажировать меня, забрав единственное, что мне дорого.

Волна жара пронеслась по телу. Может, мой муж никогда не сможет полюбить меня, но он заботился обо мне, и со временем, возможно, я научусь жить с этим. Может, этого будет достаточно.

– Всё закончится плохо.

– Для Тирнана Каллахана, – сказал Тейт. – Да. Но не для нас.

– Будь серьёзен. Сколько человек ты убьёшь, чтобы помешать ирландцам похитить меня как разменную карту?

– Всех. – Его голова скрылась между моими бёдрами, под ночнушкой. Его горячий влажный язык лизнул засохшую сперму вокруг моей киски, дразня круговыми движениями, всё ближе к пульсирующему центру.

– Ты играешь в очень опасную игру, Тейт. – Мои пальцы запутались в его волосах, взъерошивая идеальную стрижку.

– Я в ней хорош. – Он раздвинул мои складки большими пальцами, обнажая клитор, как будто извлекал жемчужину, и дразнил кончиком языка, облизывая и посасывая, скользя зубами по нему. Я содрогнулась, соски затвердели под тонкой тканью.

Его язык скользнул глубже, проникая внутрь, и я вцепилась в его голову, когда волна восторга накрыла меня. Он массировал мой клитор языком и жадно ел мою киску, пальцы вцепились в мою задницу мёртвой хваткой, и когда я кончила на его языке, он жадно выпил всё, как воду в пустыне, схватил меня за талию и уложил на пол под собой. Я ахнула от холода плитки под ногами, а он тут же воспользовался моим открытым ртом, целуя жёстко, заставляя меня вкусить собственное желание.

Он задрал ночнушку, освободив меня, и прильнул к соску, вызывая из меня стоны и мурлыканье, пока я раскрывалась перед ним, готовая принять его снова. Его член прижался к моей сердцевине.

Губы Тейта сомкнулись на другом соске, а рукой он ласкал грудь, которую только что целовал, и я выгнулась, подавая себя. Его дразнящие движения, без проникновения, сводили меня с ума. Но я тоже хотела доставить ему удовольствие. Он был удивительно сдержан, не попрекнув меня тем, что я поддалась нашему влечению меньше чем за месяц. Минимум, что я могла сделать – ответить ему орально.

Я подтолкнула его грудь, и он сразу отстранился, дав пространство. Он опёрся о шкафчики, нахмурился.

– Плохо? – Его голос был охрипшим.

Моё нутро наполнилось бабочками. Этот мужчина, с разбитыми костяшками, убивавший людей голыми руками, был так внимателен к малейшему моему неудобству.

– Нет. То есть да. – Я скользнула между его раздвинутыми ногами, стянула вниз штаны.

Его член вырвался наружу, головка лоснилась пурпурным, вены извивались по всей длине. Он облизнул губы, сжимая основание и проверяя, достаточно ли я влажная для проникновения.

– Нет. – Я снова прижала ладонь к его груди. – Я хочу сделать тебе.

Его глаза расширились, наполнились мальчишеским восторгом, словно сама мысль была для него невероятным подарком. Он выглядел как ребёнок, получивший то, о чём мечтал на Рождество.

И я вспомнила, что Тейту никогда не позволяли быть ребёнком.

И что его Рождества, скорее всего, обходились без подарков.

Ты отняла у него единственного человека, который дарил ему чувство семьи.

Оттолкнув вину, я опустила голову к его головке.

– Подожди, – выдохнул он, вскочил на ноги. Он ухватился за край столешницы, глядя вниз на меня. Его грудь ходила часто, пресс напрягался в тугие кубики при каждом выдохе. – Чёрт. Блять. Ладно. Я готов.

Он хотел смотреть.

Я никогда не чувствовала себя такой сильной за всю жизнь.

Я обхватила его ствол ладонью и поднесла губы к головке. Я не хотела, чтобы он узнал, что я никогда раньше не брала в рот. В сексе у меня вообще было мало опыта. Спала с тремя мужчинами, включая Эшли. Невпечатляющий список, но до прошлого месяца я жила в основном карьерой и заботой о матери.

Действуя наугад, я обхватила губами кончик, подняла взгляд к его торсу, чтобы проверить реакцию. Его глаза были прикованы ко мне, полны жгучего собственничества. Я поводила губами по головке неуклюже, не зная, что делать. Он выглядел довольным и этим.

– Посмотри на себя, дорогая. – Он коснулся моей щеки ладонью, в его голосе звенела нежность. – Ты так хорошо справляешься.

Я едва не рассмеялась. Я покрывала только кончик. Медленно продвинулась дальше, беря часть ствола. Головка упёрлась в нёбо, заполнив рот солоноватым, землистым вкусом. Он был твёрдый, но бархатный. Такой бархатный. Я сдержала рвотный позыв.

Он не двигался, не толкался в мой рот, как я слышала, что делают некоторые мужчины. С терпением святого он позволил мне держать его член и постепенно исследовать искусство орального секса.

– У тебя есть всё время, – прошипел он, звуча так, будто ему было больно. – Нет правильного или неправильного способа.

Я вытащила его член изо рта и коснулась кончиком языка щёлочки на головке. Вкус был ещё солонее. Я задыхалась.

– Ты никогда… – он сглотнул. – Ты никогда не брала в рот, Джиа?

Я смущённо покачала головой.

Тейт запрокинул её и сжал свои щёки.

– Господи, женщина, ты можешь заманить меня в смерть, и я ещё скажу спасибо.

После такой похвалы я решила попробовать всё. Посасывала, лизала, пускала слюну. Взяла в рот его мошонку, потом решила взять как можно больше ствола, пока кончик не упёрся в горло. Вот тогда он по-настоящему возбудился. Его дыхание участилось.

– Ты можешь кончить мне в рот, если захочешь, – пробормотала я, держа его во рту.

– Хорошая попытка, милая. – Он мягко вынул член изо рта и протянул мне руку. Я взяла её. Я пошла за ним в спальню.

– На край кровати, на четвереньки, – приказал он.

Я сделала, как сказал, забралась на мягкое бельё. Матрас прогнулся, когда он устроился позади. И вдруг меня осенило: несмотря на всё, что между нами уже было, мы никогда не занимались этим в настоящей кровати и никогда не пробовали миссионерскую позу. Наши встречи всегда были грязными, с привкусом запрета. Мы не занимались любовью. Мы делали похоть, полную ярости. Он никогда не позволял моей душе прикоснуться к его. Наши сердца не сталкивались друг с другом.

– Три движения, – хрипло произнёс Тейт, вырывая меня из мыслей. Его член легко вошёл в меня, несмотря на размер, скользя в узком, влажном канале. – Столько я выдержу. – Он водил им кругами внутри, заполняя до краёв и заставляя меня стонать. Два его пальца грубо втиснулись в мой рот, трахая его. – Твоя киска так хорошо принимает мой член, и теперь мы потренируемся, как ты будешь брать его в рот тоже. – Он застонал. – Ты была великолепной ассистенткой, но это твоя лучшая работа, Apricity.

Его пальцы безжалостно трахали мой рот, пока он брал меня сзади. Хотя челюсть уже болела от минета, мне нравилась его грубость. То, как мы были вместе – без извинений и грязно.

– Я хочу видеть тебя, когда ты во мне, – промычала я сквозь его пальцы.

Он замер, всё ещё внутри. Мгновение я думала, что он не услышал. Но затем он вынул пальцы изо рта.

– Зачем?

– Для меня это важно, – призналась я. – Мы не животные. Я хочу зрительный контакт. Я хочу чувствовать, что ты здесь, со мной.

Тишина была красноречивее слов. Наконец он сказал:

– Я никогда не делал это в миссионерской позе.

Сердце колотилось в ушах.

– Значит, мы оба сейчас испытываем своё первое.

Он вышел из меня, и я перевернулась на спину, глядя на него снизу.

Сжавшись, он взял себя в руку и направил внутрь, словно жертва, выдающая деньги под дулом пистолета. Я никогда не видела меньше энтузиазма у мужчины, вставляющего в меня член. Наши глаза встретились, и в них смешались страх и тревога. Что-то в этой близости пугало обоих. Когда он оказался глубоко во мне, он упёрся рукой рядом с моим ухом, а другой начал привычно отбивать числа.

Я сглотнула, сделав вид, что не заметила. Несколько неловких движений сменились на глубокие, размеренные толчки. Отчаянно пытаясь отвлечь его, я прижала его лицо к своему и поцеловала страстно. Прикусила и потянула его нижнюю губу. Подстраивала свои бёдра под его движения. Постепенно его напряжённые мышцы расслабились. Он перестал стучать пальцами и притянул меня ближе, закинул мою ногу себе на бедро, меняя угол. Трение стало невыносимым. Наши тела слились в одно, и он поцеловал меня в ответ – мягко, так, что слёзы защипали глаза, приговаривая слова, согревавшие изнутри.

– Такая красивая.

Толчок.

– Такая идеальная.

Толчок.

– Такая моя.

Толчок.

Жар закрутился внизу живота. Я извивалась, мои губы искали острые линии его лица. Я целовала его везде. В нос. В щёки. В горло. И прежде чем я поняла, слова вырвались сами собой, удивив даже меня.

– Я всегда хотела тебя. – Я прижалась, мои полные чувствительные груди касались его твёрдых мышц. – Я хотела тебя с того момента, как вошла в офис Барона Спенсера на собеседование и увидела тебя – пугающего и прекрасного. Я не знала, что со мной происходит. А когда ты протянул руку…

Толчок.

Стон.

Глухой рык.

– Скажи мне, – потребовал он.

– Когда ты нанял меня, я думала, что сгорю на месте. Я никогда не планировала задерживаться в Америке так надолго. В глубине души я глупо надеялась, что смогу понравиться тебе. Что если буду достаточно умной, блестящей и надёжной, то… не знаю, завоюю тебя.

– Для тебя не было никакой игры, которую нужно выиграть. – Он ударил прямо в мою точку G, его брови были сведены в концентрации, капли пота с кончиков волос падали мне на лицо. – Я взглянул на тебя один раз и понял, что свяжу свою судьбу с твоей, даже если это будет последнее, что я сделаю в этой жизни.

Мы кончили одновременно, держась друг за друга, пока буря пронзала наши тела. Задыхаясь, потные, обнажённые и пугающе близкие. Когда он попытался выскользнуть из моих рук, я прижала его сильнее, не позволяя уйти.

– Останься, – выкрикнула я. Он всё ещё был во мне. – Проведи ночь.

Я не была настолько глупа, чтобы надеяться, что он позволит спать в его постели. Но мы могли хотя бы разделить мою?

В ту ночь мы уснули, обнявшись.

И в объятиях самого опасного человека в мире я впервые почувствовала себя в безопасности.

***

Я проснулась через несколько часов с полным мочевым пузырём и тупой болью между ног.

Моя кровать была пустой, простыни холодными в кромешной темноте. Я наощупь искала рядом мужа, надеясь, что он раскинулся рядом, но тщетно.

Я была одна.

Босиком дойдя до туалета, я справила нужду, вымыла руки и вернулась в постель. Часы показывали половину четвёртого, но я знала – сна больше не будет.

Надев ночнушку, я выбралась из комнаты, решив исследовать квартиру, которую теперь называла своей. Пробиралась сквозь неосвещённые комнаты, запоминая каждую деталь. В конце длинного коридора я заметила открытую дверь – спальня Тейта. Света внутри не было. Я заглянула – пусто.

Куда он делся?

Пульс забился в груди, и я, чувствуя себя нарушителем, двинулась дальше, пока не дошла до его кабинета. Дверь была чуть приоткрыта, из щели пробивался свет. Страх облепил кости густым дёгтем. Я даже не понимала, почему.

Я заглянула внутрь – и дыхание перехватило.

Тейт метался по комнате, как пленённый зверь, волосы растрёпаны, на нём только спортивные штаны. Все вокруг – учебники, мебель, книжные полки, стены – были исписаны маркером уравнениями. Едва ли оставался хоть дюйм свободного пространства.

Тейт остановился в центре. Я едва сдержала вскрик, думая, заметил ли он меня. Повернувшись спиной, он кинулся к крошечному пустому участку стены и вывел ещё одно уравнение, что-то бормоча.

Это ты сделала, обвинил меня внутренний голос. Ты толкнула его за грань. Заставила сделать то, чего он боялся – заняться любовью с женщиной, смотреть ей в глаза, когда он едва ли может смотреть в собственное отражение.

Это было не просто ОКР. Я встречала людей с этим диагнозом. Многие были высокофункциональными. Нет. Тут было что-то другое, большее. То, что требовало срочной помощи.

Моему мужу нужна была помощь. И я отчаянно хотела поддержать его.

Расправив плечи, я постучала, но только дождавшись, пока он закончит писать. Он поднял взгляд – глаза блестели хищно, как у зверя в тёмном лесу.

Его челюсть напряглась.

– Сюда нельзя, – рыкнул он.

– У тебя ОКР, – спокойно сказала я.

– Красивая и проницательная. – Он усмехнулся мрачно. – Твоё совершенство действительно не знает границ.

– Но есть ещё кое-что. – Я проигнорировала сарказм, шагнув внутрь, прямо в львиное логово. – Тебе нужно лечиться. Медикаменты. Терапия. Тебе нужно…

– Мне нужно, чтобы меня оставили в покое.

Его рёв пробрал кости, но я только вдохнула глубже, и, вопреки инстинкту отступить, подняла подбородок и шагнула ближе.

– Нет. Не до тех пор, пока я не помогу тебе.

Он откинул голову и расхохотался.

– Я подчинил мир, заставил миллиардеров и правительства встать на колени. Оставь своё жалкое сострадание кому-то другому.

– Думаешь, я жалею тебя? – Я сузила глаза. – У тебя весь мир в руках. Ты красив, безумно богат и буквально гений. Но всё это не приносит счастья. Только стресс и ожидания. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты можешь иметь всё и при этом избавиться от мучений.

– Моё ОКР даёт мне преимущество. – Он подошёл к бару, налил себе. – Уравнения очищают мой разум. Ритуалы дают время выстроить новые стратегии.

– Ты можешь жить без самоуничтожения, – тихо сказала я. – Это не взаимоисключающие вещи.

– Если бы не моя власть, добытая через годы боли, я бы никогда не знал сладкий вкус твоей прекрасной киски, Apricity. – Он облизал зубы и залпом выпил. Я дёрнулась от его грубых слов. – Ты бы не носила моё кольцо, не стонала моё имя, не покупала чёртов частный самолёт после ссоры любовников.

– Но если ты попробуешь леч…

– Это не даст ничего, – перебил он. – Моё ОКР – наименьшая из моих проблем. У меня такой коктейль расстройств, что Джеффри Даммер обзавидовался бы. Это первый и последний раз, когда мы обсуждаем эту тему, Джиа. И никому о ней не говори.

Он думал, я пойду и разболтаю о его борьбе с психикой? Разве он совсем не знал меня?

Отчаяние душило, как яд. За каждый шаг вперёд Тейт делал три назад. Очередное напоминание, что я для него – просто завоевание. Недосягаемый приз, который он всё же ухитрился схватить.

– Не переживай, Тейт. – Мой голос стал ледяным. И в тот же миг я снова превратилась в Джию-ассистентку. Профессиональную. Холодную. На стороже. – Твой секрет в безопасности.

– Наконец-то ведёт себя как жена. – Он прошёл к столу, держа второй бокал и поднимая маркер. Засунул его за ухо, листая учебник. – А теперь, если только ты не хочешь снова потрахаться, я предпочту провести остаток ночи отдельно. – Его слова обожгли мне щёки, глаза не отрывались от текста. – В конце концов, сама же ты настояла, что этот брак строго формальный.

Покачав головой, я развернулась и ушла.

ГЛАВА 30

ТЕЙТ

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ

Никто не знал про Аполло. Я об этом позаботился.

Я учился на своих прошлых ошибках. Лес был недостаточно далеко. Если я хотел иметь спутника, нужно было сделать так, чтобы это было подальше от школы. Подальше от Андрина.

Так я начал работать волонтёром в приюте.

Каждую среду и пятницу после обеда я проводил время с собаками, кошками и кроликами. Я предпочитал их людям. Они были добрыми и благодарными. Никогда не осуждали. И были куда лучшими собеседниками.

Всё началось с новой заведующей, миссис Дагмар. Она приехала во время летних каникул, быстро поняла, что я один из немногих учеников, живущих на территории школы, и решила дать мне занятия, чтобы я был занят. Она начала приводить с собой на работу своего щенка Фрэнки и попросила меня выгуливать его и развлекать. Я часами играл с ним в мяч и обнимал его, зная, что Андрин не настолько безумен, чтобы убить питомца своей начальницы.

Миссис Дагмар приносила мне книги. Весёлые книги, а не то, что я мог найти в школьной библиотеке. Когда она узнала, как хорошо у меня получается с цифрами, она поручила мне вести её бухгалтерию для школы и в ответ дарила маленькие подарки. Сладости. Старые Лего её сына, чтобы я мог собирать. Однажды она привела фотографа, чтобы сделать мои снимки для сайта усыновления. Я засмеялся, когда старушка настояла, чтобы я надел белоснежную рубашку и гольфы.

– Никто за мной не придёт, – я повторил слова Андрина. – Я испорченный товар. Слишком старый, слишком сломанный.

Она расплакалась, а потом сделала нечто ещё более странное – она меня обняла.

Я застыл, не обняв её в ответ. Я застыл, потому что она была первым взрослым, который коснулся меня не для того, чтобы наказать.

В начале учебного года я попросил миссис Дагмар разрешить мне ездить на автобусе из школы в приют и обратно, и она согласилась при условии, что я возьму её старый телефон и буду писать ей сообщения каждый раз, когда доберусь до приюта и обратно в общежитие. Мы нарушали целую кучу правил, но ей, похоже, было всё равно.

Иногда мне казалось, что она подозревает Андрина в том, что он меня обижает. Я не знал, говорила ли она с ним об этом, но в том году он стал приходить ко мне ночью реже.

Впрочем, вернёмся к Аполло.

Он был фламандским гигантским кроликом. Мне сразу понравился он тем, что был очень старым и хромал. Он напоминал мне Белого Кролика из «Алисы в Стране чудес».

В приюте сказали, что на него напали гончие и он едва выжил.

У меня всегда было слабое место к сломанным вещам.

Я проводил с ним время дважды в неделю и мечтал усыновить его. Я знал, что это невозможно. Он был огромным и почти слепым. К тому же у меня не было дома. Только учитель, который любил убивать животных.

Но какое-то время жизнь стала лучше.

У меня были миссис Дагмар, Аполло, сладости, Лего и весёлые книги.

А потом однажды всё изменилось.

Миссис Дагмар позвала меня к себе в кабинет. Она широко улыбалась, и моё сердце заколотилось, потому что впервые в жизни я знал человека, который улыбался, когда хотел сообщить хорошие новости, а не потому, что собирался меня дразнить.

– Тебя усыновляют, – объявила она, и глаза её заблестели от слёз.

Сначала я ничего не сказал. Я не двигался. Не дышал. Мне было страшно.

Страшно, что она разыгрывает меня.

Страшно, что она меня не разыгрывает тоже. Потому что вдруг это правда, и приёмные родители окажутся хуже интерната? По крайней мере, в стенах этого места Андрин не мог меня убить.

– Он американец, как и ты. Он очень важный человек. Я встречалась с ним дважды. Тебе он понравится. Очень добрый. Очень хочет встретиться с тобой.