Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"
Автор книги: Л. Шэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
– Лживый ублюдок вроде тебя не может сделать честным ничего, – покачал головой Райленд. – Даже такую милую девушку, как Джиа.
Конечно, он так думал. Я выбил у него миллионы долларов, пока он добивался Дилан, своей жены. В конце концов, слабость одного мужчины – сокровище другого.
– Это значит, что ты верен? – удивился Роу.
Я поманил официантку с прыщами и в платье, слишком коротком для чего-либо, кроме квартала красных фонарей, заказав новый круг выпивки, сдерживая раздражение. Я был к ним расположен примерно так же, как к вросшему ногтю, но Джиа любила их жён, так что я не мог добавить их в свой список.
– Она удовлетворяет все мои потребности.
– Это признание в любви? – Райленд поправил свой мужской пучок.
– Любовь – это слабость. Я не ввязываюсь в такие глупости.
Но я уже не ненавидел её. Не полностью, по крайней мере.
Она не сдала меня властям за убийство Даффи, и я ценил сладкий нектар её киски. Теперь она была лишь лёгким раздражителем, уже не проклятием моей жизни.
Я проверил телефон на сообщения.
Лука: За ней следят Энцо и Филиппо. Охрана крепче, чем в Форт-Ноксе.
Я спросил, в безопасности ли Джиа сегодня.
Тейт: Отправь ещё троих для надёжности.
Лука: Твоей жене это не понравится.
Тейт: Лучше пусть она будет злой и живой, чем довольной и мёртвой.
Тем временем Роу, Райланд и Киран спорили о футболе. Или о соккере? В любом случае, мне было бы смертельно скучно, если бы моё тело умело производить слёзы. Я позволил мыслям уплыть к более важным вещам. Я поем рыбу, когда вернусь домой. Да, рыбу с брокколи. Потом немного уравнений. Снова пересчитаю плитку в спальне. Прочитаю пару абзацев из «Алисы в стране чудес». Это избавит меня от напряжения от того, что моя жена где-то там, добыча для Тирнана Каллахана.
Мне не нужен доктор Пател со своими навязчивыми вопросами и преувеличенными диагнозами. Со мной всё чертовски впорядке.
Видите? Прекрасно.
Мой телефон пискнул в руке.
Я злобно уставился на уведомление из банка. Мне всегда приходило сообщение, когда по моей чёрной карте проходила транзакция больше десяти тысяч.
Гольф-кары Garia Desert Collection, 2 шт., 34 598 долларов.
Я наклонил голову набок. Не помню, чтобы покупал—
Писк.
Сент-Мартон-Кей, частный остров, Эксумас, Багамы, Карибский бассейн, 13 498 229 долларов США.
Моя челюсть отвисла.
Джиа купила ебучий частный остров. Из моей карти. Что она, блядь, собиралась делать с частным островом.
Писк.
Приют для животных No Kill Corp. Регистрационный номер в Нью-Йорке: 2233, 329 000 долларов.
Она собиралась превратить приют в рай для спасённых животных. Я сжал губы, чтобы скрыть улыбку. Моя жена начинала выходить из своей раковины. Становилась дерзкой и смелой. Я всегда знал, что за скромными платьями и идеальными изгибами скрывается воин. Я сделал правильный выбор. Совсем не такая, как Андрин. Она хотела спасать животных, а не убивать их.
Писк.
Кофе Копи Лувак, 6 фунтов, чистый, нефильтрованный, в Café Rem, 14 998 долларов.
Писк.
Плита Viking Tuscany. <<>>. В AJ Madison. 36 827 долларов.
Отличный выбор. Я давно хотел такой для моего летнего дома в Мамаронеке.
Моя грудь содрогалась от сдерживаемого смеха, пока я смотрел, как нелепые, спонтанные траты скользят по экрану одна за другой. Недолго прошло, как телефон зазвонил в ладони.
Ханс.
Мой личный банкир в Lombard Group International.
Что она там, пытается купить Американский музей естественной истории?
Я провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.
– Да?
– Мистер Блэкторн, сэр, – поприветствовал Ханс своим привычным преувеличенно-вежливым тоном. – Как ваши дела?
– Отлично. Я бы спросил то же, но я плачу вам слишком много процентов, чтобы притворяться, что мне не все равно.
– Справедливо, – он выдавил ржавый смешок.
Я прижал палец к уху. В пабе было шумно и людно.
– Похоже, кто-то прямо сейчас пытается использовать вашу личную Amex…
– Этот кто-то – моя жена. В чём проблема?
– О! Мои самые тёплые поздравления.
– Да-да, ближе к делу.
Он прочистил горло.
– Ну, она пытается приобрести Gulfstream G450.
– Снова спрошу – в чём проблема?
На линии повисла тишина. То ли кот проглотил ему язык, то ли он оказался слишком ссыклом, чтобы сказать.
– Говори, Ханс.
– Она добавила специальную доплату в размере ста трёх тысяч…
– Одобри транзакцию. – В этой русской рулетке из постоянных подстав я не собирался моргать первым. Да и вообще моргать. Это шло в комплекте с принятием собственного психоза. Ей нужно было знать: ни короткие юбки, ни огромные счета не склонят меня ни в одну сторону. Даже если ей не нравится дополнительная охрана, которую я для неё поставил.
– Эта доплата за кастомизацию, дизайн, – снова прочистил горло Ханс.
– Ладно, – сказал я медленно. – А почему бы ей не захотеть индивидуальный дизайн? Ты думаешь, моя жена должна летать в стандартном самолёте? В чём-то скучном и безликом? Как крестьянка?
Я прикалывался над ним, зная, что он бы с радостью отдал каждую свою дырку только за право управлять моим портфелем. Обычно я получал бесконечное удовольствие от издёвок.
Роу, Райланд и Киран медленно повернули головы ко мне, словно я насрал им прямо в миски с завтраком.
У меня редко бывала навязчивая мысль, но сейчас я не мог перестать думать о ней. Как она слишком сильно укусила мой палец, угрожала мне ножом, пыталась столкнуть меня с моей собственной скачущей лошади.
Её рот. Её сиськи. Её киска. Её жопа. Её ноги. Её смех…
Она никогда не смеялась для меня, но когда это происходило – жизнь переставала быть бесконечной пыткой средневекового масштаба.
– Конечно же нет! Но кастомные буквы на хвосте… эм… – Ханс запнулся. Глотнул. – Там написано Мой муж – придурок по всему оперению.
Между нами повисло долгое молчание, прежде чем я разразился радостным смехом. Это был, насколько я знал, первый раз в моей жизни, когда я смеялся. Я не был смеющимся человеком.
Я едва ли был ухмыляющимся.
Роу, Райланд и Киран снова прекратили разговор, ошеломлённо уставившись на меня.
– Думаешь, у него нервный срыв? – пробормотал Роу.
– Похоже на то, – Райленд стал копаться в кармане, вытаскивая телефон. – Чёрт, доставайте телефоны. Мы сможем шантажировать его доказательством. – Он навёл камеру на меня.
– Где твоё человеколюбие? – одёрнул его Киран, повернув телефон горизонтально. – Никто не снимает вертикально. – Он достал и свой. – Я отправлю это Джие. Может, это её путь к свободе.
– Ханс, – обратился я к банкиру, который, вероятно, уже валялся без сознания от стыда. – Сделай так, чтобы там было написано У моего мужа большой член и одобри транзакцию.
– Как я всегда говорю, сэр, у вас отличный вкус. Сдержанная элегантность. Я сделаю это немедленно... Я прервал звонок.
***
Было половина первого ночи, когда Джиа написала, что едет домой. Хотя я уже принял душ и переоделся к сну, я позвал Айвена, чтобы он отвёз меня в La Grande Boucherie забрать её. Хотел убедиться лично, что она жива и цела.
Чисто из капитальных соображений, разумеется.
Она стояла у тротуара, окружённая массивной, внушающей страх охраной и Энцо, и впервые в жизни что-то похожее на чувство вины кольнуло меня. Я лишил её того малого, что у неё оставалось от нормальной жизни.
Один из солдат Ферранте открыл для неё заднюю дверь, и она ввалилась внутрь – длинные ноги, дыхание, сбитое в смешки. На ней было бархатное бордовое платье с золотыми пуговицами. Стильно, богато, скромно. Я был рад, что она переросла этап ношения вызывающе коротких тряпок, чтобы злить меня. Хоть я и был уверен, что могу уйти от трёх убийств, перебить всё мужское население Манхэттена было бы перебором даже для такого одарённого, как я.
Её длинные ноги ловко сложились под задницей, и она откинула голову в приступе нехарактерных хихиканий. Под её обычным запахом чувственных масел и духов Tom Ford таился намёк на дайкири.
– Ты пьяна? – презрительно спросил я.
– В стельку. Я что, сижу на твоём члене? – Она заёрзала на сиденье, пока я пытался пристегнуть её ремнём.
– Нет. – Надеюсь, я не выглядел так же растерянно, как чувствовал себя, видя её перед собой, как приманку, манящую и роскошную, зная, что не смогу зарыться в неё даже после того, как надел кольцо и – сегодня вечером – подарил ебучий остров за тринадцать миллионов.
– А на чём тогда я сижу? – Она потянулась назад и вытащила что-то из-под себя. – О! – фыркнула. – Это же тот ром, что я купила раньше.
Bhakta 1990, ямайский ром.
– Приятно, что ты перепутала эти двое. – Я взглянул на бутылку 750 мл. Мой член стоял колом и заслуживал собственный почтовый индекс.
– Ты сердишься? – она посерьёзнела, повернувшись ко мне, пока машина снова вливалась в поток. Остатки веселья сошли с её лица.
– С чего бы? – ровно спросил я.
– Ну, знаешь, что я трачу все твои деньги? – её жемчужные зубы зацепили нижнюю губу.
– Во-первых, это были не все мои деньги. Даже не ноль целых две десятых процента. – Я высвободил её губу большим пальцем, возмущённый её словами. – Во-вторых, это было единственное развлечение за мой вечер. Ты повеселилась с подругами?
Её рот приоткрылся от шока.
– Что? – нахмурился я.
Я думал, ей нравится болтовня. Так пусть уже определится.
– Ты никогда не задавал мне осмысленный вопрос. Ты вообще никого не спрашиваешь, как прошёл день.
– Мне никогда не было важно.
– А теперь важно?
Хрен там. Но ты, похоже, придаёшь огромное значение вежливости, и я бы предпочёл поскорее перейти к тому моменту, когда твои бёдра так сильно прижмутся к моим ушам, что я услышу океан.
Прежде чем я успел ответить, она выпалила:
– Было здорово. Всегда приятно увидеться с Кэл и Дил. После третьего коктейля Энцо позвал подмогу, и я немного расстроилась. Кэл и Дилан подначили меня надрать тебе зад, прогнав твою Amex через каждый банкомат поблизости. Мы ждали, что ты нас остановишь. Но… ты так и не сделал.
Она мечтательно вздохнула и уронила голову мне на плечо. Моё сердце забилось, словно хотело вырваться наружу. Отвратительное желание и опьяняющее чувство опасности закрутились в животе. Я хотел оттолкнуть её и прижать к себе сильнее. Погубить её и одновременно спасти от себя. Каждый наш сексуальный контакт заканчивался моим скатыванием в приступ ритуалов. Уравнения. Счёт. Перечитывание успокаивающих абзацев.
И всё же оно того стоило.
Жизнь была адом с момента моего рождения. Но впервые я наслаждался пляской огня.
Она прижалась к моей шее. Кровь гремела в венах, пульс бился быстрее, сильнее. Я сжал кулаки, чтобы не наброситься на неё.
– Кто-то сегодня в согласном настроении, – хрипло произнёс я, мышцы болезненно напряглись. – Если пара миллионов делает тебя мягкой в моих руках, я готов устраивать это каждый день.
Она довольно вздохнула, её сладкое дыхание коснулось моего лица. Её губы скользнули вниз по моей шее, лишая меня остатков рассудка.
И, чтоб окончательно добить мой член, у меня был конференц-звонок через десять минут. Причём на котором реально нужно было говорить.
– Apricity, – я нащупал кнопку, чтобы поднять перегородку между нами и Айвеном. – Я…
– Останови машину! – взвизгнула она.
Rolls-Royce встал как вкопанный.
Джиа выскочила из салона. Я последовал за ней по инстинкту. Её каблуки застучали по асфальту, унося её к Duane Reade. Если это было ради покупки презервативов, чтобы мы трахались весь следующий месяц, я был бы не против. Но иначе – меня это мало радовало.
К тому же дома у меня уже лежала огромная пачка тех самых ультратонких японских.
Джиа остановилась рядом с пожилой женщиной в форме уборщицы и потёртом пальто. У неё в руках было неприличное количество пакетов.
– Могу помочь донести до машины? – спросила моя жена на своём чопорном английском. – Они выглядят довольно тяжёлыми.
Женщина растерянно склонила голову. Её нос был красным, лицо усталым. – Это вы ко мне?
– Да, – искренне ответила Джиа, перехватывая часть пакетов. – Куда вам?
– Я еду на метро.
– Нет-нет. Уже слишком поздно и холодно, – настаивала Джиа. – Куда вам?
– В Йонкерс.
– Мы отвезём вас.
– Я прямо сейчас вызову ей такси, – я обнял жену за плечи, аккуратно отводя её от незнакомки, пока она не начала растирать ей ступни. – Уверен, этой женщине не захочется провести всю поездку в машине с посторонними.
Джиа кивнула задумчиво. – Верно. Об этом я не подумала.
Я подал Айвену знак рукой вызвать такси. Машина появилась меньше чем через две минуты. Я забрал пакеты у Джии и женщины, усадил их на заднее сиденье и отправил. Жена вернулась со мной в нашу машину, а я вылил на руки столько санитайзера, что им можно было бы утопить ребёнка.
Джиа уткнулась в телефон, будто последних десяти минут не было.
– Ты собираешься объяснить? – спросил я.
– Что? – она надула губы, потом пожала плечами. – Мне не всё равно, ладно?
– Не всё равно на случайную незнакомку? – я уточнил.
– На невидимых людей.
– Невидимых?
– Я имею в виду тех, чья работа – выносить мусор. Выкладывать товар на полках супермаркета. Подстригать кусты. Тех, кого общество приучило нас не замечать. Я отказываюсь делать вид, что их нет. Я всегда смотрю им в глаза. Улыбаюсь. Спрашиваю, как у них дела. – Она замолчала. – Помню, в колледже я столкнулась с уборщицей в общаге. Спросила, как у неё дела, и она начала неудержимо смеяться, прикрывая рот рукой. Я не поняла, что тут странного. Потом она объяснила: «Это первый раз за двенадцать лет работы, когда я забыла вставить зубные протезы перед выходом. И первый раз за двенадцать лет работы, когда кто-то вообще заметил, что я существую». Для меня это наполняет чашу – быть доброй к другим. – Она снова прикусила губу. – Это заставляет меня чувствовать себя… сильной.
Я смотрел на неё с изумлением.
Она была слишком горячей, чтобы ещё и такой доброй быть.
– А ты? – она придвинулась ближе. – Есть что-то, что имеет для тебя значение? Что ты любишь?
Я задумался, отчаянно пытаясь найти хоть что-то, чтобы выглядеть человечным в её глазах.
– Мне нравятся высшие категории и операды.
Она моргнула. – Что-нибудь не связанное с математикой?
– Пока нет, но я оптимистично считаю, что таким станет твоя киска.
– Я уже начинаю согреваться с мыслью позволить тебе проверить эту теорию, – она отстегнулась и перебралась ко мне на колени, обхватив меня бёдрами.
На этот раз я действительно нажал кнопку перегородки, но не раньше чем рявкнул Айвену кататься кругами, пока не скажу иначе.
– Тратить топливо вредно для экологии, – она обвила руками мою шею.
– Я куплю тебе тропический лес в качестве искупления, – мои пальцы вжались в её задницу, направляя её так, чтобы она прижималась к моему члену сквозь серые спортивные штаны.
Она провела губами по переносице вниз к моим губам дразняще, пока я не впился в её рот с рычанием, завладев её языком. Я стянул верх платья и бюстгальтера, освобождая её сиськи. Она вскрикнула от удивления, когда я оторвался от её губ и захватил сосок, проводя по нему языком и зубами.
Она застонала, выгибаясь, предлагая мне больше своих роскошных грудей. Мои пальцы впились в основание её затылка, вытягивая шею, прежде чем я переключился на другой сосок, проводя щетиной по её груди, шее, помечая её своим запахом, слюной и ядом. Она начала тереться о мои мышцы живота, умоляя о большем.
Я отпустил её затылок и скользнул руками по её телу, проходясь по всем чувствительным местам: за коленями, по внутренним бёдрам, под упругими грудями. Её дыхание стало рваным.
Между нами оглушительно зазвонил телефон.
Я выругался и вытащил его из кармана. – У меня конференц-звонок.
– Видео? – она снова уткнулась лицом в мою шею, продолжая скользить по воздуху между нами. Трусики были насквозь мокрые, я чувствовал по влажности на моих штанах и сладкому, густому запаху в салоне, от которого у меня текли слюни.
Я покачал головой. – Вижу людей в лицо только до шести вечера, принцип.
– А моё лицо ты видишь.
– Ты исключение.
– Почему?
– Ты моя жена.
Она вздрогнула, молча снова подставив мне грудь. Было что-то в том, чтобы назвать её так, что заставляло меня чувствовать себя завоевателем целого континента.
Я поймал её взгляд. – Хочешь, я поиграю с этой киской, пока буду вести звонок, жена? – я провёл пальцем по её щёлочке поверх трусиков. Она задрожала, кожа покрылась мурашками.
Джиа кивнула, прикусывая губу.
– А волшебное слово? – я бросил ей её же приём.
– Немедленно, – сказала она, не моргнув.
У меня странно заныло в груди. У нас уже были свои шутки. Никогда раньше я не чувствовал такой связи с человеком.
– Дай помогу. Тейт, пожалуйста, поиграй с моей киской, пока у тебя деловой звонок. – Мой член был готов взорваться. – Давай же, Aprici. Будь хорошей девочкой.
Я мечтал об этом с первой минуты, как увидел тебя.
– Тейт, пожалуйста, поиграй с моей киской, пока у тебя деловой звонок, – слова сорвались с её губ горячим, прерывистым шёпотом. Голова откинулась назад.
Я вознаградил её хорошее поведение, прижав основание ладони к её киске. Она пыталась яростно тереться клитором, всхлипывая в забытьи.
Ну что ж, похоже, звонок получит звуковое сопровождение.
И всё же это лучше, чем музыка в лифте.
Я принял звонок. Четырёхсторонняя конференция с Пекином. Враждебное поглощение непомерно дорогого курорта, который не смогли удержать на плаву. Сделка уже была заключена и вступила в силу. Это было моё первое знакомство с советом директоров купленной компании.
– Добрый день, – сказал я хрипло, пока жена каталась на моей ладони. Я мял её задницу, целуя впадинку под грудью. – Позвольте представиться. Я ваш новый босс – и кошмар.
Джиа скользнула вниз по моему телу, её пальцы цеплялись за штаны. Она хотела, чтобы её трахнули. Я не мог позволить этого – по простой причине: стоило её губам обхватить мой ствол, и игра была бы окончена.
Я схватил её за шею, рывком поднял и перекинул так, что её живот оказался у меня на коленях. Теперь она лежала на заднем сиденье, повернув голову и глядя на меня дымчатыми кошачьими глазами. Жидкое золото и тёмные ресницы. Тяжёлый, жадный взгляд.
Её задница была прямо перед моим лицом. Круглая, немного подкачанная, соблазнительная. Это было подношение, от которого я не мог отказаться.
– Уильям, мой финансовый директор, сейчас выведет подписанный акт на экран. Уверен, он у вас перед глазами. Пройдёмся по пунктам. Ага, вот он, – мой голос не дрогнул, когда я грубо стянул верх её платья ещё ниже, используя узкие рукава, чтобы зафиксировать её руки. Её грудь тёрлась о кожаное сиденье. Я зажал сосок, будто это был драгоценный камень, перекатывая его между пальцами. Лоб уткнулся в сиденье, и она застонала в полнейшем блаженстве.
– Что это было? – потребовал бухгалтер китайской компании.
Я включил громкую связь и бросил телефон на сиденье рядом, чтобы иметь возможность играть с её грудью одной рукой, а другой щипать губки её киски через трусики.
– Ничего, – холодно сказал я. – Внимание на презентацию Уильяма.
Пока Уилл монотонно рассуждал о бизнес-планах, урезании бюджета и закрытии части курорта для снижения расходов, я отодвинул её бельё и погрузил внутрь два пальца. Она выгнулась, жадно ловя моё прикосновение киской, пока я исследовал её влажные, скользкие складки. Она была тугая. А хуже всего то, что каждый раз, когда я двигал пальцами, она сжималась вокруг них, будто в смертельной хватке.
Чёрт возьми, я не выживу рядом с этой женщиной. Трахнуть её было бы всё равно что вогнать член в резинку толщиной с монету. Одно воспоминание об этом заставило мои яйца дрожать.
Я входил и выходил, дул на её анус, одновременно лаская грудь. Звуки, которые она издавала, прожигались в мою ДНК. Несомненно, это были ангельские гимны, открывающие врата рая.
Только вот попасть туда мне никогда не суждено.
Джиа была самым близким к раю, что я мог получить.
Я довёл её до первого оргазма быстро – она извивалась, всхлипывала моё имя, а я каким-то чудом удерживал свой член от того, чтобы кончить в трусы. Её киска сжималась вокруг моих пальцев, и я почувствовал прилив горячей влаги, обволакивающей их. Она стекала до костяшек и обвивала запястье.
В звонке Уилл ворчал: – Нужно тщательно управлять затратами. Если откроете страницу триста два, пункт пятьдесят шесть, увидите часть сокращений.
Чёрт. Да. Сокращения. Расходы. Отели. Мини-мыло. Всё это дерьмо.
– Я сам приеду туда через пару месяцев, – предупредил я, вынимая пальцы из её киски и поднося их к её рту. Её губы тут же сомкнулись, высасывая соки с них. Она удерживала со мной зрительный контакт, и этого хватило, чтобы разрушить всю мою выдержку.
С диким рыком я стянул штаны. Член вырвался наружу, толще её запястья. Я ткнул головкой между её бёдер, постукивая по влажной щёлочке дразняще. Белёсая жидкость её оргазма блестела на гладко выбритой киске, как глазурь на торте.
Моя тяга к сладкому вышла из-под контроля.
Трепет прошёл по позвоночнику. Я перестал дразнить и наклонился, оказавшись лицом к её анусу, и лизнул её киску сзади. Она на вкус была как сиропная невинность. Каждый её оргазм проливался густой рекой мёда прямо в мой жадный рот.
– С этого момента любое изменение, даже запах мыла в номерах, не в вашей власти, – имел наглость заявить я, когда мой голос приглушался киской жены. – Всё согласовывается через меня или Уилла, – ровно продолжил я в сторону брошенного телефона. – Нет деталей слишком мелких. Мы хотим знать всё.
Наконец я оторвался от её киски и вернул член к ней.
Джиа извивалась, тянулась ближе, умоляя принять его, пока лежала у меня на коленях. Но я не мог. Хотел её абсолютно трезвой. И хотел, чтобы она умоляла.
Вместо этого я сжал свой ствол и скользнул головкой вдоль её щёлочки, пока не задел клитор, затем начал массировать его, намеренно лишая проникновения.
Да, это было свинство. Но ей ли жаловаться.
– Руководство высшего звена я буду проверять сам, – повысил я голос, перекрывая стоны Джии. Я звучал спокойно и цивилизованно, ведя деловой разговор. – Отдаю предпочтение людям с минимум восьмилетним опытом общения с клиентами и знанием четырёх языков.
Джиа стонала так громко, что мне пришлось заглушить её пальцами во рту. Она слегка захлебнулась, но когда я попытался вытащить, крепко сомкнула губы, высасывая, выравнивая язык у основания, показывая, что умеет.
Да, из неё выйдет жена как надо.
Я вводил пальцы глубже в горло и обратно, подготавливая её к члену. Ей нужно было работать над рвотным рефлексом, если она серьёзно собиралась справиться с моим размером.
Это не было бахвальством. Девять дюймов – это серьёзно. И меня бесило, когда женщины начинали плакать и издавать пьяные звуки, даже не взяв четверти моего члена.
– Всё в порядке, Тейт? – прокашлялся Уилл. Видимо, они всё ещё слышали чавканье, пока мой член скользил по её мокрой киске.
– Отлично.
– У вас… проблемы со связью? – его намёк, что все на звонке понимали, чем я занят.
– Ни малейших, – отчеканил я, вытаскивая член, когда понял, что реально уже капаю спермой. Я не знал её статуса с контрацепцией и уважал её желание не иметь детей пока рано. – Главное, чтобы мы сошлись на сокращениях и повышении цен, чтобы развернуть этот корабль. – Я сбросил звонок без прощаний.
Я схватил Джию за горло спереди и подтянул вверх, прижимая её спиной к своей груди, раздвинул её ноги, усадив на себя, широко. Она была не миниатюрной девушкой и не самой лёгкой, кто когда-либо оседлал меня, но всё равно казалось – её недостаточно.
– Ты играла в теннис, – это было утверждение, а не вопрос.
– Д-да, – она всё ещё тяжело дышала, отходя от второго оргазма.
– Насколько ты гибкая?
– Очень… – протянула она осторожно. – Я занимаюсь йогой пять раз в неделю. А зачем?
– Проверим твою гибкость. Я хочу, чтобы ты меня почистила.
Я прижал её к кончику члена, откинув голову на подголовник, пока она высасывала с головки мои выделения, смешанные с её соками.
Когда закончила, устроилась у меня на коленях, хлопая ресницами с наивной застенчивостью.
Я провёл пальцами по её щеке и улыбнулся сверху вниз.
– Ты радуешь меня, Apricity.
ГЛАВА 23
ДЖИА
– Доброе утро, всем! – я влетела через распахнутые двери маминого больничного крыла. Пришла с выпечкой и солнечной улыбкой. Просто обычная, жизнерадостная, примерная Джиа.
Ничего необычного.
Всё в порядке.
Я решила простить себе то, что позволила мужу ласкать меня пальцами и играть со мной, пока он вел дела с заднего сиденья своей машины вчера.
Это была минутная слабость. Такое может случиться с кем угодно. Я была ослеплена азартом – ведь только что купила частный самолёт. Хотя теперь, когда получила все документы и заглянула во все бюрократические сложности, я уже сильно пожалела об этом решении.
Я даже не любила летать.
– Доброе утро, миссис Блэкторн, – медсестра на ресепшене тепло улыбнулась, поднялась и полезла в коробку с выпечкой, которую я поставила на стойку. Она сделала глоток своего огромного айс-кофе из Dunkin’. – Доктор Штульц сейчас в палате вашей матери. Если поторопитесь, ещё застанете его.
– Прекрасно. Спасибо! – я направилась к палате и заметила, что дверь приоткрыта. Решила встретиться с этой ситуацией лицом к лицу. Да, её состояние ухудшилось, но ведь чудеса случаются каждый день. Вот, например – Тейт вчера даже спросил, как прошла моя ночь.
Осталось всего каких-то три миллиона двести шагов до того, как он станет настоящим человеком. Совсем близко.
Я вошла в палату и увидела доктора Штульца рядом с другим врачом. Они говорили вполголоса. Мама была сгорблена на бок, одна нога неестественно поднята на вытяжении. Половина лица была полностью в синяках. Что за черт? Вчера она была в порядке. Я сделала шаг вперёд, затаив дыхание.
– Что происходит?
Оба врача повернулись ко мне. Первым заговорил доктор Штульц:
– Джиа. Ваша мама упала с кровати. Сломала берцовую кость и два ребра. – В палате воцарилась тяжелая пауза, пока он подбирал слова. – Мы нашли её сразу. У всех пациентов с риском падений установлены датчики, чтобы такого не случалось.
– О… эм… спасибо?
Его лицо омрачилось.
– Она не могла подать голос, чтобы позвать на помощь.
Я закрыла глаза, с трудом сдерживая слёзы. За дверью были Энцо и Филиппо.
– Я… как… – я посмотрела поверх их плеч, сгорая от желания подойти, обнять её. И тут в голову проникла тёмная мысль.
Обнимать было некого. Это была не та мама. Не та, что шутила со мной и когда-то гналась за мной по улице до самой станции метро, потому что я надела горчичное пальто с белыми туфельками Мэри Джейн, и никакая её дочь не имела права совершать такие ужасные модные преступления среди бела дня. Мы обе упали от смеха, когда она догнала меня в чёрных кроссовках. В итоге я опоздала на кино на полчаса, потому что мы не смогли удержаться и зашли в Caffè Nero разделить печенье.
Теперь мама будто спала – всё время спала в последнее время – подключённая к мониторам.
В халате, без макияжа, я видела её такой впервые. Хрупкой, оторванной от мира. Ключицы и грудина резко выступали под тонкой кожей, пронизанной венами.
– Когда она в последний раз была в сознании? – наконец нашла я голос.
Второй врач быстро извинился и вышел из палаты.
– Три дня назад, – сказал доктор Штульц.
Когда я была в Хэмптонсе.
– И я пропустила это? – на этот раз глаза наполнились слезами. Я не могла вынести этой утраты.
– Вы приходите почти каждый день, – осторожно сказал он.
– Ну а вы смогли начать с ней терапию? Хоть нейропластичность? – я быстро вытерла слёзы. – Или… или… может, почитать ей немного? – спросила я отчаянно. Я знала, что это бесполезно. Я читала ей почти каждый день. Её любимую классику. «Грозовой перевал», «Sab» Геррудис Гомес де Авельянеда и «О мышах и людях». Включала её любимые песни Селии Крус, наверняка слишком громко. Болтала без умолку. Ничего не помогало. Она не возвращалась.
Доктор Штульц подошёл ближе, его лицо было полно сочувствия.
– Вы пришли одна?
Вопрос удивил меня. Я всегда приходила одна.
– Эм, да. – Я выпрямилась. – То есть у меня есть охрана. Из-за… ну, вы знаете, публичности мужа. – Он не спрашивал, но я всё равно решила объяснить.
– Понимаю.
– Что-то не так?
– Вам стоит попросить мужа зайти. – Доктор Штульц положил руку мне на плечо. – Нам нужно поговорить.
Нет. Неправильный ответ. Правильный был: «Нет, всё прекрасно. Нечего обсуждать».
Моя первая реакция была отказаться. Я семь лет справлялась со всем одна. Но что-то в его лице заставило меня отойти в угол просторного холла и достать телефон. Руки дрожали, и только с нескольких попыток удалось разблокировать экран.
Джиа: Доктор хочет поговорить со мной о маме. Похоже, серьёзно. Он спросил, можешь ли ты прийти.
Я моргнула, глядя на слова на экране, понимая, что перешла невидимую черту, которую мы начертили на песке. Мы с Тейтом не были такой парой. Мы вообще никакой парой не были. То, что он пару раз заставил меня кончить и размахивал своими деньгами у меня перед носом, не делало нас единым фронтом. И, по очевидным причинам, я не горела желанием показывать ему себя в худшем состоянии.
Я быстро набрала ещё сообщение.
Джиа: Я сказала ему, что это не обязательно, но он смотрит, поэтому написала тебе.
Джиа: Можешь проигнорировать. Я просто скажу, что у тебя встреча или что-то такое.
Ответ пришёл раньше, чем я успела нажать «Отправить» на последнем сообщении.
Тейт: Десять минут.
***
Я не понимала, как именно Тейт оказался на мамином этаже меньше чем за восемь минут. Офис был рядом, но не настолько. Потом я вспомнила, как он обожал преследовать меня, чтобы убедиться, что меня не похитили, и проверить свою «инвестицию». Скорее всего, он уже был в здании, ведя себя по-своему жутко.
Жутким он мог быть, но выглядел – как грех, который только и ждал, чтобы его совершили: чёрные брюки и рубашка в тон, идеально сидящая на его теле. Эффект от хорошо сложенных мужчин в безупречных костюмах нужно было срочно изучить. На что вообще тратятся деньги на исследования в наше время? Явно не на самое важное.
– Что происходит? – Тейт рванул прямо к доктору Штульцу, с яростной гримасой на лице. Он вперил в него тот самый взгляд, каким обычно награждал стажёров, опрокинувших кофе на новые MacBook’и в офисе.
– Мистер Блэкторн, благодарю, что пришли так быстро, – доктор Штульц заметно дёрнулся при виде моего мужа, инстинктивно отступив на два шага назад. – Пожалуйста, пройдёмте в мой кабинет.
Тейт пошёл первым, словно этот кабинет принадлежал ему. Обычно меня смущали его откровенные демонстрации доминирования, но сейчас я была благодарна, что кто-то другой взял ситуацию под контроль.
Мы устроились в жутких зелёных креслах, которые почему-то особенно меня раздражали. Возможно, я просто хотела выплеснуть злость хоть на что-то. Стены были завешаны сертификатами, дипломами и фотографиями доктора Штульца с женой и четырьмя детьми – улыбающимися то на экзотических курортах, то за семейными рождественскими столами. Ревность полоснула меня по груди, как ржавый нож. Напоминание о том, чего я никогда не смогу иметь со своей семьёй.
