Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"
Автор книги: Л. Шэн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)
И казалось логичным, что он расист – бездушный призрак, каким был Тейт. Но я не находила других случаев, когда Тейт унижал или пренебрегал человеком цвета кожи. Напротив, несмотря на все недостатки (а их было слишком много), GS Properties постоянно хвалили в деловых журналах и СМИ за инклюзивность, разнообразие и новаторство. Двое из немногих людей, которых Тейт уважал – финансовый директор компании Уилл и руководитель отдела судебных разбирательств Тиффани – были темнокожими.
Нет, казалось, что проблема Тейта именно во мне.
Когда Тейт закончил, я сняла пальто и начала разбирать папки. Я уже знала, что не найду проклятый сертификат. Помнила, как положила его на его стол после доставки курьером.
Мой босс тихо пробрался в свой кабинет, вероятно, чтобы выпить свой смузи из «детской крови». Я старалась не обращать внимания на тикающие часы над головой, аккуратно вставляя документы обратно в папки, на этот раз скрепляя их скрепками, чтобы на следующий раз Тейт не устроил очередной хаос в офисе.
В пять тридцать утра я закончила возвращать последнюю папку в шкаф, не обнаружив ни малейшего следа свидетельства о регистрации Fonseca Islands. Я мягко захлопнула дверцу.
– Джиа, – прохрипел глубокий голос позади меня.
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась. Тейт показал лицо из своего кабинета.
– Люцифер, – ответила я.
– Я нашёл свидетельство о регистрации, – он поднял бумагу, ухмыляясь без пощады. – Глупая девочка. Оно всё это время было под моей чашкой из Старбакса.
ГЛАВА 3
ДЖИА
ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ
Я сжала пальцы вокруг знакомой изгибающейся браслетной раковины и глубоко вдохнула.
За дверью, нависшей передо мной, проходила вечеринка века, устроенная козлом столетия, также известным как мой босс. Я слышала музыку, болтовню, смех, звон нежных бокалов с шампанским.
Разглаживая ладонью свой лавандовый шифоновый бальный наряд, я сглотнула. Последнее, чего мне хотелось – это тусовка. И, строго говоря, меня на неё даже не приглашали. Я лишь спланировала всё до мельчайших деталей, наняла кейтеринг и отправила приглашения.
Но мне нужно было срочно поговорить с Тейтом.
Мне нужна была огромная услуга.
Капля пота скатилась по моей спине.
«Возьми себя в руки, Джиа. Это ради мамы. Соберись.»
Я расправила плечи, подняла подбородок, ввела код и открыла дверь.
Семикомнатная квартира на улице Миллиардеров открывала восхитительный вид на Центральный парк. Первый этаж состоял из главной кухни, гостиной, трёх больших спален и четырёх ванных комнат. Когда Тейт купил её в прошлом году, он полностью перестроил её в современном футуристическом стиле и довольно настойчиво настоял, чтобы я переделала интерьер по своему вкусу. Это было непривычно для него – не нанимать самую дорогую и престижную дизайнерскую фирму в мире, поэтому тогда я списала это на его желание сделать мою работу ещё сложнее и жизнь – невозможнее.
Но у него ничего не вышло. Проектирование его квартиры стало для меня убежищем, способом отвлечься от бешеного рабочего ритма и личных проблем. Я выбрала смелые, текстурные барочные обои и заказала художника для росписи стен. Я сама подбирала антиквариат, ренессансные картины и готическую мебель. Зеркала в золотых рамах и потолки, как в соборах. Средневековые карнизы и сложные украшения. Это было впечатляюще, сурово и мрачно. Это кричало: «Тейтэм Блэкторн» и всё, что он собой представляет.
Квартира была отмечена в самых роскошных дизайнерских журналах мира, её называли вызывающей, шокирующей и изысканной.
Тейт так и не поблагодарил меня за этот проект.
Поднимаясь по изогнутой лестнице на второй этаж, я почувствовала, как сердце колотится в груди.
На третий и последний этаж – большой бальный зал, высочайшая точка жилой недвижимости Манхэттена, с окнами в пол и панорамным видом на весь город.
Комната была битком набита парами, кружащимися на танцполе. Яркие пастельные бальные платья ласкали пол, а официанты пробирались сквозь толпу, балансируя высокие бокалы шампанского и канапе.
Я увидела Кэла и Роу, танцующих вместе, словно излюбленная сказка любви. Рядом были Райлэнд и Дилан, еще одна пара друзей, которых я обожала. Райлэнд крутил ее, а Дилан бросала голову назад и смеялась беззаботно. Он наклонился и поцеловал её в шею. Это заставило меня улыбнуться. Дилан была дорогим другом. Если подумать, несмотря на то, что Тейт был сыном Сатаны, его друзья – настоящие сокровища, и я чувствовала с ними глубокую связь.
Но сегодня я искала не их.
Он был там.
Розовый бокал шампанского сунули мне в руку, и я сделала большой глоток, позволяя теплой жидкости смочить пересохшее горло. Мои глаза скользили по комнате в поисках его.
И я его нашла.
Он стоял в самом углу, золотой свет люстры подсвечивал контуры его резного лица, подчеркивая яркие черты. В его костюме, как вторая кожа, был особый шик и стиль – черный классический костюм из трех частей с бархатной отделкой. С богатым карманным платком в стиле пейсли и старинными часами в руке, мой босс выглядел как тёмный грех и сладкое искупление одновременно.
Тейт стоял рядом с Ферранте – новой и нежелательной частью его жизни. Я не знала, что их связывало. Ферранте – это настоящая мафия Нью-Йорка. Более подозрительные, чем уличный хот-дог на углу.
Там был Макиавелли – Велло для краткости – отец и дон, казавшийся под шестьдесят, и его два старших сына, Лука и Ахиллес. Они были высокими, темными, безупречно одетыми и устрашающими. Всегда сопровождались охраной, достаточной для пяти президентов.
Я преодолела неловкость и поспешила к ним, протискиваясь сквозь густую толпу.
Я стояла перед Тейтом, ожидая, что он меня заметит, пока он говорил с тремя мужчинами. Его глаза мельком посмотрели на меня, холодно и без пощады, затем снова устремились к Велло Ферранте.
Тейт сознательно меня игнорировал.
– Тейт, – я натянуто улыбнулась. Встала на цыпочки, коснулась его руки и задержала дыхание, будто он был ядом. Мы никогда раньше не были дружелюбны, не говоря уже о прикосновениях.
Он замер, его насмешка сменилась пустым взглядом.
– Джиа, – он растянул гласные в моём имени. – Что привело тебя сюда? Это не может быть приглашением.
Он сжег мой белый флаг.
– Я хотела поговорить с тобой.
– Ты и каждая другая женщина на этом континенте, – он взглянул на часы, пока Ферранте отворачивались, говоря по-итальянски, чтобы дать нам уединение. – К сожалению, придется ждать до понедельника утром. Свободное окно у меня между девятью тридцать тремя и девятью тридцать шестью. Сейчас я развлекаюсь, как видишь. – Он указал на переполненную комнату.
Очень благородно. Предложить мне три минуты своего драгоценного времени.
– Кого развлекаешь? – я сузила глаза. – Ты обладаешь всем личным обаянием чумы.
Прекрасно, Джиа. Ты даже не можешь быть милой с ним хотя бы пять минут.
В мою защиту – он заслуживал гораздо худшего.
– Ты не помогаешь своему делу, – он коснулся моего носа, не касаясь его на самом деле. Несмотря на все его недостатки, Тейт всегда уважал мое личное пространство. Никогда не прикасался и не делал неприличных комментариев.
– Это важно, – я объяснила.
– Нет, это, – он махнул рукой в сторону сверкающего зала, – важно. Я, празднующий свои тридцать пять лет. Восьмое чудо света. Человек многих граней и добродетелей. Красивый. Успешный—
– Скромный, – закончила за него я, уже не сдерживая усмешку.
– Скромность предназначена для тех, кто не стал миллиардером самостоятельно.
– Это сложно поверить, что ты на десять лет старше меня, – я покачала головой.
– Сложно поверить, что ты все еще здесь, хотя я выгнал тебя пять минут назад.
В горле застрял крик.
– Можем пойти в другое место, где можно поговорить? —
– Мисс Беннет, покиньте помещение, пока я не вызвал охрану, чтобы вывести вас, – прозвучало строго.
Мужчины Ферранте оглянулись через плечо. На лице Велло было явное неодобрение. К сожалению, мой босс не уступал даже если бы сам Бог спустился и сделал ему замечание.
– Тейт, пожалуйста, – я понизила голос, пульс гулко бился в горле. – Это займет всего пять минут.
– Джиа, дорогая моя, – он наклонился, схватил мой подбородок между большим и указательным пальцами, поднял моё лицо, и мы оказались в дюйме друг от друга.
Это был первый раз, когда Тейт коснулся меня добровольно, и, может, из-за моих нервов, по позвоночнику пробежал разряд электричества. В животе что-то ёкнуло. Срочность, угроза и… боже, желание, да, глупое желание, охватили меня. Мой разум был в полном беспорядке сегодня вечером.
Его светло-серые глаза сверкнули гневом.
– У меня нет для тебя пяти минут. И даже пяти секунд. Уходи сейчас. Увидимся в офисе в понедельник. И если я когда-нибудь повторю это ещё раз, считай, что я воспринял твоё неповиновение как молчаливое заявление об увольнении. Ясно?
Он не стал ждать ответа. Развернулся и увёл ближайшую девушку на танцпол, закружив её в вальсе.
***
Было четыре утра, когда последние уборщики и сотрудники кейтеринга покинули квартиру. Я услышала, как щёлкнул замок входной двери. Всё это время я пряталась в одной из гостевых комнат, выжидая, пока всё утихнет.
Да, я знала, что он не хочет меня здесь, но в одном он был прав – если он не сможет помочь мне в том, ради чего я пришла сегодня, мне придётся уйти.
Я была за гранью отчаяния.
Убедившись, что квартира пуста, я на цыпочках вышла из гостевой и направилась к хозяйской спальне. Остановилась перед двустворчатыми дверями, чувствуя, как в животе завязывается узел. Из-под двери просачивался женский смех. Глухое мурлыканье женщины… нет, даже двух женщин, перешёптывающихся и заигрывающих. Бесполезно было стучать – он вряд ли пригласит меня войти.
Я толкнула дверь.
То, что предстало перед глазами, заставило меня захлебнуться воздухом и закашляться.
Тейт развалился в мягком кресле, полностью одетый (слава богу), локоть небрежно лежал на подлокотнике, в руке – сигарета. Он наблюдал за двумя женщинами в бальных платьях – блондинкой и рыжей, которые растянулись на полу, как дети, закинув стройные ноги в воздух и склонившись над листами бумаги. Они прикрывали рты, хихикали, а Тейт следил за ними с выражением скучающего родителя. Лица показались знакомыми, возможно, потому что я в своё время сунула им на подпись соглашение о неразглашении.
Что, чёрт возьми, я только что увидела?
– Мисс Беннет, – лениво поприветствовал он, даже не глядя на меня, всё так же удерживая взгляд на своих длинноногих подругах. – Слышали когда-нибудь выражение «нет значит нет»?
– Я не пытаюсь к вам приставать.
– Это ваша версия событий, – он цокнул языком. – Отдел кадров это не оценит.
– Что здесь происходит? – мой взгляд метался от него к ним.
– Это, – он указал на женщин стаканом виски, затянулся и выдохнул дым, – Прешес и Парис пытаются решить задачу по алгебре. Та, что справится первой, получит честь отсосать у меня. Ну как вам?
– Думаю… – ты окончательно поехавший ублюдок, и никакие деньги не стоят работы на такого, – думаю, я бы решила её меньше чем за десять секунд.
Он стряхнул пепел в пепельницу, раздумывая.
– Джиа, я польщён. Если бы знал, что вы проявляете ко мне плотский интерес, позволил бы вам делать это каждый обеденный перерыв.
– Что?.. – мои глаза расширились, и тут до меня дошло. – Нет, Тейт. Я решу уравнение в обмен на разговор. Я бы не переспала с вами, даже если бы вы остались последним мужчиной на Земле.
– Уверены, что это не преувеличение?
– Абсолютно.
– Я высокий, с хорошими зубами, и от нас зависит будущее человечества. Проявите великодушие.
– Я думаю, вам вообще не стоит размножаться. Из ваших генов ничего хорошего не выйдет. Если выбор между нами и пустотой – что ж, цивилизация прожила славную жизнь.
Он дьявольски ухмыльнулся, затушил сигарету о сумку одной из женщин от Chanel и щёлкнул пальцами:
– Перри, Пейсли.
Минуточку. Разве минуту назад они не были Прешес и Парис?
– Вон отсюда. Я нашёл себе занятие поинтереснее.
– Но… но… – блондинка хлопала ресницами, её ярко-розовые губы приоткрылись в притворном шоке. Она была очень красива и комично пышногруда. – Вы серьёзно отказываетесь от секса со мной? – надула она губы.
– Дорогая, – он протянул это слово с притворной нежностью, но с ноткой презрения, – я бы не вспомнил твоё лицо завтра утром, даже если бы ты вытатуировала его у меня на ладони.
Хорошо, что я ничего не ела, потому что уверена – ему бы не понравилось, если бы меня стошнило прямо на его дорогущий мраморный пол.
Девицы фыркнули, вышли, хлопнув волосами и одарив меня злобными взглядами.
И вот мы остались втроём.
Я, Тейт и его огромное эго.
Он кивнул в сторону бумаги с уравнением и ручки на полу. Я тихо подошла, подняла их и направилась к кровати, чтобы присесть на край.
– Стоять, – рявкнул он.
Я выпрямилась, так и не коснувшись матраса.
– Никто не садится на мою кровать, – румянец тронул его щёки.
Это было похоже на каприз ребёнка – несвойственная ему вспышка эмоций.
Я положила лист на тумбочку и, стоя, наклонилась, чтобы решить линейное уравнение. Оно не было сложным. Как дочь покойного аудитора, я всегда имела склонность к цифрам. Я прекрасно понимала, как нелепо выгляжу – в полном макияже и бальном платье, решая задачу в спальне босса на рассвете. Но с Тейтом всё всегда было абсурдным.
Он взглянул на карманные часы, нахмурился:
– У тебя осталось пять секунд…
– Готово, – я положила ручку и подошла к нему, аккуратно передав лист, не касаясь его. Он изучил решение пристальным взглядом. Челюсть была напряжена, но я знала – за этим скрывается улыбка. Я научилась читать его так же легко, как можно пройтись по своей квартире в полной темноте.
– В детстве тебе нравилась математика?
– Да, – подтвердила я. – Мой отец был аудитором. Мы решали задачи в уме по выходным, когда было слишком дождливо, чтобы идти гулять.
– Что ты изучала в колледже?
Я удивилась, что он этого не знал. Ведь он нанял меня сразу после выпуска из колледжа. Причём спонтанно. Меня всегда поражало, как Тейт возник буквально из ниоткуда, едва я получила диплом в малоизвестном колледже Бруклина, и предложил работу, на которую я даже не подавала резюме.
– Экономика окружающей среды и политика в этой сфере.
– А что бы ты делала, если бы я не предложил тебе работу?
– Финансовый консультант. Возможно, хедж-фонд, – я пожала плечом. – Это были немногие должности, на которые я откликнулась после колледжа.
Он смотрел на меня, и я знала – он уже что-то обдумывает в своей извращённой голове. Что-то тёмное и порочное, способ наказать меня за одно лишь существование в его орбите.
– Не знал, что вы аналитик, мисс Беннет. Хотя подозревал. Вы слишком умны, чтобы быть человеком с интуитивным складом ума, – он сделал паузу. – Что такое интуиция, в конце концов? Просто везение. Такое обычное. Такое… случайное. – Он залпом допил остатки виски, скривившись.
Странный, странный человек.
– Моя теория в том, что социологи делят людей на аналитиков и интуитов только потому, что политкорректно нельзя называть последних идиотами. Как думаешь?
Думаю, тебе нужно срочно лечиться.
– Как бы мне ни хотелось обсудить с вами этот захватывающий вопрос, – я облизнула губы, пытаясь скрыть волнение, – есть кое-что, о чём я хотела поговорить.
– Ах да. Валяй, – он небрежно откинулся в кресле, закинув ногу на ногу. На мизинце блеснул массивный золотой перстень. – У тебя есть пять минут.
Ублюдок.
Тем не менее слова вылетели изо рта с бешеной скоростью. Я не могла потерять ни секунды.
– Как вы знаете, у моей матери деменция. Она в средней и поздней стадиях и, по всем медицинским показателям, в плохом состоянии. Она путается, забывает, подозрительна. Один из побочных эффектов – проблемы с питанием. Она потеряла шестнадцать килограммов за четыре года, а изначально была худой, – я упомянула это лишь для того, чтобы он понял серьёзность ситуации. – Она единственный оставшийся в живых член моей семьи. Мы были очень близки. По сути, они были моим миром. А теперь она и есть мой мир…
Слова путались. Со мной это редко происходило, но разговор о маме всегда выбивал почву из-под ног. Я нервно теребила пальцы.
– И на этой неделе… я встретилась с её врачом. Он рассказал о клиническом испытании… ну, экспериментальном лечении здесь, в Штатах. В Нью-Йорке, если быть точной. Для пациентов с деменцией средней стадии. Это стационарная, комплексная программа. Там, конечно, куча бюрократии и мелкого шрифта в документах, но доктор сказал, что у людей, которые попали туда двенадцать недель назад, результаты просто потрясающие. Некоторым удалось вернуть симптомы на раннюю, лёгкую стадию и подарить им ещё несколько лет комфортной жизни, – я выдохнула, увлекаясь рассказом, несмотря на себя.
А Тейт, как я знала, терпеть не мог мелодраматичных людей.
Его безразличный взгляд говорил о том, что он теряет и терпение, и интерес. Он снова посмотрел на часы:
– Можешь ближе к сути? Тренер придёт в пять тридцать, а мне ещё нужно выпить свой пуленепробиваемый кофе.
Я сжала кулаки, чтобы не врезать ему, и медленно произнесла:
– Мне надоело жить вдали от мамы, постоянно мотаться между континентами. Я хочу обеспечить ей место в этой программе.
Тейт приподнял бровь:
– Тебе кто-то мешает?
Он заставит меня произнести это вслух. Ублюдок.
– Нужен кто-то с нужными связями. Кто сможет замолвить словечко и протолкнуть её в программу.
– Полагаю, я и есть этот счастливчик, – он переплёл пальцы, постукивая указательными по губам.
Я опустила взгляд.
– Никогда бы не подумал, что вы нарушаете правила, – протянул он с тенью улыбки. – Впервые?
– Да, – соврала я. О, если бы ты знал, что я уже делала. – Для того, что осталось от моей семьи, я готова на многое.
– И что, позволь узнать, я получу в обмен за то, что “потяну за ниточки”? – он даже изобразил кавычки пальцами.
Я сглотнула. Я знала, что мы дойдём до этапа торгов. И хоть у меня было мало козырей, я приберегла пару идей.
– Я думала, вы могли бы сделать это от чистого сердца?
– У меня его нет, и ты это знаешь, – он отмахнулся. – Дальше.
– Помочь мне устроить маму в программу – в ваших финансовых интересах. Это позволит мне быть в форме, не отвлекаться постоянно на поездки в Лондон. Это минимум раз в месяц. Для вас это хорошее вложение.
– Как заманчиво, – он провёл пальцами по квадратному подбородку. – Но, боюсь, тратить мои ресурсы и связи ради того, чтобы ты просто делала свою чёртову работу, – опасный прецедент. Понимаешь, Джиа, я в первую очередь бизнесмен. Это сделка, как и любая другая. Сделай так, чтобы она была мне выгодна.
Теперь он действительно улыбнулся, и мне почти захотелось, чтобы он этого не делал. Слишком самодовольный, слишком довольный тем, что видит меня уязвимой.
Я задумалась, любил ли он когда-нибудь кого-то. Родителя. Брата или сестру. Друга. Питомца. Скорее всего, нет. Любовь требует отдать часть контроля, а Тейт слишком любил контролировать всё.
– Отлично, – я хлопнула в ладони. – Это подводит меня к третьему и последнему предложению. Я могу отплатить вам, работая бесплатно. У меня достаточно накоплений, и я могла бы делать свою работу без всякого вознаграждения, если вы…
– Господи, как банально, – он откинул голову и простонал, качая ею и усмехаясь в потолок. – Вот так вы, британцы, и потеряли империю. Какое узкое мышление. Срезать пару сотен тысяч с годового бюджета компании в два миллиарда – так себе стимул.
– И что вы хотите тогда? – я уже не сдержалась и топнула ногой.
– Тебя.
– Прошу прощения?
Я ослышалась. Обязательно ослышалась.
– Если я собираюсь нарушить закон и, возможно, отодвинуть к чёрту несколько семей, которые уже стоят в очереди на это чёртово экспериментальное лечение, то хочу получить твою жизнь в обмен на спасение твоей матери. Это символично, симметрично и одна из немногих вещей, которые деньги не могут мне купить.
– Меня… в смысле?.. – холод оплёл мои кости. Желудок скрутило.
Не. Смей. Блевануть.
– Тебя, в смысле ты станешь моей женой. Ты будешь носить моё кольцо. Жить под моей крышей. Взять мою фамилию. Сосать мой член, – он сделал паузу, равнодушно рассматривая пальцы. – Родишь моих детей. Думаю, минимум четверых. Первые парочка, скорее всего, получится с браком, пока мы не создадим кого-то достойного, чтобы унаследовать компанию. Ах да, – он щёлкнул пальцами. – Поддерживать мои дружеские связи. Терпеть не могу светскую жизнь. Жёнам Райланда и Роу ты вроде нравишься. Так что будешь поддерживать нашу репутацию.
Он был безумен. Ещё более тревожно – он был совершенно серьёзен. Я видела это по его сосредоточенному лицу. Он подбирал, какие ещё обязанности на меня свалить.
– О-откуда вообще это взялось? – я выдавила натянутый смешок. – Ты же меня ненавидишь.
– Да. И что? – тёмные брови Тейта сошлись в искреннем недоумении. – Это никак не относится к делу. Ты идеальный кандидат для деторождения. Подошла бы прекрасно.
– Зачем же тебе дети от человека, которого ты не любишь?
– Потому что ты умна, аналитична, здорова и спортивна. К тому же большинство людей слишком тупы, чтобы чистить мне ботинки, не говоря уже о воспитании моих наследников. За время работы ты доказала свою компетентность. Я могу тебя не любить, но признавать, что в тебе есть всё, что я хочу в жене.
– С уважением, – я прочистила горло, – ты психопат.
– Предпочитаю слово «изобретательный».
– Я слишком молода для тебя.
Он одарил меня снисходительной ухмылкой:
– Мужчины в моей налоговой категории не придерживаются норм по разнице в возрасте.
– Я не могу выйти за тебя замуж.
– Можешь. Просто не хочешь. Это разные вещи.
– И чем же они отличаются? – я моргнула.
– Люди постоянно делают то, чего не хотят. Работают, тренируются, платят налоги. Возможность есть.
Я покачала головой:
– Мы будем несчастны вместе.
– Мы и так несчастны вместе, – он сунул в рот ещё одну сигарету и прикрыл её огоньком «Зиппо». – Единственное, что изменится – ты получишь обратно свою карту Centurion. – Он медленно окинул меня взглядом, выпуская дым в сторону. – И пару хороших тра… в неделю, что пойдёт на пользу твоей зажатости.
Я не знала, смеяться мне или плакать. Из всех вещей, которые он мог захотеть… из всех способов, которыми он мог бы меня мучить…
– Это самое безумное, что я когда-либо слышала от тебя. И, поверь, конкуренция тут сильная.
Он пожал плечами, невозмутимый:
– Деньги – отличное успокоительное. Ты согласна, иначе тебя бы тут не было.
– Я не собираюсь с тобой спать, – сказала я прямо.
Тейт посмотрел на меня, как на щенка, который попытался, но не смог пописать на положенное место.
– Дорогуша, единственная причина, по которой твоя киска ещё не приняла форму моего члена, – это то, что до сих пор ты была слишком полезной в роли ассистентки.
– А теперь? – выдавила я. Откуда он знал, что он мне нравится? Я и сама-то в этом не всегда была уверена.
– А теперь я нашёл тебе лучшее применение. Найти жену куда сложнее, чем секретаршу.
Особенно когда ты – сам дьявол во плоти.
– А может… – я осеклась, просчитывая следующий ход. Это была торговля. А Тейт был в ней чертовски хорош.
Он сунул руку в карман брюк и, кажется, нетерпеливо постукивал пальцами по бедру. Ждал, когда я закончу мысль.
– Я имею в виду… я бы с радостью встречалась с тобой, посмотрела бы, куда всё это приведёт, – предложила я неуверенно.
– Во-первых, нет, не с радостью. А во-вторых, я не люблю, когда меня пытаются сбить в цене. Либо брак, либо ничего. Либо берёшь, либо уходишь.
– Ты меня принуждаешь …
– Нет, не принуждаю , – небрежно поправил он. – Ты свободна уйти отсюда прямо сейчас. Свободна уйти из моей жизни прямо сейчас. Свободна сохранить работу, независимо от ответа. Свободна её бросить. Я лишь предлагаю сделку – и весьма щедрую. Спроси у мужей своих подруг, какие сделки я обычно предлагаю. Такой щедрости от меня они ещё не видели.
Роу и Райланд ненавидели вести дела с Тейтом. И это были люди, которых он не ненавидел открыто. Что уж говорить обо мне?
– Ну, я просто тронута до глубины души, – я прижала ладонь к рёбрам. – Что ты настолько альтруистичен, чтобы предложить мне стать твоей шлю…
– Стоп, – он поднял ладонь. – Никто не называет мою будущую жену шлюхой, кроме меня.
– Ты планируешь называть меня шлюхой? – я часто заморгала. Повезло же мне работать на сумасшедшего.
– Только в спальне, – он затянулся, кончик сигареты раскалился оранжевым. – Тебе понравится.
– Ты понимаешь, – я сжала зубы до скрежета, – что фактически вынуждаешь меня переспать с тобой, чтобы спасти жизнь моей матери?
– Мисс Беннет, вы раните меня. Я бы никогда не стал вас насиловать, – его голос был как лезвие ножа – холодный, острый, скользящий по коже. – Ты придёшь ко мне сама. С радостью. Человеческая природа такова – мы ищем тепло, где можем его найти.
– Тепло? – я горько рассмеялась, едва сдерживая тошноту от ярости. – Да ты под кайфом, если думаешь, что я когда-нибудь лягу с тобой. Даже если бы мы были женаты сто лет…
– Хватит, – он быстро затушил сигарету. – Человечество обладает удивительной живучестью. Мы пережили войны, голод, пандемии, стихийные бедствия, угнетение, наводнения и ядерные аварии. Уверен, ты переживёшь и преуспеешь в браке с высоким, красивым мужчиной ростом метр девяносто, с состоянием в девяносто миллиардов долларов, любящим взаимный оральный секс и оставляющим тебя в покое. Твои пять минут вышли. Дай ответ.
Я его ненавидела. Настолько, что ненависть имела вкус, запах и форму. Это было живое, дышащее существо внутри меня. Оно стучало в висках, пульсировало под кожей. Но я знала, что выбора нет. Он не уступит. Вся власть была у него. Я могла только надеяться, что это одна из наших игр. Что смогу потом выторговать себе выход.
– Ну? – Тейт глянул на часы, слегка дёрнув запястьем. Я поняла, что это у него привычка. – Так что?
– Этот брак… – я глубоко вдохнула. – Как ты его себе представляешь?
– С жёстким сводом правил, – ответил он. – Мы живём в разных частях моего поместья. Я даю тебе деньги, безопасность, свободу и комфорт. Мои связи и ресурсы – к твоим услугам. Взамен ты даёшь мне наследников, компанию и красивую спутницу на приёмах.
– И всё? – я нахмурилась.
Он приподнял бровь:
– Что-то забыл?
Да. Дружбу. Чувства. Любовь.
– И ты всё равно будешь ко мне приставать? – спросила я.
– Естественно, – он распахнул руки. – Ты единственный человек, достаточно глупый, чтобы мне перечить.
То, что его привлекало моё неповиновение, было плохим знаком – я никогда не умела держать язык за зубами с этим демоном.
– Я даже не знаю твоего настоящего имени, – заметила я.
Я знала о нём немного, но то, что случайно вычитала в Forbes три года назад, меня зацепило. Он провёл детство в приюте – или чем-то вроде закрытой школы – и был усыновлён подростком, тогда и сменил имя. Настоящего имени не знал никто. Даже друзья.
– Тейтем Блэкторн – моё законное имя, – парировал он. – Ещё вопросы?
Я провела языком по внутренней стороне щёки:
– У меня тоже будут правила.
– Слушаю.
– Результат твоей части сделки будет не сразу. Нужно время, чтобы понять, помогает ли лечение и становится ли маме лучше. Так что никаких наследников первые два года брака. – Это даст мне передышку.
Тейт даже не моргнул.
– Я сама решаю, когда, где и как мы… – я сделала паузу, – исполним супружеский долг. Ты не давишь. Сроков нет.
Он кивнул безразлично. Он был странно уверен, что я сама к нему приду. Его эго было больше Небраски.
– Я прихожу и ухожу, когда хочу. Не отчитываюсь перед тобой. И когда мама умрёт, контракт на брак прекращается, и я сама решаю – развод или нет.
Он нахмурился:
– Абсолют…
Я подняла ладонь:
– Если ты планируешь о ней заботиться, это не должно быть проблемой. Это моё условие. Заметь, если всё будет хорошо и у нас будут дети, я с меньшей вероятностью уйду. Или хотя бы дам тебе шанс. – Ложь. Я бы не дала. И детей не будет. Но ему это знать не обязательно.
Тейт подавил улыбку:
– Вот это стервозность в двадцать шесть. У меня тоже будут условия. – Он встал, сократив расстояние между нами до одного вдоха.
Сердце колотилось. Он пах табаком, дорогой кожей, специями… и моей личной погибелью.
– Первое – это эксклюзив. Ты бросаешь своего бойфренда, как только выйдешь отсюда. Второе – ты не показываешь в обществе, что ненавидишь меня. Третье – не нанимаешь киллера, чтобы меня убрать. Если хочешь убить меня, сделай это сама.
Я фыркнула, но он остался серьёзен.
О. Он не шутил.
– Ты ведь был женат три раза, да? – я нахмурилась.
– Да.
– Кто-то пытался тебя убить?
– Только одна, о которой я знаю. Но не исключено, что две другие были просто незаметнее, – сказал он без тени волнения. – Я поднимался по лестнице высшего общества через браки. Богатство унаследовал, а вот статус – нет. Он был нужен, чтобы сделать GS Properties тем, чем она стала.
– То есть браки были для связей?
– Да. Они знали, на что идут. Но некоторые почему-то очень болезненно воспринимают, что их используют как инструмент.
– Какие же они драматичные, – фыркнула я. – Дети?
– Не очень зрелые, но я бы так их не называл.
– Наследники, – закатила я глаза. – Есть?
Он покачал головой:
– Нет.
Три развода – хороший знак. Если он относился к браку как к валюте, рано или поздно появится кто-то более выгодный, и он от меня избавится.
– Я согласна, – каждое слово застревало в горле. – При условии, что ты обеспечишь маме место в экспериментальной программе, привезёшь её сюда и позволишь жить с нами после лечения.
– Приемлемо, – коротко сказал он.
– Боюсь, я не… правда? – у меня подогнулись колени. Я не знала, радоваться или бояться. – Л-ладно тогда.
– Осталось только одно, – в стальных глазах Тейта вспыхнул дикий огонь. – Ты должна доказать, что можешь прикоснуться ко мне, не вздрогнув.
У меня пересохло в горле:
– Это-то зачем?
– Ты сама дала себе бесконечный срок, чтобы привыкнуть ко мне. Важно убедиться, что ты в принципе на это способна. – На его губах заиграла дьявольская усмешка. – И вот я – прямо перед тобой.
Паника пронзила позвоночник. Он хотел, чтобы я коснулась его. Сейчас. Моего властного, опасного босса. Человека, которого я видела за шантажом и уничтожением людей ради забавы.
Я не отступлю.
– Куда? – спросила я ровно.
Он пожал плечами:
– Куда угодно. Куда захочешь. – Его низкий, хриплый голос скользнул по коже, как приглушённое пламя. – Удиви меня.
– Закрой глаза, – приказала я.
– Зачем? – он прищурился.
– Брак строится на доверии, верно? – я невинно моргнула. – Надо с чего-то начать.
К моему удивлению, он закрыл глаза. Я подняла руку к его лицу, балансируя между паникой и странным возбуждением. Казалось, даже с закрытыми глазами он видел меня – и сквозь одежду, и сквозь мысли, и сквозь чувства.
Я позволила пальцам решить, к какой части его прикоснуться. Мои кончики дрожали в сантиметре от его лица… и, выбрав, я коснулась его губ двумя пальцами. Они оказались тёплыми и мягкими. Человеческими.
