Текст книги "Прекрасный Дьявол (ЛП)"

Автор книги: Л. Шэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Ты отпустишь меня, когда моя мама умрёт? – Джиа раскинулась на сиденье напротив меня.

Энцо и Филиппо сидели в хвосте самолёта, играя в карты.

– Нет, – честно ответил я, не отрывая глаз от бумаг.

– Ты всё время ноешь, что я не выполняю свою часть сделки, но сам отказываешься соблюдать правила?

– Верно. – Я перевернул страницу. – Раз уж ты не можешь соблюдать условия договора, не буду и я.

– Тейт. – Она закрыла глаза, глубоко вдохнув. – Пожалуйста, если в тебе есть хоть капля человечности, освободи меня от этого брака. Мы оба знаем, что ты никогда не полюбишь меня, а я отчаянно нуждаюсь в любви.

– Я забочусь о тебе. – Мой взгляд скользнул по особенно замысловатому пункту контракта.

– Ты увлечён мной, – поправила она. – Я для тебя трофей. Ты устанешь от меня. Очарование пройдёт. И что тогда?

Я поднял глаза от контракта и положил ручку. Она была честна со мной. Я тоже мог ответить тем же. Возможно, если она поймёт, почему я никогда не смогу её полюбить, она научится довольствоваться тем, что я могу дать.

– Я был запрограммирован не любить с первого дня. – Я откинулся назад, переплетая пальцы. – Даже в лучшие времена, когда Дэниел спас меня, растил, помог стать тем, кто я есть, я всё равно не могу сказать, что по-настоящему любил его. Нелюбовь к тебе защищает тебя больше, чем меня. Поверь.

– Что случилось с тобой в том пансионе? – Её брови сошлись.

Я рассказал ей то, чего не рассказывал даже Дэниелу в деталях. То, чего больше никто в мире не знал. Про Андрина. Про Ареса, Аполлона и Зевса. Про бессонные ночи в густых, холодных лесах. Про то, как босиком пробирался в темноте обратно к безопасности.

К тому моменту, как я закончил, она плакала. На бумаге это должно было меня бесить. На деле – нет. Мне нравилась её мягкость.

– Андрин преподал мне важный урок. Всё, что я люблю, обречено умереть. Мой единственный способ защитить тебя – не любить тебя. – Я наклонился вперёд, взял её руку и поцеловал ладонь. – Я не умею любить.

– Чушь, Тейт. – Её глаза вспыхнули. – Возможно, ребёнок, чьего имени я не знаю, и был не способен любить. Но мой муж – способен. Мне жаль, что никто не защитил тебя, когда ты больше всего в этом нуждался. – Она коснулась ладонью моей щеки. – Но мои дети не унаследуют ни мою травму, ни твою. Они заслуживают чистого листа. Настоящего дома.

– Я очень хорошо умею изображать нормальность, – медленно сказал я. – Я годами обманывал всех.

Она натянуто улыбнулась, но я видел за этой улыбкой боль. Хуже того, я словно чувствовал её на своей коже.

Моя жена поднялась, взяла сумочку. Она прошла к задней части самолёта, но вдруг остановилась и оглянулась через плечо.

– Знаешь, что больнее всего?

Я смотрел на неё молча.

– Я влюбляюсь в тебя, и даже не знаю твоего имени.

Моя челюсть напряглась, и я снова уткнулся в контракт передо мной. Она была слишком эмоциональной.

Единственное, что во мне стоило любить, находилось в моём банковском счёте и инвестиционном портфеле.

Это была просто её эмоциональная истерика. Ничего больше.

– В будущем ты не имеешь права покидать Нью-Йорк, не предупредив меня. – Я делал пометки на полях контракта ледяным голосом. Я отбивал цифры свободной рукой. – Если Тирнан доберётся до тебя, я не отвечаю за свою реакцию.

***

Через час Энцо плюхнулся на сиденье напротив меня. Этот клоун снова играл со своим идиотским ножом.

– Что ты ей сказал?

– А что? – я уже сидел за ноутбуком, разбирая почту. – Она плачет?

Он свалился на кресло передо мной.

– Скорее яростно занимается онлайн-шопингом. Только что заказала еду для каждого питомца во всех приютах на Восточном побережье и поклялась восстановить пару округов в Южной Каролине, пострадавших от урагана.

– Похоже на неё. – Я захлопнул ноутбук и бросил на него раздражённый взгляд. – На хрена ты здесь, Энцо? Я нажму кнопку вызова, если захочу позвать прислугу.

Энцо закатил глаза. Он потянулся к моей мясной тарелке и сунул в рот виноград.

– Есть третий вариант.

– Третий? – я скривил рот в усмешке. – Я даже про первые два не знал.

– Первый вариант – ты выигрываешь в своей игре. Второй – выигрывает Тирнан, – пояснил Энцо.

– А третий?

– Третий – отпускаешь бедную девчонку, и всё это дерьмо теряет смысл. Она слишком невинна для жизни, которую ты ей навязал. Если разведёшься, он её не тронет. Ты это рассматривал?

– Нет, – холодно сказал я. – Я её не отдам.

– Интересно. Никогда бы не подумал, что ты из тех, кто доедает за другими, – мрачно усмехнулся Энцо.

– Что это значит?

– Я видел Тирнана в деле. Если он доберётся до Джии, он пошлёт послание. Тебе. Всем своим врагам. Прежде чем торговаться ею, он даст своим солдатам повеселиться.

Кровь закипела в моих жилах. Я вцепился пальцами в кожу кресла, чтобы не начать отбивать свои числа. Мне нужны были уравнения. Нет. К чёрту уравнения. Даже они сейчас были недостаточны.

Мне нужно было… сам не знал что.

Если быть честным с самим собой, числа становились всё менее эффективными с тех пор, как Джиа переехала в мою квартиру. Старые ритуалы теряли смысл. Я чувствовал, что стою на краю чего-то большого.

– Я ничуть не менее способен, чем он, – резко сказал я.

– Согласен. – Энцо шлёпнул ладонью по столу между нами, раздвинул пальцы и начал молниеносно щёлкать ножом между ними. – Но жестокость – это его визитка. Теперь, когда ты убил тех, кто прикончил твоего отца, тебе нечего больше приобрести и всё есть, чтобы потерять, продолжая эту вражду. Ты можешь закончить всё с минимальными финансовыми потерями и оставить это позади.

– Он не заслуживает компенсации.

– Лучше быть умным, чем правым. – Он постучал себе по виску. – Ты обычно не тупица, так что я решу, что сейчас ты тупица в эквиваленте.

– Что, блядь, это значит?

– Влюбился. Так или иначе, если не собираешься заключать сделку с ними, настоятельно советую отпустить её. Настанет время, когда моим братьям понадоблюсь я для настоящего дела, и всё, что у неё останется, – это простые громилы для охраны. Тирнан их переиграет.

ГЛАВА 38

ДЖИА

Тейт и я удалились в свои комнаты, как только пришли в квартиру. Я была уставшей и униженной. Я сказала мужу, что влюбляюсь в него, а в ответ он сказал мне отстать. Не буквально, но смысл был ясен.

После того как я позвонила медсестре, дежурившей в хосписе, и проверила маму, я провела свою ночную рутину, надела ночнушку и легла в кровать.

Вскоре после того, как я уснула, почувствовала, как меня берут на руки из кровати. Ноги болтались в воздухе. Я открыла глаза и увидела твердый подбородок Тейта. Он шел по коридору в полной темноте, неся меня на руках, как в медовом месяце. Он двигался с хищной грацией.

– Что происходит? – сонно спросила я.

– Ничего.

– Ирландцы? – спросила я.

– Расслабься, не они.

– Что же тогда? – зевнула я.

– Отныне ты будешь спать в моей кровати.

Это мгновенно разбудило меня. Я потерла глаза.

– Ты никому не позволяешь спать в своей кровати.

– Ты не кто-нибудь. Ты моя жена.

– Ты меня ненавидишь.

Он не ответил сразу, просто аккуратно уложил меня на свою кровать.

– Так же как я не способен любить тебя, я не способен и ненавидеть. Ты могла разрушить мою жизнь, но я все равно бы хотел тебя. Ничто, что ты скажешь или сделаешь, не оттолкнет меня от тебя.

Он залез под одеяло рядом со мной, повернувшись ко мне спиной.

Я закрыла глаза, слишком устала, чтобы пытаться понять это. Но когда пыталась заснуть, почувствовала, что его пальцы постукивают числа по его ноге под одеялом.

Я не должна была сочувствовать этому человеку, учитывая, через что он меня провел. Но что-то заставило меня повернуться и прижаться к его спине. Я поцеловала его обнаженное плечо, проведя пальцами по его волосам. Мне нужно было его тело, даже если я не могла иметь его сердце. Он повернулся, ища мое лицо в темноте. Его большой палец провел по моему лбу, скользнул вниз к подбородку.

– Что тебе нужно? – хрипло спросил он, схватив мое запястье и поцеловав мою ладонь.

– Ты .

– Хочешь быстренько и грязно? Медленно, миссионерской позой?

– Жестко и сильно. Мой большой палец обвел форму его густой брови.

Нам обоим нужна была хотя бы эта отвлеченность.

Его губы врезались в мои, язык жестко доминировал в моем рту. Тейт сорвал с меня верх ночнушки, сильно потянув и рвал ткань по коже.

Сошедшая с ума, сумасшедшая собственническая страсть овладела им. Он сбросил с нас одеяло, рвал с меня пижаму. Ткань не выдержала. Я спешно расстегивала его спортивные штаны, с трудом сдвигая их вниз. Его член выскочил, толстый, венистый и возбужденный.

Схватив мои запястья, он прижал их к изголовью.

– Не двигайся – не дам оргазма. Поняла?

Я кивнула.

Он опустился на колени по обе стороны от моей талии, подтянулся, вводя свой наполненный член в мой рот. Он передвинулся по телу так, что его бедра оказались с обеих сторон моих плеч, а блестящая головка – перед моим лицом.

– Проверим, как у тебя с рвотным рефлексом.

Я кивнула снова. Я была так возбуждена, что чувствовала пульс между бедер.

– Пойми, Apricity , сейчас я буду трахать твой рот. Ты готова?

– Да, – медленно ответила я. – Я понимаю. Давай уже, трахай мой рот. Я вот-вот обратно засну...

Он резко вогнал член в мой рот. Я сразу закашлялась, глаза наполнились слезами, я дышала через нос. О Боже. Он был толстый. Чтобы усугубить положение, он одной рукой оперся на изголовье, а другой схватил меня за затылок и толкал вперед-назад. Он трахал мой рот без ритма и темпа, его яйца ударялись о мой подбородок. Я сдерживала желание дотронуться до себя, пока он снова и снова проникал глубоко в горло, используя руку на шее, чтобы тянуть меня к себе, заставляя член полностью исчезнуть в моем горле, пока я не почувствовала, как он изгибается у моего кровоточащего горла. Я не могла позволить себе не испытать оргазм. Я знала, что этот будет потрясающим.

– Нет. Нет, я не кончу в твой рот, – пробормотал он себе под нос и внезапно вытащил член. Он повернул меня на живот и встал на колени по обе стороны от моей попы, зажимая меня. Он немного дрожал, и я понимала, что это потому, что он нарушает свои же правила, позволяя мне быть в его кровати, в его мире.

– Как рот? – нахмурился он.

– Переживу, – ответила я, полный рот скользкой слюны. Может быть. Если не вывихну себе челюсть.

Его кулаки скользнули по моей попе, палец слегка коснулся меня внутри.

Я оттолкнула его руку, уткнувшись лицом в подушки.

– Нет, – с прерывистым дыханием сказала я. – Трахай меня. Используй. Утопи в себе. Хочешь, чтобы это было без любви? Пусть будет.

С рычанием он сплюнул на член, смазал его слюной, провел рукой, и ввел блестящую головку внутрь. Мои бедра были сжаты, что усиливало трение и жар. Когда он вошел, он понял, что я уже влажная для него.

Из его груди вырвался хриплый звук, он наклонился вперед, впившись зубами в бок моей шеи, и начал глубокие, сильные толчки, зажимая мои ноги, чтобы не дать им разойтись. Глаза закатились. Каждый его толчок заставлял мою голову слегка ударяться о изголовье, а клитор натирался о матрас. Мои грудь подпрыгивала, соски терлись о простынь, создавая приятное трение. Тепло разливалось по моему нутру.

Мой пульс стал прерывистым, отражая его прерывистые толчки. Я опёрлась на предплечья, прогнув спину. Это позволило ему проникнуть глубже. Но было почти слишком хорошо. Я вот-вот должна была кончить, и хотела продлить это ощущение. Звук нашего тел, бьющихся друг о друга, смешивался с ароматом наших соков, наполнявшим воздух. Мы тяжело дышали, стонали и царапали кожу друг друга, словно враждуя. Каждый его удар заставлял меня ощущать, будто он сбрасывает меня с вершины высокого, нависающего обрыва.

Он обхватил мою талию, массируя клитор и лаская губы влагалища. Мой оргазм накапливался в глубине живота, как цунами, набирающее силу, чтобы вырваться на поверхность.

– Не кончай, пока я не скажу, – его рот коснулся моего уха.

Я скользнула в позу кошки, продолжая подносить ему свою попу в знак предложения. Я хотела, чтобы он полностью меня забрал. Хотела смириться с тем, кто мы есть.

Запрещённые.

Неправильные.

Лжецы.

Он уловил моё немое приглашение. Его губы обгладывали ушную раковину.

– Это предложение? – его ладонь скользнула от талии к ягодицам, массируя мои мышцы уверенными движениями.

– Нет, – прошипела я. – Это приказ.

– Вот моя маленькая убийца. – Мы оба были убийцами. Как бы я ни пыталась оправдать своё прошлое. – Почему?

– Потому что чем больше частей себя я отдаю тебе, тем меньше виновата за то, что сделала с тобой.

– Я уже простил тебя в день, когда ты согласилась стать моей женой. – Он вышел из меня и наклонился между ног, пальцами раздвигая мои ягодицы, лизнул и оттопырил их. Язык его был горячим и плоским, он провел от клитора вниз по влагалищу до анального отверстия, лакал и кусал, заставляя меня дрожать от удовольствия. Затем он плюнул в мой анус и занял позицию на коленях. – Кроме того, я не могу насытиться тобой. – Головка его члена коснулась моего напряжённого отверстия. – Ещё не поздно передумать.

– Трахай меня, как одну из своих безымянных завоеваний.

Погружение было болезненным и захватывающим. Он целовал мою влажную, взмокшую спину, лаская ребра нежно.

– Чёрт, Apricity. Трахай.

Когда он полностью вошёл в меня и начал двигаться, мне казалось, что меня разорвет от столь сильного растяжения. Он ввёл два пальца во влагалище, и я почувствовала одновременно дискомфорт и восторг. Я выпрямила спину, тело хотело убежать от боли и удовольствия. Моя спина плотно прилегала к его грудным мышцам, я обернула руку вокруг его шеи. Мы целовались и трахались – медленно, чувственно – его член в моей попе, пальцы играли во мне, ласкали и награждали.

Я была близка. Так близка, что могла заплакать. Дрожала, стоя на неустойчивых коленях. Рука Тейта скользнула с моей талии к груди, играя с чувствительным соском.

– Пожалуйста, – простонала я. – Позволь мне кончить.

– Кончи, – грубо приказал он.

Мы оба кончили. Я почувствовала прилив жара, бегущий по телу, словно гром, все мышцы сжались, а его толстая, тёплая жидкость наполнила меня. Я рухнула, словно сносное краном, лицом в подушку, корчась от оргазма. Когда он вышел, моя попа была полной его семени. Оно стекало по изгибу ягодиц на внутреннюю сторону бёдер. Тейт поцеловал меня в ягодицу сзади, прочно положив руку на основание моей спины, чтобы я не встала.

– Спи так, Apricity , – прошептал он, развалившись рядом. – Хочу, чтобы ты проснулась завтра и помнила, что полна моего семени.

Мы уснули, переплетённые друг с другом, в беспорядочной постели, пропахшей сексом, нарушая все его правила.

И все мои тоже.

ГЛАВА 39

ДЖИА

Она в коме. Мы ничего больше не можем сделать, – сказал врач. – Ваша мать сейчас находится в состоянии, которое мы называем синдромом бессознательного бодрствования, или УВС для краткости. Жизнеобеспечение поддерживает её жизненные функции, но сознание она не приобретет.

Я прижала сумочку к груди, словно она могла защитить меня от новых плохих новостей.

– Это было из-за недостатка кислорода в мозге, пока мы боролись с ее многочисленными инфекциями. – Он снял очки для чтения и протер их краем рубашки. – Пришлось одновременно тушить много пожаров.

– Но она не в состоянии мозговой смерти? – мой голос был ровным и достоинственным.

– Нет. Она может дышать самостоятельно, но не реагирует на внешние раздражители. Помимо самостоятельного дыхания, у неё полная мозговая атрофия.

– Хорошо. – Я облизывала губы. – Что мы будем делать?

– Ваша мать не зарегистрирована в США как донор органов, и даже если бы была, большинство её внутренних органов уже атрофируются. Как только мы уберём зонд для кормления, соли и электролиты, она умрет в течение нескольких дней.

– Голодать до смерти? Это звучит довольно жестоко.

Доктор Филдс встретил мой взгляд взглядом.

– Она ничего не почувствует, Джиа. Ни голод, ни жажду она больше не испытывает. Ей будет назначено паллиативное обезболивание. Мы сделаем всё, чтобы ей было максимально комфортно в данных обстоятельствах.

– Вы собираетесь медленно её угасить, – возразила я. Даже не знаю, почему спорила. Я не имела ни малейшего представления о процедуре.

– Она не чувствует ничего. Ни боли, ни голода, ни жажды. Ничего.

Я кивнула. – Хорошо. – Вдохнула. – Хорошо.

– Хотите выключить зонд для кормления?

– Да. – Я не запнулась. Я знала свою мать. Она не захотела бы существовать так. – Да, хочу.

– Хотите быть рядом, когда мы снимем её?

– Да. – И тут не было колебаний.

– Хотите, чтобы мы позвонили вашему мужу или близким, когда снимем зонд?

Я подумала недолго. Кэл была в Лондоне. Дилан училась на медика. Тейт был занят управлением империей и борьбой с криминальными авторитетами. У него не было времени на это. К тому же он был раздражителен и эгоистичен, зная, что ее смерть означала бы конец нашего брака.

– Нет. – Я улыбнулась вежливо. – Мне никого не нужно. Я сделаю это одна.

ГЛАВА 40

ДЖИА

– Эта женщина самая жесткая женщина, которую я когда-либо знала, – объявила Дилан десять дней спустя, влетая в комнату мамы с кофе и сидровыми пончиками.

Я сидела рядом с мамой, гладя её волосы. Прошла уже больше недели с тех пор, как убрали желудочный зонд и капельницу, а она всё ещё жива и даже вчера помочилась. Доктор Филдс был озадачен, но уверял меня, что ей не мучительно.

– Десять дней без зонда для кормления. Ну, вау, – Кэл выхватила кофе из держателя, прищурилась, читая имена на них, и протянул мне мой овсяный латте с корицей. – Наверное, это какой-то рекорд, да?

– Странно – внимательно ждать, когда твой родитель уйдет из жизни, – я сделала глоток кофе. – Мне надо будет продлить отпуск на работе.

– Ты никому не должна объяснений, – Дилан плюхнулась на небольшой синий диванчик в углу комнаты, скрестив ноги. – Ты трахалась со своим боссом.

Энцо стоял у двери, читал корейскую драму на телефоне. Ну, он утверждал, что это книга. Мне же казалось, что это чистая манга с порнофрагментами. – Ц-ц-ц. Всегда леди.

– Есть проблема с моим языком? – Дилан резко повернулась к нему, указывая пальцем. – Держи свои суждения при себе и к черту патриархат.

– Какая совпадение. У меня второе имя – Патриархат, – усмехнулся Энцо. – Пойдем в какое-нибудь укромное место?

– Она счастливо замужем, – я покачала пальцем. – Не флиртуй.

– Он может флиртовать, но ему ничего не перепадёт, – объявила Дилан. – Хотя я ему кофе принесла.

– Ты не знаешь, как я люблю кофе, – улыбка Энцо разошлась шире. Он всё больше проявлял свой характер.

– Ладно, ребята? Мы находимся в присутствии духа, который сейчас переходит в лучшее место, – Кэл погладила меня по спине круговыми движениями, косо взглянув на них.

– Её дух никуда не денется, – сказала Дилан, сделав глоток кофе. – Эта женщина сильнее нас всех вместе взятых.

Я поправила маме подушку, проверила, что её пушистые носки натянуты, и нанесла еще слой бальзама на сухие губы. – Ей, наверное, некомфортно.

Я уже связывалась с похоронным бюро в Уимблдоне. Все готово. И, как бы ужасно это ни звучало, и я была готова. Я почти не покидала маму с тех пор, как доктор Филдс убрал трубки. Только ненадолго, чтобы поспать дома. Я спала в комнате Тейта, но не рассказывала ему о её состоянии. Он и не спрашивал.

– Можно как-то ускорить процесс? – тихо спросил Кэл.

Дилан бросила Энцо вызывающий взгляд. – Почему бы нам не спросить его? Он – эксперт.

– Перестаньте ссориться с моим телохранителем, – отчеканила я подруге. – И нет, к сожалению, мы мало что можем сделать. Она не должна была… продержаться так долго.

Дилан покусила нижнюю губу, задумавшись.

Я повернулась к ним. – Это не может продолжаться еще долго, правда? Сколько можно прожить без еды и воды?

Кэл посмотрела в телефоне. – Восемь до двенадцати недель, по данным Гугла.

– Господи боже. – Я помассировала виски. – Мама упрямая. Думаю, она дождется самого последнего момента.

– Какое ее полное имя? – большие пальцы Дилан быстро двигались по экрану телефона. – Я попрошу мою маму помолиться. Она очень религиозна. Очень близка с Богом.

– Откуда знаешь? – улыбнулась я.

– Она молилась, чтобы я нашла мужчину, который полюбит меня такой, какая я есть. И я нашла. Это должна быть высшая сила.

Я дала ей полное имя моей мамы.

– Это неплохая идея, – Кэл мягко улыбнулся. – Нам действительно нужно чудо.

Я вдавила основание ладоней в глазные впадины. – Нам нужен изгнатель бесов.

– Это слишком жестко. Я только пришел, – голос Тейта заставил меня подпрыгнуть. Он вошёл с пакетами с едой на вынос.

Благодаря своему спокойствию и дорогому рабочему костюму Kiton никто бы не догадался, что этот человек за последние четыре месяца убил пятерых.

– Я говорила о своей матери, – тепло разлилось по моим щекам. – Она в коме.

Дилан и Кэл обменялись растерянными взглядами, удивлённые, что он еще не знает.

Он поставил еду из ресторана на комод. Это была кубинская еда; я узнала по запаху ropa vieja, lechon asado и yuca con mojo. Некоторые из любимых блюд мамы. Он подошел ко мне и поцеловал меня в лоб. – Почему экзорцист? – спросил он.

Вывиваясь из его объятий, я прочистила горло. – Мы отключили ей питание десять дней назад, а она всё ещё держится.

Взгляд Тейта скользнул по бледному лицу матери. Гнев закипал у меня в жилах. Неужели он не может хотя бы сделать вид, что его это волнует? Я его жена. Мало ли, мог бы хотя бы притвориться, что не всё равно.

Тейт дернул подбородком. – Я посмотрю, что смогу сделать.

– Я не просила у тебя помощи, – я отрезала. – Поверь, я знаю, что ты не прочь избавиться от её существования.

Сразу пожалела о сказанном. Я что, выдала своего мужа как убийцу?

– То есть… потому что ты полный мудак, – пробормотала я.

Лицо Тейта оставалось неподвижным. – Очевидно.

– Ладно, знаю, что время неподходящее, но… – Дилан схватила свою сумку, посмотрела на часы. – Мне надо учиться. – Она подошла и обняла меня. – Звони, если что.

– Спасибо.

– Мне нужно забрать Серафину и Гравити из детского сада, – Кэл быстро меня обняла, внезапно тоже захотела уйти. – Сообщай, если что-то изменится. Роу снова зайдет с едой для тебя и персонала.

– Как вы оба щедры, Кэл.

– Энцо. – Мой муж повернулся к телохранителю. – Уходи.

– Не могу. Я на работе, – пожал плечами Энцо.

– У тебя не будет работы, если не послушаешься, – уточнил Тейт. – Я вполне способен защитить свою жену.

– Защищать надо не её. Ты, наоборот, выглядишь так, будто тебе сейчас устроят такую порку, что мало не покажется.

Тейт бросил ему взгляд, от которого сам Сатана затрясся бы в укромном месте.

– Ладно, как хотите. Мне ещё догонять четыреста двенадцатую серию моей совсем-не-порнографической манги, – пожал плечами Энцо, рыясь в кармане за телефоном. – Кстати, на твоих похоронах буду в зелёном.

– Это мой самый нелюбимый цвет.

– Знаю. – Он вышел из комнаты.

В комнате остались только мы трое: Тейт, моя мать и я. Я поправила ей подушку в сотый раз. Взгляд Тейта прожигал мне шею.

– Ты не сказала мне, что твоя мать в коме.

– Ты не спросил. – Я взяла свой кофе. Гнев поднимался в животе, словно желчь. – На самом деле, ты ни разу не интересовался моей матерью с тех пор, как мы поженились.

– Не потому что мне всё равно.

– О, нет? – я скептически посмотрела на него.

– Нет. – Его глаза прямо смотрели в мои.

– Тогда почему?

– Потому что я был слишком чертовски напуган, что ответ значит для нас. Я делился с тобой самыми глубочайшими, мрачными тайнами, – медленно сказал Тейт. – А ты даже не сказала, насколько плохое состояние твоей матери?

Впервые с момента знакомства с ним он выглядел искренне раненым. Не раздражённым. Не озабоченным. Раненым. Я увидела ребёнка Тейта. Серые, сверкающие глаза, которые не смели моргнуть, боясь пролить слезу. И губы, сжатые, чтобы не вырвался крик.

– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Тейт? – вздохнула я. – Я сказала, что начинаю тебя любить, а в ответ ты мне показывал пальцем, молчал, а потом выебал в задницу.

Тейт посмотрел на мою мать, подняв бровь.

Я закатила глаза. – Она нас не слышит.

– Я слышу, – возразил он. – И то, что ты только что сказала – полная чепуха.

– Извини?

– Ты убежала, – указал на меня Тейт. – Как обычно. А я преследовал тебя, тоже как обычно. Я провёл лучшую часть этого десятилетия, гоняясь за тобой, как влюблённый щенок. Да, ты говорила, что начинаешь меня любить, но это всего лишь слова.

– Всего лишь слова? – я раздраженно выдохнула, глаза почти вылезали из орбит.

– Всего лишь слова. – Его ноздри раздулись, в виске пульсировала толстая вена. – Я преследовал тебя. Я защищал тебя. Я шатаю чертовы океаны и континенты, чтобы добиться места для твоей матери в экспериментальной программе. Я навещал её. Часто. Я читал ей, потому что знал, что это для тебя важно.

В памяти всплыло «Алиса в Стране чудес». Он говорил правду.

– Я ради тебя убивал, – произнёс он, скручивая губы вокруг признания. – И сделал бы это снова, не раздумывая. Убивать. Умирать. Красть. Мучить. Нет ни одной красной линии в этом мире, через которую я не переступил бы ради тебя.

Признания сорвались с его уст и упали мне к ногам, словно жертва на алтаре.

– Ты так зациклена на любви как на концепте, – покачал головой он. – Ты полностью забыла, как она выглядит.

– Если ты меня любишь, – я тихо сказала, – прекрати войну с Каллаханом. Поставь меня на первое место.

– Только потому, что ты сказала эти чертовы слова, не значит, что я забочусь меньше, чем ты. Кстати. – Он проигнорировал мои слова, шаря в кармане и вынимая что-то маленькое и блестящее. – Вот. – Он бросил мне это. Я поймала между ладонями, разжала пальцы.

Я перестала дышать. Что-то застряло у меня в горле, и я почти была уверена, что это моё сердце.

– Но как... почему...

– Я нашёл эту ракушку на той неделе, когда покончил с Муром.

Идеальный браслет из ракушек Scaphella junonia лежал у меня в руках. Тот самый, который я думала потеряла. Только теперь он был ярче и красивее, усыпанный мелкими сверкающими розовыми алмазами.

– Полетел на Ямайку – на тот же пляж, куда ездила ты с семьёй – чтобы найти такую же ракушку.

Мои глаза всмотрелись в его лицо. – Это не оригинальный браслет?

Он покачал головой. – Его потеряли по дороге в морг. Я проверял.

– Тогда как...

– Я, как чертов малыш, опустился на песок и искал похожую ракушку. Семь часов.

– Как ты точно запомнил, как она выглядела? – ракушка была точной копией той, что у меня была.

– Потому что я помню каждую чертову деталь о тебе, Джиа.

– Спасибо, – я прошептала, надела браслет на запястье. Он сделал шаг вперёд, чтобы помочь застегнуть. Я ещё не была готова извиняться за то, что не держала его в курсе о состоянии матери, но уже не была на него зла. Этот человек летел на Ямайку и искал по её пляжам ракушку для меня. Представлять, как он на корточках в костюме роется в рыхлом белом песке, вылавливая один из редчайших моллюсков мира, согревало меня.

Как будто читая мои мысли, Тейт пробормотал: – И да, я был в костюме.

– Господи, – я приложила руку к его щеке, сдерживая улыбку. – Теперь Кэл и Дилан думают, что наш брак – сплошной провал.

– Наш брак и есть сплошной провал, – он уставился на меня с недоверием.

– Знаю, – я устало рассмеялась. – Но... не всё всегда плохо. Просто их отношения такие... нормальные. Они идеально на одной волне с мужьями.

– Не всегда так было, – Тейт провёл большими пальцами по моим щекам, обхватил лицо. – Я помню, как Калла пятьсот раз сбегала от Роу, потому что боялась собственной тени. Райленд и Дилан по очереди то трахались, то публично пытались убить друг друга. Отношения – это бардак. Нужно время, чтобы найти свой ритм.

– Какая глубокая мысль, – я обвила его талию руками, притянула к себе.

– Спасибо. Я украл её из фильма Холмарк.

– Тейтэм Блэкторн, готова поставить все деньги, что ты никогда не смотрел фильмы Холмарк.

– Пожалуйста, не делай этого. У нас общий счёт, и ты проиграешь. – Он поцеловал кончик моего носа. – Я посмотрел один раз, лёжа в самолёте. Из-за технической неполадки работал только один канал. Все на борту были вынуждены его смотреть. Вот что заставило меня заработать достаточно денег, чтобы купить собственный самолёт.

Я рассмеялась, не удержалась. Это была первая улыбка на моём лице с тех пор, как убрали матери трубки.

– И ещё, чтобы внести ясность, именно ты предложила анальный секс. – Он украл ещё один поцелуй – теперь уже в губы.

– Ты буквально меня попросил! – я хлопнула его по груди.

– Потому что ты буквально приставила этот сладкий маленький задок к моему члену, – ответил он. – Я вёл себя вежливо. Вопреки распространённому мнению, я хорошо читаю социальные знаки.

Между нами ничего не было в порядке. Ничего, кроме того, что нам друг друга надо было в этом чертовски испорченном, токсичном смысле. И Тейт был прав – вина лежала не только на нем. Я тоже избегала, убегала и умалчивала.

– О, да? – я приподняла бровь.

– Да.

– Тогда заткнись и поцелуй меня.

ГЛАВА 41

От: доктор Арджун Патель, MD

(arjunpatel@stjohnsmedical.com)

Кому: Тейт Блэкторн

(willnotanswerunsolicitedemails@GSproperties.com)

Тема: Последующее обращение.

Тейт.

Я внимательно слежу за новостями.

Я беспокоюсь.

Пожалуйста, свяжись со мной.

ГЛАВА 42

ТЕЙТ

Прошло еще три дня, и Тельма Беннетт все еще была жива.

Я был раздвоен. С одной стороны, пока она выживала, выживал и мой брак с ее дочерью.

С другой стороны, это сказывалось на Джии. Она была измотана всякий раз, когда я ее видел, что было нечасто. Она день и ночь сидела в хосписе, пока ее мать балансировала на грани жизни и смерти.

Строго с практической точки зрения, Джиа была в безопасности, пока была там. Тирнан не был настолько глуп, чтобы совершить набег на чертов хоспис. А я? Ну, скажем так, я использовал свое время без Джии, чтобы глубоко погрузиться в жизнь его сестры. Я знал, где она живет, с кем трахается и как часто.

Роу и Райленд решили вытащить меня сегодня вечером на пару пинт, чтобы занять меня, пока Джиа была с матерью. Еще до того, как я добрался до бара, я решил, что они два скучных ублюдка, которые портятся, и позвал Ахиллеса и Луку, чтобы они присоединились.

Райленд и Роу сохранили покерфейсы, когда я вошел в клуб «Запретный плод» с двумя настоящими гангстерами. Клуб был территорией Ферранте, так что я не понял, в чем проблема. Стол был заполнен закусками и дорогими спиртными напитками.

– Касабланкас. Спасибо за организацию моей помолвки. Мы получили только комплименты, – Лука предложил Роу пожать ему руку.

– Наверное, потому, что ваша семья заставляет Аль Капоне выглядеть как кошечка, но я приму это, – Роу пожал его ладонь. – Когда свадьба?

– Надеюсь, никогда, – Лука опрокинул стопку, ударив стаканом по столу. – Но, по всей вероятности, следующим летом.

– Как дела у Каллаханов? – Я повернулся к Ахиллесу. Я не возражал против разговоров в присутствии Роу и Райленда. Они были прямолинейны, но сдержанны. Кроме того, я держал обоих за яйца финансово через разные предприятия.