Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16

Паркер

WHAT COWBOYS ARE FOR

by Brandon Davis

8 лет назад

ОНА: Я застала ее с новым рецептом.

ОН: Она что-то приняла?

ОНА: Говорит, что нет, но смыла таблетки в унитаз, прежде чем я успела их пересчитать. Наконец-то согласилась на реабилитацию.

ОН: Кто останется с тобой?

ОНА: Мне никто не нужен. У нас целый штат сотрудников.

ОН: Фэллон. Кто, черт возьми, будет с тобой?

ОНА: Ты говоришь как папа. Он с Сэди приедут, но я бы хотела, чтобы они остались в Уиллоу-Крик. Центр исполнительских искусств почти достроен. На нем им и нужно сосредоточиться.

Настоящее

Я смотрел, как Фэллон вырывается из домика с тем же отчаянным видом, с каким утром сбежала из дома за завтраком. Она разваливалась на части, и я слишком хорошо знал её, чтобы не понять – она уходит, чтобы никто этого не увидел.

Я хотел остаться и самому просмотреть записи.

Но вместо этого пошёл за этой взъерошенной молнией, которую так отчаянно жаждало утешить моё тело.

Она почти добралась до конюшни, когда я схватил её за руку и развернул лицом к себе.

– Стой.

– Не говори мне, что делать! – выдохнула она, вырываясь. – Теперь каждый в той комнате думает, что я замешана во всём этом.

– Никто так не думает!

– Да ладно. Я видела это по лицу Уайли. Даже ты…

– Был растерян. – Я сжал зубы. – Чёрт побери, я не верю, что ты подожгла это место. И Уайли тоже. Растерянность – это не сомнения. Так что скажи мне, Утенок, какого чёрта ты сама в себе сомневаешься?

Её лицо снова дрогнуло – тот же взгляд, что я видел, когда она уставилась на экран, будто что-то потеряла и не могла найти. Будто пыталась ухватить ускользающую память.

Она сглотнула.

– Я… я… – покачала головой, резко развернулась и пошла к конюшне. – У меня встреча с персоналом и куча проблем, которые нужно решить.

– Фэллон, – рявкнул я.

Она меня проигнорировала.

Вместо этого вошла в конюшню и остановилась у двери, проверяя планшет, висящий на крючке. Двое мужчин в ковбойских шляпах, футболках и поношенных сапогах подошли, чтобы выразить сожаление насчет пожара. Один из них сообщил Фэллон, что ни один гость не отменил участие в сегодняшних мероприятиях. Каждая прогулка по тропам, катание на лодках и походы в горы были расписаны до отказа.

Лицо Фэллон оставалось непроницаемым, пока она слушала сводку, но я заметил, как её плечи чуть-чуть опустились – облегчение. Что бы ни происходило с ней и ранчо, существующих клиентов это пока не отпугнуло.

Пока она разговаривала, я отправил сообщение Крэнки, убедившись, что он готов принять запись. Я попросил его найти временные пробелы, «черные дыры» и любые признаки вмешательства в видео. А ещё проверить, не меняли ли кто-то направление камер без воздействия ветра или животных.

Звонкий смех Тео отвлёк меня от телефона. Я подошёл к стойлу, откуда он доносился. Сердце сжалось от трогательной картины. Тео сидел на сене рядом с чинуком, кормившей четверых щенков. Джонни устроился с другой стороны мальчика, весело стуча хвостом, пока два щенка прыгали на него. Лицо Тео сияло чистой радостью. Чистым волшебством.

Я сделал снимок, ком встал в горле.

Уилл, ты бы хотел это увидеть.

Я стараюсь, как могу, Уилл. Он так счастлив, как я только могу сделать его счастливым после того, как он потерял тебя.

Не знаю, как ты умудрялся столько времени не заводить ему собаку, но что, чёрт возьми, я буду делать с ребёнком и щенком?

Тедди встал рядом, облокотившись на дверь стойла, и тихо сказал:

– У него врождённый талант к животным. Даже лошади тянулись к нему, когда мы проходили мимо. Почему бы тебе не оставить его со мной на пару часов? Он может помочь мне с кормёжкой и чисткой стойл. Самое простое.

– У тебя нет времени нянчиться, – ответил я.

– Да он же мне совсем не мешает, Паркер. И потом, мы оба знаем, что есть очень мало людей, которых Фэллон подпустит к себе достаточно близко, чтобы помочь.

Я резко вскинул голову, встретившись с его взглядом. Мы уставились друг на друга. Пульс участился, когда я подумал обо всех способах, которыми хотел быть ближе к Фэллон. О способах, которых не должен был хотеть, но не мог перестать жаждать.

Когда я промолчал, он добавил:

– Ты ведь понимаешь, что я говорю не про эту охранную фигню и не про ежедневные обязанности на ранчо, да?

Он не отводил глаз, и я понял, о чем он. Фэллон редко пускала кого-то за стены, которыми ограждала свои эмоции. Может, если бы здесь были Мэйзи или Сэди, она открылась бы им. Может. Но по какой-то причине она всегда впускала меня. Делясь не только самыми мрачными секретами, но и надеждами, страхами.

До того самого чёртова вечера, который воздвиг между нами новую стену.

После того как она снова начала писать мне, в наших переписках вернулось привычное подшучивание. Но это было лишь на поверхности. Она даже не рассказала мне, что именно произошло с Джей Джей в Сан-Диего. Я знал только версию отца – да и то третьими устами.

Перелезть через эту стену будет нелегко. Но у меня не было выбора.

Я не мог уйти от неё так же, как не мог уйти от Тео – если хотел наутро ещё уважать себя.

Я вошёл в стойло, присел рядом с Тео и взъерошил его волосы. Он поднял голову, широко улыбнувшись улыбкой, которая всегда будет получать от меня всё, чего захочет.

– Я пойду помочь Фэллон. А Тедди сказал, что ты можешь остаться с ним и помочь с собаками и лошадьми, если хочешь.

Улыбка стала ещё шире.

– Я могу помогать?

– Да. Но ты должен делать всё, что скажет Тедди. Лошади большие, они могут тебя поранить, если ты встанешь не туда или испугаешь их. И нельзя убегать только потому, что тебе что-то понравилось. Ты слушаешь только Тедди и держишься рядом с ним.

– Хорошо, Паркер. Я буду хорошим! – он скрестил маленькие пальцы на груди, словно клялся.

Горло сжало.

– Ты всегда хороший, приятель. Просто иногда ты слишком радуешься и забываешь слушать. Так что давай наденем суперслуховые уши, про которые мы говорили, – я сделал вид, что достаю их из кармана, и театрально «снял» старые, «прикрутив» новые супербольшие, а потом пощекотал его шею.

Он захихикал, трогая уши.

– Суперсилы активированы!

– Вот именно.

Я поднялся и обернулся. Фэллон смотрела на меня, словно стала свидетелем чего-то редкого и волшебного. Но выражение исчезло, когда Тедди коснулся её руки и сказал:

– Паркер сегодня с тобой. А мы с Тео займёмся ковбойскими делами.

Тео снова рассмеялся. Я ещё раз потрепал его по волосам и вышел из стойла.

– Дай мне свой номер на случай, если Тео понадобится, – сказал я Тедди. – Насколько мне известно, у него нет аллергии, он здоровый мальчишка.

Тедди достал телефон, записал мой номер и отправил мне сообщение, чтобы у меня был его.

– Мы справимся, – заверил он. – А вы двое идите и разберитесь, что, чёрт возьми, происходит на ранчо, пока Лорен не решила сбежать из центра реабилитации и попытаться всё починить сама.

Лицо Фэллон потемнело.

– Ради всего святого, не говори маме.

Он удивлённо и сердито уставился на неё.

– Что, прости?

– Курорт – не её забота, Тедди.

Он шагнул вперёд, и его голос стал низким, угрожающим рыком чего я никогда не ожидал от этого обычно спокойного мужчины.

– Это ещё что значит? Твоя мать всю жизнь вкалывала на этом ранчо! Она посвятила ему жизнь. И что у неё теперь? Отсутствующая нога и дом, оставшийся от её деда, в котором никто даже не делал ремонт.

Фэллон выглядела смущённой, а мои нервы, и без того натянутые, напряглись ещё сильнее. Я уже был готов встать между ними.

Голос Фэллон звучал с сожалением.

– Я не это имела в виду, Тедди, и ты знаешь.

Он смотрел на неё долго, потом провёл рукой по лицу и покачал головой.

– Знаю. Знаю. Просто ей так много пришлось пережить.

Я хотел добавить, что большая часть боли Лорен была результатом её собственных ошибок. Но прежде чем я успел что-то сказать, Фэллон мягко положила руку ему на плечо.

– Я не хочу, чтобы она покидала центр, пока не получит протез и не научится с ним ходить. Здесь она всё равно ничего не сможет сделать, кроме как волноваться. А мы оба знаем, что с ней делает тревога. Она уже и так на грани, Тедди. Я никогда себе не прощу, если она снова начнет…

Голос сорвался. Она прикусила губу, чтобы сдержать слёзы.

Не договорив, она направилась к дому той самой властной походкой, от которой я терял голову. Сильная и решительная, она была силой, с которой придётся считаться. Силой, которая стала бы яркой и прекрасной, если бы наши тела переплелись.

Я резко отогнал эти мысли и перевёл взгляд с Тедди на Тео, возившегося с собаками. Сомнения, ответственность и желания тянули меня в разные стороны.

– Прости, Паркер, – голос Тедди был искренне виноватым. – Не стоило мне намекать, что эта девочка выгоняет маму с ранчо. Просто теперь, когда Фэллон исполнилось двадцать четыре, всё поместье официально её. И те крохи власти, что были у Лорен, исчезли. Она потеряла ногу и потеряла смысл жизни. Я просто… – он осёкся, едва не подавившись эмоциями.

– Она не девочка, – тихо сказал я. – Не думаю, что Фэллон вообще когда-то разрешали ею быть. Мы оба это знаем.

Тедди молчал, глядя в сторону двери конюшни, туда, куда ушла Фэллон.

– Никогда не встречал двух женщин, которые были бы такими сильными, такими решительными – и при этом совершенно не умели просить о помощи. Старый дом Херли разваливается, но Лорен не попросит у Фэллон денег на его ремонт. Она не позволит Фэллон потратить ни цента из своего наследства ни на что, кроме собственных мечтаний. Как можно любить друг друга так сильно и при этом не понимать, что каждая из них готова достать для другой саму луну с неба?

Я покачал головой. Ответа у меня не было.

Отношения Фэллон с матерью всегда были такими – полными мин, на которые легко наступить.

Тедди снова посмотрел на Тео, который тихо болтал с собаками.

– Может, я и не знаю, что делать с Фэллон, но с этим маленьким парнем и животными, за которых я отвечаю столько лет, сколько себя помню, я справлюсь. Иди. Заботься о ней, Паркер. Ты единственный, кто может.

И в тот же миг на меня обрушился весь груз двойной ответственности.

Как я смогу заботиться о них обоих, не чувствуя, что предаю одного ради другого?

Но Тео сейчас был счастливее, чем я видел его с того дня, как он научился кататься на велосипеде. У Тедди был мой номер, он мог позвонить, если мальчику что-то понадобится. А вот та упрямица, что ураганом унеслась к дому, никогда не признает, что ей кто-то нужен, даже когда это очевидно.

Это злило меня так, что я хотел поцеловать её до тех пор, пока она не сдастся. Пока не признает, что ей точно нужен кто-то – что ей нужен я. Как раньше. До того, как всё между нами пошло наперекосяк.

Я развернулся и побежал к дому, чувствуя, как меня разрывают на части годы старой боли и месяцы новых обязанностей. Единственный способ победить эту войну внутри меня, ту, что рвалась между Фэллон и Тео, это найти того, кто стоит за всем, что происходит на ранчо.

Тогда я смогу оставить Фэллон наедине с её упрямством и сбежать из Риверс, прежде чем моя сила воли окончательно рухнет.

♫ ♫ ♫

На планерке Энди и Фэллон насколько могли успокоили сотрудников, придумали заготовленный ответ для гостей и пообещали держать всех в курсе расследования. Когда все разошлись по делам с конкретными задачами, мы с Фэллон устроились в переговорной, чтобы углубиться в прошлых и нынешних работников.

Я сел за ноутбук Фэллон и загнал по очереди каждое имя в папино программное обеспечение для проверки биографических данных – искал судимости и собирал сведения из разных источников, включая соцсети. У папиного приложения не было того уровня доступа, что у секретных баз, которыми мы пользовались в отрядах, но его хватало, чтобы отсеивать людей.

Я собирался отправить все имена с настораживающими признаками Крэнки, но ни у одного из бывших сотрудников таковых не нашлось. Ни у кого не было аномальных долгов, которые наводили бы на мысль о наркотиках или игромании. Ни у кого не было связей с известными бандами или картелями. И только один из сотрудников уходил хоть с чем-то похожим на конфликт – после многочисленных жалоб гостей, что он слишком «распускает руки».

Правда была в том, что большинство людей любили работать на ранчо Харрингтонов – не только потому, что там платили больше, чем почти все работодатели в округе, но и потому, что к персоналу относились как к семье.

Когда бывшие сотрудники оказались тупиком, мы перешли к списку нынешних – с почти таким же результатом. Подростка по имени Чак задерживали за то, что стащил кепку в местной лавке, а еще его на три дня отстраняли от школы за то, что дернул пожарную сигнализацию. Обычные, проблемно-подростковые истории, но ничего такого, что поставило бы его на мой радар как убийцу коров и поджигателя. Пара рабочих на ранчо, включая Тедди, попадались пьяными за рулем, но давным-давно. У Тедди последний случай был пятнадцать лет назад – задолго до того, как у ранчо вообще начались неприятности, еще при жизни отчима Фэллон.

Отодвинув ноутбук, я вытянул руки над головой и повертелся из стороны в сторону. Тело требовало движения, требовало тренировки.

По ту сторону стола у Фэллон хмурились брови, плечи были подняты.

– Что это за взгляд? – спросил я.

Она выпрямилась, лицо превратилось в пустую маску.

– Какой взгляд?

– Тот самый, которым ты смотришь на меня, когда я говорю, что кантри – самая унылая музыка на свете.

Она фыркнула.

– Я уже тысячу раз доказала тебе обратное. Твои уши умерли от той адовой какофонии, которую ты называешь музыкой.

Вместо того чтобы защищать свой жанр, я подтолкнул:

– О чем думает твоя перезагруженная голова, Утенок?

– Подобные проблемы у нас на ранчо были только тогда, когда дядя Адам связался с Терезой Пьюзо.

– Адам в тюрьме. Тереза мертва, – напомнил я, но ощутил знакомое тянущее чувство в затылке, подсказывающее не отмахиваться от ее слов. Это чувство уже пару раз спасало мне жизнь. Инстинкт, который нельзя игнорировать.

– Знаю, что папа и Лоренцо сейчас терпят друг друга ради Сэди, но ветка семьи Пьюзо со стороны Айка и Терезы до сих пор ненавидит моего отца, – она крутанула пальцем.

– Прошло десять лет с тех пор, как все это случилось, – сказал я, но не с той уверенностью, на которую рассчитывал, и она это прочла.

– Лоренцо был в Сан-Диего в тот день, когда меня арестовали.

– Папа упоминал, – я рассказал ей про кузена Пьюзо, который вышел из тюрьмы в марте и устроился в строительную компанию там.

Фэллон нахмурилась.

– Папа в своей манере надавил на Лоренцо, требуя сказать, не кто-то ли из его семьи пришел за мной, и он только заставил меня задуматься: а не было ли других попыток со стороны родни Терезы и Айка за последние десять лет, о которых твой или мой отец нам не рассказали?

Я легко мог представить, что Рэйф скрывал бы от Фэллон то, чего не хотел, чтобы она знала, но от меня они бы ничего не утаивали. Не когда я был в Сан-Диего и мог ее прикрыть. Они хотели бы, чтобы я держал уши востро, если бы был хотя бы малейший шанс, что Пьюзо все еще идут по следу Рэйфа и его семьи.

– Это стоит проверить, да? – спросила она. – Потому что у меня правда нет других идей. И если выбирать между Джей Джей с тем наркоманом Эйсом и Пьюзо, то у Пьюзо ресурсов на порядок больше, чем у двух пляжных бездельников. Тот охранный ролик был подправлен, и корова… Ты правда видишь Джей Джея, убивающего корову?

Фэллон была права. Если на одной чаше весов Джей Джей, а на другой – семья Пьюзо, то Пьюзо – именно те, кто умеет сжигать людям жизни дотла.

– Хорошая зацепка, – сказал я. – Посмотрю, что еще папа сможет нарыть. Попросим и шерифа Уайли покопаться. Хотя десять лет – чертовски долгий срок, чтобы ждать и мстить кому-то из вас.

– Тереза тоже почти столько ждала, чтобы добраться до папы, – ответила она, снова уткнувшись в ноутбук.

Я не стал говорить, что она не упомянула родного брата своей матери, который сидит в тюрьме в Теннесси. У Адама Херли было не меньше причин, если не больше, прийти за Рэйфом, Лорен и ранчо. Но его арестовали, осудили и посадили пожизненно – за убийство первой степени, похищение и хищение средств. Он застрял в тюрьме, а все украденные с ранчо деньги нашли. Насколько я знал, Лорен ни разу не общалась с братом после того, как он взял Фэллон и Сэди в заложницы под дулом пистолета, убил напарника, а затем был остановлен храбростью Сэди и Фэллон.

Я уставился на Фэллон, всматриваясь в каждую черту и перемену с нашей последней встречи. Под глазами залегли темные тени, а тот живой свет, который обычно клубился вокруг нее, будто чертово сияние, сегодня поблек. Ей нужен был отдых. Ей нужно было отвлечь голову от ответственности и от насилия, которое снова постучалось к ней в дверь.

Я отодвинулся от стола.

– Поехали.

– Что? – она подняла взгляд, удивившись.

– На сегодня хватит. Нам нужна еда, – я махнул на почти нетронутые сэндвичи, которые приносили сотрудники. – И нам нужно растрясти кости, пока мы тут не задеревенели.

Ее глаза вспыхнули, и как бы я ни ненавидел себя за это, меня порадовало, что ее мысли метнулись туда же, куда у меня всегда уходили, когда дело касалось ее – к единственному виду активности, которым мы не могли заняться.

– Знаю, я чертовски неотразим, но выкинь грязные мысли из головы, Утенок. Я имел в виду простое: возьмем еды, подхватим Тео и стащим парочку надувных камер к водопаду.

– Хочешь на камерах вниз по воде? – в голосе зазвучало удивление. – Мы же не делали этого…

Она осеклась. Я тоже не мог вспомнить, когда в последний раз. Годами.

Она покачала головой.

– Не могу. Не считая того, что у нас еще гора папок, – она махнула на бумаги и ноутбуки, – это будет выглядеть неправильно для персонала. Я не могу скакать и плескаться в воде, пока все разваливается.

– Ничего не разваливается, Фэллон. И твоему персоналу нужно, чтобы ты подала пример стойкости. Им нужно видеть, что жить дальше можно и нужно даже перед лицом беды. Плюс, если тебя увидят на улице, получающей удовольствие от жизни, любые тревоги гостей рассеются.

Она замялась. Но я ни за что не оставил бы ее сидеть тут, пережевывая случившееся и сваливая на себя чужую вину. Кто бы это ни делал, Фэллон не была виновата. Каждый чертов раз, когда в ее жизнь вползало что-то ужасное, она делала правильный выбор.

Решив вытащить ее из кресла и из этого кабинета без окон, я надавил сильнее.

– Пошли, Маркес. Ты вполне можешь уделить пару часов, чтобы развлечь меня и пацана.

Она наконец поднялась, и в ее осанке проступили упрямство и вызов – спина распрямилась, подбородок приподнялся.

– Харрингтон. Если уж сокращаешь мою фамилию, используй часть Харрингтон. Это, на минуточку, мое чертово наследие.

И я задумался, не это ли и давит на нее. Не унаследовала ли она ношу, которой больше не хочет и в чем никогда не признается – после того как заставила Рэйфа вбухать миллионы, чтобы все это спасти.

Она никогда мне о таком не говорила. Наоборот – всегда твердила, что любит землю и дом, которые получила. Что она намерена заставить гордиться обе свои ветви – Херли и Харрингтон, а еще отца и фамилию Маркес, которую он взял от своей матери. Годы закрученных, вывернутых наизнанку драм свелись к тому, что Фэллон осталась единственной наследницей со всех сторон, и она всегда уверяла, что так и хочет. Что возьмет все дурное из прошлого и превратит его во что-то столь хорошее, что все забудут о бурях в истории ранчо.

Но, может быть, годы в Сан-Диего, погоня за другими мечтами показали ей другую жизнь – не ту, которую она когда-то хотела. Я и представить не мог, что для нас обоих возможно задуматься о других финалах, отличных от тех, что мы себе рисовали. Мы оба столько, сколько знали друг друга, были нацелены на одну мечту, одну цель, одно предназначение. Это еще один из множества способов, в которых мы были похожи, и одна из причин, почему наша дружба была такой крепкой.

Впервые за двадцать девять лет мои цели и мечты оказались под угрозой. Мне поручили растить Тео – ребенка, которого я клялся никогда не заводить, потому что не хотел бы оставить его одного на месяцы. Уилл сказал, что уходит из отрядов, чтобы его сын не потерял обоих родителей. Что будет с мальчишкой, если он потеряет еще и своего нового опекуна?

Меня скрутило в животе.

Как-то мне надо было выправить курс, не отказавшись от всего, чего я, как думал, всегда хотел. Может, Фэллон нужно то же самое – время, чтобы понять, какой стала ее новая норма. Может, нам обоим просто нужно время, чтобы снова повернуть наши жизни в сторону целей, которые когда-то нас сформировали.