Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

– Не ввязывайся, Фэллон, – мягко сказал Джей Джей.

Взгляд полицейской метнулся на него, сузился, потом перевелся на Паркера и снова на меня.

– Есть, кто отвезет тебя домой?

– Да, – ответил Джей Джей одновременно со мной.

Она замялась, будто читала напряжение между нами, но все же отошла.

Я повернулась к костру.

– Нужно забрать мои вещи.

– Я уже сложил их в машину, – сказал Джей Джей. – Поехали отсюда к черту и забудем эту ночь.

Он злобно глянул на Паркера, схватил меня за руку и потянул к парковке. Я выдернула ладонь.

– Дай мне минуту поговорить с Паркером, и я буду готова.

Джей Джей скривился, что-то пробормотал себе под нос и направился к машине.

Нервы трепетали, и меня тянуло вернуться к старой дурной привычке грызть ногти. Вместо этого я прикусила щеку и потеребила подушечку большого пальца.

– Я даже не знаю, с какого вопроса начать, – сказал Паркер. Он метнул раздраженный взгляд в сторону Джей Джея, потом на полицейские машины и, наконец, уронил стальные серые глаза на меня. – Но на самом деле мне важно одно: ты в порядке?

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Воздух, казалось, потеплел. Электричество щелкало, будто молния распускалась в ясном небе. Я скучала по нему. По нам. По нашей дружбе.

– Прости, – сказала я. И сама не знала – за что именно. За то, что среди ночи позвонила ему с просьбой приехать? Или за месяцы молчания?

Как я могла упустить столько времени, просто потому что мне было стыдно?

Его брови сдвинулись от тревоги.

– Я всегда буду рядом. Всегда.

Это ранило почти так же, как успокаивало. Знать, что он будет со мной во всем, кроме того единственного, чего я хотела больше всего, – именно это и толкнуло меня на всю эту драму. Пора было столкнуться с правдой. Паркер никогда не захочет меня так, как хочет Джей Джей. А мне хотелось – нет, было нужно – чтобы меня любили без остатка. Хоть раз в жизни я хотела быть центром чьего-то мира.

Я сглотнула.

– Прости, что позвонила. Надо было просто набрать 911.

– А я не жалею, – Паркер глянул на старенький седан Джей Джея. – Ты и правда снова вместе, с этим придурком?

Я вспыхнула.

– Не называй его так.

Он поднял ладони, как бы предлагая перемирие, а потом потянулся и дернул одну из моих косичек. Этот дружеский жест обжег сердце – как всегда, когда вспоминались праздники с Паркером, его семьей и моим отцом, заканчивавшиеся тем, что меня отправляли домой – в семью и в особняк, которые мое рождение раскололо.

Может быть, в последние годы моя семья и начала понемногу заживать, но целой она уже не станет. Как и я. Слишком много шрамов осталось с детства.

Паркер был еще одним из них.

Я шагнула прочь, к Джей Джею и подальше от воспоминаний, которые готовы были утащить меня на дно, но меня остановили слова Паркера:

– Утенок… – я оглянулась. – Не давай этому тянуться месяцами. Я этого не выдержу. И не позволю.

Меня не должно было радовать это обещание – то, что он сделает, если я снова исчезну. Меня бесило, что он до сих пор так на меня влияет.

Я бы никогда не сказала «да»…

Я сглотнула и кивнула, потому что простая правда была в том, что и я больше не выдержу еще полгода без него. Как бы ни было больно, он все еще был мне нужен – потому что мы были не только друзьями. Мы были семьей.

– Все еще слушаешь эту хрень в стиле хэви-метал? – приподняла я бровь.

Он улыбнулся, и лицо Паркера из сурового и угрюмого превратилось в восьмое чудо света. Чистое чудо. Зрелище, которому нет равных на этой земле.

– Метал – бог музыки. Не вздумай забыть.

– Клянусь, к концу десятилетия ты полюбишь кантри.

– Вряд ли.

Мы обменялись улыбками, и я развернулась и пошла прочь. Я буквально чувствовала его взгляд у себя на спине, пока шла к Джей Джею. Когда я дошла, он открыл дверцу, и я забралась в салон. Он сел за руль, бросил взгляд на Паркера, который все еще смотрел в нашу сторону.

– Ты месяцами его не видела, а он вдруг вот так появляется ночью? Подозрительно.

– Он не «вдруг». Я позвонила ему, – сказала я.

Губы Джей Джея сжались.

– Я был рядом, Фэллон. Прямо на пляже. Почему, если тебе кто-то был нужен, ты не позвала меня?

Почему – нет?

– Я подумала, что морской котик умеет обезвреживать такие ситуации.

– Мы с Эйсом друзья. Я бы его успокоил.

Ответа у меня не было. Я просто уставилась на океан, пока Джей Джей выруливал с парковки. Внутри все гудело. Память царапала – как когда мне было четырнадцать и я думала, что умру, старые мечты выныривали из глубины после одной встречи с Паркером.

Ничего этого я не хотела. Я не хотела быть той Фэллон, у которой убили отчима и которая сама едва не погибла. Не хотела быть девчонкой, разрушившей чужую семью. Не хотела быть наследницей с ранчо и пятизвездочным курортом, которые ждут меня после магистратуры.

Еще на пару лет я хотела той простой жизни, что построила здесь. Хотела быть центром чьего-то мира. Хотела, чтобы Джей Джей и друзья видели во мне только студентку без обязательств. Чемпионку по выездке. Будущего ветеринара.

Когда получу лицензию, вернусь на ранчо и приму наследство, которое оставил мне отчим. Я хотела такого будущего. Но пока мне нужно было это – пары, вечеринки, серфинг. Мне нужно было быть просто студенткой. И ничем больше.

Глава 6

Паркер

HUMAN

by The Killers

2,5 года назад

ОНА: Спасибо, что приехал сегодня, особенно после того, как я столько месяцев тебя игнорировала.

ОН: Ничто не помешает мне прийти, когда я нужен тебе.

Уилл наблюдал с угла дивана в моей съемной квартире, пока я бросал ключи на столик у двери.

– С Фэллон все в порядке? – спросил он.

Челюсть у меня ходила ходуном. Я чуть не опоздал. Полиция добралась до нее раньше меня. И хотя меня разрывало изнутри оттого, что я снова не был тем, кто спас ее, именно это не заставляло меня рвать кулаками стену. Или рожу гребаного Джаспера Джонсона.

– Будет, – выдавил я. – Она одна из самых сильных людей, которых я знаю.

Она столько всего пережила за свою короткую жизнь. Убийство. Хаос. А сегодня – еще и защищала того, кто этого не заслуживал.

Я направился в гараж, полный ярости, и Уилл пошел за мной. Намотал тейп на руки, оторвал зубами край и начал колотить по мешку, висящему в углу. Представлял вместо него лицо Эйса. Потом – Джей Джея. Бил с такой силой, что потолок скрипел.

После возвращения с задания мой дом казался еще более пустым и мертвым, чем обычно.

Облегчение, когда на телефоне всплыло ее имя после месяцев молчания, мгновенно испарилось, стоило услышать страх в ее голосе. И больше не вернулось – даже когда я понял, что она в безопасности. Наоборот, только росло, пока я смотрел, как она уходит вместе с Джей Джеем.

С тем самым неудачником, который никогда не будет для нее достаточным.

Но именно это объясняло, почему по возвращении меня не встретил привычный поток сообщений от Фэллон о ее жизни.

Черт, как же я скучал. По ее запаху. По улыбке. По язвительным шуткам.

И все это было, мать его, моей виной. Можно было избежать месяцев драмы, если бы я просто отвез ее домой в ту ночь, а не к себе. Мы могли бы списать тот поцелуй на пьяный случай, если бы она вообще его помнила. Она не чувствовала бы такого унижения от моего второго отказа. От моих слов.

Я бы никогда не сказал тебе «да»…

Блядь. Что я тогда думал?

Руки затряслись, стоило вспомнить, как она выглядела той ночью – желание и уязвимость в глазах, розовые соски, просвечивавшие сквозь кружево малинового цвета.

Кулаки забили мешок с еще большей скоростью.

Этот образ, растянувшейся на моей кровати, не уходил. Он преследовал меня все это время. Я так отчаянно хотел поддаться в ту ночь. Взять ее. Забрать то, что было моим.

Только она не моя. Никогда не будет моей.

И все же муки желания ничто в сравнении с тем, что я почувствовал, когда услышал в ее голосе ужас, стук металла по металлу сквозь телефон. Когда, въехав на парковку, увидел ее – бледную, напуганную – в свете фонарей. Я бы отдал все, лишь бы повернуть время назад, сделать ее своей и защитить. И это пугало до чертиков. Мысли о том, чем я готов пожертвовать. Клятвами, от которых вдруг готов отказаться.

Хорошо, что копы сперва не пустили меня к ней, иначе я мог сказать то, что уже не смог бы взять обратно. Эти несколько минут дали мне шанс выровнять дыхание, привести мозги в порядок.

По крайней мере, до того момента, как я снова взял ее в руки.

Тогда все полетело к черту. Я едва не потребовал…

Нет. Даже думать об этом не позволю.

Я выбросил все из головы и сосредоточился на ударе кулака по мешку. Бах. Бах. Бах. Вибрации отдавались в руках и плечах.

– Хочешь рассказать, почему лупишь мешок среди ночи? – спросил Уилл. Я глянул на лучшего друга. Его волосы были длиннее обычного и торчали во все стороны оттого, что он постоянно трогал их руками, споря с бывшей насчет сына.

– Она снова с этим придурком, – прорычал я. – Он был прямо там, на пляже, бухал, пока она сидела запертая в сортире и боялась за свою жизнь.

– Что вообще произошло? – Уилл тут же напрягся. – И какого хрена ты не взял меня, когда сорвался?

Я коротко рассказал, что понял из истории с нападением Эйса на жену и вмешательством Фэллон. Внутри скрутило. Она снова полезла в опасность, чтобы спасти другого. Это и было сутью Фэллон. Стоять до конца за то, во что верила.

Да, она была наследницей, владелицей ранчо в две тысячи гектаров и дочерью миллиардера, державшего сеть баров. Но это не определяло ее. Последние годы она изо всех сил старалась, чтобы никто этого не знал.

А вот что не менялось – так это мой долг. Наши отцы поручили мне присматривать за ней. Но с моими постоянными заданиями и тренировками меня почти никогда не было рядом. Первый отряд был нарасхват, а после этого задания спрос на мою команду станет еще выше. Наши находки и связи обеспечат нам новые миссии быстрее, чем через положенные четыре месяца отдыха.

Значит, меня снова не будет.

А рядом с ней останется гребаный Джей Джей.

И это жгло не меньше, чем тревожило.

Может, позвонить отцу? Как начальник службы безопасности на ее ранчо и в корпорации ее отца, он мог бы кого-то поставить рядом с ней. Но Фэллон возненавидит меня. Она не хотела телохранителя, который бы маячил над душой, вынуждая объяснять друзьям и команде, почему он нужен.

– Вопрос, Спасатель, – тихо сказал Уилл. По тону и прозвищу я понял – приятного сейчас не услышу. – Почему ты позволяешь ей быть с другим, когда всем, кто тебя знает, очевидно: она тебе не безразлична?

Мои кулаки застопорились. Я уронил лоб на мешок.

«Не безразлична» – слишком слабое слово для того, что я чувствовал. Хуже того, с тех пор как она в Сан-Диего, я не мог стряхнуть желание всякий раз, когда смотрел на нее. Но этого было недостаточно, чтобы изменить правду. Нашу правду. Мою жизнь. Ее жизнь.

– Ты знаешь, я не для отношений, – сказал я. – Все детство Фэллон оставалась на обочине. Никто, даже родители, не ставили ее на первое место. А моя команда – это мой приоритет. Я не могу просить у нее большего и стать для нее еще одним, кто поставит ее на второе место.

– А ты думаешь, Джей Джей поставит ее первой? Как сегодня? – Уилл вскинулся. Я зарычал в ответ. – Быть морским котиком не значит, что у тебя не может быть семьи, жены, детей.

Я слышал в его голосе любовь к сыну. Тео было два, и он был светом его жизни.

Но злость – на себя, на Джей Джея, на все случившееся – вырвалась наружу.

– Как у вас с Алтеей «удачно» сложилось, да?

Он пожал плечами.

– Не каждая женщина – продажная стерва.

Я оторвался от мешка и шагнул к нему.

– Прости. Перегнул.

Он любил Алтею. Или думал, что любил, пока не выяснилось, что она изменяет направо и налево и больше интересуется его деньгами, чем им самим. Она вечно шантажировала его сыном, пока он не перестал давать ей наличные и не начал оплачивать счета напрямую и забирать Тео к себе, как только мог. Даже говорил о том, чтобы добиться полной опеки, но его работа не играла на руку.

– Слушай, – сказал Уилл, – жизнь слишком коротка, чтобы смотреть, как девушка твоей мечты проводит время с каким-то мудаком. Но если тебе больше по душе долбить мешок и дрочить в душе в одиночку – это твой выбор. Я пошел. Завтра за Тео, не хочу быть зомби.

Он ушел. И я знал, что обидел его сильнее, чем он показал.

Я сорвал злость на нем вместо себя.

Я снова подвел Фэллон. Снова не был рядом, хотя обещал, что она больше никогда не останется один на один с опасностью. Хотя мы оба знали – это обещание изначально было ложным. Я уже стал для нее еще одним, кто ставит свои цели выше ее. Как и ее родители.

Думаю ли я, что Джаспер, мать его, Джонсон, поставит ее выше себя? Первая мысль – да никогда в жизни. Но я не был уверен, говорил ли во мне голос истины или ревность, на которую я не имел права.

Вражда между мной и Джей Джеем шла именно из-за ревности. Он ненавидел, что я друг детства, которого она не отпускает. Я ненавидел, что он к ней прикасается. Что целует своими слизкими губами. Что гладит ее кожу.

Хотя, правду сказать, я бы ненавидел любого на его месте.

Только я и сам не собирался быть тем мужчиной, кто будет прикасаться к ней так. А если так, значит, пора отступить. Дать ей жить своей жизнью, строить отношения, искать того, кто даст ей семью, о которой она мечтала. Семью, что залечит раны детства, когда она чувствовала себя не любимой дочерью, а обязанностью.

Мысль, что этим мужчиной может стать Джей Джей, выворачивала меня наизнанку. Но Фэллон сама поймет, если он не тот. И уйдет к другому. Она заслуживала кого-то, кто будет рядом каждый день. Если бы мой номер не был у нее в «Избранном», может, она бы позвонила Джей Джею или в полицию. Они добрались бы до нее раньше.

Я никогда не смогу поставить ее первой. Потому что уже выбрал команду.

Двадцать семь лет я ковал тело и мозг, чтобы быть лучшим из лучших. Продолжить дело отца и деда, став морским котиком. Я обещал деду на смертном одре, что завоюю трофей Bull Frog, как он. Чтобы военные чествовали меня как самого долго служившего котика после выпуска из BUD/S (*BUD/S (Basic Underwater Demolition/SEAL) – это базовый курс подготовки бойцов подразделения «Морские котики» ВМС США, один из самых сложных и экстремальных в мире.). А я отслужил всего три года. Впереди – десятки.

Я не мог сдаться сейчас.

Морские котики не звонят в колокол.

Так почему же казалось, что именно это я и делаю?

Глава 7

Фэллон

OLD SOUL

by The Highwomen

6 лет назад

ОНА: Сегодня услышала When the Wild Wind Blows и подумала: единственная причина, по которой ты можешь верить, что эта жуткая металлическая какофония отражает настоящую любовь, – это потому что ты сам никогда не был влюблен. Кантри, Лягушонок. Только в кантри вся душа.

ОН: То есть, любовь – это боль? Это ты хочешь сказать, Утенок? Потому что от кантри у меня уши кровью идут. Если это и есть настоящая любовь, то кто вообще захочет ее испытать?

Настоящее

Пытаясь нанести последний слой туши, я второй рукой придерживала локоть, чтобы кисточка не дрожала. Нервы внутри извивались, как черви на крючке, и дело было вовсе не в черной мантии с серым шевроном, висящей на дверце шкафа, и не в главе жизни, что закрывалась вместе с ней. Узел в животе появился от звука душа, выключившегося в ванной, которую я делила с Джей Джеем.

Еще пару лет назад я никогда не считала себя трусихой. И все же оказалась здесь, потому что так и не нашла в себе сил поставить точку в отношениях несколько месяцев назад.

Надо было сделать это еще тогда, когда все начало рушиться после Рождества в Риверсе. Я хотела углубить наши отношения и показать Джей Джею настоящую Фэллон, но, открыв ему секрет о том, что ранчо принадлежит мне и вместе с ним – деньги, которые я унаследовала, я увидела только обиду и злость.

– Почему ты скрывала это от меня? – спросил он. – Ты все это время прикидывалась такой же, как я, а на деле ты просто еще одна богачка, вроде тех, что презирали меня в частной школе за то, что я учился по стипендии.

– Я никогда не смотрела на тебя свысока из-за денег, Джей Джей, – ответила я. – Я ни с кем не делилась этим, потому что знала: ко мне начнут относиться иначе. А я хотела быть обычной студенткой.

– Я не понимаю зачем. Постоянно бороться за копейки, знать, что твое будущее зависит от каждой гребаной оценки… это ведь не жизнь.

Я пыталась объяснить ему все, что чувствовала и к ранчо, и к семье. Про измены и предательство, из-за которых я осталась без детства. Про наследство, к которому готовил меня отчим, любивший землю, возможно, даже больше, чем меня. Про груз обязанностей, которые ждут. Про просьбу отца попробовать прожить несколько лет, не спеша, подумать, не продать ли ранчо.

Когда я вывалила перед ним душу, он только сказал:

– Твой отец прав. Продай. Избавься от воспоминаний и обязанностей. Построй со мной настоящую жизнь в Сан-Диего.

А я не смогла признаться, что никогда не продам. Ранчо – моя кровь. Я хотела не просто сохранить, а приумножить его. Построить приют для крупных животных, чтобы вернуть долг земле.

После Нового года, когда мы вернулись в кампус, Джей Джей стал странным. Тратил деньги без оглядки. Он всегда был транжирой. Мы даже ссорились, когда его кредитки не хватало на аренду. Но теперь масштабы выросли.

В феврале он сделал предложение, сунув мне кольцо с огромным бриллиантом, которое я в жизни не захотела бы носить. Я опешила. Можно было ожидать этого после его слов «продай ранчо и живи со мной», но я правда не ждала. Мне казалось, он сам понимал, что конец близок.

Я сказала «нет». И все окончательно покатилось вниз. Наши ссоры, его обвинения в том, что я изменяю ему с Паркером, становились все чаще и громче. За ними следовали громкие извинения и эффектные жесты, от которых я снова поддавалась.

А последний удар отношениям нанесла несчастный случай мамы в марте. Она была на грани смерти, а Джей Джей отказался поехать со мной в Риверс. Когда я недели напролет сидела у ее койки, он не приехал ни разу. Звонил редко. А когда я попросила его собрать задания у профессоров, он ответил: «И что, ты ждешь, что я буду пахать за двоих, когда сам едва справляюсь?»

Когда я вернулась в Сан-Диего, надо было сразу все закончить. Но я захлебывалась учебой, стараясь успеть к выпуску, и отрабатывала часы в клинике, чтобы практика зачлась. Я не хотела добавлять к этому стрессу еще и расставание, поиски нового жилья.

Я пообещала себе сделать это после выпуска. И вот он настал, а я все еще металась, как заяц по полю.

Я швырнула тушь на комод и встретила взгляд своих карих глаз в зеркале. Где та Фэллон, что умела постоять за себя? Девушка в мантии и с прической – это не я.

Те дни на ранчо, пока мама была в больнице, показали мне, как сильно я скучала по дому. Запах диких цветов, шум реки у водопада… они успокаивали лучше всего на свете. Лучше, чем что-либо. Кроме Паркера. И тогда я впервые задумалась: а хочу ли я еще одно лето вдали от Риверса? А хочу ли я продолжать учебу, чтобы получить лицензию, которую не собираюсь использовать полностью?

Сердце гулко стучало, когда я поняла, что именно обдумываю.

Уйти. Не только от Джей Джея. Но и от целей, что ставила сама себе.

Дверь ванной распахнулась, и Джей Джей вышел, закутавшись в полотенце. Его ярко-голубые глаза встретились с моими, и на миг в них вспыхнуло что-то темное, прежде чем он спрятал это. Проходя мимо, он помахал розовой коробочкой.

– У тебя месячные? – спросил он.

Я нахмурилась. Он всерьез злится? Последнее время он буквально не давал мне прохода. Даже в кладовке клиники запер дверь и полез ко мне. Если бы доктор Уолтерс не постучал, я уверена, он бы меня раздел прямо среди швабр и перчаток.

Тогда я была счастлива прервать этот напор. С тех пор как я вернулась после мамы, секс с ним казался неправильным. А в те редкие разы – будто мы отчаянно хватались за отступающую волну, зная, что она все равно уйдет.

Раньше я пыталась шутками выводить его из таких состояний. Но сейчас сил не было.

– Прости, что рушу твои планы на праздничный секс, – бросила я.

Он швырнул коробку, и та с грохотом столкнулась с тюбиком туши, скатив его на пол. Звук показался зловещим.

Скривившееся лицо Джей Джея казалось таким же чужим, как и я в этом зеркале. Когда мы познакомились, он был воплощением беззаботного серфера. Но годы сделали его жестким. Словно море вымыло из него радость, оставив сморщенную оболочку.

Он обхватил меня за талию, прижал спиной к груди. Я заметно дернулась, и его взгляд стал еще злее.

– Полотенце мокрое, испортишь шелковое платье, – вырвалось у меня, пока я пыталась отстраниться.

Он сжал сильнее, поцеловал шею.

– Ну и что? У тебя есть еще платья.

Их было немного. Даже играя роль беззаботной студентки, я не носила их. Когда не была в гидрокостюме или форме конного клуба, почти всегда ходила в джинсах, шортах или форме.

Я дернулась, и он нехотя разжал руки, закатив глаза к потолку.

– Что с тобой, Фэллон? Я уже и не помню, когда мы в последний раз занимались сексом.

– На прошлых выходных. После твоей пафосной вечеринки с кейтерингом.

– Чтобы отпраздновать тебя! Твою последнюю победу с командой! Это был твой праздник!

Наши глаза встретились в зеркале, и в его взгляде мелькнуло раздражение, вперемешку с отчаянием.

– Мне не нужен был фарфор и шампанское. Мне бы хватило костра и бургеров на пляже.

– Давно пора перестать прятать свою настоящую сущность и начать жить так, как ты заслуживаешь, – выпалил он.

И снова мы вернулись к разговору о деньгах. Грусть пронзила меня. Как я могла не понять, что для Джей Джея это окажется таким камнем преткновения? Он ведь прямо говорил, что однажды ткнет своим богатством в лица тех, кто когда-то унижал его.

Я отступила и пошла к шкафу за босоножками на низком каблуке, которые купила для церемонии. Когда обернулась, он все еще стоял на месте. Я приподняла бровь.

– Мы опоздаем на завтрак, если ты не начнешь одеваться.

Он еще секунду сверлил меня взглядом, потом с грохотом подошел и вытащил с вешалки голубую рубашку. Я никогда ее не видела, но она идеально совпадала с цветом моего нового платья без бретелек. Я купила его на прошлой неделе. Неужели он специально приобрел рубашку под него? По спине пробежал холодок. Инстинкты подсказывали что-то, чего я не могла уловить.

– Я сказал твоему отцу, что увидимся со всеми уже после церемонии, – небрежно бросил Джей Джей. – На завтрак идти незачем.

Меня пронзил шок от его самоуправства.

– Прошу прощения?

Он внимательно следил за мной, застегивая пуговицы.

– Слушай. Я люблю тебя, Фэллон, но ты и правда хочешь, чтобы я возился с твоим отцом, его молодой женой-трофеем, двумя детьми, твоей мамой и ее сиделкой – и до, и после церемонии? После всего, что ты мне рассказала о своей семье, я удивлен, что тебе вообще хочется их видеть.

Во мне вспыхнула ярость, но удалось вымолвить только:

– Сэди не «молодая жена-трофей».

– Ей на двенадцать лет меньше. А как это еще назвать?

– Настоящей любовью.

– Я не собираюсь сейчас спорить, – отрезал он, натягивая черные брюки. – Сегодня важный день. Я думал, у нас будет сразу несколько поводов праздновать.

– Это еще что значит? – спросила я, похолодев.

Его взгляд скользнул к коробке с тампонами. Воздух вырвало из моей груди. Лишь спустя мгновение я смогла прошептать:

– Ты хотел, чтобы я оказалась беременной?

Он уверенно встретил мой взгляд.

– Да.

– Ты с ума сошел? – я взорвалась. – Во-первых, как это вообще могло случиться, если мы всегда предохраняемся? Во-вторых, ты прекрасно знаешь, что я хочу детей, но не сейчас! Я не готова к семье. Я даже замуж не готова, как ясно сказала, когда ты сделал предложение. И уж точно хочу кольцо на пальце, прежде чем идти по этой дороге. Я не повторю ошибок своей семьи. Ни мамы, ни бабушки. Ребенок никогда не станет для меня причиной выйти замуж.

– А мои чувства тебя не волнуют?

В дверь постучали, и он рявкнул:

– Уйдите, – одновременно с моим:

– Войдите.

Дверь приоткрылась, и Рэя с тревогой взглянула на нас.

– Фэллон, твой телефон разрывается уже двадцать минут.

Я посмотрела на тумбочку, где обычно оставляла его на зарядке. Пусто. Звон доносился с кухни.

– Фэллон, – предостерегающе произнес Джей Джей, но я проигнорировала его и прошла в коридор.

Слишком сильно во мне бушевала злость, чтобы сейчас что-то обсуждать.

Больше всего я злилась на себя. Виновата была я. Надо было не сходиться снова после того болезненного расставания. Я слишком жаждала быть любимой, быть в центре внимания. И да, я этого добилась. Его внимание стало всеобъемлющим, но превратилось в одержимость. До того, что он хотел, чтобы я забеременела.

Я прошла мимо черного обеденного гарнитура, который он купил в марте, и схватила телефон. Серия сообщений. И сердце предательски вздрогнуло – а вдруг там имя Паркера? Эта одна мысль должна была удержать меня от отношений с Джей Джеем.

Я была виновницей. Я была сукой. Джей Джей имел право ненавидеть меня. Я ненавидела себя.

Первое сообщение от лучшей подруги:

МЭЙЗИ: Ты где? Твои родители волнуются.

Дальше – от мамы, папы и, наконец, мачехи:

СЭДИ: Все в порядке? Мы на завтраке, а вас нет.

Я ответила: Я думала, Джей Джей сказал папе, что нас не будет.

СЭДИ: Мы не поняли – это касалось только его или вас обоих?

– Это он? – голос Джей Джея прозвучал из арки. Он уже был почти одет. Его светлые волосы приглажены, глаза темнели непонятными эмоциями.

Раздражение вспыхнуло вновь.

– «Он» – это кто?

Мы оба знали, что вопрос пустой.

– Не играй со мной. Он будет здесь сегодня?

– Он на задании. Понятия не имею, когда вернется. И вообще, ты видишь, чтобы я жаловалась на то, что Тина будет сегодня здесь?

– Мы тогда были в разрыве, – отрезал он. – А я ведь не сохну по ней с рождения. Я не пялюсь на телефон с глазами щенка, когда она пишет.

– Вы серьезно снова ссоритесь по этому поводу? Сегодня? В такой день? – вмешалась Рэя, в своей выпускной мантии, расстегнутой поверх ярко-желтого платья.

Я не понимала, как она выдерживала жить с нами столько лет и сохраняла нейтралитет.

– Нет, – я с трудом перевела дыхание. – Нет, мы больше никогда не будем ссориться. Потому что мы закончили.

Джей Джей застыл.

– Что?

– Надо было сказать это еще после Риверса. Я больше не могу, Джей Джей. Мы хотим разного. Лучше расстаться сейчас, пока у нас остались хоть какие-то теплые чувства.

– «Теплые чувства»? – он будто окаменел. – Значит, у Сэди с твоим отцом – любовь, а у нас нет?

Вина накрыла меня. За то, что сделала это так, на глазах у Рэи, в день выпуска. И за то, что тянула до последнего.

– Прости, – я шагнула к нему, но он остановил меня жестом.

– Нет. Не надо. Мне надо остыть, чтобы не наговорить лишнего. Отложим разговор до вечера, когда все это закончится.

Он ушел в спальню.

– Прости, что втянула тебя в это, – сказала я Рэе.

– Я рада, что ты наконец закончила, – нахмурилась она. – Знаешь, Джей Джей стал еще нервнее после того, как Эйс пожил здесь пару недель, пока ты была в Риверсе.

У меня отвисла челюсть.

– Что? Эйс жил здесь?

На лице Рэй мелькнуло удивление.

– Джей Джей сказал, что ты разрешила.

Меня пробрала дрожь.

– Эйс отсидел полтора года в федеральной тюрьме после того, как я дала показания против него за нападение на жену и порчу земли в нацпарке. А его жена потом преследовала меня месяцами. Почему я, черт возьми, позволила бы ему появиться в моем доме?

– Прости, – лицо Рэи осунулось. – Я должна была догадаться. Просто спешила на каникулы, ты была с мамой, там все было тяжело… Он уверял, что все согласовано.

Это стало последней каплей. Джей Джей знал, что я думаю об Эйсе и его жене. Я защищала Селию, а та в ответ превратила мою жизнь в кошмар. И только потому, что Джей Джей жил со мной, отец не приставил ко мне охранника. А Паркер всегда был рядом, если его команда не была в отъезде.

Это непростительно. Если бы Джей Джей меня любил, он держал бы Эйса подальше. А он пригласил его в наш дом.

Я словно сняла с глаз шоры.

Мы оба жили в иллюзии – Джей Джей и я.

И я устала. Устала от этой фальшивой жизни и от роли фальшивой девушки.

Пора было вернуться в Риверс.

Пора было домой.

♫ ♫ ♫

Наша квартира была набита под завязку родней и друзьями. Семья Джей Джея не могла позволить себе перелет с восточного побережья, но его дружки-серферы и часть сотрудников из клиники, с которыми он сдружился, перемешались с ребятами из моей конной команды. Все смеялись. Настрой был легкий, но мрак сегодняшнего утра не отпускал меня. Даже когда я вставала и получала магистерскую степень под радостные крики семьи на трибунах, тяжелая вуаль не спадала.

Я смотрела на Джей Джея, смеявшегося над чьей-то шуткой. Он больше не походил на того серфера, который меня когда-то заворожил. Пиджак, в который он влез перед отъездом в университет, был дорогим – дороже, чем он мог себе позволить, работая в серф-магазине. Как и гладкая, ультрасовременная мебель и масляные картины, которыми он в этом году понемногу заменил наши скромные секонд-хендные находки, ни разу не спросив ни меня, ни Рэю.

Я вдруг захлебнулась сожалениями. О том, что сделала не так. О том, чего уже не исправить и что будет преследовать не так, как кровь и смерть в баре Сэди в тот день, но все равно будет. Ком в горле перекрыл дыхание. Нужен был воздух.

Я выскользнула на длинный балкон, тянущийся вдоль всей квартиры. И удивилась, увидев там маму в инвалидном кресле. Раньше нас принимали за сестер – мы были очень похожи. Теперь ее светлые волосы тронуло сединой, карие глаза в бледном, как никогда, лице выглядели устало.

Тревога кольнула меня. Снова на обезболивающих?

– Ты как? – спросила я и тут же поморщилась. Она не могла быть «как». Она потеряла ногу. Ее джип столкнули с утеса, и она едва выжила. Хуже всего – так и не нашли ни водителя, ни машину, которая едва не отправила ее на тот свет одним беспечным выездом на сплошную.

Мама протянула руку, сжала мою ладонь.

– Хватит заботиться обо мне, Фэллон. Это не твоя обязанность.

Хотела бы я в это верить. Я присматривала за ней почти всю жизнь.

Кроме последних шести лет, верно? Она взяла себя в руки, держалась трезво, управляла курортом при ранчо уверенно и умело, пока я «играла» в другую жизнь.

Хватит.

Я выполнила просьбу отца. Заглянула в душу в поисках истины и нашла там то, что знала еще шесть лет назад, уезжая в колледж. Я готова взять вожжи, которые передал мне Спенсер. Отчим оставил мне ранчо и сказал – сделай его своим.

Своим. Не маминым. Не папиным. Но смогут ли они отступить и дать мне бежать вперед? Смогут ли отпустить наследие, ускользнувшее от них обоих? Папа сам отказался от ранчо и передал его Спенсеру, а мамина семья билась за него сто лет – с тех пор как потеряла. Выйдя за Спенсера, она наконец вернула его в семью. Мы никогда об этом не говорили, но это, должно быть было больно, то что он завещал ранчо мне, а не ей. Иногда я верила, что именно поэтому, между нами, всегда стояла стена. Стена, которую ни одна из нас не смогла перейти.