Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"
Автор книги: Л. Дж. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)
Потребовался еще один круг объятий и тихих слов, прежде чем Тедди смог взять Лорен за руку, помочь ей спуститься по ступеням и увезти в своем пикапе. Фэллон стояла на крыльце и смотрела им вслед.
Я был благодарен, когда наши родители последовали их примеру, вышли из дома, чтобы пожелать нам спокойной ночи, и пообещали заглянуть утром.
– Или вы можете просто оставить нас насладиться медовым месяцем, – предложил я легким тоном, но с явным намеком, который хотел донести.
Рэйф нахмурился, но моя мама рассмеялась.
– У вас четырехлетний мальчик в комнате напротив. Так что не уверена, что у вас будет много медового месяца.
– Тео именно там, где должен быть, – уверенно сказала Фэллон.
И я почувствовал это до глубины души. Она приняла его, как и я. Как и я принял нашего ребенка как своего.
Когда машины уехали и наступила тишина, я повернул Фэллон к себе и вгляделся в ее усталое лицо.
– Ты снова слишком много на себя взяла, Жена.
Она обвила меня руками за шею и улыбнулась. Улыбка была уставшей, но полной того света, который всегда был ее сутью. Света, который я видел почти всю жизнь, который лишь ненадолго угасал и теперь вернулся, сияя еще ярче.
– Может, тебе стоит взять меня на руки и отнести в нашу комнату? – сказала она. – Ты ведь грозился привязать меня к кровати, помнишь?
Я даже не моргнул. Просто так и сделал – поднял ее и пошел по коридору с новой целью.
Она смеялась всю дорогу, а я пообещал себе, что буду заставлять ее смеяться каждый день до конца наших жизней. Я пообещал, что в ее жизни всегда будет больше радости, чем горя, больше удовольствия, чем боли, и больше любви, чем ненависти. В нашей жизни.
Когда я опустил ее на кровать и попытался отстраниться, она вцепилась в меня, как маленькая обезьянка. Неожиданность застала меня врасплох, и я рухнул на матрас. Я едва успел сгруппироваться, чтобы не навалиться на нее всем весом.
Ее губы нашли мои, жадные, голодные, наполненные той же сдержанной жаждой, что жила во мне весь день.
Одежда исчезла, кожа скользила по коже. Губы и руки ласкали, обожали, дразнили.
Я зачарованно смотрел, как она теряет контроль, повторяя мое новое любимое слово, а потом вошел в нее, погрузившись глубоко, и выдохнул с удовлетворением. Ее бедра рванулись навстречу, но я зажал их ладонями, удерживая.
– Никакой активности с твоей стороны, Жена, – прорычал я, касаясь губами ее губ.
– Чувство слишком хорошее…
– Не заставляй меня останавливаться, – выдохнул я, встречаясь с ней взглядом.
Я хотел, чтобы это прозвучало как приказ, но вышло скорее как мольба.
Ее улыбка была ослепительной. Ее пальцы провели по моим губам.
– Я всю жизнь ждала, чтобы ты сказал это. Чтобы вот так умолял. Никогда не было таким долгим, как мы думали, правда? – в ее янтарных глазах сверкнули озорство, желание, любовь и облегчение.
Сразило меня не поддразнивание, а благодарность за то, что это «никогда» не стало концом для нас. Я наконец разрушил все стены, которые сам же возводил, и оказался там, где всегда хотел быть. С ней. Полностью и без остатка – в теле, сердце и душе.
Мы взлетели вместе.
Так, как я пообещал, что мы будем делать теперь всё вместе.
Глава 40
Фэллон
LIVING IN THE MOMENT
by Ty Herndon
Настоящее
ОН: Ты поменяла мой сигнал будильника, Жена?
ОНА: Я больше не могу просыпаться под этот металлический грохот, Муж.
ОН: Но зачем было ставить эту кантри-песню? Хочешь, чтобы мои яйца сжимались каждое утро?
ОНА: Если для этого нужно всего лишь это, у нас проблемы куда серьезнее.
Мысли метались. Часть меня жаждала вырваться из дома, где я была почти заперта последние несколько дней, а другая часть никогда не хотела его покидать. Я провела здесь такие драгоценные, почти нереальные моменты наедине с Паркером, когда мы наслаждались тишиной. И смеялась до слез вместе с ним и Тео. А между этими минутами к нам заглядывали семья и друзья, приносили еду, новости, поддержку.
Но сегодня я не могла снова спрятаться в нашем маленьком убежище. Сегодня был важный день для курорта, и я решила стать его частью. День независимости может быть сложным праздником, но на ранчо Харрингтонов мы всегда старались сделать его праздником единства, событием, которое сближает нас, а не разъединяет. Я была счастлива, что Энди и мэру удалось так быстро восстановить подготовку к празднику после всего, что произошло.
Мои травмы ограничивали меня в этом году, я не смогу участвовать в шоу, выезжая на Дейзи, но я собиралась провести этот день с Паркером и Тео. Мы побываем на игровых площадках, объедимся фастфудом и будем болеть за своих фаворитов в разных конкурсах.
А вечером отправимся к озеру на большой барбекю-ужин, которым мы угощали бесплатно весь город, и посмотрим, как люди танцуют под живую музыку группы, которую мы в последний момент сумели уговорить выступить.
На самом деле это отец Паркера потянул за ниточки и нашел замену. Жена его старого друга по команде когда-то работала на самого Брейди О'Нила. И как только известный кантри-исполнитель услышал о наших трудностях, он собрал жену и хитростью уговорил их с дочерью полететь сюда и помочь. Так что наш вечер закончится его концертом и грандиозным фейерверком над озером.
Мы только закончили обливаться солнцезащитным кремом и надевать шляпы, когда приехала мама с Тедди. Они привезли щенка с пятнами вокруг глаз, которого Тедди подарил Тео, и с того момента во дворе начался хаос. Мы с мамой стояли на крыльце и наблюдали, как мужчины гоняются за собакой по клумбам и кустам, пытаясь надеть на нее поводок, а мальчик визжал от восторга.
– Тебе идет любовь, – тихо сказала мама, мягко толкнув меня плечом.
Я повернулась к ней. Щеки у нее горели, но не от лекарств. Глаза были ясные и сияли. Губы тронула улыбка. Сердце сжималось от того, через что ей пришлось пройти, но теперь она наконец обрела равновесие.
Я толкнула ее в ответ.
– И тебе тоже.
Мама покраснела до корней волос и посмотрела на Тедди.
– Я любила Спенсера и твоего отца отчаянно, всем сердцем. Но оглядываясь назад, я не уверена, что эта любовь не была отравлена отчаянием семьи Херли – этим стремлением вернуть то, что когда-то было нашим. Адам шел к этому через боль и разрушения. А я, думаю, пыталась добиться любви любой ценой.
Она замолчала на несколько секунд, потом продолжила:
– С Тедди все по-другому. Только мы. Он и я. Ни прошлого, висящего над нами, ни ожиданий. Я чувствую… ухаживания. – Она рассмеялась. – Старомодное слово, но оно подходит.
Тедди бросил взгляд в нашу сторону, и та нежность, что отразилась в его глазах, подтвердила каждое слово мамы. Тедди и правда был старомодным мужчиной. Мне было горько, что хоть на миг я подумала о нем худшее. Мне не нравилось, что он отправлял отчеты Лоренцо о моих делах и о ранчо, но я понимала, зачем он это делал. И даже могла принять тот факт, что он всегда ставил маму на первое место. Я не уверена, что кто-то, даже я, делал это в последние годы. Может, и никогда не делал. Она заслуживала такой любви и преданности не меньше, чем я.
– Когда я вернусь из реабилитационного центра, – сказала мама, – я не буду возвращаться к своей роли на курорте.
Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку.
– Нет, Фэллон, я серьезно. Я хочу чего-то проще. Хочу снова сесть на лошадь с новым протезом и ездить без цели по холмам, пока рядом со мной едет Тедди. – Она сместила вес на механическую ногу. – И хочу помочь ему развить его дело – разведение собак. Хочу, чтобы у него было что-то свое, после всего, что он сделал для меня.
Я сглотнула.
– Значит, мне придется нанять сразу двух новых сотрудников.
Она улыбнулась, обвила мою руку своей и положила голову мне на плечо. Белка выскочила на ветку дерева, сердито стрекоча на шум, который поднимали щенок и мужчины. Щенок тут же бросился к ней, и Паркеру пришлось пустить в ход свои длинные ноги и ловкость, чтобы поймать его, прежде чем тот скрылся в зарослях.
Мама засмеялась.
– У тебя теперь забот выше крыши. Ты точно справишься? Взять на себя ранчо и одновременно стать женой и матерью все сразу?
На миг я напряглась, подумав, что она говорит о ребенке, но потом увидела, что ее взгляд направлен на Тео, и выдохнула с облегчением. Впервые за долгие годы мне захотелось рассказать маме свой секрет. Она бы его сохранила. Она умела хранить секреты. Но потом я увидела, как ее лицо озарилось улыбкой, когда Тедди приподнял шляпу в ее сторону, и прикусила язык.
Это может подождать. Сейчас ей нужна радость, а не тревога. Нам всем нужна радость.
– Я люблю тебя, мам. Я бы хотела… – я покачала головой.
Не знала, чего именно я хочу. Чтобы я была более снисходительной в подростковом возрасте? Более понимающей? Чтобы она протянула руку, вместо того чтобы отдалиться? Я не знала.
Мама легонько дернула за мою косу.
– Без сожалений, Фэллон. – Она обвела рукой двор, мужчин и ранчо. – Как ни странно, но все мы оказались именно там, где должны быть.
Мурашки пробежали по коже, но не от страха, а от глубины и правды ее слов.
– Тедди, отвези меня домой. Моя нога устала, – крикнула мама, и он тут же подбежал к крыльцу, протянув ей руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам.
– Ты не поедешь на курорт? – удивилась я.
Не помню, чтобы мама хоть раз пропустила празднование Четвертого июля.
– У нас есть дела поважнее, – ответила она, подмигнув.
– Эм. Нет. Просто нет. Я не хочу знать, думать или даже слышать об этом, – сказала я.
Она рассмеялась и этот звук снял что-то тяжелое с моей груди. Она была свободна. Может, мы и правда были прокляты, но если и так, то проклятие исчезло. Мама будет счастлива. Ранчо будет процветать. А у меня будут Паркер и жизнь, о которой я когда-то мечтала.
Когда пикап Тедди уехал, поднимая облако пыли, Паркер вышел на крыльцо, держа в руках извивающегося щенка, поводок волочился по земле, а за ними бежал Тео. Они оба были уже в пыли и помятые, хотя день только начинался. И я любила это. Любила ту радость и удовольствие, которые это символизировали.
– Готовы праздновать, Муж? – спросила я и получила в ответ тот самый грозовой взгляд Паркера.
Взгляд, который был только для меня и обычно заканчивался тем, что мы оказывались сплетены кожа к коже.
– Ты играешь нечестно, Жена. Теперь мне придется ждать часами, чтобы вознаградить тебя за то, что ты использовала это слово.
– Не волнуйся, я все запомню и прослежу, чтобы получить заслуженное, – поддела я его.
– Тео, возьми поводок Бандита, – сказал Паркер.
Он едва успел передать поводок, как уже тянул меня к себе. Одна рука легла на затылок, и Паркер наклонился, накрыв мои губы своими, требовательно, властно, разжигая меня изнутри. Каждый нерв в теле вспыхнул огнем.
Я уже подумала, что нам совсем не обязательно спускаться праздновать с семьей, сотрудниками и всем чертовым городом, что, может быть, мы останемся дома, как мама с Тедди… Но Паркер прервал поцелуй и улыбнулся мне своей фирменной хищной улыбкой.
– Теперь ты будешь такой же голодной, как я.
– Я тоже хочу есть! – заявил Тео, поднимая руку с поводком вверх.
Щенок вырвался, Паркер кинулся за ним, а мое сердце чуть не лопнуло от любви, надежды и счастья.
Эпилог
Паркер
(I'VE HAD) THE TIME OF MY LIFE
by Bill Medley and Jennifer Warnes
8 месяцев спустя
ОНА: Знаешь, который час, Муж?
ОН: Время мне вернуться домой и вознаградить тебя за то, что ты произнесла мое любимое слово.
ОНА: Как бы мне ни хотелось этого, сейчас тебе пора встретить меня в больнице.
– Да пошевеливайся ты, черт побери, – рявкнул я на Суини. – Или притормози и дай мне сесть за руль.
– Хочу добраться до города целым, спасибо, – проворчал он в ответ.
– Знал же, что не надо было лететь сегодня, – прорычал я, со злости стукнув кулаком по панели.
Наша малышка здорово нас выручила, решив задержаться у мамы и появиться на свет на две с половиной недели позже реального срока. Благодаря этому никто не удивится, если Фэллон родит чуть раньше той даты, что мы назвали всем. Но я переживал каждый гребаный день.
А сегодня утром, когда Фэллон почувствовала себя хуже обычного, я чуть было не отменил прыжки с парашютом, запланированные для курсантов военной кафедры. Но она настояла, чтобы я поехал. Сказала, что моей зарождающейся школе нужно держать слово.
«Как это будет выглядеть в глазах ребят, которых ты учишь чести и долгу, если ты сам не появишься?» – сказала она.
Мне до смерти не хотелось признавать, но она была права. Только впервые с момента, как мы с Суини открыли школу, я ехал туда без всякого энтузиазма.
Мы подали в отставку в сентябре, а потом пять месяцев работали над тем, чтобы школа заработала. Мы бесплатно обучали старшеклассников. Это была и благотворительность, и реклама, чтобы нас хорошо восприняли и местное сообщество, и высокопоставленные военные чиновники, которые все еще должны были утвердить наш контракт на военную подготовку.
Мы едва успели приземлиться после прыжка с ребятами, собрать парашюты и начать разбор полета, как мой телефон зазвенел.
Лорен звучала спокойно. Совсем не паниковала. Но одно только знание того, что у Фэллон отошли воды, пока она была в дальнем поле, проверяла чертовых коров, и этого хватило, чтобы я взбесился сильнее, чем когда-либо.
– Я же сказал ей сегодня оставаться ближе к курорту, ну слушается она меня? – прорычал я.
Суини ухмыльнулся.
– А ты правда ожидал, что она послушает?
Нет. Я любил ее именно за этот независимый, дерзкий характер. За бесконечную энергию, которая позволяла ей весь день вкалывать, а потом еще часами путаться со мной в простынях по ночам.
В июле, когда я наконец сделал Фэллон своей, я думал, что сильнее любить ее уже не смогу. Не смогу никого любить сильнее. Но я ошибался. Каждый день моя любовь к ней, Тео и нашей маленькой девочке внутри Фэллон только росла. Без конца. Без меры. Я понял, что это никогда не остановится. Я всегда буду любить их сильнее сегодня, чем вчера. Сильнее этим самым вдохом, чем предыдущим.
Суини повернул за угол, и, наконец, показалась больница.
Машина еще не успела полностью остановиться, а я уже выпрыгнул и рванул со всех ног к входу. Я знал путь в родильное отделение как свои пять пальцев, я провел столько разведывательных «операций», чтобы убедиться, что смогу доставить нас сюда в рекордное время.
У внешних дверей я нажал на кнопку вызова, стараясь говорить спокойно, чтобы меня пропустили. Медсестра на посту указала номер палаты, и я почти бегом влетел туда, как раз в тот момент, когда из груди моей жены вырвался стон боли.
Она была в больничной сорочке, со сдвинутыми бровями, испариной на лбу, растрепанными косами, раскрасневшимися щеками и никогда она не казалась мне красивее. Ее красота, как и моя любовь к ней, росла каждую секунду, с каждым новым днем.
– Что происходит?! – сорвался я, почти отталкивая Мэйзи, чтобы схватить Фэллон за руку.
Мэйзи усмехнулась, делая пометки на планшете.
– Ничего, идиот. Она рожает.
Я обернулся и заметил Лорен в углу комнаты. Она расхаживала взад-вперед. Сейчас ее походка была ровной, уверенной, если не знать, что у нее протез, и не догадаешься. Она двигалась так же мощно и решительно, как и ее дочь.
Через мгновение Фэллон расслабилась, боль ушла с лица, и на нем появилась маленькая улыбка.
– Ну что, как прошел прыжок? – выдохнула она.
Я хмыкнул.
– Черт побери, Утенок. Не начинай светскую беседу. Я на тебя зол.
– Я знала, что будешь, – сказала она. – Но все в порядке. Она в порядке. Я в порядке. Ты здесь. Это все, что имеет значение.
– Где Тео?
– С Тедди.
– И какого черта ты делала на дальнем поле с коровами?! – взорвался я.
– Потому что она самая упрямая из всех, кого я знаю, – заявила Лорен, подходя к кровати. – Упрямее даже ее отца, а это о многом говорит.
– О боже, опять началось, – простонала Фэллон, согнувшись от боли, и вцепилась в мою руку так, что чуть не переломила кости.
– Врач был? Где эпидуралка?! – выкрикнул я.
– Врач заходит и выходит, а эпидуралку ей уже сделали, – спокойно ответила Мэйзи.
– И при этом ей настолько больно? – прохрипел я.
У Фэллон невероятно высокий болевой порог – я видел это сам. Сломанные пальцы. Расколотая голова. Душевные раны. Она редко хоть как-то показывала боль.
– Если не успокоишься, тебя попросят выйти, – предупредила Мэйзи и подмигнула.
– Да ни за что я не уйду, – процедил я, сосредоточившись на Фэллон.
Я смотрел, как она дышит, переживая худшее из схватки, и наконец почувствовал, как напряжение уходит, когда ее лицо снова расслабилось.
– Утенок, – мой голос сорвался.
Я ненавидел видеть ее такой. Ненавидел, что не могу ничем облегчить это, не могу ускорить процесс или перемотать время вперед, чтобы все закончилось.
Но она не была одна. Я пообещал ей – никогда больше. И сдержу это обещание сегодня, как сдерживаю его каждый день нашей жизни.
♫ ♫ ♫
Спустя несколько часов я все еще был в полном восторге – от Фэллон, от женщин в целом и от маленького чуда, которое сейчас лежало в моих руках, завернутое в одеяльце, пока я сидел на кровати рядом со своей женой.
Когда медсестра вошла с малышкой, она отдала ее мне, не разбудив Фэллон, которая спала, уронив голову мне на плечо.
Лайла хныкала, ерзала и вот-вот должна была расплакаться. Я нежно поцеловал ее в лобик, и она нахмурилась. Мне захотелось рассмеяться, выражение лица было точь-в-точь как у Фэллон, когда она в детстве не получала от Рэйфа то, чего хотела.
Я провел пальцем по ее крошечной щечке, и слова, которые я никогда не думал, что запою, сами сорвались с губ тихим напевом:
– I've had the time of my life… And I owe it all to you… (*Это было лучшее время в моей жизни… И всем этим я обязан тебе)
– Жаль, что я это не записываю, – поддразнила Фэллон, пошевелившись рядом со мной. – Уверена, Суини и парни дорого бы за это заплатили.
Я проигнорировал ее и продолжал петь дочери, пока длинные реснички Лайлы не дрогнули, пока она не перестала хныкать и не успокоилась.
Я мог только смотреть на нее с благоговейным восхищением – такая крошечная, такая совершенная.
Фэллон провела пальцем по мягким волосикам малышки – тонким и светлым, как у нее самой.
– Она похожа на меня, правда? – спросила она.
Я услышал тревогу в ее голосе, страх, что девочка окажется похожа на Джей Джея.
Страх, что кто-то усомнится, кто отец.
Я аккуратно переложил Лайлу в руки Фэллон и крепко прижал их обеих к груди.
– Знаю, говорят, что новорожденные ни на кого не похожи, что они просто маленькие комочки, – сказал я. – Но я с этим не согласен. Она точно похожа на тебя. Даже твоя мама так сказала.
Фэллон смотрела на лицо Лайлы с тем самым выражением полным любви и решимости, которое я уже видел, когда она смотрела на меня, на Тео, на тех, кого любила. Но сейчас в этом взгляде было что-то другое, словно она бросала вызов самой вселенной: попробуй только отнять у меня ребенка.
Я поклялся, что сегодня не буду думать о нем, даже имени не произнесу. Но он был здесь, в этой комнате, словно тень. Он принес страх в день, который должен был быть полон только радости.
За те месяцы, что он сидел в тюрьме, Джей Джей дважды пытался связаться с Фэллон. Сначала прислал письмо. Потом оставил сообщение на стойке регистрации в отеле. Оба раза это выбивало ее из колеи и погружало в тревогу.
Во время одной из поездок на юг, где я встречался со своим бывшим командиром, обсуждая тренировочный центр, который мы строили с Суини, я заехал в тюрьму, где отбывал срок Джей Джей. Я потянул за нужные ниточки и сумел войти прямо в его камеру, а не через комнату для свиданий.
Мое послание было кристально ясным – мне не составит труда добраться до него и прикончить, если он хоть раз еще свяжется с Фэллон. А когда он выйдет по условно-досрочному это будет еще проще. Если он хочет дожить хотя бы до сорока, ему стоит забыть, что он когда-то знал кого-то по имени Фэллон.
Тюрьма уже сломала его к тому моменту. Он был дерганым, с диким взглядом. Моя угроза легла на самые восприимчивые уши.
Я не стал скрывать визит от Фэллон. Просто рассказал ей уже после. Я хотел, чтобы она знала, что он будет полным идиотом, если попробует приблизиться к ней или поднять руку на нее или Лайлу. Но я понимал, что маленькая, крошечная тень страха всегда останется. И стереть ее окончательно я смогу только одним способом – убив его.
Но она не позволит мне этого. Не захочет, чтобы я жил с таким грузом. Я-то плевал на свою совесть, а вот на ее нет. Она не вынесет, если я стану убийцей, даже ради нее.
Поэтому я не сделал этого. Но если хоть раз почувствую, что он стал настоящей угрозой я не буду колебаться и доведу дело до конца.
– Она это ты, – сказал я Фэллон, – от макушки до крошечных пальчиков на ногах и до самой глубины ее смелого сердечка.
Я поцеловал Фэллон в лоб, затем точно так же Лайлу. Реснички нашей дочери дрогнули, и она открыла глаза, глядя на нас с таким же изумлением, с каким мы смотрели на нее.
– Видишь этот взгляд? – прошептал я. – Это все Стил. Она моя.
И тут я заметил, как на щеку малышки упала слеза. Фэллон быстро стерла ее и подняла лицо, а по щекам все текли новые слезы.
– Что случилось, Утенок? – спросил я, беспомощно глядя на нее.
Она склонилась и поцеловала меня – с любовью, надеждой и страстью.
– Это дурацкие гормоны, – выдохнула она. – Я счастлива, Паркер. Так счастлива. Спасибо тебе за то, что ты выбрал ее. За то, что принял ее, как когда-то принял меня и Тео. За то, что согласился на мое глупое предложение и сделал нас семьей. Спасибо, что любишь нас так сильно, что отказался от своих мечтаний, чтобы быть с нами каждый день.
– Я не отказался от своих мечтаний, – твердо сказал я, повторяя то, что говорил ей уже сотню раз за последние восемь месяцев. И буду повторять, пока она наконец не поверит. – Я не звонил в колокол, Утенок. Я не сдался и не выбрал что-то меньшее. Я просто подписался на нечто большее, с куда более великими наградами. Спасибо тебе за то, что показала мне, что это возможно. За то, что подарила мне жизнь, о которой я даже не мечтал.
Я поцеловал ее, стараясь вложить в этот поцелуй всю любовь к ней, к нашим детям, к нашей жизни. Чтобы она наконец приняла истину – это единственная мечта, ради которой стоит жить.
♫ ♫ ♫
Перевод ТГ-канал – @Risha_Book
