Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Мое тело снова напряглось, едва я вспомнил ее слова.

Черт. Пора было уложить ее спать. Пусть закроется в своей комнате, а я запрусь в той, что напротив, и постараюсь забыть то, что она бросила мне напоследок:

Если память мне не изменяет, Кермит, ты всегда сворачивал у самой финишной черты. А у меня проблем перейти ее не было.

Раздражение на нас обоих заставило меня поднять ее на руки с куда большей силой, чем я собирался. Она что-то пробормотала во сне – тихо, невнятно, – но не проснулась. Голова ее скользнула мне на плечо, губы чуть разошлись, пока я шел по коридору и пинком открывал дверь ее комнаты.

В ванной горел свет, и одинокий луч падал на изумрудное покрывало. Я перехватил ее удобнее, чтобы откинуть одеяло, и уложил на кровать. Собрался отойти, но ее пальцы вцепились в мою футболку, не отпуская, и когда я посмотрел на нее, меня встретили сонные, но ясные глаза.

– Что ты делаешь? – спросила она хрипловато, голос сам по себе звучал низко и сексуально.

– Укладываю тебя в постель.

– Мне не четыре года, Паркер. Я не ребенок, – веки ее дрогнули и опустились, словно они были слишком тяжелыми. – Я вообще не уверена, что когда-то им была.

В этих словах было столько боли, и в то же время это была правда. Разве я сам не думал об этом, когда спорил с Тедди?

Я попытался вырваться снова, но ее хватка лишь крепче сомкнулась на моей футболке.

– Отпусти, Утенок.

Длинные ресницы поднялись, и в янтарных глазах я увидел такое же жгучее, живое, яростное желание, что горело во мне самом. Оно едва не сбило меня с ног.

– Трус, прям как цыпленок, – прошептала она, голос был густым от эмоций и переплетенного с ними вожделения. – Хотя нет… куры как раз-таки очень настойчивы, когда хотят чего-то. Они не отступают. Ты скорее корова… плетешься в сторону при первом признаке опасности.

– И ты – эта самая опасность? – слова вырвались прежде, чем я успел их сдержать. Грубые, сердитые – потому что оба мы знали правду. Она и была опасностью. Всегда.

Она дразнила меня поднятой бровью, взгляд ее упал на мои губы. Желание сжигало меня изнутри. Разве она не понимала, сколько мне стоит сдерживаться? Не требовать ее. Не принимать все те немые приглашения, что она столько лет посылала? Я не был чертовым трусом. Мне приходилось прилагать больше усилий, чем на любом задании, чтобы каждый раз отталкивать ее, когда мы оказывались так близко.

– Должна быть очень опасной, если могу заставить «морского котика» бежать, – выдохнула она.

Я не понял, кто из нас двинулся первым или это была сама гравитация, притянувшая нас друг к другу. Но наши губы оказались так близко, что, если бы я хоть что-то сказал, они бы соприкоснулись.

Страх холодной волной прошелся по мне. Страх, что я проиграл эту битву. Что больше не смогу бороться. Но я не двинулся. Не сделал тот последний вдох, который стал бы началом поцелуя. Я просто смотрел, тонул в голоде ее глаз, пока каждая клетка моего тела умоляла меня погрузиться в них. В нее. Взять то, что всегда было для меня запретным.

Кроме того, она не моя.

Она. Не. Моя.

Она закрыла глаза, разжала пальцы, отпустила меня и снова поставила между нами расстояние. И я поймал себя на том, что ненавижу эти жалкие сантиметры, хотя мгновение назад боялся нашей близости.

– Не волнуйся, Лягушонок, – сказала она, – я поклялась, что больше никогда не дам тебе шанса меня отвергнуть. Так что не считай это приглашением. Ты свободен. Навсегда.

Я ненавидел это. Почти так же сильно, как пустоту между нами. Я не хотел быть свободным. Я хотел быть на крючке, болтаться на леске, которую держит только она. Я хотел, чтобы она тянула меня к себе, сантиметр за сантиметром.

Но я все равно не двинулся. Мое тело, разум и сердце сражались друг с другом.

Взять ее. Оставить ее. Полюбить ее.

И именно последняя мысль заставила меня резко отпрянуть.

Полюбить? Какого черта?

Я ведь любил ее. Как любят семью. Друзей. Людей, которые важны тебе.

И, возможно, иногда, в темных закоулках моего сознания, я думал, что могло быть нечто большее… до того, как клятвы и честь остановили меня от того, чтобы взять то, что она предлагала.

Любовь, как у моих родителей или у ее отца с Сэди, – это не то, что я мог бы иметь с Фэллон. Не только потому, что такая всепоглощающая, вечная любовь – редкость, но и потому, что я не мог бы оставить семью одну, пока сам уходил бы воевать на войне, о которой никто на свете даже не подозревал.

Я снова сделал то, что всегда делал, – отошел, убедив себя, что поступаю правильно, что это и есть настоящий героизм. Но, уходя из ее комнаты и закрывая за собой дверь, я впервые подумал, что, возможно, она была права.

Я и правда трус. Чертов трус.

Глава 19

Фэллон

I DARE YOU TO LOVE

by Trisha Yearwood

3,5 года назад

ОН: Скажи мне, что ты на самом деле не встречаешься с этим подражателем Патрика Суэйзи из «На гребне волны».

ОНА: Не ревнуй. Это не в твоем стиле, мистер «морской котик».

ОН: Не ревную, Утенок. Но ты же помнишь, что Патрик в том фильме был плохим парнем?

ОНА: Джей Джей безобиден. Он золотистый ретривер.

ОН: Даже ретриверы могут укусить.

ОНА: Боже, надеюсь, что да.

ОНА: Я тебя спугнула?

ОНА: Ну ты и зануда.

ОН: Только с тобой.

Настоящее

На следующее утро, пока небо еще оставалось темно-серым, я выскочила из дома, словно кролик, за которым гонится пума. За мной вновь тянулся шлейф стыда. После того как Паркер вышел из моей комнаты, я ворочалась, мучила себя мыслями, пока не провалилась в беспокойный сон. А потом – кошмар: я с Сэди в баре, но дверь на рассвете открывает не она, а Паркер. И именно его тело падает на землю после выстрела. Его глаза те, в которых гаснет свет.

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем и тошнотворной пустотой в животе.

Пока собиралась к новому дню, страх понемногу растаял, уступив место ярости, на себя и на Паркера. За то, как мы закончили вчерашний вечер. Как у одного человека может быть столько власти, чтобы унижать меня снова и снова? Почему я до сих пор не выучила этот урок?

Я могла бы сказать, что снова не предложила себя ему, что даже заявила ему прямо – нет, я не предлагаю себя. Но по правде, я снова бросила вызов, а он снова его отклонил. Я не настолько наивна, чтобы думать, что не соблазняла его. Я видела жар и вожделение в его глазах. Слышала стон, когда коснулась его в озере. Но по какой-то причине он никогда не переступал стену, которую сам же и выстроил между нами.

Это все его чертова честь. Какая-то извращенная преданность – моему отцу, мне или своей команде.

Я ненавидела это.

Или, вернее, хотела ненавидеть, когда на самом деле именно его честь была частью того, за что я всегда любила Паркера.

А это главная причина, по которой я никогда не должна была позволить себе увязнуть в отношениях с Джей Джеем, которые то рвались, то возобновлялись годами. Джей Джей всегда ревновал меня к Паркеру, а я пыталась доказать нам обоим, что то, что я чувствую к Паркеру, – это просто детская привязанность.

Но все оказалось куда сложнее.

Может, когда мне было четырнадцать, до того как Паркер появился в моей жизни, как раз в тот момент, когда все рухнуло из-за отца, Сэди и семьи Пьюзо, это и было дружбой и ребяческой симпатией. Но когда в нашей семье появился кадет военно-морской академии, мускулистый, красивый, которому наши отцы поручили охранять меня, как герою из романа, мои подростковые гормоны рванули в космос. С того дня, всякий раз, когда он был рядом, я ощущала только огонь, который хотелось утолить.

С Джей Джеем у меня никогда не было этой безумной интенсивности. Он меня привлекал. Я позволила ему стать моим первым мужчиной, и у нас был неплохой секс. Но он не менял жизнь. Не затягивал меня в водоворот, где не понимаешь, где верх, а где низ. А Паркеру для этого хватало одного прикосновения. Одного взгляда и я делала все наоборот от того, что себе обещала.

Когда я вошла в конюшню, Кевин стоял с хмурым видом, уставившись в планшет с ежедневным списком экскурсий для гостей. Он поднял глаза, почесывая щетину и выглядел как настоящий ковбой – клетчатая рубашка, джинсы Wranglers, поношенные ботинки. Как глава отдела приключений для гостей, он следил, чтобы каждая активность была безопасной, проводилась опытными гидами и оставляла людей довольными, даже если они весь день провели, убирая навоз. Не знаю, как он это делал, но он мог убедить кого угодно, что самая скучная работа на ранчо – это сплошное удовольствие.

– Доброе утро, – поздоровалась я и направилась прямо в его импровизированный офис в переоборудованном стойле – там всегда варился кофе. Мы пытались переселить его в здание для работников рядом с кабинетом Курта, но Кевин настоял, что хочет быть ближе к делу.

– Сегодня будет жара, – сказал он, идя за мной.

Я налила в биоразлагаемый стакан кофе лишь до половины, но запах, который обычно был для меня сладким наркотиком, на этот раз скрутил желудок. Я попробовала сделать глоток и организм яростно воспротивился. Я сдержала рвотный позыв и подняла взгляд – Кевин внимательно меня разглядывал.

– Ты в порядке?

– Тяжелые выдались недели, – ответила я. – А что ты там так хмурился, когда я вошла? – перевела разговор, бросив взгляд на планшет.

– Кэрри позвонила – сказала, что заболела. Я планировал отправить ее с группой новичков по речной тропе к поляне у пещер. Я бы сам подменил, но уже беру на себя рыбалку Рэнди. Он на больничном с прошлой недели.

Мой желудок скрутило по совсем другой причине.

– Ты уверен, что она именно заболела, а не боится приходить на работу?

Он не ответил сразу «нет», и это кольнуло меня еще сильнее. Наконец, он покачал головой.

– Не думаю. Бесс сказала, что в лавке тоже много сотрудников звонят, что заболели. Наверное, вирус какой-то.

Жена Кевина держала крупнейший сувенирный магазин на Главной улице – заваленный до потолка деревенскими безделушками и старинными вещами, от которых туристы были в восторге. Но именно ее добровольная должность президента родительского комитета позволяла ей знать обо всем, что происходит в Риверс.

Я поставила кофе и отошла подальше – хотелось хоть немного уйти от запаха.

– Я могу повести группу, – предложила я. У меня был целый список дел на сегодня, и одно из важнейших – закончить просмотр личных дел сотрудников, чтобы понять, не кто-то ли из них, а не Джей Джей или Эйс, зарезал мою корову и сжег домик. Но поход к пещерам и обратно помог бы мне отвлечься от унижения.

Кевин потер подбородок.

– Ты уверена? У тебя и так дел по горло.

– А у кого их нет? Так у нас всегда было. Но я бы ни на что это не променяла, – ответила я. И это была правда. Мне нравился этот ритм, этот уровень активности и то, как каждый день ставил передо мной новые задачи. Просто я на время позволила себе это забыть.

Кевин улыбнулся.

– Я тоже.

– Я могу помочь, – тихий голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела Чака у двери стойла.

– Господи, ты меня чуть до смерти не напугал!

Он, как всегда, выглядел нескладным подростком, которому еще предстоит вырасти в свое тело, но сегодня в его глазах мелькала грусть.

– Я знаю, я работаю тут не так давно, как остальные гиды, но я уже выучил все истории. Много узнал о растениях и животных. Я справлюсь.

Мы с Кевином обменялись взглядом, и он ответил первым:

– Спасибо, Чак, но мы не отправляем никого с гостями в одиночку, пока не будем уверены, что он готов.

Лицо Чака вытянулось от огорчения, и мне тоже стало его жаль.

– Почему бы тебе не поехать со мной? Будешь записывать, что я говорю, и делать заметки. Потом напишешь, как бы сам рассказывал группе, и представишь Кевину. Если ему понравится, посмотрим, как тебя можно подготовить.

Лицо подростка озарилось.

– Правда?

Я кивнула.

– Конечно. Мы хотим, чтобы нашим сотрудникам нравилось здесь работать и хотелось делиться этим с гостями. Кажется, ты уже не раз это доказал за это лето.

– Я оседлаю Дейзи для тебя, – сказал он, потом посмотрел на Кевина: – Можно я возьму Генри Пятого?

У этой лошади был сложный характер, но я не знала, насколько Чак опытный наездник, а Кевин – знал. Поэтому, когда он кивнул, я ничего не сказала. Просто позволила Чаку заняться лошадьми, а сама обсудила с Кевином список гостей и их опыт верховой езды.

Спустя час я помогала последнему гостю сесть на одну из самых спокойных лошадей, когда появился Паркер. Он мрачно нахмурился, отпустив руку Тео, и мальчишка тут же сорвался с места, крича про щенков, которых Тедди привел прошлой ночью.

Я чувствовала, как Паркер сверлит меня взглядом, пока не закончила помогать гостье и не отправила ее к остальным, ждавшим в конце дорожки. Чак уже был с группой и сказал что-то, отчего все рассмеялись. Может, в мальчишке и правда было больше, чем казалось.

Я положила руку на луку седла Дейзи, готовясь вскочить, прежде чем рискнула взглянуть на Паркера напрямую.

– Я сейчас уезжаю. Что тебе нужно?

Его ладонь легла поверх моей, и напряжение между нами было таким, что даже Дейзи занервничала и стукнула копытом. Она была самой спокойной лошадью из всех, кого я знала, но читала мои эмоции лучше, чем многие люди.

– В какой момент я не ясно объяснил, что я твой телохранитель? – прорычал он. Ни следа от вчерашнего смеха и заигрывания – в голосе остался один лед. И мне это даже понравилось. Так было проще держать оборону, не выставлять себя на блюдце.

Я сжала челюсть.

– Мне не нужен телохранитель.

– Не говори со мной, как с гостем. Я здесь, чтобы защищать тебя.

Я не была уверена, что злит его больше – то, что я ушла, не сказав ему, или то, что заказала завтрак в номер, чтобы он и Тео могли спокойно поесть утром.

– Я просто дала вам возможность выспаться, – холодно сказала я.

– Чушь, – резко бросил он, наклонившись ближе. Я не могла отступить – за спиной была лошадь. Его голос стал ниже, вибрируя в груди и разжигая тот самый огонь, который я пыталась погасить. – Ты ушла из-за того, что случилось прошлой ночью.

Мой взгляд невольно упал на его губы, а потом поднялся обратно.

– Ничего не случилось прошлой ночью.

– Когда ты поймешь, что я отталкиваю тебя не потому, что не хочу? – слова вырвались у него, и по его лицу тут же пронеслось выражение, будто он проглотил осу. Он отпрянул, мгновенно закрывшись.

– Ты забываешь, я тебе ничего не предлагала, – зло бросила я, ненавидя, что мы оба знали – это ложь.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону группы, ждавшей меня.

– И кто из охраны едет с тобой в эту маленькую прогулку?

– Со мной будет Чак.

– Подросток? – Паркер взвился, не веря своим ушам.

– Мне никто больше не нужен. Если я поволоку за собой охрану, гости испугаются еще больше, чем уже напуганы, – прошипела я. – Кто бы это ни был, на меня днем не нападал. Трусливо лезли к моему скоту и ко мне глубокой ночью. Хочешь сделать для меня что-то полезное сегодня? Разберись, как они обходят камеры.

– Ты никуда одна не поедешь, – произнес он тоном приговора.

– Ты все время забываешь, что ты мне не отец и не начальник.

Раздавшееся покашливание заставило нас синхронно обернуться и одновременно прошипеть:

– Что?

Тедди стоял, едва сдерживая улыбку.

– Хотел узнать, можно ли Тео сегодня снова побыть со мной.

Мальчишка подпрыгивал у него за спиной с ноги на ногу.

– Тедди научит меня кататься на пони. На настоящем пони!

По виду Паркера было понятно – он хочет отказать. И мое глупое сердце дрогнуло от того, насколько он разрывается. Он не хотел перекладывать свои обязанности ни на кого – ни в отношении Тео, ни в чем-то еще. Мне было больно, что он считает, будто обязан тащить весь груз один, словно доверить кому-то часть забот – значит провалиться.

С ранчо в две тысячи гектаров и сотнями сотрудников, которых я считала «своими» с тех пор, как умер Спенсер, я знала тяжесть ответственности лучше многих. Только я всегда этой ноши хотела. И даже злилась, как мама надрывалась ради нее между срывами. Но правда была в том, что я никогда не могла до конца рассчитывать, что мама поставит ранчо и меня на первое место, когда звали таблетки. Я думала сама, что ранчо всегда будет на первом месте и все равно провалилась. Уехала учиться, почти не думая о нем. А теперь, когда оно целиком на мне, оно крошится по краям, будто я не умею подбрасывать все мячи с нужным темпом.

Я не хотела, чтобы Паркер чувствовал то же самое – как будто любой миг уронит мяч, выбирая между мной и Тео. И с неожиданной ясностью поняла: я и сама так больше не хочу – бояться доверить кому-то поймать мяч за меня. Свои застарелые проблемы я сегодня, может, и не решу, но ему помочь могу.

Я положила ладонь ему на предплечье.

– Иди к охране. Узнай, не нашли ли Уайли с Крэнки что-то новое. Так ты лучше всего поможешь мне сегодня.

Он покачал головой.

– Сделаю это после того, как вернемся. – И Тедди: – Мне нужна лошадь.

Я фыркнула.

– Когда ты вообще в последний раз ездил верхом, Кермит?

Он проигнорировал и ушел в конюшню.

Тедди замялся, глядя то на меня, то в сторону конюшни. Я раздраженно выдохнула.

– Ладно. Дай ему Денди. Он спокойный и не взбрыкнет, даже если Паркер перетянет повод.

Тедди кивнул, все еще сдерживая улыбку. Я вскочила в седло и глянула на него сверху.

– Я отправляюсь. Передай Паркеру: если уж ему так неймется, пусть догоняет.

Может, свалится и поймет, что не все может, что даже у «морских котиков» есть пределы.

Я щелкнула языком, и Дейзи, как всегда за эти годы, послушно пошла. В седле я всегда была сильной и уверенной. Мы с Дейзи двигались как одно целое, читая друг друга: по малейшему напряжению мышц каждая знала, что нужно другой. Мы выросли вместе – ковбойская посадка, трюковая езда, тысячи часов тренировок.

Студенческие соревнования были пресными, ничего общего с теми отчаянными трюками, которыми я развлекала первых гостей курорта в подростковые годы. Те шоу два раза в неделю заморозили на время моей учебы и возрождали лишь по большим праздникам вроде Четвертого июля. Может, раз я вернулась насовсем, пора вернуть их и в расписание. Нам с Дейзи нужен будет выход для энергии. А вдруг удастся затащить Мэйзи – пусть возобновит свой номер в свободные от смен в больнице дни.

Я прижала колени к бокам Дейзи, и она перешла на уверенный галоп, догоняя у въезда восьмерых гостей и Чака, которые меня ждали.

– Простите за задержку, похоже, у нас будет опоздавший, – сказала я. Бросила взгляд к конюшне – Паркера не было. – Вопросы перед стартом?

Все покачали головами, и я повела Дейзи с асфальта на утоптанную тропу к реке. Мы петляли вдоль воды, поднимаясь в горы к поляне у пещер. Внутрь не пойдем: они узкие и глубокие, легко заблудиться, если не знаешь ходы. Но слухи про разбойников девятнадцатого века гости обожали. Я даже прикидывала когда-то полноценную экскурсию, но страховки тогда задушили идею. Может, когда-нибудь.

Учащенный стук копыт предупредил о приближении Паркера, но я не обернулась. Я все еще злилась – и на него, и на себя.

Тропа здесь была достаточно широкой, чтобы идти по двое, и мужчина в очках поравнялся со мной на самой покладистой из наших кобыл:

– Скажите, правда, что вашу землю выиграли в покер? И что бриллианты, которые вы нашли, оставили пираты?

Я улыбнулась.

– Да, мой прапрадед Харрингтон взял ранчо роял-флэшем. Но я потомок обоих игроков, так что можно сказать, земля просто вернулась домой. А бриллианты оставили не пираты, а вулканы: нам просто повезло, что кимберлитовые трубы вынесли их на поверхность.

В глазах вспыхнула жадность.

– А сейчас там еще что-то есть?

С тех пор, как мы сделали из ранчо курорт, десятки гостей тайком пытались копать. В основном безобидно, но иногда перегибали – калечили землю и сами попадали в передряги.

– Нет. Поверьте, мои предки не остановились бы, если бы думали, что там остался хоть один блестящий камешек.

Он хотел спросить еще, но я притормозила Дейзи и обратилась сразу ко всей группе, рассказала о местных травах и деревьях, о лечебных свойствах тысячелистника и хвои секвойи, а потом двинулась дальше, пообещав, что сегодня они увидят одну из старейших секвой района.

Мы часто останавливались для фото, и к поляне у пещер добрались розовощекими и довольными. Пока гости доставали из седельных сумок ланч, собранный на кухне отеля, Чак показывал им столы и уже травил байки про разбойников и как он сам лазил в пещеры искать клад.

Радостно отметив, что он и правда знает все старые истории (хотя я и не хотела, чтобы он подначивал гостей шастать в поисках сокровищ), я оставила его и пошла проверять лошадей – провела руками по ногам, спинам, убедилась, что новички никого не натерли и не дергали. Каждая лошадь тыкалась губами в сумку у меня через плечо – там всегда находились угощения.

Паркер пошел рядом и кивнул в сторону гостей.

– Ты с ними правда хороша.

Я приподняла бровь.

– Это ты ласковый, потому что по-твоему вышло?

В уголках его глаз смялись смешинки, он сдерживал улыбку.

– Я обычно и есть ласковый. Веришь или нет, мои считают меня самым спокойным и бесконфликтным в команде. Это ты одна делаешь меня рычащим.

От того, как в конце фразы у него сел голос, во мне снова вспыхнуло желание. И чтобы он не увидел, я отвернулась первой.

– Ладно, спасатель Малибу, – поддела я.

Он усмехнулся.

– Надо было не рассказывать, как меня прозвали.

– Ты помнишь, как вел себя в точности как Паркер Стивенсон с дружками? Ты вытащил из воды женщину, махавшую руками, будто за ней акула гонится. А там была рыбешка, – я попыталась сказать это ровно, но прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

– Она вцепилась в меня, как детеныш коалы.

– Я слышала, как ее подруги обсуждали, что она узнала про «морского котика» и решила, что разыграть бедную жертву лучший путь к твоему сердцу.

Он вспыхнул – редкий, восхитительный румянец, от которого у меня внутри легонько закололо.

Я толкнула его плечом.

– Ты же отвез ее домой.

Его взгляд стал серьезным.

– Не в том смысле, который ты имеешь в виду. Я быстро понял, чего она хочет. Ей нужен был киношный финал, блеск обручального кольца «морского котика», но не я. И я точно не хотел «жить долго и счастливо» с ней. Женщины, которых я приглашаю в постель, знают, что я предлагаю. Одна ночь. И точка.

– Большой и страшный «котик», который на самом деле трусит, – сказала я.

– Прошу прощения? – он искренне удивился.

– Любовь требует смелости, Паркер. Рискнуть собой в отношениях – это и есть настоящая храбрость. Нужно отдать часть себя другому и надеяться, что он убережет. Ты говоришь, что не хочешь, чтобы тебя ждали, что не хочешь ранить кого-то, если с тобой что-то случится в задании. Но твое правило «только одна ночь» гарантирует, что не ранят тебя.

Ему не понравилось, что я попала в точку, и когда он огрызнулся, я не приняла это на свой счет, хоть слова и царапнули:

– И как там твой риск с Джей Джеем, сработал?

Я лишь пожала плечом. Потом отошла к седлу за своим пакетом.

– Ты не взял еду на кухне. Делить будешь со мной.

– Фэллон… – в его голосе слышалось извинение, но продолжать он не стал.

И правильно. Сегодня мне нужен был тот Паркер, который меня злил, или друг, которого можно дразнить. Но не тот, которого я хочу в своей постели. Только так я переживу его присутствие на ранчо и не продолжу позориться дальше.