Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Я покачал головой.

– Это его связь по наркотикам?

Крэнки вмешался.

– Точно. Я, возможно, слегка незаконно воспользовался программой распознавания лиц и выяснил, что один из парней – Хесус Лопес. Он работает на хозяина фирмы, у которого, кстати, тесные связи с очень опасным картелем в Мексике. Второго четко зафиксировать не удалось, но я сейчас пробиваю камеры у их объектов и офисов.

Я вспомнил наш разговор с отцом о двоюродном брате Лоренцо, который устроился работать в строительную фирму в районе Лос-Анджелеса.

– Эта компания работает в ЛА?

– У них там крупная база. А что? – прищурился Крэнки.

– Черт.

– Ты его знаешь?

– Один из кузенов Пьюзо вышел из тюрьмы и пошел работать в строительную фирму в ЛА.

Неужели все это никак не связано с Фэллон? Может, речь идет о семье Пьюзо и их ненависти к ее отцу? В дом Рэйфа в Теннесси уже вламывались. И как я говорил отцу, в совпадения я не верю.

– У вас есть их фотографии? – спросил я.

– А медведи в лесу какают? – ухмыльнулся Крэнки, вытаскивая телефон.

Я скривился.

– Ну и сравнения у тебя. Дай сюда. Посмотрим, узнает ли наш человек кого-то из них.

Я выхватил телефон и развернулся, направляясь обратно в амбар.

– Ты уже вычислил предателя? – голос Суини был хриплым.

Я не ответил. Но когда мы вошли в кабинет Кевина и они увидели заплаканного подростка, Крэнки фыркнул.

– Да вы издеваетесь.

Чак поднял голову, и страх захлестнул его лицо, когда он увидел моих друзей массивных и мрачных. Курт встал, вставая между Фэллон и моими парнями, защищая ее. Это было доказательством того, что хотя бы один человек на ранчо точно на ее стороне.

Фэллон положила руку на его предплечье.

– Это друзья Паркера, его сослуживцы.

Напряжение в плечах Курта чуть спало.

– Суини, Крэнки, это Курт и Чак, – представил я.

– Фэллон, Фэллон, Фэллон, – протянул Крэнки, хитро улыбаясь. – Девочка моя, как ты могла втянуть нашего Спасателя в такую заварушку и не позвать нас с собой?

Фэллон рассмеялась, устало покачав головой.

– Вы, морпехи, просто помешаны на адреналине.

– Черт возьми, да, – воскликнул Крэнки одновременно с сухим «Ни хрена» от Суини.

Она снова рассмеялась, и за это я был благодарен. Это был первый ее смех с прошлой ночи, когда она с Мэйзи лежала в своей постели. Кто бы мог подумать, что я буду ревновать к худенькой медсестре весом пятьдесят кило? Но ревновал. Потому что у меня были свои планы на вчерашнюю ночь – я хотел остаться с Фэллон, не только защитить, но и лично проследить, чтобы она расслабилась и отдохнула. Я точно знал, как именно собирался ее расслабить. А вместо этого оказался в другой кровати, а Тео всю ночь упирался коленками мне в спину.

Позади раздался восторженный детский голос, заставив нас всех обернуться.

– Паркер! Тедди сказал, что я могу взять щенка с маской, если ты разрешишь!

Тео вихрем пронесся ко мне, а за ним шел Тедди, сдерживая улыбку.

Парень резко затормозил, увидев Крэнки и Суини.

Суини присел на корточки и протянул руку.

– Эй, дружок. Я скучал по твоим счастливым пятюням.

Тео радостно врезался в него, со всей силы шлепнув ладошкой по его ладони.

– Никаких пятюнь! У меня – пять тыщ! Я даю пять тыщ!

Суини потряс рукой, будто та разболелась.

– И правда, – сказал он и незаметно сунул Тео рулончик конфет, вытащенный неизвестно откуда.

Крэнки тоже протянул ладонь.

– Ну же, дружище, не оставляй меня позади в гонке за удачей!

Тео с силой ударил по его руке.

– Ай-ай-ай! – Крэнки театрально рухнул на задницу, утянув Тео за собой. – Боль! Но она такая сладкая, парень. Такая сладкая!

Тео разразился смехом, засовывая второй рулон конфет в карман.

Раньше, когда Уилл был жив, я бы добавил свои конфеты в его запас, накачал бы пацана сахаром и отправил обратно к отцу. А теперь мне самому придется успокаивать его, когда мои ребята уедут, а он будет носиться на сахарном угаре.

Когда я оторвал взгляд от этой кутерьмы и посмотрел на Фэллон, она улыбалась. Но выглядела снова бледной и уставшей. Вся легкость момента для меня исчезла. Ей нужен был отдых.

– Ладно, веселье закончилось, – сказал я. – Фэллон пора в постель.

– Я с радостью отнесу ее в постель, – воскликнул Крэнки, ставя Тео на ноги и вставая по стойке смирно, оставляя свои двусмысленные намеки в воздухе.

Фэллон рассмеялась.

– Знаешь, Крэнки, в моем состоянии это было бы нечестно по отношению к тебе. Сегодня я могу отдать только половину себя.

– Половина тебя, дорогуша, в десять раз лучше большинства женщин, – заявил он.

– Никто не понесет Фэллон в постель, кроме меня, – прорычал я… и тут же захотел врезать себе по лицу, когда все взгляды в амбаре разом уставились на меня. Даже ее.

Курт и Суини едва сдерживали улыбки, Тедди и Чак нахмурились, а Крэнки разразился громким смехом.

Десять минут назад я был рад видеть своих друзей, а теперь мечтал, чтобы они убрались из Риверса к чертовой матери и оставили меня разбираться со своей жизнью. И именно в этот момент я понял то, что мое подсознание осознавало уже давно.

Эти мимолетные образы семьи, которых я всю жизнь сторонился, внезапно стали тем, чего я жаждал сильнее всего.

Глава 26

Паркер

SELFISH

by Jordan Davis

4 недели назад

ОНА: Ты и Тео у меня на уме. Я просто хочу, чтобы ты знал – я рядом и готова помочь тебе во всем, что нужно.

ОНА: И прежде чем ты начнешь отпускать шуточки уровня пятиклассника – нет, это не было предложением заняться сексом.

ОН: Я не уверен, что когда-нибудь снова смогу. Не понимаю, как у Уилла это получалось.

ОНА: Ты про секс после рождения Тео?

ОН: Про то, как он умудрялся доверять кому-то, не боясь, что его обманут.

Настоящее

Прежде чем я успел вывести Фэллон из амбара, к нам присоединились Энди и Кевин. У управляющей отеля в руках был планшет – она была готова доложить Фэллон, кто из сотрудников согласился остаться на время, пока ранчо будет закрыто. Мне тоже нужны были эти имена, чтобы передать их новой охране для проверки, но этим я мог заняться позже. Сейчас важнее было закончить собрание, чтобы Фэллон наконец легла и отдохнула.

Я подошел ближе и наклонился, шепнув:

– Пять минут, Фэллон. Если через пять минут ты не закончишь, мне будет плевать на то, как это будет выглядеть перед твоими людьми. Я подхвачу тебя и вынесу из амбара без малейших колебаний.

Она резко повернула голову, наши губы оказались опасно близко, и мое тело напряглось в предвкушении. Но вспышка раздражения в ее глазах ясно дала понять, что поцелуя не будет.

– Сколько раз мне нужно напоминать тебе, что ты мне не начальник? – тихо рыкнула она.

Между нами просвистела искра.

Я понизил голос до предела:

– Могу гарантировать, что тебе понравится, когда я буду командовать.

На ее щеках выступил румянец, смесь злости и желания. Отличная награда за мои слова.

Я отошел в сторону, давая Фэллон возможность выслушать доклад Энди, а сам схватил Чака за шиворот и потащил к своим ребятам.

– Мне нужно, чтобы ты посмотрел кое-какие фотографии.

Крэнки достал телефон и показал ему снимки Эйса и Хесуса Лопеса.

Парень замотал головой.

– Эти двое намного худее того, с кем я встречался.

Он смахнул изображение, и на экране появилась следующая фотография – тюремный снимок Айка Пьюзо, который я отправлял команде, когда мы составляли список тех, кто может затаить злобу на Фэллон и ее семью.

Пальцы Чака замерли. Вдоль моего позвоночника пробежал холодок, это было то самое чутье, которому я доверял бесчисленное количество раз на заданиях.

– Похож на того парня? – спросил я.

– Я не знаю. Я же говорил, он всегда был в солнцезащитных очках и с густой бородой.

У Пьюзо была целая орава родственников, братья, кузены, все как на подбор: темные волосы, смуглая кожа, темные глаза, доставшиеся от итальянских предков. Я не взял фотографию Тони Кантори, того самого кузена, который вышел из тюрьмы в этом году, но был уверен, у отца она есть.

Я отправил ему сообщение как раз в тот момент, когда Фэллон вышла из импровизированного офиса вместе с Энди и Кевином. Энди бросила взгляд на фото Айка, все еще открытое на телефоне Крэнки.

– Это он все делает? – нахмурившись, спросила она и выхватила телефон, чтобы показать Кевину. – Разве это не тот парень из бара у Одноглазого Фрэнка, которому я отказала? Помнишь, он тогда разозлился и схватил меня за руку? Хорошо, что ты и Бесс вмешались.

Кевин потер подбородок.

– Это же было когда? В марте? Он ушел вместе с той парочкой, что ссорилась. С бородатым парнем и маленькой брюнеткой.

– Это не может быть Айк. Он в тюрьме. Но его кузен Тони вышел в марте, – пояснил я.

Фэллон вцепилась в мое предплечье, сжимая его до боли.

– Март? Паркер… мама… – ее голос сорвался, глаза заблестели.

Черт.

Телефон в моей руке завибрировал. Отец прислал фотографию Тони Кантори, как я и просил, но слова в сообщении были куда страшнее.

«Тони погиб в пожаре в доме. Сгорел дотла в мае».

Господи. Май.

Как раз тогда, когда Пьюзо объявился в Калифорнии.

Я поднял взгляд на Крэнки и Суини.

– Если Тони работал на мексиканский картель, Пьюзо этого бы просто так не оставил.

Я повернул экран телефона к Энди и показал фото Тони.

– Это тот парень, которого ты видела в марте?

Она сравнила снимок на телефоне Крэнки и мой.

– Они очень похожи.

Но как все это связано с тем, что сейчас происходит с Фэллон?

Атаки были направлены именно на нее. Хотели выставить виновной именно Фэллон, а не Рэйфа. И если в марте здесь был Тони, зачем он тогда подрезал машину Лорен?

Неужели Айк Пьюзо, сидя в тюрьме, дергает за ниточки, чтобы отомстить Рэйфу и уничтожить всех, кто связан с ним? Но если он хотел мести, почему просто не прислал кого-то убить Рэйфа десять лет назад, когда тот еще жил на ранчо?

Да плевать, почему. Сейчас важнее было одно – остановить это. Я позвоню отцу и попрошу организовать встречу с Айком в тюрьме как можно скорее.

Я снова взглянул на Фэллон, она выглядела еще бледнее. Если она не ляжет, сотрясение может дать осложнения.

– Можешь отвести Тео к машине? – попросил я. – Дай мне пару минут все здесь закончить, и я отвезу вас домой.

Она посмотрела на меня несколько долгих секунд, и это только доказывало, насколько она вымотана и потрясена, она даже не спорила. Лишь опустила взгляд на Тео, улыбнулась и взяла его за руку.

– Пошли. Расскажешь мне про щенка, которого тебе подарил Тедди. Как ты его назовешь?

Мое сердце болезненно сжалось, и я едва не застонал, когда пришлось промолчать насчет всей этой идеи со щенком. Я только прикусил щеку и смотрел, как они выходят на улицу.

Я проводил их взглядом до самой двери амбара, убедившись, что они безопасно добрались до моего грузовика.

Вместе они выглядели… правильно. Словно были семьей. Но держать Тео рядом с Фэллон означало подвергать его опасности. Когда отец впервые позвонил мне, и я привез Тео на ранчо, я не думал, что все зайдет так далеко. Что мы окажемся в самом эпицентре этого хаоса. Чувство ответственности и вины снова сцепились внутри меня, как два острых клинка.

Я обязан найти и остановить того, кто стоит за всем этим. Ради них обоих.

Я повернулся к своим ребятам и сотрудникам Фэллон.

– Ей нужен отдых. Иначе сотрясение может оставить последствия. У вас есть мой номер. В течение следующих суток связывайтесь только со мной. Если я не смогу решить вопрос сам, спрошу у нее, но ей нужно время, чтобы восстановиться.

– Рэйф собирается приехать? – спросил Курт.

– Вчера я его отговорил и продолжу это делать. Нам меньше всего нужно, чтобы еще кто-то из семьи оказался здесь и попал под удар. Надеюсь, он это поймет.

– Может, и Фэллон стоит уехать ненадолго, – мрачно сказал Тедди. – Если этот парень виноват в том, что случилось с Лорен… – Его кулаки сжались, глаза потемнели от ярости.

– Не думаю, что она согласится, – признался я, представляя, какой бой мне предстоит, если я попытаюсь ее уговорить. – Но я все равно попробую. Чем меньше людей на ранчо, тем проще будет вычислить того, кто за всем этим стоит, и понять, помогал ли ему кто-то еще, кроме Чака.

Я специально сказал это вслух и посмотрел каждому из сотрудников в глаза.

Боже, надеюсь, никто из них не предал Фэллон. Она уже пережила слишком много боли и потерь.

Но я не верил, что только Чак дал этому человеку доступ к ранчо. Кто-то знал график охраны, чтобы стрелок смог пробраться в оружейную, взять винтовку и уйти незамеченным. И кто-то знал, что график изменили в последний момент, и что на ту утреннюю прогулку поедут именно Фэллон и Чак.

– Мы все уладим здесь, – уверенно сказал Курт. – А ты заботься о нашей девочке.

Я внутренне поморщился от слова «девочка». Я понимал, что он имел в виду, но раздражало, что все мы, включая меня, слишком долго видели в Фэллон именно девчонку, а не женщину.

Мы с Крэнки и Суини вышли из амбара, обсуждая планы на вечернюю стратегическую встречу. Энди догнала нас, предлагая показать парням свободные номера в отеле. Большинство гостей уже разъехались, так что выбор был большой.

Когда я наконец забрался в грузовик, глаза Фэллон были закрыты, голова откинута на подголовник. Тео сзади что-то весело болтал. Мои тревоги усилились, когда она даже не упрекнула меня за то, что я приказал ей уйти. А когда мы вернулись в ее дом, она молча прошла в спальню и закрыла дверь, моя тревога стала еще сильнее.

Я устроил Тео за кофейным столиком с игрушками и раскрасками, включил по телевизору передачу о собаках, пусть заглушает часть моего разговора с отцом.

Он ответил на первый звонок. Я быстро изложил ему все, что мы выяснили утром.

– Я свяжусь с тюрьмой и узнаю, как скоро смогу поговорить с Айком.

– Я хочу быть там, – сразу сказал я.

– Мне спокойнее, если ты останешься с Фэллон, – возразил он.

Я тоже не хотел оставлять ее, но, возможно, мы могли убить двух зайцев одним выстрелом.

Если я возьму ее с собой в Лас-Вегас, она хотя бы на пару дней окажется подальше от ранчо и от опасности.

– Организуй встречу для нас обоих, – попросил я. – Для меня и Фэллон.

– Нет. Абсолютно нет, – резко отрезал отец. – Ему понравится, если она туда придет.

– Просто послушай. Нужно, чтобы кто-то съездил в Теннесси и убедился, что Адам Херли не дергает за ниточки. Чак сказал, что этот тип говорил о деньгах, которые у него украли. Это же чертов Адам. Если ты поедешь на восток, Фэллон и я сможем встретиться с Айком. Если именно Айк нацелен на нее, появление Фэллон в его пространстве вызовет реакцию. И я умею читать такие реакции, отец.

На линии повисла тишина. Он обдумывал все варианты.

Наконец, вместо прямого ответа он задал вопрос, на который я сам пока не знал ответа:

– Почему ждать десять лет?

– Я знаю. Нелогично ни для Адама, ни для Айка начинать действовать именно сейчас. И почему идти против Фэллон, а не Рэйфа? Мы чего-то не видим. Но если Тони Кантори работал на тех же людей, на которых работает Эйс Тернер, это точно не случайность и, скорее всего, привело его к смерти. Мы не можем исключить никого. Даже Джей Джея.

– Честно говоря, я не вижу Джей Джея в этой роли. У него нет ни навыков, ни яиц, а главное – зачем ему это? Фэллон не имела к его аресту никакого отношения. А вот Эйс… он и не скрывал, насколько зол.

– А его жена, Селия? Ты ее нашел?

– Ни следа.

– Значит, мы в тупике, – выдохнул я, ощущая, как внутри закипает раздражение.

В голосе отца звучало то же чувство.

– Зато мы теперь знаем, что с Лорен не случайность. Раньше мы не связывали это с остальным. Мы соберем все данные, разберем их по косточкам и найдем ответ, Парк. А пока я отправлю кого-то охранять Лорен в клинику и поставлю Рэйфа в известность.

– Держи его подальше, папа. Нам не нужно, чтобы он приехал сюда с Сэди и детьми и подверг их опасности, – сказал я. – И мы оба знаем, что Сэди не позволит ему приехать одному.

Она могла не привезти детей на ранчо, не подвергнув их риску, но мачеха Фэллон не оставит ни Рэйфа, ни Фэллон, если почувствует, что им что-то угрожает. Она уже доказала, на что готова ради их защиты, когда приняла на себя удар, предназначенный Фэллон, и выстрелила в Адама, прежде чем он смог причинить еще больший вред.

Сэди боец. Она сражалась за тех, кого любила, всей душой и телом. И я безмерно уважал ее за это.

Чувство вины за тот день до сих пор не отпускало меня.

Это я должен был принять тот удар на себя, а не они. Рэйф отправил меня вместе с Фэллон и Сэди именно для того, чтобы я их защитил. Но я ушел за несколько часов до того, как приехала моя замена. Когда я узнал, что Фэллон пострадала и едва не погибла, я начал сомневаться, достоин ли я быть «морским котиком». Я оставил кого-то без защиты и они едва не умерли.

Это был единственный случай, когда я всерьез подумывал бросить Военно-морскую академию и отказаться от своей мечты. Тогда именно Уилл уговорил меня остаться. Когда Фэллон поступила в Университет Сан-Диего, а меня назначили туда же, это показалось мне вторым шансом – шансом исправить прошлое, защитить ее, когда я не справился в первый раз.

Но я снова подвел ее.

Я позволил Джей Джею три года быть рядом с ней, хотя мог что-то сделать. Мог сделать именно то, чего она хотела той ночью, когда я нашел ее в баре, – увезти ее домой.

Если бы я это сделал, она была бы моей, а не его. И ничего из этого не произошло бы.

Эта мысль разъедала меня изнутри. Я потерял так много времени с ней и причинил ей столько боли, что даже представить страшно.

Голос отца выдернул меня из вязкой трясины самобичевания.

– Я позвоню начальнику тюрьмы, где сидит Айк, и посмотрю, смогу ли ускорить процесс утверждения вашего визита. А в тюрьму, где сидит Адам, я уже в списке. Я чертовски следил за этим, чтобы иметь возможность видеться с ним в любое время.

Это меня удивило.

– Ты уже встречался с ним?

– Дважды, – признался отец. – Сначала он отправлял письма Лорен, и я добился того, чтобы он прекратил. Потом он заставил своего сокамерника писать письма Фэллон, и я снова поехал туда – поговорил с ним и его дружком.

Холодок, который я почувствовал раньше, вернулся.

– Фэллон ничего об этом не говорила. – А я был уверен, что она бы рассказала мне, если бы дядя попытался связаться с ней.

– Ни Лорен, ни Фэллон не видели этих писем. Мы с Рэйфом их перехватили.

Значит, Фэллон была права – наши отцы что-то от нас скрывали. И это злило меня не меньше, чем то, что я понимал, почему они так поступили.

– Что в них было?

– Ничего особенного. Бредовые тирады о том, что семьи Херли и Харрингтонов связаны, как сиамские близнецы. Что случается с одной – происходит и с другой.

По моему позвоночнику пробежал холодок.

– Адам сидит в тюрьме. Он хочет, чтобы кто-то из Харрингтонов тоже оказался за решеткой? Хочет, чтобы это была Фэллон? Это ударит по Рэйфу гораздо сильнее, чем если бы он сам попал в тюрьму.

Отец резко вдохнул.

– Черт. Возможно.

Мы еще несколько минут обсуждали все варианты, прежде чем попрощались. Он пообещал сразу сообщить, как только получит ответ от начальника тюрьмы Айка.

Я сунул телефон в карман, а мысли вихрем носились в голове, сталкиваясь, как куски мозаики. У нас были одни фрагменты, других не хватало.

Что-то здесь не сходилось.

Что-то, чего я пока не мог разглядеть.

Погруженный в свои размышления, я не сразу заметил, как перед глазами открылся вид на ранчо из окон дома. Река, горы, замок – все сплелось в потрясающую картину Эдема.

Но, как и в библейской истории, здесь произошло предательство, и оно оставило свои шрамы.

Когда Фэллон смотрела на этот пейзаж, она видела не просто камни, деревья и воду. Она видела наследие, которое должно жить для будущих поколений. Она ощущала ответственность за лес, за животных – не меньше, чем за здания, созданные человеком.

Мои самые ранние воспоминания связаны с военно-морскими базами, но они размыты. Дом, который я помнил лучше всего, был в Лас-Вегасе. Отец поселил нас там еще до того, как встретил Рэйфа. Обычный дом в приличном районе.

Мы могли бы переехать в более престижное место, когда бизнес Рэйфа пошел в гору, а отец стал совладельцем многомиллиардного предприятия. Но не сделали этого. Мы остались в том же доме и жили самой обычной американской жизнью. Мама работала в местном приюте для женщин, отец – у Рэйфа, а я ходил в обычную школу, играл в футбол и был лидером в школьной военной подготовке.

Фэллон никогда не знала, что такое «нормальная жизнь». Она никогда не была обычным ребенком или обычным подростком.

И не из-за того любовного треугольника, в котором она родилась. А потому, что даже когда ранчо было на грани банкротства, она уже была наследницей. До пятнадцати лет Фэллон была единственным ребенком Рэйфа и единственной наследницей его состояния.

Даже сейчас, когда у нее появились двое младших братьев, та часть наследства, что достанется ей, обеспечит безбедную жизнь ей и ее детям – при условии, что они будут распоряжаться деньгами с умом.

Но Фэллон никогда не вела себя как богатая наследница. Жизнь на ранчо держала ее на земле. Тяжелая ежедневная работа не позволяла ей возомнить себя лучше других. Она убирала навоз и сено, водила трактор – как любая дочь фермера. Она заработала свое наследство честным трудом.

И я не позволю никому отнять это у нее. Не позволю никому заставить ее навсегда бежать отсюда или посадить в тюрьму за преступления, которых она не совершала. За то, что она – последняя в роду, а вражда между Херли и Харрингтонами или, черт возьми, Пьюзо, затянулась на десятилетия.

Я также не оставлю ее. Никогда больше не повторю ошибки, что совершил в Теннесси десять лет назад или в Сан-Диего три года назад. Фэллон будет в безопасности. И она будет моей.

♫ ♫ ♫

Оставшуюся часть субботы и весь воскресный день я провел, ведя расследование прямо из дома Фэллон. Ее сотрудники уважили мою просьбу и передавали все вопросы и новости мне, а не ей. Я знал, что она взбесится, когда узнает, но последние двадцать четыре часа она делала именно то, что рекомендовал врач: спала и отдыхала в темной комнате.

Ее родители звонили несколько раз. Разговоры с матерью были напряженными и изматывающими, но ничего нового. Я не был уверен, сколько правды Фэллон рассказала ей о происходящем. После смерти Спенсера все стали относиться к Лорен слишком осторожно, а после аварии еще больше.

Звонки от Сэди были наполнены и смехом, и слезами, но чаще всех звонил Рэйф. Каждый такой разговор выматывал Фэллон до предела, так как груз ответственности за ранчо давил на нее еще сильнее.

Когда Рэйф снова позвонил вечером в воскресенье, я просто забрал у Фэллон телефон и сказал ему, что ей нужен покой. Он разозлился на мою наглость не меньше, чем она сама. Но, когда я его успокоил, он признал, что благодарен мне за то, что я забочусь о ней и заставляю ее дать себе шанс восстановиться.

Укладывая Тео спать, я изо всех сил боролся с разочарованием от еще одного дня, который не принес никаких результатов. Я заставил себя улыбаться – он заслуживал только любви. А когда он уснул, я в сотый раз за последние два дня пошел проверить Фэллон.

Она делала то же самое, что и все это время – смотрела свой любимый сериал. Я не понимал, как она могла выглядеть такой вымотанной после стольких часов сна, но факт оставался фактом. Глаза все еще были затенены темными кругами, лицо – бледным, а уродливая шишка на голове, казалось, стала еще заметнее. У меня сжималась грудь при одном взгляде на нее.

Я впервые устроился рядом с ней на кровати, придвинулся так близко, что наши плечи соприкоснулись, и положил голову на ту же подушку. Она бросила на меня настороженный взгляд.

– Завтра я поеду на ранчо, – заявила она, упрямо вскинув подбородок, глаза сверкнули вызовом.

– Дай еще один день, Утенок, – мягко попросил я. – Ты все еще выглядишь ужасно.

Она толкнула меня плечом.

– Умеешь же ты подбирать слова, чтобы свести девушку с ума.

Наши взгляды встретились, и она прикусила губу, словно только что поняла, что сказала. Мой взгляд тут же упал на мягкую розовую кожу. Я снова хотел ее вкусить. Хотел поглотить ее целиком. Хотел оставить на нас обоих метки, следы того, что мы принадлежим друг другу.

Но еще сильнее я хотел, чтобы эти мимолетные вспышки ощущения семьи, которые я видел рядом с ней, стали постоянными. Я не хотел возвращаться в пустую, мертвую квартиру, где царит тишина. Но смогу ли я оставлять ее и Тео на месяцы, зная, что все это время они будут волноваться за меня? Зная, что одно неверное движение и случится худшее? Что они могут оказаться на очередных похоронах после того, как уже пережили слишком много?

Еще хуже знать, что меня может не оказаться рядом, когда я им действительно понадоблюсь. Не только чтобы защитить их от убийц, но и чтобы утешить в горе, помочь в повседневных заботах.

Я прочистил горло от комка эмоций и, глядя на телевизор, передал последние новости, что получил от Крэнки.

– На видео видно, что Джей Джей был в кофейне в тот же день, когда был пробит чек, найденный в машине, что сбила твою маму с дороги.

Она выключила звук.

– Ты правда думаешь, что это Джей Джей?

– Честно? Я гораздо больше склоняюсь к тому, что это Эйс. Даже если Джей Джей зол на тебя за то, что ты его бросила и пошла против него, что ему даст разрушение ранчо?

– Он не хотел, чтобы я его оставляла, – сказала она.

– Что? – Я резко повернулся к ней.

Фэллон сглотнула, вдруг став нервной. Она переплетала пальцы, а потом стала водить большим пальцем по краю покрывала.

– Он хотел, чтобы я продала ранчо и построила с ним жизнь в Сан-Диего.

Я фыркнул. Любой, кто знал Фэллон, понимал, что она никогда не покинет ранчо насовсем. Сан-Диего был лишь временным убежищем.

– И ты думаешь, он пытается что? Разрушить ранчо, довести его до краха, чтобы ты побежала за ним в Сан-Диего? Даже сейчас, когда он собирается в тюрьму? – Звучало нелепо.

– А что, если он все запустил еще до того, как нас арестовали? – тихо сказала она.

– Он ведь знал, что ты никогда не останешься в Сан-Диего навсегда.

– Вот именно. Он считал, что если я забеременею, то выберу его, брак и Сан-Диего, а не жизнь матери-одиночки. Он знал, как мне ненавистна мысль о том, что все в Риверсе будут косо смотреть на моего ребенка, как всегда смотрели на меня.

Мой желудок похолодел, а грудь сжалась так сильно, что я едва выдавил:

– Вы пытались завести ребенка?

Фэллон рассмеялась, но смех был темным, полным боли и горечи.

– Нет. Я не хотела ребенка, а он – да.

Я нахмурился, не понимая, куда она клонит. Мне было тяжело сопоставить все эти факты, а я ведь всегда был тем, кто умел связывать нити воедино. Именно на это полагалась моя команда.

– О чем ты говоришь?

Она метнула в мою сторону быстрый взгляд и тут же отвернулась.

– Он портил наши презервативы.

Вены обожгла волна мгновенной ярости.

Мне захотелось разорвать его на куски. И я не был уверен, что смогу сдержать себя, если когда-нибудь увижу этого ублюдка.

– Какого черта?! – прорычал я.

– Он снял квартиру в комплексе Kleindyke и обставил ее новой мебелью, включая целую детскую.

Я уставился на нее, внутри смешались неверие, ненависть и бешенство.

– Понимаешь, – она сглотнула и продолжила, – если бы я забеременела, если бы у меня был его ребенок, и мы поженились, он смог бы вцепиться в мои деньги мертвой хваткой.

Через алименты и выплаты на ребенка он всегда имел бы право на часть состояния.

Он наконец получил бы богатство, о котором мечтал и мог бы ткнуть им в лицо всем, кто унижал его в детстве.

– Думаю, ему был не нужен сам ребенок, по-настоящему не нужен, – она говорила все быстрее, словно разгоняясь по рампе перед выездом на шоссе. – Но он хотел то, что ребенок принес бы ему.

И вдруг резко остановилась. Сделала глубокий вдох и выдохнула:

– Вот почему он никогда, никогда, никогда не должен узнать, что у него получилось.

Она положила руку на живот, защитным жестом прикрывая его.

И все мысли вылетели из моей головы, осталась только одна.

Она беременна.

Фэллон ждет ребенка.