Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"
Автор книги: Л. Дж. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)
Глава 31
Фэллон
AMAZED
by Lonestar
7 лет назад
ОНА: Почему, чтобы считаться нарядной, женщина обязана носить всякие неудобные штуки вроде бюстгальтеров без бретелек и каблуков в десять сантиметров, а мужику достаточно надеть штаны и туфли на плоской подошве?
ОН: Это к выпускному? Какой юный наглец ведет тебя туда? И мама с папой уже провели с тобой «тот самый разговор»?
ОНА: Мне семнадцать, а не десять, Лягушонок. Разговор про секс у нас уже был.
ОН: Значит, ты знаешь, что все парни мечтают закончить выпускной вечер одной конкретной вещью?
ОНА: Может, все девушки мечтают закончить его тем же самым.
ОН: Не поддавайся искушению одной ночи, Утенок. Утро позора того не стоит.
ОНА: Только мизогин и лицемер станет утверждать, что это будет «утро позора», учитывая, что у тебя было столько одноразовых связей, что я и не сосчитаю.
ОН: Просто поверь мне. Выпускной – точно не та ночь для тебя.
ОНА: Предложишь мне альтернативу?
Настоящее
Как я оказалась здесь?
Я уставилась в зеркало, в тысячный раз спрашивая себя, правильно ли я поступаю.
Потом глубоко вздохнула и напомнила себе все, что говорил Паркер, особенно то, как он сказал, что любит меня. Конечно, он произнес это мимоходом, как что-то само собой разумеющееся, но он это сказал. И сказал, что хочет быть со мной, хочет, чтобы я просыпалась рядом с ним каждое утро. Слышать такие слова было как воплощение самого прекрасного сна.
Пока я не вспомнила о ребенке и о том, почему Паркер решился на этот шаг.
Но он звучал таким уверенным, когда сказал, что это не единственная причина, по которой он всё делает. Что, увидев меня на земле после того, как полетели пули, он словно снял с глаз шоры. Но узнаю ли я когда-нибудь наверняка?
Почему я не могу просто отпустить свои сомнения и наслаждаться этим моментом?
Глядя в тройное зеркало в спальне Уитни, я видела, что моя мечта сбылась. Я собиралась выйти замуж. За Паркера.
Дверь за моей спиной открылась, и моя будущая свекровь вошла в комнату с сияющей улыбкой, которая ни разу не померкла с тех пор, как Паркер рассказал ей о нашей свадьбе.
Весь день она была невероятно счастлива, даже слишком. Пока мы выбирали платья в элитном торговом центре рядом со Стрипом, она не раз говорила, что всегда знала – этот день настанет. Она была в восторге от того, что мы создаем семью – семью, в которую входит и Тео.
Теперь она окинула меня взглядом с головы до ног, в точности как её сын, и сказала:
– Ты выглядишь потрясающе, Фэллон. Паркер потеряет голову, когда тебя увидит.
Я снова посмотрела на свое отражение.
Платье, которое я купила, было нежнейшего аквамаринового оттенка, почти белым. Без рукавов, с воротником-стойкой, полупрозрачными вставками на спине и по бокам в форме капли. Верх вставок был украшен замысловатыми аппликациями в виде цветов – серебристых и темно-аквамариновых, с мелкими жемчужинками в центре. Поверх всего шел слой органзы, ниспадающий от талии до середины икры, а под ним – атласная подкладка, заканчивающаяся чуть выше колена.
Стоило продавщице вынести его из подсобки, как я поняла – это то самое платье. Идеальное не только для этой спонтанной свадьбы в Вегасе, но и для любой другой церемонии, даже если бы мы готовились к ней годами.
Еще лучше было то, что я привезла с собой любимые ковбойские сапоги темно-бирюзового цвета, они идеально сочетались с платьем. Цветы на них выглядели так, будто это часть одного комплекта с цветами на лифе.
Судьба.
Это слово заставило что-то дрогнуть во мне.
Я слегка дернула длинный локон, который был специально оставлен свободным в моей прическе. Уитни каким-то чудом уговорила команду стилистов из спа-салона в отеле моего отца выделить нам время, доплатив за выезд на дом. Мастер превратила мою привычную косу в настоящее произведение искусства: заплела несколько тонких косичек, собрав их в изящный узел на макушке, оставив при этом длинные локоны, которые мягкими завитками спускались мне на спину и плечи. Пряди у лица она уложила так, чтобы максимально скрыть шишку у виска, а визажисты тщательно замаскировали её макияжем.
Синяк и припухлость все еще были заметны, но только если приглядеться.
– С таким вырезом тебе не нужны никакие украшения, – сказала Уитни. – Но я подумала, что тебе может понравиться вот этот браслет, он будет твоим «заимствованным».
Она взяла мою руку и надела браслет прежде, чем я успела возразить. Изящные серебряные лозы и цветы обвили запястье и почти доходили до локтя. Он был таким же женственным и прекрасным, как цветочные аппликации на платье.
У меня перехватило горло.
Поняв мои смешанные эмоции, Уитни не побоялась испортить мне прическу и макияж она крепко обняла меня.
– Ты точно уверена, Фэллон? Ты действительно хочешь, чтобы всё было именно так?
Я не колебалась ни секунды.
– Да.
Надеюсь, это прозвучало твердо и уверенно, как я и хотела.
На телефоне Уитни зазвенел будильник.
– Ну всё, пора.
Я схватила маленький клатч, купленный вместе с платьем. В нем был телефон и несколько необходимых мелочей. Большего и не нужно для короткой поездки в центр города, в «Крепость».
Через пару часов я уже не буду просто Фэллон Маркес-Харрингтон, а стану Фэллон Маркес-Харрингтон-Стил. И тогда мне предстоит решить, какую фамилию оставить. Сохранить часть своего наследия или начать новую эпоху? Время ли семье Стил стать главной? Может, именно это и сломает проклятие, о котором твердил дядя Адам.
Но сегодня я об этом думать не буду.
Мы вышли из комнаты и спустились на первый этаж. Я сразу начала искать глазами Паркера, но в гостиной его и Тео не было. Они отсутствовали и тогда, когда мы вернулись с покупок.
– Он встретит нас в часовне, – ответила Уитни на мой невысказанный вопрос.
Мои нервы зазвенели, как натянутая струна. Та часть меня, которая всегда утверждала, что я справлюсь со всем сама, ненавидела признавать, что сейчас мне нужно его присутствие, чтобы успокоиться. Но оно было нужно. Мне хотелось, чтобы мои сомнения развеялись, его словами, его поцелуем, его обещанием.
Мы вышли из дома к лимузину, припаркованному у тротуара. Логотип на заднем стекле показывал, что это одна из машин отца, которые использовались для встречи особо важных гостей казино. После того, как мы сегодня пользовались его персоналом, он наверняка узнает о свадьбе еще до полуночи.
Будет ли он зол, что я сделала это без него? Что он не повел меня к алтарю? Ничего уже не изменить, но я всё же почувствовала легкую тоску. Если бы обстоятельства были другими, я бы хотела, чтобы он был здесь, даже если никогда не мечтала о большой свадьбе.
Сев в лимузин, я спросила:
– Ты рассказала Джиму? Или моим родителям?
Она покачала головой.
– Нет. Я уважаю желание Паркера. Он сказал, что сам всё расскажет.
– Прости, что мы втянули тебя в это, и спасибо, – сказала я, чувствуя, как голос снова срывается. Неужели эти гормоны когда-нибудь успокоятся? Насколько хуже станет, когда роды будут близко? – И спасибо не только за то, что держишь это в тайне, но и за то, что помогла найти это чудесное платье и сделала этот день особенным. Для нас обоих.
Она сжала мою руку.
– Я люблю тебя, Фэллон. Ты всегда была для меня частью семьи. И я так благодарна тебе за то, что ты помогла Паркеру понять: ради службы стране ему не нужно жертвовать любовью и семьей. Я боялась, что когда-нибудь, когда Джима и меня не станет, он останется один.
– Я бы никогда не позволила ему остаться одному, – твердо сказала я.
Она улыбнулась и промокнула уголки глаз.
– Я знаю. Но то, что он сам это понял… вот это настоящая победа, правда? Светлая сторона во всей той тьме, что сейчас творится на ранчо.
Сегодня я изо всех сил старалась не думать о ранчо и о бедах, которые там происходили. У меня и так было слишком много поводов для волнения. Мы с Паркером собирались сделать огромный шаг. Сомнений и страхов хватало с головой. А завтра нам предстояло навестить Айка в тюрьме и снова окунуться в мои проблемы.
Внутри «Крепости» нас встретили звуки, запахи и атмосфера отцовского курорта.
Снаружи он выглядел как французский аббатский городок, а внутри – как сочетание роскоши XVIII века и очарования ар-деко 1920-х. Золотом было покрыто почти всё, стены украшали росписи, на полу лежали мягкие ковры, а мраморные колонны сверкали, как драгоценности.
Если бы мне предложили выбрать место, я бы не остановилась на казино. Я мечтала о свадьбе у водопада на ранчо, с аркой из полевых цветов и солнечными лучами, пробивающимися сквозь листву. Но, возможно, этот вариант был даже лучше. Может, эта спонтанная свадьба избавила меня от споров с мамой о том, как всё должно выглядеть.
И всё же я снова почувствовала ту самую смесь вины и грусти – из-за того, что моей семьи не было рядом.
Но неважно, каким будет свадебный зал, – главное, что у конца прохода меня ждал жених. Паркер. Именно ради этого я отвергла предложение Джей Джея. И именно поэтому мне следовало расстаться с ним гораздо раньше, до того как всё вышло из-под контроля. В моих мечтах о свадьбе женихом всегда был Паркер.
Двери часовни из витражного стекла распахнулись, и я увидела Паркера и Тео внутри.
Стоило мне взглянуть на Паркера и сердце замерло. Он зачесал темные волосы назад, что еще сильнее подчеркнуло его мужественную челюсть. Щетины, что украшала его лицо весь день, больше не было – кожа гладкая и чистая. Черный смокинг идеально сидел на его широких плечах и груди, а жилет почти точно совпадал по оттенку с моим аквамариновым платьем.
Его глаза расширились, когда он посмотрел на меня – медленно, с головы до ног, тем взглядом, который всегда зажигал во мне пожар. Желание. Тоска. Любовь.
А я любила его. Сильнее, чем могла выразить словами. Он был единственным, кому я когда-либо позволяла увидеть хаос внутри меня. Даже Мэйзи не знала о моих самых темных, жестоких мыслях. А Паркер знал и всё равно любил меня, всё равно хотел меня.
– Ничего себе, – выдохнул он и тут же подошел ближе, поднеся мою руку к губам и поцеловав костяшки пальцев. Это старомодное, галантное движение заставило мое сердце забиться быстрее. – Ты великолепна, Фэллон. Настоящая звезда, что только что вспыхнула в небе. Я счастливчик, что она сияет рядом со мной.
За моей спиной восхищенно вздохнула Уитни, но я не могла оторвать взгляд от Паркера. Мы были связаны не телами, а душами.
– Даже ругаясь, ясно, что тебе досталась часть обаяния отца, – заметила его мама.
– Фэллон настоящая принцесса! – воскликнул Тео.
Наконец я отвела взгляд от Паркера и посмотрела вниз. Тео был в крошечном смокинге, точь-в-точь как у Паркера. Он протянул мне маленький подарочный пакет.
– Мы не нашли фею-крестную, – важно сказал он, – но Паркер сказал, что это всё равно волшебная штука, она будет тебя защищать.
Мое сердце переполнилось эмоциями, когда я посмотрела на этих двух мужчин, красивых, родных, которых после сегодняшнего дня я смогу называть своей семьей. Я не смогла ответить. Горло перехватило. Тео снова протянул настойчиво пакет.
Я медленно взяла его, убрала бумагу и достала маленький предмет.
Браслет был совсем не похож на тот, что дала мне Уитни. Две кожаные полоски, переплетенные вместе, с бусинами. На бусинах буквы: Ф, П, T и М, а еще слова Семья Стил. Лишь через несколько ударов сердца я поняла, что буква М означает «малыш».
Я опустилась на колени, обняла Тео и поцеловала его в щеку.
– Это самый лучший подарок, что мне когда-либо дарили, Тео. Я счастлива быть частью вашей семьи.
Мальчик покраснел и слегка похлопал меня по щеке, а потом прижался к ноге Паркера.
Когда я выпрямилась, улыбка Паркера была такой широкой, такой счастливой, такой спокойной, что большая часть моих нервов улетучилась. Я была здесь с ним. Мы собирались пожениться. Он действительно хотел меня. Это и было главным. Всё остальное лишний шум.
Паркер подал мне руку и сказал:
– Готова, Утенок?
Я кивнула, улыбнулась ему и положила ладонь на рукав его пиджака.
Уитни протянула руку Тео.
– Проводишь меня к алтарю, шафер?
Он хихикнул и тут же понесся по проходу почти бегом.
Я была так поглощена Тео и Паркером, великолепием того, как мы становимся семьей, что даже не взглянула дальше входа в часовню. И то, что я увидела, снова наполнило глаза слезами. Везде были разбросаны полевые цветы. Букеты из колокольчиков, тысячелистника и луговых ромашек переплетались с рогозом и папоротником, перевязанным ярко-бирюзовыми лентами. Каким-то чудом Паркер перенес сюда наше ранчо.
Он понял, чего мне нужно, и слова были не нужны.
Но слезы выступили окончательно не из-за цветов. А из-за фигуры у алтаря, рядом с ведущим церемонию.
Мэйзи.
Моя лучшая подруга была здесь.
Я с трудом сглотнула и вытерла слезы костяшками пальцев, а Паркер прошептал:
– Не плачь, Утенок. Пожалуйста, не плачь.
Я подняла взгляд и встретилась с его серыми глазами, полными любви и последние сомнения улетели в небеса. Я всегда принадлежала Паркеру, и он всегда принадлежал мне. Это не изменится, скажем мы «да» сейчас, позже или вообще никогда. Я прочистила горло и сказала:
– Это слезы счастья, Паркер. Я даже не знаю, как тебя благодарить.
– Я сделал это не только для тебя. Для нас обоих. Чтобы мы вспоминали этот день не как тайную спешку, а как то, что мы выбрали. Что мы оба хотели и разделили с теми, кого любим, рядом.
– Продолжай в том же духе и я больше никогда не перестану плакать.
Прежде чем он ответил, мы подошли к ведущему церемонию и Мэйзи. Она вручила мне букет полевых цветов и озорно улыбнулась.
– Не думала же ты, что выйдешь замуж без меня?
На ней было простое летнее платье сливочного оттенка, темные волосы собраны в небрежный пучок. Она была красива и счастлива. Я вывернулась из руки Паркера и обняла ее.
– Осторожнее, а то сама себя расплющишь, – сказала она, но в ее голосе звучали те же щемящие нотки, что и во мне.
Я отпустила ее и повернулась к Паркеру и увидела, что он что-то делает в телефоне.
– Еще одна мелочь перед началом, – сказал он.
Паркер снова провел пальцем по экрану и два больших монитора по обе стороны алтаря ожили.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– Минуточку, – ответил он, быстро касаясь экрана. На мониторах включилась программа для видеоконференций, и мое недоумение только возросло. Паркер вошел как ведущий встречи, на экране показалась часовня, я стою рядом с ним.
Я уже открыла рот, чтобы спросить снова, как один за другим стали подключаться участники.
Сердце подпрыгнуло, когда на экране появились папа и Сэди, прижавшиеся друг к другу. У отца брови были сведены не хуже, чем у Джима, который всплыл в следующем окошке. Мама смотрела озадаченно из своей палаты реабилитационного центра, но в глазах не было мутности от лекарств. Затем присоединились и другие, товарищи по команде Паркера, Кертис, Тедди, Энди, Кевин и даже Рея.
Мое сердце и так было переполнено, но вспухло еще сильнее, когда я поняла, что он сделал. Паркер привел сюда нашу семью. Ради нас… Ради меня… Так же, как он принес полевые цветы и привез Мэйзи. Он позаботился о том, чтобы мы сказали друг другу «да» при тех, кого любим.
Я крепко сжала его свободную руку. Когда он посмотрел на меня, я увидела то, что мне было нужно больше всего. Любовь. Это было не случайно брошенное слово и не платоническая привязанность давних друзей. Это была та самая «навсегда» любовь, о которой он говорил, редкая удача для немногих.
И мы были в их числе.
– Что, черт возьми, происходит? – раздался с экранов голос папы, звенящий на весь зал. – Паркер прислал какое-то таинственное сообщение, велел срочно подключаться, а вместо того, чтобы увидеть вас на ранчо, решающих там проблемы, я вижу вас в чертовой часовне «Крепости». Вместе. С Фэллон.
У отца дрогнул голос, будто он уже сам ответил на свои вопросы. Все понимали, что происходит.
Паркер убрал телефон в карман и взял обе мои руки, разворачивая меня к себе. Он не стал говорить на экраны или на дюжину зрителей. Он говорил только со мной.
– На днях я едва не потерял самое дорогое в своей жизни, человека, с которым мне было суждено провести вечность, и понял, что уже потерял столько минут рядом с ней, что их не сосчитать. Минут, которые мне не вернуть. Но с этого дня я клянусь больше ни одной не терять.
– Паркер… – голос у меня пропал. Я не знала, что сказать.
Он не сводил с меня взгляда.
– Я не хотел ждать ни минуты, чтобы жениться на ней и навсегда назвать ее своей. Но важно было, чтобы в этот момент рядом были те, кого мы любим. Это лучший компромисс, до которого я додумался. Спасибо, что пришли, пока мы говорим друг другу «да».
Голоса посыпались все разом, но перекрыл их папин.
– Черт побери.
Паркер усмехнулся.
– А на этой ноте я включаю вам всем «без звука».
Он вынул телефон, коснулся экрана и снова убрал его. Повернулся к ведущему церемонии и кивнул. Он переплел наши пальцы и прижал наши руки к своей груди. Его тепло успокаивало меня. Его сильный, земной, такой родной запах возвращал меня домой. Мой дом – это он.
– Мы собрались сегодня здесь…
Дальше я уже не слышала. Я тонула в его взгляде, его прикосновениях и тепле его улыбки. Я слушала стук своего сердца и чувствовала, как под моей ладонью отзывается его.
Личных клятв у нас не было, мы просто повторяли те, что нам предложили, но взгляд Паркера был дороже любых слов. По тому, как он произносил каждую фразу, было ясно: он вкладывал в них всё. Он обещал, что я больше никогда не буду одна.
Кольцо, которое он надел мне, тонкий ободок белых бриллиантов с небольшим квадратным желтым камнем в центре. Оно было похоже на те, что когда-то добывали на нашем ранчо. Понятия не имею, как он его нашел. Я не купила для него кольцо, но когда настала моя очередь, он протянул простую платиновую полоску, и я надела ее на его палец, с чувством правоты, которого не испытывала уже много месяцев… а может, и лет.
Мы с Паркером наконец пришли к этому моменту, будто нас к нему и вели. Просто нам понадобилось время, чтобы нащупать дорогу.
– Можете поцеловать невесту.
Паркер улыбнулся своей самой широкой улыбкой. Той, что сморщивает уголки глаз и говорит о чистой радости. Восьмое чудо света.
Он обхватил меня за талию, притянул ближе, приподнял мне подбородок и поцеловал. По идее, это должен был быть легкий, короткий поцелуй при публике. Но нет. Он поглотил меня так же, как с первого нашего поцелуя в поле. И я ответила с той же жадной уверенностью, присваивая его себе.
Когда, казалось, прошла целая вечность, Уитни покашляла, и мы отстранились, сияя одинаково глупыми и счастливыми улыбками.
– Жена, – сказал Паркер, и мое сердце растаяло от одного этого слова.
– Лягушонок, – ответила я.
Он закатил глаза, потом запрокинул голову и рассмеялся.
Мой взгляд скользнул на экран за его спиной. Лица наших родных и друзей успели сменить шок на радость. Мама и Сэди вытирали слезы. Джим улыбался во весь рот. Один только отец все еще выглядел раздраженным и почему-то одновременно довольным.
– Может, снимешь с них «без звука»? – подсказала Уитни.
Паркер послушался и снова прижал меня к себе. Тем временем Тео бегал по кругу вокруг нас, а мы принимали вопросы и поздравления со всех сторон.
– Уитни, – перебил всех Джим, – тебе, моя дорогая, предстоит кое-что объяснить.
– Не вини ее, Джим, – вмешалась я. – Она пыталась нас притормозить, но мы не хотели.
– Только ты могла до такого додуматься, Фэллон, – сказала мама. В ее тоне слышалась привычная досада, но и любовь тоже. Неудивительно: большую часть жизни я делала по-своему, так, как она не понимала.
– Мы устроим для них прием позже, – сказала Уитни. – Когда на ранчо все утрясется.
Снова поднялся хор голосов, эта странная какофония, свойственная любым онлайн-созвонам.
Но слова Уитни чуть-чуть приглушили мой восторг. Они вернули меня к обвинениям, нависшим надо мной, и к опасности, что поджидала нас. К той самой опасности, которая теперь грозила и Паркеру, и Тео.
Зная меня, как свои пять пальцев, Паркер уловил, как настроение пошло на спад. Он сжал мою талию, поцеловал висок и шепнул в самое ухо, низко, хрипло:
– Нет.
– Нет что? – спросила я, едва сдерживая улыбку.
– Не думай об этом сейчас. Не сегодня. Не в наш свадебный день. Сегодня только хорошие мысли, Жена.
Я рассмеялась и тихо сказала:
– Ты все равно не начальник мне, Кермит. Даже с твоим кольцом на моем пальце.
Он улыбнулся и усмехнулся.
– И слава богу. Другого мне и не нужно.
Глава 32
Паркер
I SWEAR
by John Michael Montgomery
5 лет назад
ОНА: Уилл и его бей как-то не особо ладят, да?
ОН: Что, черт возьми, такое «бей»?
ОНА: Позоришь свое поколение, Паркер. Тебе что, пятьдесят, а не двадцать пять? Это значит «любимая». Партнер. Типа вместо того, чтобы называть кого-то «малыш», что, как мы знаем, может быть ужасно обидно.
ОН: Могу тебя заверить, никто еще не жаловался, когда я называл их «малышкой».
ОНА: Но ты ведь и не задерживаешься, чтобы узнать, правда?
Настоящее
После того как мы позволили семьям и друзьям поговорить с нами чуть дольше, чем следовало, я завершил видеозвонок, пообещав, что позже в этом году мы дадим им устроить для нас прием. Мама настояла, чтобы мы поужинали с Тео и Мэйзи в ресторане отеля, отмеченном звездой Мишлен. Попасть туда можно было только по брони минимум за полгода, и я знал, что столик достался нам лишь благодаря тому, кем была Фэллон.
Мы сидели в тихой кабинке в глубине шикарного ресторана. Я не мог перестать касаться ее, держал наши пальцы переплетенными, а если приходилось отпускать, то прижимал бедро к ее бедру или закидывал руку на спинку дивана за ней.
Она была прекрасна. Слишком скромное слово, чтобы описать, как она выглядела на самом деле. Дело было не только в прическе, макияже или платье. Это исходило изнутри. Сияние, которое я думал, угасло, когда впервые приехал на ранчо, вернулось. Но теперь оно стало ярче, сильнее. Ослепительная, непреклонная сила.
Она была моей. Всегда была моей. Но я слишком долго позволял себе это отрицать. Идиотизм. И это при том, что я никогда не считал себя идиотом.
Когда подали основные блюда, мы все съели, а потом шеф вынес торт фрэзье, любимый торт Фэллон, и безумно дорогую бутылку шампанского, добавив свои поздравления к поздравлениям персонала. Этот клубничный бисквит с прослойкой заварного крема и марципановой глазурью был для меня чересчур сладким, но я с наслаждением смотрел, как Фэллон облизывает вилку с закрытыми глазами. Раньше я отвернулся бы. Запретил бы себе думать о всех тех способах, которыми я мог бы вызвать на ее лице этот же самый вид. Моими руками. Моими губами. А теперь я упивался этой мыслью.
После тостов, со слезами на глазах, от мамы и Мэйзи, и после того как Тео начал клевать носом, перевалив за свой обычный режим сна, мы наконец покинули ресторан.
Я отпустил руку Фэллон, чтобы обнять Тео.
– Увидимся завтра, приятель. Как мы и договаривались, помнишь?
На его лице мелькнуло сомнение.
– Постой, что? – Фэллон растерянно переводила взгляд с меня на Тео.
Мама взяла Тео за руку.
– Мэйзи, Тео и я завтра устраиваем день кино, не так ли? Только лучшие фильмы про собак. Но исключительно с счастливыми концовками. Будет куча попкорна и тех самых сахарных печенек, что мы пекли.
Я поморщился, представляя последствия такого обжорства, но первой возразила Фэллон.
– Но у меня же нет моих вещей, и…
– Я все собрала, пока ты была у стилиста, и передала Паркеру в отель, – сказала мама и поцеловала Фэллон в щеку. – Ты заслужила брачную ночь. Вы оба заслужили.
Щеки Фэллон порозовели. Мэйзи крепко обняла ее и что-то прошептала, отчего Фэллон вспыхнула еще сильнее, а мама успела заключить меня в быстрые объятия.
Мы смотрели, как троица направилась по ковровому коридору к выходу из отеля, а Тео на прощание махал нам игрушечным Псом, и у меня болезненно сжалось сердце. Это была наша первая ночь порознь с тех пор, как он стал жить со мной. Будет ли он в порядке? С кем он ляжет, если проснется посреди ночи? Я объяснил маме все тонкости, но меня не будет рядом… А это всегда худший кошмар морпеха – не оказаться там, где нужна твоя команда.
– Паркер, это глупо, – мягко сказала Фэллон, переплетая свои пальцы с моими.
Я посмотрел на нее, на эти янтарные глаза, в которых сиял тот самый теплый свет, что наконец вернулся, и напряжение в груди отпустило. Тео был с моей мамой, а кроме моего отца, я не доверил бы его никому больше. С ним все будет в порядке. И мама права, мы с Фэллон заслуживали брачную ночь.
Я редко использовал слово «заслужить». Оно слишком часто скрывает за собой чувство ложной значимости. Но я хотел, чтобы сегодняшний вечер был особенным для моей жены.
Моей жены.
Слова казались чужими и в то же время совершенно правильными.
– Как только мы дойдем до номера, я покажу тебе, насколько это не глупо.
И я подхватил ее на руки, направляясь к лифтам.
Она засмеялась.
– Поставь меня на землю.
– Нет.
Она оглянулась по сторонам.
– На нас смотрят.
– Отлично, – я подошел к панели лифта, переставляя Фэллон так, чтобы нажать кнопку, а она попыталась выскользнуть из моих рук. Я крепче прижал ее и поцеловал в лоб: – Перестань извиваться. Ты хуже, чем Тео.
– Я вешу килограммов на пятьдесят больше, чем Тео. Ты не сможешь нести меня до самого номера. Где он вообще находится?
– Я носил чертов катер на руках часами в нещадных волнах. Думаешь, не донесу свою жену пару метров?
Она перестала двигаться, её взгляд опустился на мои губы, потом снова встретил мои глаза.
– Это слово… оно снова и снова попадает мне прямо в сердце.
– Какое слово? – я прекрасно знал, но хотел, чтобы она сама произнесла.
– Жена.
И оно попадало в мое сердце тоже. Гордость, любовь, желание. Я снова начал проклинать себя за то, что мы пришли к этому так поздно, но остановил мысли. Прошлого не изменить, а если зацикливаться на нем, то это только отравит настоящее. Вместо этого я буду думать о том, как всё исправить. Как построить жизнь, достойную ее.
Двери лифта открылись, мы зашли внутрь. Я нажал кнопку этажа с люксами на верхушке башни. Мы были одни, когда двери закрылись, и я поцеловал ее. Медленно, нежно, помня о камерах в углу.
Оторваться от ее губ оказалось сложнее, чем я думал. Я снова коснулся ее виска губами, со стороны, где не было шишки, и сказал:
– Я не знаю, каково это услышать особенное слово, потому что ты еще не произнесла его.
Она улыбнулась и игриво хлопнула ресницами.
– Какое слово? Кермит? Лягушонок?
Я зарычал.
Улыбка стала шире.
– Ладно, ладно, я знаю… – она вдохнула, наклонилась и прошептала прямо мне в ухо, и по моему позвоночнику прошла волна жара и желания. – Бей.
Я сильно ущипнул ее за бок, но она лишь засмеялась.
– Ты его скажешь, Фэллон. Сегодня ночью ты будешь повторять его снова и снова.
Ее улыбка исчезла, в глазах вспыхнул огонь.
– Большие обещания, Бей.
Двери открылись с тихим сигналом, и я зашагал к номеру, где мы с Тео готовились к свадьбе. Я не видел заказанные вещи, мы уехали в часовню еще до их доставки, но знал, что они уже там: отели Рэйфа славились безупречным сервисом.
У двери я попросил Фэллон достать из моего кармана ключ-карту.
Когда она приложила её к замку, сказала:
– Мы могли бы остановиться в пентхаусе у папы.
– Не в нашу брачную ночь. Я не хочу думать ни о твоем отце. Ни о своем. Ни о ком-то еще, кроме тебя.
Дверь закрылась за нами мягким щелчком, и я прошел мимо гостиной зоны прямо в спальню. Большая кровать из красного дерева с резными лозами и цветами занимала почти всю комнату. Перед огромными окнами, из которых открывался вид на огни Стрипа двадцатью этажами ниже, стояла отдельная ванна. У подножия кровати, диванчик с резной позолотой, глубокие розовые бархатные подушки которого идеально сочетались с атласным бельем на кровати. Нежно, изысканно, идеально для брачной ночи.
Персонал, как я просил, расставил по комнате свечи. Пусть они и были ненастоящими, но всё равно создавали нужную атмосферу. В воздухе витал сладкий аромат тех же полевых цветов, что украшали часовню. В углу стояла серебряная стойка с бутылкой шампанского на льду.
Я хотел, чтобы сегодня у Фэллон была настоящая романтика. Чтобы это было не просто бегство наперегонки со временем, отсчитывающим месяцы до рождения ребенка. Я хотел настоящей брачной ночи, с любовью, ведущей нас в долгую совместную жизнь.
Я поставил её на ноги, но не позволил отойти. Вместо этого обхватил её за затылок, второй рукой притянул к талии и поцеловал с такой страстью, чтобы она почувствовала ее до кончиков пальцев ног.
Когда я начал отстраняться, она не позволила. Вцепилась зубами в мою нижнюю губу, взяла инициативу на себя. Я позволил ей – наслаждаясь ее голодным поцелуем, жадным исследованием, напором ее языка, диким, почти отчаянным вторжением в мой рот.
Я отстранился только затем, чтобы убрать заколки и резинки из ее волос, пропустив пальцы по шелковистым прядям, пока волны золотистых локонов не рассыпались по ее груди. Я хотел зарыться лицом в эти волосы, вдохнуть этот солоновато-цветочный аромат, чтобы он навсегда отпечатался в моей памяти. Вместо этого я снова накрыл её губы своими. Было почти слишком – иметь её, касаться её, тонуть в ее запахе, в ее любви.
Я уже был болезненно возбужден. Сильнее, чем когда-либо. И голоден до безумия.
Но телу придется подождать. Сначала я хотел часами любить ее, дразнить и сводить с ума, пока она не станет умолять сказать то слово, которого я жаждал.
Она прервала поцелуй, оглядела комнату, цветы, свечи, шампанское, а потом снова посмотрела на меня глазами, полными желания.
– Я не ожидала всего этого.
Я провел большим пальцем по ее нижней губе. На мгновение я вспомнил ублюдка Джей Джея и взбесился при мысли, что, возможно, он никогда не дарил ей ничего подобного. Ни романтики, ни цветов, ни нежного, медленного секса при мерцающем свете свечей.
– Привыкай ожидать, – сказал я низким, хриплым голосом.
– Да? – она провела ладонью по моей щеке, и я прижался к этому теплу. – А чего ждешь ты, Паркер?
– Ты всегда сможешь сказать мне «нет», Фэллон. Я никогда не буду ждать от тебя «да». Но сегодня ночью я хочу вкусить тебя. Каждую твою частичку. Хочу, чтобы ты кончила на моем языке и моих пальцах. А потом, чтобы я снова довел тебя до вершины, когда буду глубоко в тебе.
Она прижала ладонь к груди, словно эти слова причинили ей боль. Ее дыхание стало почти лихорадочным. Она швырнула сумочку в сторону, прижалась ко мне всем телом, обвила руками шею и поцеловала, сильно, жадно, быстро.
Я ответил ей тем же, но не позволил задать свой обычный темп, резкий и стремительный. Я собирался насладиться каждым мгновением нашей первой ночи.
Я прижался губами к ее шее, слегка покусывая и посасывая, пока нащупывал молнию на платье и медленно расстегивал ее. Мои руки скользнули внутрь, по шелковистой коже, прежде чем спустить ткань с её плеч. Я чуть отстранился и платье упало на пол. Она осталась в одних трусиках и ковбойских сапогах.
