Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 23

Фэллон

GOOD NEWS

by Shaboozey

10 лет назад

ОНА: Я не могу уснуть.

ОН: День был тяжелый. Неудивительно.

ОНА: Пройдемся? К водопаду?

ОН: Уходить из дома – плохая идея. Наши отцы нам головы открутят.

ОНА: Мне надо выбраться из этих четырех стен. Вдохнуть свежий воздух и увидеть звезды. Мне нужно поверить, что все это закончится и не оставит меня разбитой.

ОН: Тебя ничто не сломает, Утенок. Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

Настоящее

Я смотрела на свое тело, пока вода лилась на плечи. Нажала ладонью на тугой комок внизу живота. Я хотела ребенка – как минимум двоих. После того как видела благоговение и восторг на лицах папы и Сэди, когда они смотрели на моих младших братьев после их рождения, мне до боли хотелось ощутить то же самое. Испытать ту же нежность и любовь к чему-то, что создала я.

И я бы соврала себе, если бы сказала, что не Паркер сидел в моих мечтах на кровати рядом со мной после родов.

Это была детская мечта влюбленной девчонки.

Мечта, про которую я знала: ей не сбыться. И теперь тем более – потому что я беременна, но ребенок не от Паркера. Я не могла взвалить это на него. Не тогда, когда он никогда не хотел детей и сейчас пытается совмещать свою жизнь с той, что уже доверена ему. Я не стану добавлять ему ноши.

А значит, когда я рожу, рядом никого не будет.

Впрочем, это мало отличалось от того, как я прожила большую часть жизни.

– Возьми себя в руки! – заорала совесть.

Эти нелепые мысли отголоски той самой проблемной юности, которую я когда-то пережила. И они никогда не были до конца правдой. Да, моя семья – спутанный клубок узлов, но меня всегда любили. У меня был Спенси первые четырнадцать лет – он был мне отцом куда больше, чем родной, пока не умер. Спенсер любил меня, не жалел похвалы, учил всему, что знал о фермерстве, о ранчо, о земле насколько это было возможно, пока я была ребенком.

И мама никогда не скупилась на нежность, когда у нее была ясная голова. Каждый раз, выбираясь из очередной схватки с зависимостью, она пыталась загладить вину. Она меня любила, но борьба с собственными демонами забирала у нее почти все силы и внимание.

Даже папа доказал свою любовь именно тогда, когда она была нужна больше всего. Когда я чувствовала себя совсем одна, он вернулся на ранчо ради меня. Он сделал все, чтобы у меня осталось то единственное, чего я всегда хотела.

Значит, пора вылезать из этого болота саможаления и идти дальше, оставить детские травмы позади. Мне придется это сделать, если я собираюсь растить ребенка так, чтобы мои шрамы не кровоточили на него.

Я глянула на старинные часы на туалетном столике и поняла, что стою под водой слишком долго. Если не потороплюсь, Паркер решит, что я грохнулась в душе. Я как можно быстрее и осторожнее вымыла голову, каждый раз морщась, когда пальцы задевали огромную шишку на виске. Смыла с себя остатки грязи и пыли после лежания на земле и вышла из душа.

В зеркале отражалось бледное лицо, и из-за этого синяк на лбу казался еще заметнее.

Я попыталась расчесать волосы и бросила – дергать колтуны было слишком больно.

Меня качнуло – усталость и головокружение тянули вниз. Я уперлась ладонями в столешницу и уставилась в зеркало, взгляд сам собой опустился на губы и я снова почувствовала два потрясающих поцелуя, которые подарил мне Паркер. Они будто выгравировались во мне и останутся там навсегда.

Он обещал больше. Обещал романтику и голые тела.

Подросток внутри меня истошно визжал от восторга, крутился на виртуальной спине Дейзи, делая развороты на все 360. Взрослая Фэллон, которая только что узнала, что носит чужого ребенка, до отчаяния грустила. Так близко подойти к своим мечтам, быть в одном поцелуе от того, чего хотела всю жизнь, и потерять все из-за ублюдка, который якобы любил меня, а потом попытался пустить мою жизнь под откос, – это слишком.

Жестоко. Безжалостно.

Почти столь же безжалостно, как выстрелы, которыми поливали меня и моих гостей.

По спине пробежала дрожь.

Что мне теперь делать? Не только с опасностью для меня и гостей, но и с признанием Паркера? Если он на что-то нацеливается, он не отступает. Даже если я попробую оттолкнуть, он пойдет за мной? с той самой сосредоточенной настойчивостью, которой я всегда жаждала, чтобы она была обращена на меня. Единственный способ остановить его сказать правду.

А я не была уверена, что готова говорить это хоть кому-нибудь.

Резкий стук в дверь вернул меня к текущим проблемам – скоро подтянется персонал и начнется ад с общественными связями после стрельбы на территории курорта.

– Фэллон? – в голосе Паркера звенела тревога. Ничего нового. Он всегда за меня переживал. Всегда заботился. Я просто надеялась, что однажды эта забота станет чем-то большим. И вот сейчас он пытается это дать, а мне кажется, я обязана отказаться, чтобы он не взвалил на себя еще одну чужую ответственность.

И как же я представляла себе, что все сложится, в тех детских мечтах? Я действительно думала, что он передумает насчет отношений и детей, только чтобы подхватить меня на руки и подарить ту семью, о которой я мечтала?

Не это ли чувствовала мама, когда поняла, что беременна от папы, хотя любила Спенсера? Так много из того, что случилось с мамой, было следствием ее собственных решений и решений семьи, что мне трудно было испытывать сострадание. Но сейчас я ощутила ту самую эмпатию, которой никогда не хотела. И все же это не мешало мне надеяться, что в ее жизни случится что-то по-настоящему хорошее. Не связанное ни с ранчо, ни со мной, ни с папой, ни с проклятым наследием Херли и Харрингтонов, которому она упорно кланялась. Я мечтала, чтобы она захотела для себя чего-то большего, чем земля, которая никогда не будет ее.

Вот чего я не хотела, так это понимать ее выбор. И уж точно не хотела стать ею самой, повторяя цикл, начатый ее матерью и бабкой: свадьба, потому что беременна.

Еще один стук в дверь, за которым последовала попытка повернуть ручку. Я распахнула, прежде чем Паркер вломился. Его взгляд скользнул сверху вниз и обратно, задержался на синяке.

Я натянула свободные легинсы и огромную футболку. Не деловой вид. Не «я – босс». Но на большее меня не хватало.

– Шериф Уайли здесь, – сказал Паркер.

Я не ответила. Просто прошла мимо него, держась ровного, медленного шага, чтобы снова не потерять сознание, как у его пикапа.

В гостиной Уайли мерил шагами пространство у окон с видом на курорт. Яркий свет заставил меня поморщиться, когда он повернулся, комкая в руках шляпу. Взгляд, который он на меня бросил, пустил по спине холодок. Холодный – вместо сочувствующего. Жесткий – вместо мягкого.

– Нашли стрелка? – спросила я.

– Пока нет, – коротко отозвался он, следя, как я осторожно опускаюсь на диван.

– У тебя есть винтовка Remington с продольно-скользящим затвором? – спросил он.

Со стороны Паркера раздалось невнятное, недовольное рычание.

– Вы же знаете, шериф, что на ранчо вы проверяли все стволы после истории с папой и Сэди десять лет назад. Думаете, я решила напугать собственных гостей, постреляв сегодня по себе? – Я держала голос ровным. Жестким. Не собиралась реагировать на его намек, как бы ни хотелось заехать ему в челюсть за то, что он вообще так подумал.

На миг он смутился. Потом сел на стул рядом, меж бровей пролегла складка недоумения.

– То, что мы нашли, ни черта не бьется, Фэллон.

– И что именно вы нашли? – жестко спросил Паркер.

– Отпечатки Фэллон на гильзах. И ее же отпечатки внутри детонатора из домика.

Возможно, это потому, что за один день я словила слишком много шоков – да и за последние недели тоже, но я не смогла сдержать пузырек неверия, вырвавшийся смешком.

Паркер опустился рядом.

– Это бред.

Уайли перевел взгляд с него на меня.

– Я не говорю, что это логично, Паркер. Я говорю, что это факты.

Свежая волна печали захлестнула, когда в голову ударила мысль, пришедшая ко мне еще вчера в будке охраны.

– Это кто-то из своих. Тот, у кого есть доступ ко мне и к собственности. Тот, кто знает код от оружейного шкафа в охране.

– Мы не нашли ни одного тревожного сигнала, который бы указывал на сотрудников, – сказал Паркер. – Осталось проверить еще нескольких, но ничего подозрительного.

Уайли промолчал, и тот ледяной ком внутри разросся до нового масштаба.

– Есть еще, – сказал он.

– Еще помимо того, что я якобы решила сжечь к чертовой матери собственное ранчо? И вступила в сговор с тем, кто пытается убить меня и моих гостей?

– Но ты ведь не пострадала, правда? – мягко протянул Уайли.

– Да пошел ты, Уайли. Фэллон тут ни при чем, – Паркер вскочил, и я сжала его ладонь, удерживая, чтобы он не наломал дров.

– Мы нашли машину, которая столкнула с обрыва твою маму. Ее закопали в кустарнике у шоссе. Анонимный звонок сообщил.

Это должно было стать облегчением. Шагом вперед после того, как наезд оставался нераскрытым больше трех месяцев. Но тяжелый ком в груди только вырос.

– Это был угнанный Toyota Land Cruiser, украденный в аэропорту Сан-Диего за неделю до аварии, – сказал Уайли. – Отпечатков нет, зато внутри был чек из кофейни рядом с конюшней, где ты держала Дейзи, и толстовка унивеситета, на которой нашли длинный светлый волос.

Теперь это была уже не просто тревога – страх заполз внутрь и пополз по коже. Будто я снова сижу в комнате для допросов в участке Сан-Диего, а напротив – люди, уверенные, что я самый паршивый тип человека. Воровка. Наркоторговка. А теперь еще и попыталась убить.

Мысли метались, пытаясь сложить пазл, понять, кто это мог быть. Кто бы стал подставлять меня и заодно топить ранчо. Это не мог быть Джей Джей. Не сходится. Уайли сказал, что машину угнали за неделю до аварии мамы, а это было сразу после его предложения. Он хотел на мне жениться. Какой смысл ему был бы в том, чтобы столкнуть маму с обрыва?

В глубине моего сознания шевельнулось воспоминание, не уверена, что я вообще вспомнила бы это, если бы не все эти тихие обвинения.

– На конюшне в Сан-Диего однажды ночью сработала сигнализация. Хозяин поднял всех нас, чтобы проверить лошадей и оборудование, которое мы там хранили. Единственное, чего у меня не оказалось, – это толстовки.

Уайли нахмурился.

– Уж больно удобно.

– Удобно?! – взорвался Паркер. – И какой, к черту, мотив у нее мог быть, чтобы провернуть все это?

Уайли провел ладонью по челюсти.

– Вот эту часть я и не могу сложить, и это меня бесит. Наследство ранчо и так переходило тебе, а не твоей матери, значит, тебе не было смысла от нее избавляться.

Сквозь панику и страх прорвалась злость.

– Да пошел ты.

Я поднялась, и мир поплыл. Мне пришлось вцепиться в руку Паркера, чтобы не рухнуть на стеклянный журнальный столик.

Встал и Уайли. На миг в его глазах мелькнул стыд, но лицо тут же снова стало пустым.

– Рад видеть такую реакцию, Фэллон. Хочется верить, что та бойкая девчонка, которую я знал, – это все еще ты, но факты складываются как-то не так. И правда в том, что мы толком тебя не видели последние шесть лет. Я больше не знаю, кто ты.

Меня разорвало внутри. Я и сама не была уверена, что знаю. Но к черту, если я дам ему это увидеть.

– Если ты хоть на секунду думаешь, что я способна на такое, пойти против своей семьи, сотрудников и гостей, то значит, ты меня никогда не знал, – выплюнула я.

– Вон из моего дома. И возвращайся только с извинениями и именем того, кто это сделал со мной и моим ранчо.

Уайли направился к двери, щелкнул шляпой, водрузив ее на голову.

– Я свяжусь с владельцем конюшни в Сан-Диего и подтвержу взлом. И передам тебе список компонентов таймера, на которых есть твои отпечатки. Может, вспомнишь, как ты до них дотронулась. Но у нас есть видео, где ты у домика накануне взрыва, так что, если у тебя есть адвокат, самое время подумать, чтобы связаться с ним.

Он тихо прикрыл дверь, а я уставилась на нее, взгляд размылся от слез. Еще чертовы слезы.

Паркер притянул меня к себе, и я легко поддалась. Обвила руками его талию и уронила щеку ему на грудь. Его тепло проникло в меня. Его сила держала меня.

Сорвался всхлип, раньше чем я успела его проглотить.

Он сел, усадил меня к себе на колени, и я не сопротивлялась. Он взял меня за подбородок, заставляя встретиться взглядом. В его глазах сталь, покрытая огнем.

– Мы разберемся. Нужно расширить круг подозреваемых. Все, с кем у тебя могли быть конфликты в Сан-Диего, и не только Джей Джей с Эйсом. Этот кто-то хочет не просто тебя ранить. Его цель, чтобы тебя арестовали. Чтобы ты потеряла все.

– Селия. – Имя сорвалось с губ раньше, чем я успела подумать. Но стоило ему прозвучать, как я поняла: это очень похоже на правду.

– Ее никто месяцами не видел, но она меня преследовала, Паркер. Повсюду. Включая конюшню, где я держала Дейзи. В суде, когда я давала показания против Эйса, она была почти бешеной. Ее пришлось вывести из зала.

Паркер помолчал.

– Попросим Крэнки и ребят выяснить, что знает Эйс о ее нынешнем местонахождении, когда поговорят с ним и Джей Джеем.

– Прости, что? – я нахмурилась, отстраняясь, чтобы увидеть его лицо. – Их нельзя бить. Иначе уж точно все решат, что я во всем замешана, а ты мой сообщник.

Он расхохотался.

– Мои ребята не оставят ни синяка. Но все, что надо, мы из этих двоих выбьем.

Паркер бережно стер слезы с моего лица большими пальцами и у меня оборвалось внутри. Не только от его нежности, но и от взгляда. Того самого, о котором я мечтала – полного обещаний. Полного куда большего, чем просто привязанность.

Я вывернулась из его рук, и он сузил глаза.

– Фэллон...

В дверь постучали и мы одновременно повернулись туда. Комната качнулась, и мне пришлось схватиться за подлокотник дивана, чтобы не упасть. Я ненавидела это. Ненавидела слабость почти так же, как много дней подряд ненавидела накатывающую тошноту. Пусть все это уже прекратится. Мне нужна ясная голова, чтобы понять, что, черт возьми, происходит.

Сквозь рифленое стекло на входной двери я различила фигуру Тедди. Я дошла и открыла, несмотря на недовольное рычание Паркера у меня за спиной.

Первым влетел Тео – прямо к Паркеру, сияя до ушей.

– Я катался на пони! – закричал он, пританцовывая. Крохотный голосок колотил по моим вискам, но я все равно улыбнулась. Тут невозможно было не улыбнуться.

Паркер подхватил его, и на его лице расплылась улыбка размером с Тео.

– Да ну? Так, жду подробный отчет. – Потом уткнулся носом в шею Тео, принюхался, и мальчишка рассмеялся. – Ого, да ты лошадью пахнешь на весь дом. Кажется, тебе срочно в ванну.

– Тедди говорит, если в конце дня от тебя не пахнет, значит, ты плохо работал.

Паркер взглянул на Тедди, тот едва сдержал улыбку.

– Может, тогда Тедди и займется – тебя искупает и постирает твои вещи.

Тедди оставил дверь открытой, и я увидела, как к крыльцу подкатывает наш микроавтобус – тот, на котором возим гостей в аэропорт и обратно. За рулем был Курт, рядом на пассажирском сиденье – Лэнс. Машина остановилась, боковая дверь отъехала, и еще часть моей управленческой команды – включая Энди, Франсуа и Оливию – выбрались наружу.

Я еще не решила, что им сказать. Удар от обвинений Уайли выбил меня из колеи. Нужно было самой схватить все это в охапку, пока ситуация не рванула так, что последствий будет больше и тяжелее, чем потеря одного домика. Пока не перечеркнула наследие, которое родители с таким трудом сохранили для меня.

Голова гудела. Но боль в груди, пульсирующая в сердце, была сильнее.

Впервые за очень долгое время мне не хотелось сталкиваться ни с чем. Хотелось забраться под одеяло и забыть все, что случилось с выпуска.

♫ ♫ ♫

Где-то за последние пятнадцать минут мое тело начало сдавать. Всплеск адреналина, что принес визит Уайли, схлынул, оставив меня еще более выжатой. Я чувствовала, будто тону, будто меня тянет вниз обратным течением.

Только сил бороться не было. Хотелось просто позволить ему утащить меня.

– Если курорт закрыт, что будет с праздником Четвертого июля? – спросила Энди. Пуля сегодня меня не задела, но все равно было ощущение, словно в сердце образовалась дыра и с каждым решением, которое мы принимали с того момента, как персонал пришел ко мне домой, она увеличивалась.

Мы договорились официально закрыть курорт на ближайшие две недели. В самый разгар сезона, но иначе нельзя. Я не оставлю гостей на ранчо, если не смогу гарантировать их безопасность.

Сжав зубы, я велела Энди вернуть всем нынешним гостям деньги и предложить им бесплатное проживание в другой раз. Тем, кто сегодня был со мной на экскурсии, мы выплатим дополнительную компенсацию за боль и страдание. Некоторые уже уехали – каждому я позвоню завтра. А с теми, кто еще здесь и меняет планы поездок, встречусь перед их отъездом.

Дыра внутри меня стала еще больше от понимания, что нам придется нарушить традицию, начатую восемь лет назад. С момента открытия курорта мы проводили городские праздники ко Дню независимости. Жители Риверс и наши гости собирались на ранчо: участвовали в соревнованиях, гуляли по ремесленным и гастрономическим рядам, танцевали у озера в сумерках. Ночь всегда завершалась фейерверком, который смотрели с временных трибун, установленных по обе стороны озера.

Отменить праздник – еще один груз к моим провалам.

– Я завтра позвоню мэру, – сказала я. – Возможно, получится перенести все в центр города и часть мероприятий провести в окружном парке. – Я наблюдала, как Энди тщательно делает пометки, а затем встретилась взглядом с каждым из обеспокоенных сотрудников. – Нам понадобится дежурная команда, чтобы поддерживать курорт и ухаживать за животными. Предложения есть?

Если никто не согласится остаться, я справлюсь с первоочередным сама. Уже справлялась. После смерти Спенсера мы с мамой месяцами тянули и животных, и посевы, пока папа не вернулся и не нанял снова рабочих. В худшем случае я позову папу – он с Сэди приедут и помогут. Но мысль о том, чтобы втянуть их с братьями и сестрами в этот бардак, в возможную опасность, снова вызвала во рту горечь.

– Ты уже согласилась платить всему персоналу на время простоя, хоть до конца июля, если понадобится, – сухо заметил Курт, как будто одной зарплаты достаточно, чтобы идти на работу туда, где по тебе могут пристрелить для тренировки.

– Можно предложить премию тем, кто останется, – предложил Кевин.

– Хорошая мысль, – кивнула я. Это будет еще один удар по бюджету, но я покрою его со своих счетов. Я потяну, но не бесконечно, и уж точно не если хочу запустить приют для крупных животных без помощи папы. Он мне и так помогал достаточно. Моя задача – грамотно управляться с тем, что мне доверено, а не бегать к колодцу за новой водой.

– Дополнительные охранники прибудут сегодня ночью и завтра, – впервые подал голос Паркер. – Они установят больше камер и внедрят ряд других, не афишируемых мер безопасности. Надеюсь, это успокоит тех, кто согласится остаться.

– Кстати о персонале, – хмыкнул Лэнс. – Сегодня у озера был мужчина, вытащил из воды пловца с судорогой. На нем была форма, чертовски похожая на нашу, но не наша. – Лэнс показал Паркеру фото на телефоне. – Это не твой стрелок?

Паркер покачал головой.

– Нет. Слишком низкий. И волосы слишком светлые. Что он говорил?

– Сказал, что его наняли присматривать за порядком, а дальше застыл, как створка ракушки, – ответил Лэнс.

– Где он? – резко спросил Паркер.

– Пришлось отпустить. Оснований держать не было, тем более он только что гостя спас, – сказал Лэнс. – Я отправил его имя и данные Уайли – он обещал вызвать на допрос.

– Пришли все, что есть, – сказал Паркер. – Я копну со своей стороны.

Повисла тишина. Я прокашлялась, проталкивая слова сквозь туман усталости, еще раз.

– Энди, организуй общее собрание завтра утром. Пусть будут все, даже те, кто по графику выходной. Они зададут вопросы, а мы заверим, что зарплаты они не лишатся, пока мы ищем этого человека.

Все начали собирать вещи и расходиться.

– Еще одно, – добавил Паркер, и все обернулись к нему. – Уайли… – и впервые за последний час меня пронзила паника. Я не хотела, чтобы он озвучил слова шерифа. Не хотела, чтобы люди узнали, что меня пытаются прижать не только оружием. Пока рано. Паркер сузил глаза, прочистил горло и сменил тему: – Нам кто-то поковырял камеры…

– У старого дома Херли и возле лесной дороги, – перебил его Лэнс, оборонительно. – Мы уже это заметили до вашего приезда. Просто руки не дошли проверить.

От его тона меня холодком обдало. Не из-за него как такового, а из-за простого напоминания: возможно, в этой самой комнате есть кто-то, кто в этом замешан. Кто-то, кто ненавидит меня достаточно сильно, или кому хорошо заплатили, чтобы саботировать мою работу и устроить мне «покушение» со статьей. Кто-то, у кого есть доступ к нашим камерам и к оружейному шкафу. А у Лэнса доступ был ко всему.

Паркер прищурился на моего начальника службы безопасности. Лэнс – муж и отец. Его семья легко влилась в сообщество Риверс. Его жена в одном родкомитете с женой Кевина. Их дети занимаются спортом. С какой стати ему охотиться на меня? Зачем разрушать ранчо, которое кормит его семью?

Боже. Я ненавидела, что вынуждена сомневаться в своих людях.

Ненавидела все это.

Каждую. Чертову. Деталь.

– Я завтра поеду к дому Херли для Лорен, – кашлянул Тедди. – Она ищет старый семейный альбом. В ваших хитрых приборах я не разбираюсь, но уж камеру развернуть туда, куда надо, смогу.

Лэнс кивнул.

– Я дам тебе углы.

Паркер распахнул входную дверь и выразительно посмотрел на всех. В другой жизни, той, что закончилась каких-то пару часов назад, я бы поддела его за то, что он «разгоняет» моих людей. Сейчас у меня не осталось сил возражать.

Команда вышла, напутствуя меня «отдыхать». В глазах у всех стояла тревога.

Только вот очень возможно, что кто-то эту тревогу изображал. Кто-то из них или кто-то из сотни людей, что завтра придут на собрание, повернулись против меня. По причине, которую я даже представить не могу. Деньги? Мнимая обида?

С тех пор как я напомнила Паркеру о Селии, я не могла выбросить ее из головы.

Всякий раз, когда я сталкивалась с ней в те месяцы после ареста Эйса, когда она следила за мной, в ее глазах было одно – яд. Свернувшаяся в кольца гремучая змея, готовая броситься. Я глупо решила, что она уползла в лес и больше не вернется.

Я даже успела вполуха переживать, вполуха винить себя, вдруг с ней случилось что-то плохое.

Теперь это казалось еще одной моей недосмотренной деталью. Еще одним пунктом в бесконечном списке провалов.