Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"
Автор книги: Л. Дж. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)
Глава 4
Паркер
I AIN'T SAYIN'
by Jordan Davis
3 года назад
ОНА: Ты вернулся с задания? Как бы мне хотелось, чтобы ты уже был дома.
Через неделю
ОН: Что случилось?
ОНА: Минутная слабость с одним идиотом. Я уже оправилась.
ОН: Кого мне нужно ударить и за что?
Бар был темным и шумным, пах потом, пролитым пивом и отчаянием. Я не был уверен, от кого сильнее исходил этот запах – от морпехов и морских котиков или от тех, кто пришел сюда в надежде затащить в постель кого-то в форме.
Обычно после возвращения с задания я был готов раствориться в толпе, найти кого-нибудь, с кем можно на несколько часов выплеснуть накопившееся напряжение. Но наблюдать, как мой лучший друг на прошлой вылазке мучился из-за своей бывшей, только усилило мое и без того упертое отношение к отношениям. Даже к тем, что на одну ночь. Я уже не был уверен, что несколько часов удовольствия стоят риска застрять рядом с женщиной, которая не поверит, что в моей жизни и в моих планах нет места для подружки.
И, как всегда, перед глазами вспыхнули солнечные волосы и золотые глаза – напоминание о единственной, кто когда-то почти заставил меня передумать.
Но в этот раз видение не исчезло, даже когда я резко мотнул головой.
Она продолжала смотреть прямо на меня, и от этого пульс сорвался в бешеный галоп, а в паху дернуло.
Какого черта она делает здесь? В баре, куда приходят ради одного-единственного?
Я проложил себе дорогу сквозь толпу, не обращая внимания на недовольные возгласы. Все мое внимание было приковано к Фэллон. Добраться до нее и вытащить отсюда – вот что было важно.
– Пошли, Утенок, – рыкнул я, схватив ее за руку чуть выше локтя.
Она выдернула ее так резко, что чуть не съехала со стула, на котором сидела. И приземлилась бы на свою симпатичную задницу, если бы я не удержал ее обеими руками за талию. Этот контакт прожег меня насквозь, будто рванула граната.
Как только она снова обрела равновесие, я тут же отдернул руки.
Она подняла рюмку, залпом выпила и с грохотом опустила ее на стойку, демонстрируя недюжинный опыт. Мне это нравилось не больше, чем само ее присутствие в этом гадюшнике.
– Я никуда не пойду, – сказала она. Хрипловатый, медовый тембр ее голоса прошелся по мне электрическим разрядом. – Я собираюсь посидеть здесь, пока не согреюсь как следует, а потом найду себе какого-нибудь моряка на ночь, чтобы он мог потерять меня утром.
Все мое тело напряглось. Плечи. Спина. Пах. Я стиснул зубы, наклонился ближе, так что наши носы почти соприкоснулись, и произнес:
– Нет.
Ее глаза расширились, взгляд скользнул к моим губам, потом медленно поднялся обратно. В них горел тот же огонь, что и во мне. И это меня потрясло, даже несмотря на то, что я видел его раньше и изо всех сил пытался задушить.
– Последний раз, когда я проверяла, ты не был ни моим начальником, ни моим отцом. Ты не можешь мне приказывать, – фыркнула она, откидывая назад густые пряди. Мне хотелось вцепиться в эти золотые волосы. Хотелось откинуть их назад и попробовать на вкус...
Я с трудом сглотнул.
– Рэйфу не понравилось бы, что ты здесь.
Она фыркнула.
– Папе не понравились бы все мои планы на сегодняшний вечер. Но чего он не знает, того не узнает.
Я вытащил телефон и пролистал контакты. Почти ткнул пальцем в номер ее отца, когда она неожиданно вырвала трубку у меня из рук.
– Даже не смей!
Я ожидал, что она взбесится от моей самодеятельности. Так и вышло. Но в ее голосе прозвучала еще и дрожь, заставившая меня прищуриться. Не короткая черная юбка, не длинные стройные ноги и даже не соблазнительный изгиб груди, подчеркнутой тесной футболкой, удержали мой взгляд. Это были красные глаза и припухшие веки.
Она плакала.
Кто-то сделал ей больно.
И эта мысль разбудила во мне все звериные инстинкты. Я был обученным убийцей. Я знал, как избавиться от тела так, чтобы его никогда не нашли. И тот, кто довел Фэллон Маркес-Харрингтон до слез, заплатит за это.
Я догадывался, кто именно. Но нужно было услышать подтверждение от нее. Для этого я должен был сесть рядом. Должен был смотреть, как ее полные губы двигаются, как трепещут длинные ресницы. Должен был остаться рядом с той, от кого бегал годами.
С той, что могла заставить меня забыть все клятвы – и своему отцу, и ее отцу, и самому себе.
Я махнул бармену, заказал пиво себе и воду для нее. Когда она попросила еще один шот, я покачал головой бармену за ее спиной и сел рядом.
– Где твои друзья, Фэллон?
Она закрыла глаза на мгновение.
– Если угадывать, то у костра.
– А почему ты не с ними?
Бармен поставил передо мной кружку и ее воду. Она раздраженно зарычала, и прежде чем я успел остановить, схватила мой бокал, поднесла к губам и осушила минимум половину.
Впервые я видел, чтобы она так пыталась напиться. На пляжных вечеринках, куда она звала меня последние три года, Фэллон предпочитала днем покорять волны, а вечером танцевать у костра, в отличие от других студентов, налегающих на алкоголь.
Смотреть на нее в такие моменты, видеть, как она радовалась жизни – легко, свободно, так, как не могла позволить себе на ранчо, именно тогда я впервые почувствовал, как наша детская дружба превращается во что-то большее. В то, с чем я думал, никогда не придется бороться, ведь разница в пять лет всегда казалась двадцатью.
В подростковом возрасте я знал о ее влюбленности еще до того, как наши отцы заставили меня пообещать не отвечать на нее. И тогда у меня не было искушения. Все мысли занимала Академия ВМС и шанс попасть сразу на подготовку к отряду морских котиков после выпуска.
Но уже взрослея, стоя рядом с Фэллон, когда она сдергивала с себя гидрокостюм, оставаясь в одном бикини, я испытывал целую лавину эмоций. Желание было лишь верхушкой. Когда я видел, как она с той же легкостью, с какой когда-то укрощала лошадей на ранчо, покоряет волны, меня накрывали образы будущего, которому я никогда не позволю стать реальностью. Даже если бы не обещание нашим отцам.
В первые годы учебы в Сан-Диего мне легко удавалось уговорить Фэллон уйти с пляжной вечеринки вместе со мной. Но в последний год, когда она начала встречаться с тем неудачником Джей Джеем, мне приходилось оставлять ее там, среди друзей. А самому возвращаться в крошечный домик и лежать без сна, как какой-то чертов родитель, пока не приходила от нее смска: «Я дома, все нормально».
Я убеждал себя, что именно поэтому мысли о ней цеплялись за меня в заданиях, причиняя боль, от которой я сгибался пополам. Что это просто тревога – доберется ли она до дома. Что это долг, вбитый в меня годами.
Что было глупо, ведь она взрослая и уже давно не моя ответственность. А по ее словам, то вообще никогда ею не была. С детства заботилась о себе сама. И отчасти она была права. Но она всегда оставалась первым человеком, которому я писал после возвращения. И тревога не отпускала, пока не приходил ответ.
Сейчас мои защитные инстинкты были на пике, глядя на ее короткий наряд, заплетающийся язык и мутный взгляд.
– Серьезно, Фэллон, почему ты здесь одна? Где все?
– У Джей Джея день рождения, они там и празднуют, – ответила она с беспечной усмешкой, но на миг во взгляде мелькнула боль, прежде чем она отмахнулась от нее.
– Что он сделал с тобой? – вырвалось у меня, и я едва сдержал ярость, чтобы не рвануть к нему и не врезать по лицу.
Глаза Фэллон распахнулись, но она ничего не сказала. Вместо этого допила мое пиво и снова чуть не грохнулась со стула. Пришлось схватить ее за талию, и черт, как же снова обожгло это прикосновение.
Она положила ладони мне на плечи, наклонилась так, что наши рты оказались всего в нескольких сантиметрах.
– Он бросил меня.
– Отлично.
Она дернулась назад, пораженная. Я сказал себе, что это было облегчение, а не разочарование, когда ее руки убрались с моего тела.
– Какого черта, Паркер?
– Не делай вид, что удивлена. Я с самого начала говорил, что он – пустое место.
– Ревность тебе не к лицу, – парировала она.
– Это не ревность, Утенок. Это факт. Он ничтожество, недостойное целовать твои пальцы ног, не то что твои губы.
Ее взгляд упал на мои губы, и она снова подалась вперед, голос стал низким и обольстительным.
– А ты сам достаточно хорош, Паркер?
Все мое тело напряглось. Она была слишком красива для собственного блага. Для моего блага. Но морским котиком я стал не зря – меня учили отказывать себе в том, чего жаждет тело. Я поднял палец и легким толчком вернул ее обратно за пределы моей личной зоны.
– Почему он с тобой расстался?
– Я не хотела с ним спать.
Шок пронесся внутри. Я гнал от себя мысли о том, как их тела переплетаются, когда видел его руки или губы на ней. Но ей двадцать один, и я не был настолько наивен, чтобы думать, будто они не делали ничего, кроме поцелуев, даже если каждый раз хотелось сломать ему пальцы за прикосновения.
– Если именно поэтому он бросил тебя, значит, я был прав. Он тебя недостоин.
– А сколько ты сам выдерживал, прежде чем «закрыть сделку» с девушкой, с которой встречался? – вскинула она бровь.
– Я не встречаюсь.
Она закатила глаза.
– Да брось. Что насчет Сабины в старшей школе?
– Первая и последняя официальная девушка. Я сразу сказал, что не хочу ничего серьезного, что не втяну никого в свою жизнь морского котика. Она не поверила и я расстался с ней до выпускного.
Она усмехнулась.
– Но за эти тринадцать лет ты ведь трахался?
– Я и не отрицал.
– То есть свиданий нет. Просто подцепишь кого-то, – она обвела рукой бар, – на одну ночь. И все.
Речь ее становилась все более сбивчивой, и я был рад, что вовремя остановил бармена от нового шота.
Я лишь пожал плечами.
Мне было не стыдно за свой образ жизни. Секс – еще один способ выпустить пар. Если клапан держать закрытым слишком долго – рванет. А женщин, которые хотели того же без отношений, было предостаточно.
– Отлично, – сказала она. – Я согласна.
И прижала губы к моим, прежде чем я успел понять, что она замыслила.
В голове рванула бомба. Взрыв вожделения. Голод, ярость, жгучая потребность. А под ними – нечто хуже. Глубже. Что-то, что поднимало табличку с единственной надписью: Мое. И несколько долгих секунд я отвечал на поцелуй. Исследуя. Требуя. Ища. Утонув в ее сладком вкусе.
Но потом реальность обрушилась, и вместе с ней – вина за то, как легко я поддался.
Я взял ее руки, переплел их на груди и оттолкнул от себя.
– Нет. – Это слово было обращено и к ней, и ко мне самому. Она – запретная. Я дал клятву. Обещание, которому намерен был следовать.
– Джей Джей думает, что я уже переспала с тобой. Так почему бы и нет? Когда я стала отрицать, он сказал, что даже если мы не «терлись телами», я не смогу отрицать, что хочу, и когда я замялась, он только усмехнулся и ушел.
Она тут же захлопнула рот, ужас в глазах от того, что призналась в желании. Я стиснул зубы, сжал кулаки, чтобы не протянуть к ней руки.
– Да плевать. Он бесится, что я не захотела лечь с ним в постель после того, как он потратил целый учебный год, «терпеливо ожидая», когда я сдамся.
– Неважно, по какой причине ты сказала «нет». Если он не уважает твое решение, то его стоит выбросить. – Я оглядел бар и вспомнил ее слова, когда сел рядом. – Значит, отказав реальному парню, ты решила что? Отдаться какому-то морпеху, который и имени твоего не запомнит, и уж точно не будет ни нежным, ни терпеливым с тобой в первый раз?
Меня разрывало изнутри. Мысль о том, что она отдастся кому-то, а уж тем более безликому солдафону, который забудет о ней еще до утра, жгла меня дотла. Она заслуживала лепестков роз и шелковых простыней, свечей и морского ветра, дующего в открытые окна. Заслуживала, чтобы ее добивались, берегли, любили – до, во время и после.
И меня накрыл ужас больше любого, что я когда-либо испытывал на заданиях. Потому что я отчетливо видел, как мог бы сам ей это дать. Мог представить каждое прекрасное мгновение. И почти до отчаяния жаждал стать первым, кто коснется ее там, глубоко внутри. Увидеть, как она вспыхнет настоящим удовольствием.
Мне нужно было выпить. Нужно было убираться к черту отсюда.
Она положила мой телефон, скрестила руки на липкой стойке и опустила голову. Глаза закрылись, и паника снова вскинулась. Сколько она успела выпить до того, как я пришел?
– Это всего лишь девственная плева, Кермит, – пробормотала она, слова стали почти неразборчивыми от сна. – Да и у меня ее давно нет после всех этих лет верховой езды.
Всплеск раздражения и новой тревоги. Что могло бы случиться с ней, если бы я не появился? Взгляд скользнул по десяткам ублюдков, которые были бы счастливы принять ее предложение, пьяную или трезвую.
– Дело не в этой части тела, Утенок, – процедил я. – Дело в самом смысле. Первый раз должен что-то значить.
Она не ответила. Губы чуть приоткрылись и я понял, что она отключилась.
Черт.
Я оплатил счета, подхватил ее на руки и вынес на улицу. Она что-то пробормотала, уронив голову мне на грудь, и мое тело откликнулось совсем не так, как следовало.
До моего дома было шагов двести. Последние годы он стал базой для меня и моих ребят после барных вылазок, но сегодня дорога казалась бесконечной. Ее запах въедался в меня – соль и полевые цветы. Аромат, что сопровождал меня почти всю жизнь.
Закрыв за собой дверь, я понял следующую проблему – куда ее положить. В гостевой комнате сидел Уилл, ругавшийся с бывшей по телефону. Дивана в гостиной давно не было – его изгрызли мыши. Оставалась только моя спальня. Моя кровать. Место, где ее запах останется, дразня мои сны той единственной, с кем я когда-либо видел будущее, и которую поклялся не трогать.
Я уложил ее, снял сандалии и накрыл простыней с одеялом. Ее золотые волосы разметались по подушкам, лицо стало спокойным и беззащитным. Обычно огонь брызгал из каждого ее движения, а теперь был укрыт. Было неправильно видеть ее такой тихой.
Почти так же неправильно, как возвращаться домой после заданий в пустой и безжизненный дом.
Она выглядела бледнее обычного, вены бурлили алкоголем, и я снова почувствовал тревогу. Мысли о том, чтобы устроиться на полу, исчезли. Спать я все равно не собирался. Я уложил ее на бок и лег рядом, поверх одеяла, следя за каждым вдохом, каждым движением глаз под веками.
Я снова буду за ней наблюдать. Рад сыграть ту же роль, что и прежде.
Но утром я должен был уйти. Подальше от очень свободной, очень красивой Фэллон Маркес-Харрингтон. Прежде чем она разнесет мои клятвы в клочья.
Ее ресницы дрогнули, и наши взгляды встретились. Долгие удары сердца мы смотрели друг на друга.
– Поцелуй меня, Паркер. Заставь почувствовать, что я жива, так, как можешь только ты.
Живот скрутило, член дернулся, требуя уступить. Но я сдержался.
– Даже будь ты трезвой, я бы никогда не сказал «да».
Боль и злость закружились в ее золотых глазах.
– «Никогда» – это слишком долго, Кермит. Интересно, что же нужно, чтобы тебя сломать?
– Я морской котик. Я не ломаюсь. Я не звоню в колокол. Никогда.
Она скинула одеяло и стянула с себя футболку, обнажив кружевной бра, который не скрывал розовых сосков. Я с трудом подавил стон. Сладость, сводящая с ума. Губы пересохли от жажды попробовать. Я хотел дать ей именно то, чего она просила.
Вместо этого я просто добавил этот момент к прочим воспоминаниям о том, как она бросала вызов стене между нами. Когда танцевала на волнах, словно богиня. Когда крутила лассо, стоя на коне. Когда умоляла остаться, потому что без меня не чувствовала себя в безопасности.
Фэллон провела пальцем по щетине на моей челюсти, и ее взгляд утянул меня в штормовые воды рядом с ней. Воды, где нужно было собрать всю силу, чтобы удержаться на ногах. Я не уроню лодку. Не сдамся. Я дотащу ее до берега, даже если никто не увидит, чего это мне стоило.
Даже если ценой станет она сама.
Глава 5
Фэллон
DIAMOND
by Martina McBride and Keith Urban
2,5 года назад
ОН: Это продолжалось достаточно долго. Перестань меня игнорировать.
ОНА: …
ОН: Утенок, я серьезно. Это уже полный бред.
Лунные лучи дробились на волнах, разбивавшихся о песок, а теплый бриз хлестал меня по лицу. Звезды едва пробивались сквозь сияние города, разлившееся по небу, и я вдруг затосковала по темному полотну, которое видела, стоя у озера в Риверс. Я скучала по ранчо. Редко позволяла себе это признавать, полностью отдаваясь жизни, которую построила в Сан-Диего.
Колледж бывает раз в жизни, и я обещала отцу прожить этот опыт до конца. Но бывали дни, когда казалось, что ради этого я потеряла кусок себя.
Особенно в последние месяцы, после того как мы с Паркером перестали переписываться.
Точнее, после того как я сама отказалась ему писать.
Зализать свои раны после той дурацкой ночи в баре, молча избегая его, превратилось в уродливую привычку. Я была уверена – это ранило меня сильнее, чем его.
Простая правда в том, что я скучала по нему даже сильнее, чем по ранчо.
Даже сильнее, чем по Мэйзи. Лишь Паркер и моя подруга детства понимали все нюансы моей запутанной жизни. Лишь они видели настоящую Фэллон. В миллионный раз с окончания школы я жалела, что Мэйзи не поехала со мной в Сан-Диего, а поступила в университет на севере.
Позади меня кто-то прибавил громкость у костра, и ночь разорвала музыка. Смех Джей Джея прокатился по пляжу. Он был громким, заразительным, обаятельным. У него был талант притягивать к себе людей и заставлять их чувствовать себя центром вселенной.
Мы встречались почти год, прежде чем расстались. Официально – из-за того, что я не захотела переспать с ним. Но мы оба знали: дело было не в этом. А в том, как я смотрела на Паркера, когда он проводил время с нами на пляже.
После расставания мы с Джей Джеем смогли пройти первую половину последнего курса как друзья: тусовались в одной компании, катались на волнах, как только выпадал шанс. Но чем дольше я не видела Паркера, тем активнее Джей Джей пытался вернуть наши отношения.
В этом месяце, после сдачи экзаменов и начала стажировки в ветеринарной клинике, я наконец согласилась снова начать с ним встречаться.
Я думала, что этого хотела.
Нет, черт возьми. Я не этого хотела.
Я хотела нормальных отношений. Нормального парня. Хотела снова, чтобы весь фокус Джей Джея был направлен только на меня. Хотела быть центром чьего-то мира.
Джей Джей делал меня своей каждый день, тогда как Паркер смотрел в мою сторону лишь между заданиями.
Разве Паркер не дал ясно понять, что никогда не скажет мне «да»? И хотя до сих пор внутри все болело, так не должно было быть. У меня были годы, чтобы смириться с тем, что он никогда не посмотрит на меня так, как я смотрю на него. В голове зазвучали строчки из «Foolish One» Тейлор Свифт. Глупая. Я и правда была глупой. Я покачала головой, пытаясь вытравить из мыслей Паркера. Как он все еще мог занимать столько места в моей жизни?
Глядя на темные волны с сахарной пеной на гребнях, я мечтала оказаться там, на доске. Там я чувствовала себя в безопасности. Как и верхом на своей лошади Дейзи. Но ночью лезть в воду было бы безумием. Да и невозможно – Джей Джей забыл мою доску, когда грузил машину.
Сделал ли он это нарочно?
Я покачала головой. Конечно нет. У него не было причин мешать мне серфить.
Я развернулась и зашлепала босыми ногами по прохладному песку, уходя все дальше от толпы и веселья у костра. Гул праздника почти стих, когда в кармане моей толстовки с эмблемой конного клуба завибрировал телефон. Он звонил и раньше в течение дня. Паркер вернулся с задания. Облегчение от того, что он жив-здоров, перемешивалось с напряжением от его сообщений – настойчивых требований, чтобы я перестала молчать.
Он был прав. Я зашла слишком далеко.
Глупо было стыдиться той ночи. Я была пьяна. Этого объяснения хватило бы, если бы я на следующий день просто все так и выставила. Но я вцепилась в унижение и сделала из этого проблему куда больше, чем следовало. Я поморщилась при одной мысли об этом.
Я никогда не молчала так долго с Паркером с тех пор, как в подростковом возрасте получила первый телефон. Но, может, это и было к лучшему. Может, эта дистанция наконец позволила мне смириться, что мы с Паркером никогда не будем больше, чем друзья. И позволила по-настоящему впустить в жизнь Джей Джея.
Вдруг до меня донеслись злые голоса у общественных туалетов. Женский крик боли пронзил меня, заставив сорваться с места и побежать к кирпичному зданию.
В оранжевом отсвете ламп я разглядела Эйса Тернера. Даже в лучшие дни он не вызывал у меня симпатии, но сегодня, с черными от тени волосами и глазами, похожими на бездонные провалы, его привычное мерзкое ощущение стало настоящим страхом.
Живот скрутило, когда я увидела, как он прижал жену к стене, сжав ладонью ее шею. Миниатюрная брюнетка всегда была двуликой – жизнерадостная серфингистка на волнах и ревнивая мегера на суше.
С первого моего урока серфинга у Эйса я старалась их избегать. Но сегодня ужас в ее глазах заставил меня ускорить шаг, надеясь вмешаться, успокоить или хотя бы вытащить ее от него.
– Сучка! Что ты с ним сделала? – рявкнул он, встряхнув ее и с грохотом ударив головой о кирпич. Она вскрикнула.
– Продала, – прохрипела она.
– Где деньги, Селия? – прорычал он.
Она пыталась отцепить его руки от горла.
Сердце грохотало в груди.
Что я могла сделать? Что должна была? Эйс был вдвое больше меня, сплошные мышцы, тестостерон и, часто, наркотики, которые он раздавал, как конфеты. У меня не было оружия. Рюкзак с баллончиком перцового газа, которым настоял обзавестись отец Паркера, остался у костра. На мне были только шорты, худи поверх бикини и босые ноги.
Тяжесть навалилась в живот, но я рванула к ним. Я не могла просто стоять и смотреть, как он душит ее. Я видела насилие в своей жизни. Я видела убийство собственными глазами. И не собиралась допустить, чтобы кто-то погиб прямо у меня перед глазами, пока я ничего не предприняла.
Они так были сосредоточены друг на друге, что не заметили меня. Я вложила в удар все мышцы, натренированные за годы на ранчо, и врезала ему кулаком в плечо.
Ошеломленный, он отшатнулся, а я тут же двинула ему ногой в пах. Даже босиком это сработало. Эйс взвыл и согнулся пополам.
Я схватила Селию за руку и потащила в женский туалет. Захлопнула тяжелую дверь, задвинула щеколду и метнулась искать, чем бы еще ее заблокировать. Но, кроме пластмассовой урны, все в помещении было намертво прикручено к стенам и полу.
Селия отступила к раковинам, пока Эйс колотил по двери кулаком.
– Селия! Выйди, сука!
Она хватала ртом воздух, потирая шею.
– Ты знаешь, что с нами обоими будет, если не отдашь деньги! – взревел он.
Она шагнула к двери, но я встала перед ней.
– Не смей. Здесь он тебя не достанет.
– Это. Моя. Вина, – каждое слово давалось ей с трудом. Он изрядно ее покалечил – не только горло. На щеке расплывался синяк, а из разбитого носа капала кровь.
Вид крови, смешавшийся со страхом, дергал за самые темные струны моей памяти. Вспыхнули образы из бара моей мачехи, когда опасность нашла нас там. Когда Сэди заслонила меня собой. Когда нас спасла только ее сила и то, что наши нападавшие сцепились между собой.
Но запах крови до сих пор преследовал меня в кошмарах.
Пульс стал рваным, по спине скатилась струйка пота, дыхание перехватило.
Дверь дрожала под ударами Эйса. Он рычал от ярости.
Мушки замелькали перед глазами.
Дрожащей рукой я вытащила телефон из кармана, открыла «Избранное» и нажала кнопку вызова, даже не заметив, что Селия метнулась к выходу. Я снова преградила ей дорогу, пока Эйс орал ее имя.
– Ну наконец-то, Утенок, – облегчение в глубоком голосе Паркера едва не довело меня до слез. У меня не было времени осознать те эмоции, что слышались в его словах. Не было времени ни на что, кроме голой правды.
– Мне нужна помощь.
– Открой, сука, дверь! – взревел Эйс.
– Что происходит? – насторожился Паркер. В один миг. В один вдох. – Где ты?
– Общественные туалеты в национальном парке Лагуна-Хайтс, – сказала я, чувствуя, как дрожит дверь и гремят петли. – Паркер… дверь… я не знаю, сколько она выдержит.
– Черт возьми. Я в десяти минутах. Всего десять минут!
Металл ударил о металл, когда Эйс вогнал что-то в раму так сильно, что задрожал кирпичный корпус. Селия рванулась к двери, но я схватила ее за руку, держа изо всех сил, пока все мое тело тряслось.
– Выйдешь туда – он тебя убьет.
Во что же я вляпалась?
– С кем ты говоришь? Кто с тобой? – Паркер, и я услышала, как хлопнула дверца машины. Он скоро будет здесь. Облегчение накрыло с головой. Он будет здесь. Паркер обещал, что я никогда больше не останусь наедине с опасностью. И Паркер всегда держал слово.
Всегда.
– Селия, – ответила я, стараясь, чтобы голос не выдал, насколько страшно мне было. – Жена Эйса.
– Повесь трубку, звони 911, потом перезвони мне, – приказал Паркер.
С дрожью я отключилась и уже потянулась набрать 911, но Селия выхватила телефон.
– Нет! Ты не можешь звонить в полицию.
– Что? Почему?
– Ты не понимаешь! – закричала она.
Я пыталась вырвать телефон обратно, и только успела ухватиться, как снова начался грохот. Эйс яростно колотил по двери, с каждым ударом оставляя вмятину, а звон становился все более зловещим.
– Селия. ВЫЙДИ!
В воздухе прорезались сирены, и надежда взорвала меня изнутри. Кто-то еще услышал крики. Кто-то вызвал помощь.
Паника перекосила лицо Селии.
– Ты вызвала копов! – орал Эйс, и его удары стали еще бешенней.
Дыхание застряло в легких. А если полиция не успеет до того, как он сломает дверь? Если он обрушит на нас то, чем долбил? На меня. На Селию.
Вспыхнули в памяти кровь и синяки. Мы с Сэди были в них с головы до ног после того нападения в баре.
– Пусти меня! – Селия толкнула меня, и я ударилась головой о стену с тем же мерзким треском, что недавно прозвучал, когда ее череп встретился с кирпичом.
– Что ты делаешь? – я схватила ее за плечи, пытаясь остановить. – Он тебя убьет.
– Ты не имеешь права! Никакого права вмешиваться! – визжала она.
В мутные окна над нами прорвались синие и красные огни.
Резкий треск полицейской рации заставил меня обмякнуть у стены.
– Сэр, бросьте лопату и отойдите от двери.
– Она заперла мою жену! Она держит мою жену!
Напряжение снова ударило в грудь. Что за черт?
Грохот железа о бетон, и голос Эйса стих, когда его увели в сторону. В дверь постучали, и женский голос потребовал, чтобы мы вышли с поднятыми руками.
Мое тело трясло, когда я отодвинула засов. Я едва успела приоткрыть дверь, как Селия выскочила вперед и чуть не сбила офицера.
– Она не имела права вмешиваться! Не имела! – визжала Селия с безумными глазами.
– Руки вверх, – офицер подняла оружие.
Селия шагнула к ней, будто не слышала приказа. Ее взгляд был прикован к тому, как коп ведет в наручниках Эйса. Она шла прямо на пули.
Я вздрогнула, ожидая. Ожидая дергания тела, запаха пороха и крови. Ужаса того, как жизнь уходит из глаз.
Я вышла из туалета с поднятыми ладонями и хрипло сказала:
– Селия, подними руки и стой на месте.
Наконец она услышала. Замерла и подняла руки.
Еще одна полицейская машина влетела на парковку, высыпали двое с ладонями на кобурах.
Время размывалось. Перед глазами плыло, пока адреналин покидал тело.
Эйса усадили в машину, а нас с Селией разделили для допроса.
Воспоминания и реальность переплелись.
Я смутно слышала, как Джей Джей зовет меня, его голос полон тревоги. Народ от костра подтянулся к месту событий, но офицер держал их подальше.
Скрежет тормозов и на стоянку влетел грузовик.
Из него вышел мужчина, которого я не видела месяцы. Черные волосы блеснули в фонарях, серо-стальные глаза были темнее ночи. Он двигался легко, почти грациозно, несмотря на стальные мышцы, выточенные годами службы морским котиком.
Его взгляд нашел мой, и в нем свирепость сменилась облегчением, когда он убедился, что я цела.
Все мое существо тряслось. Мне нужны были его руки. Мне нужно было снова почувствовать себя в безопасности.
Мне нужен был Паркер.
Селия орала на офицера, твердя, что я вмешалась без права, что ничего не случилось. Что Эйс не причинил ей вреда. Что она споткнулась о ступени. Что на шее вовсе не отпечатки его пальцев. Она так завелась, что ее заковали и усадили на лавку.
Когда меня спросили, что произошло, я рассказала. Рассказала, что видела и как пыталась ее спасти.
– Я не буду давать показаний! Он ничего не сделал! – кричала Селия. – Не слушайте эту суку!
Офицер, что меня допрашивала, взглянула устало и зло.
– Я дам показания, – тихо сказала я. – Я видела все сама. Он бы ее убил.
Дрожь пронеслась по мне, когда в памяти снова вспыхнули глаза Эйса. Дикие. Нечеловеческие. Я видела такой же взгляд у нашего нападавшего в баре.
Меня трясло от воспоминаний, колени дрожали так, что я едва держалась.
Офицер отошла посоветоваться, а Паркер показал военный жетон. Его пропустили. Пять шагов и он уже прижал меня к себе.
Его запах накрыл с головой. Земля и хвоя. Защита. Я уткнулась лицом в его грудь, сильная рука обхватила за талию. Дрожь исчезла. Страх исчез. Я была там, где мне было место.
Только это было неправдой. Я была сломана.
Паркер гладил меня по волосам, и резкая боль пронзила голову. Я ахнула. Он резко отстранился.
– Ты ранена? – его голос был хриплым, полным ярости и тревоги.
Я ощупала затылок, поморщилась, нащупав шишку.
– Ударилась о стену.
– Что за черт тут происходит, Утенок?
Я сглотнула и уже хотела объяснить, как к нам подошел Джей Джей. Его глаза сузились, скользнув от меня к Паркеру.
– Фэллон, ты в порядке?
Я кивнула. Но это было ложью. Я была сплошным клубком старых и новых страхов.
– Где ты был, когда она была в опасности? – рявкнул Паркер.
Джей Джей расправил плечи, расставил ноги.
– Что? Я должен за ней по туалетам ходить? Зато я здесь. А ты где был месяцы?
Я встала между ними.
– Это не вина Джей Джея, Паркер. Это моя. Я должна была сразу вызвать полицию, а не лезть в их ссору.
Взгляд Джей Джея метнулся от меня к Селии в наручниках и к Эйсу в машине.
– Они дрались? Ну и что. Да они всегда так. Ты же знаешь, Фэллон.
Джей Джей работал с Эйсом на пляже и твердил, что он хороший парень. Но инстинкт всегда шептал мне: держись подальше. Паркер тоже не доверял ему. Даже сцеплялся с ним пару раз, когда тот толкал наркотики студенческой толпе, среди которой не должен был находиться.
Когда Джей Джей увидел Эйса, орущего из полицейской машины, его лицо дрогнуло. Тень беспокойства. Он посмотрел на меня.
– Надо было не вмешиваться. Зачем ты вызвала копов?
– Я не вызывала. Наверное, кто-то услышал, как он долбил лопатой в дверь… – дрожь снова прокатилась по телу, и оба одновременно потянулись ко мне, пока их руки не столкнулись. Джей Джей сунул свои в карманы. Паркер скрестил руки на груди.
Полицейская вернулась и протянула мне визитку.
– Мы оставляем Эйса на ночь. На нем еще одно дело по наркотикам. Не знаю, выйдет ли он под залог. Селия отказывается давать показания, но прокурор захочет поговорить с вами. Если удастся прицепить что-то к сегодняшнему, его хотя бы на время уберут подальше, и у нее будет шанс одуматься.
