Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

– Я позвоню детективу Харрису, расскажу, что случилось, и спрошу, может ли он найти Джей-Джея и Эйса, – сказала я. – У них нет разрешения покидать Сан-Диего. Если поймают их здесь, вернут в тюрьму.

Я не могла представить, как Джей-Джей способен поднять руку на что-то живое. Но у него на стороне был Эйс. А я видела, на что Эйс способен. Его лицо, когда он душил Селию, навсегда отпечаталось в моей памяти. И лицо Джей-Джея в полицейском участке было почти таким же. По спине пробежал холодок.

– Ты собираешься позвонить и отцу?

Грудь сжало.

– Нет причин звонить папе, Курт, – ответила я.

Он недовольно фыркнул, и я добавила к словам острый взгляд:

– Ты хочешь сказать, что мы не справимся сами? Что тебе и всей команде охраны, за которую я плачу целое состояние, нужна помощь моего папочки? Что мы должны позвать его прилететь из Австралии, чтобы он магически решил проблему?

Я задела его гордость, и Курт рявкнул:

– Мы умеем защищать своих.

Я коротко кивнула.

– Вот именно.

Хотя сама не была в этом уверена.

Я вновь бросила взгляд на корову и желудок снова скрутило.

– Я поеду в замок, дождусь людей Уайли. Хочешь, чтобы я кого-то оставила здесь присматривать до их приезда?

– Нет. Я сам поговорю с тем, кого пришлет шериф.

Я еще раз быстро оглянулась на поле и зашагала к лошадям. Они нервничали, ощущая смерть в воздухе так же, как и я.

Достав телефон из заднего кармана поношенных джинсов, я набрала номер детектива Харриса. Первые пару недель после моего возвращения он часто звонил, рассказывая о ходе дела против Джей-Джея, но я не слышала его голос со времен своего дня рождения.

Он ответил на первом гудке, резко бросив:

– Харрис.

– Привет, это Фэллон.

– Фэллон, – его голос тут же смягчился. Почти с теплом. И я ненавидела это едва ли не так же сильно, как ежедневную жалость, что видела в глазах персонала. – Как ты?

– Была бы лучше, если бы за последнюю неделю у меня не изуродовали уже двух коров.

– Прошу прощения?

– Сейчас пришлю фото.

Я отправила снимок, сделанный сегодня, и услышала, как у него на другом конце пиликнул телефон.

– Черт, – пробормотал он. – Ты сказала – вторая? На первой было то же самое?

– Мы думали, что первую загнала пума, а падальщики доели. Там почти ничего не осталось. Где сейчас Джей-Джей? – спросила я, молясь, чтобы он оказался в квартире у Эйса.

Я знала, что он ночует у Эйса только потому, что Рэя рассказала – Джей-Джей пытался вернуться в нашу квартиру, но она выставила его за дверь. Его имени не было в договоре аренды, а я платила свою часть, пока Рэя не найдет кого-то, чтобы сдавать комнату, когда начнется учебный год.

– Я выясню и перезвоню, – бросил Харрис и отключился.

Я проглотила привычную волну вины и самобичевания, потом набрала шерифское управление. Меня сразу переключили на Уайли, и он выругался, когда услышал, что случилось. Обещал отправить заместителя немедленно.

Я прижалась лбом к морде Дейзи, пытаясь успокоить бушующий внутри хаос.

Что подумают наши гости, когда узнают – а они обязательно узнают – что у нас уже второй случай убийства коровы? И на этот раз с явной, яростной угрозой? Последнее, что мне сейчас нужно – чтобы они в панике разъехались в самый разгар сезона.

Мне нужно созвать управляющих отделов, обсудить, что мы скажем и как успокоим всех, не прибегая ко лжи.

Что же мне теперь делать, Спенс?

Я не могла вынести мысли, что привела это зло на ранчо.

Сколько еще я буду расплачиваться за свои ошибки?

Отмерят ли мне такой же срок, какой, вероятно, получит Джей-Джей? Годы?

А вдруг это вообще не связано со мной? Может, дело в самой земле или в прошлом, когда папа имел дело с Пьюзо? Но ведь все, кто ненавидел нас тогда, или мертвы, или за решеткой.

И все же я вспомнила недовольство папы, когда он увидел Лоренцо в Сан-Диего.

Я не позвоню отцу. Но наберу Джима Стилла. Его люди отвечают за безопасность здесь. Только сначала дождусь Харриса и Уайли, чтобы сообщить Джиму все подробности.

Если это Эйс или Джей-Джей, и их поймают здесь, мы сможем остановить что-то гораздо худшее.

Я сглотнула ком в горле, почесала щеку Дейзи и запрыгнула в седло. Подгонять ее не пришлось – она так же, как и я, хотела поскорее оставить это место смерти позади.

Но от движения у меня неожиданно скрутило желудок.

Я скакала с детства. Делала на спине Дейзи такие трюки, что люди называли их волшебством. Могла спрыгнуть, развернуться в воздухе и снова приземлиться, даже не задумываясь об этом. И меня никогда не укачивало.

Просто нервы, – сказала я себе. Нервы и горечь злости.

Эта злость мне пригодится.

Если мне снова придется столкнуться со злом – я буду готова.

Я уже проходила через это. Пройду еще раз.

А пока я сделаю все, чтобы защитить людей и животных, за которых я отвечаю.

Глава 12

Паркер

WHEN THIS IS OVER

by Goran

7 лет назад

ОН: Кермит, серьезно? Ты прислала мне плюшевую лягушку?

ОНА: Ну, вас же называют «лягушками», да? Морских котиков? Поздравляю с тем, что прошел BUD/S, Кермит.

ОН: Если команда об этом узнает, они придумают мне новое имя на посвящении.

ОНА: А «Спасатель Малибу» по-твоему лучше, чем Кермит?

ОН: эмодзи со средним пальцем Зато Паркер Стивенсон и его друзья-спасатели были крутыми парнями. А не маленькими зелеными куклами.

Позже

ОН: Черт тебя побери, Утенок. Они сделали Кермита нашим талисманом. Как мы теперь будем наводить ужас на врагов, если у нас на панели болтается кукольная лягушка?

ОНА: Это приманка. Они решат, что вы слабачки, а потом вы покажете, как же они ошибались.

Настоящее

Четыре недели.

Месяц прошел с того дня, как я привез тело Уилла домой. Тридцать один день я отвечал за Тео, но после того, что случилось сегодня, я не был уверен, что стал хоть чуточку лучше справляться с этой задачей, чем в самом начале.

Первую неделю мы только и делали, что сидели на диване и бездумно смотрели шоу про собак.

А потом я понял: если не возьму себя в руки, мы оба превратимся в размазню.

Я сделал то, что умел лучше всего – ушел с головой в исследование и планирование.

Я проглотил десятки книг и блогов по воспитанию детей. Пересмотрел кучу коротких роликов и видео, надеясь выудить самые дельные советы и сложить их в четкую стратегию. Я узнал о родительстве больше, чем когда-либо хотел.

Каждый раз, когда мои товарищи по команде заглядывали проверить нас с Тео, они смеялись над моей «школой отцовства» и спрашивали, не собираюсь ли я открыть курсы. Но что мне еще оставалось делать? Тео заслуживал человека, который понимает, что делает. Того, кто учитывает желания и потребности ребенка, но при этом умеет говорить «нет» и устанавливать границы, а в первые ужасные дни я провалился с треском.

Но теперь у нас был распорядок. Еда по расписанию, утром он играл на улице, а после обеда тренировался со мной. Он даже научился кататься на велосипеде без боковых колесиков. Когда я смотрел, как его крошечные ножки крутят педали, а тело удерживает равновесие, внутри меня распускалась странная смесь гордости и любви. Моя улыбка была не меньше его, когда он развернулся и проехал прямо ко мне, не упав.

Я думал, что наконец сделал хоть что-то правильно.

Но только не сегодня. Сегодня – сплошной провал.

Я впервые оставил его в детском саду неподалеку от дома и едва не словил паническую атаку. Видеть его, зажатого между стенами, с плюшевым Псом под мышкой и глазами, полными такой же печали, как на похоронах, – это почти сломало меня.

Когда я вернулся к пикапу, меня так трясло, что я не мог завести двигатель. Я уронил голову на руль и пытался дышать медленно, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться. Наконец, повернул ключ и поехал к квартире Уилла, где меня ждали ребята из команды, чтобы помочь разобрать его вещи.

Я уже поднимался по ступеням, когда зазвонил телефон.

– Мистер Стил, вам придется забрать вашего сына.

Эти несколько слов вернули панику, обрушили ее на меня так быстро и мощно, что я даже не стал поправлять женщину – Тео не мой сын.

– Что случилось? – рявкнул я, перепрыгивая через ступени и разворачиваясь назад.

– Он ударил игрушечным грузовиком по лицу другого мальчика.

– Тео? – я остановился как вкопанный, едва не споткнувшись. Тео? Мальчишка, который едва не плакал, когда случайно ударял меня во время игр? У него не было ни капли агрессии.

– Да. У нас строгая политика – никакого насилия. Один случай и до свидания. Уверена, Шейла объясняла это при записи. Возможно, вас устраивает насилие в вашей жизни, но мы…

– В моей жизни? Вы имеете в виду мою службу в морских котиках? – гнев хлестнул в голосе, как плеть.

– Ваша реакция как раз и объясняет, почему ваш сын ведет себя так же.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, пока на языке не почувствовал вкус крови.

– Я буду через пятнадцать минут.

Я тут же набрал Суини, перенес работы по квартире Уилла и всю дорогу пытался хоть как-то обуздать свои эмоции, чтобы не сорваться, когда приеду.

Но едва я вошел в офис и увидел Тео, рыдающего в мехе Пса, весь мой контроль рухнул.

Я злобно уставился на женщину за стойкой, поднял Тео и прижал его к себе.

– Я здесь, Тео. Я рядом.

– Пости. Пости. Пости, – всхлипывал он.

Я держал его, пока рыдания не стихли, затем чуть отстранился, чтобы заглянуть в лицо.

– Что случилось, дружище?

– Он сказал… что я должен делиться Псом. Сказал, что все игрушки должны быть общими, – Тео разрыдался еще сильнее и показал мне своего плюшевого друга. – Теперь Псу больно.

На одной лапе шов был разодран, наружу торчала вата. Мою грудь придавило тысячей тонн. Ярость захлестнула, словно волна.

– Мы починим его. Обещаю. С Псом все будет хорошо.

Я усадил Тео обратно в крошечный стульчик, на котором он сидел, когда я вошел.

– Дай мне две минуты, и мы пойдем домой чинить Пса.

Он кивнул, его красное пятнистое лицо заставило меня жаждать ударить кого-то.

Я подошел к женщине за стойкой. Может, вид моего лица или то, как я навис над ней, ее напугало – она отпрянула.

Я понизил голос, чтобы Тео не слышал, и от этого он стал еще опаснее.

– Я сказал женщине, что оформляла Тео, что он потерял обоих родителей меньше чем за месяц. Эта игрушка – единственное, что держит его на плаву. Неудивительно, что он сорвался, когда какой-то паршивец попытался ее забрать.

Ее глаза округлились.

– Я… Шейла не сказала…

– Отлично, мы уходим и не вернемся. Ваши сотрудники даже не удосужились рассказать друг другу о ключевых потребностях детей. Вы хотя бы спросили его, что случилось?

– Да.

– И видели, что его игрушка разорвана?

– Вы, возможно, не понимаете, мистер Стил, но насилие – никогда не выход. Особенно, когда один ребенок бьет другого по лицу.

– Это уже второй раз, когда вы оскорбляете мою работу. Людей, которые защищают вас и эту страну. Я хочу вернуть свои деньги.

Она сглотнула.

– Мы не возвращаем деньги, если ребенок исключен.

Я фыркнул.

– Ложная реклама. Неспособность защитить травмированного ребенка. Уверен, список можно продолжить. Верните деньги и мы исчезнем из вашей жизни.

– У нас четкие правила. – Я сделал шаг вперед, и она судорожно сглотнула. – Мне вызвать охрану, мистер Стил?

Мои ногти врезались в ладони. Я пытался удержать гнев за щитом, который должен был бы владеть в совершенстве. На деньги мне было плевать. Дело было в принципе. Они не защитили Тео.

Я не защитил Тео.

Я резко развернулся, поднял мальчика и его маленький рюкзак с мордочкой собаки и вышел из здания.

Вот тебе и «знаешь, что делаешь». Вся гордость за наш распорядок, за дом, который я пытался для него создать, вылетела в трубу. Я оставил его в первом же месте, которое нашел, и он получил новую травму.

Я подвел его.

Можно было оправдаться тем, что я еще учусь, но это чушь.

Речь идет о жизни ребенка, а не о тупом оружии, которое нужно научиться разбирать с закрытыми глазами.

Но, черт возьми, я не подписывался на это.

Не подписывался быть отцом.

Гнев сменился виной, которая затопила меня с головой.

Я должен выкинуть эти мысли, иначе никогда не смогу дать Тео то, чего он действительно заслуживает – уверенность, что его любят и хотят.

Перед глазами возник образ Фэллон – она грызет ногти, отмахиваясь от моих слов о ее отце.

«Никто из них не хотел меня, Паркер. А теперь я просто долг, от которого они не могут избавиться.»

Эти слова разорвали меня на куски. Она и правда верила, что ее не любили и не хотели.

Позже она признала, что была не совсем права, но я знал – старые раны не зажили. Она по-прежнему смотрела на любовь своих братьев и сестер и видела то, чего у нее не было.

Я не хотел, чтобы Тео когда-либо почувствовал, что он лишь обязанность.

Когда он забрался в автокресло на заднем сиденье пикапа и посмотрел на меня заплаканными глазами, его голос был полон страха:

– Ты з-злишься на меня? Мама раньше злилась… – он потер щеку, его плечики вздрогнули, и он снова уткнулся лицом в игрушку.

Мой желудок провалился. Что делала Алтея, когда злилась? Била его?

Черт. Черт все это.

– Я не злюсь на тебя, дружище. Ни в коем случае. Ты защитил то, что тебе дорого. И для меня это никогда не будет проблемой.

Закрыв дверцу, я почувствовал, как груз на плечах почти придавил меня к земле.

Тео нужен отец, который знает, что делает.

Который легко проведет его через все это.

Уилл бы знал. Уилл бы рассмешил его, заставил улыбаться и сделал так, чтобы он чувствовал себя в безопасности.

Обратный путь домой прошел в тишине.

Как только мы вошли, я достал маленький швейный набор, зашил игрушку как мог и перевязал лапу, сказав, что через пару дней Пес будет как новенький.

Потом мы вернулись к привычному распорядку. Пообедали, покатались на велосипедах, потренировались в гараже, поужинали, и я уложил Тео в постель, читая ему книги, пока он не заснул.

Он всегда засыпал в гостевой, которую я превратил в детскую, но почти каждую ночь перебирался ко мне. Это было единственное правило из книг, которое я нарушал. Если ему нужно чувствовать меня рядом, значит, так и будет.

Я долго стоял, глядя на него, свернувшегося калачиком вокруг игрушки, и молча обещал себе быть лучше. Потом выключил свет, оставил дверь приоткрытой, чтобы услышать, если он позовет, и пошел на кухню убирать ужин.

Телефон зазвонил, еще до того как я взял в руки тарелки. Я и так знал, кто звонит. Мои родители звонили каждый день, иногда несколько раз, чтобы убедиться, что мы живы и здоровы.

– Как первый день в садике? – спросил отец.

Я рассказал ему, что произошло. Он тихо выругался.

– Ублюдки. Но то, что это место ему не подошло, не значит, что не найдется другое, хорошее.

– Может, я поторопился. Может, он пока не готов.

– А может, не готов ты.

Я сглотнул. В его словах была правда. Я проигнорировал панический ком в груди, когда оставлял Тео, а как морпех я должен был знать лучше.

– Возможно, ты прав, – признался я.

Отец помолчал, а потом сказал:

– У меня есть идея. Ты сможешь помочь мне и заодно дать вам обоим передышку. К тому же смените обстановку.

– Поездка в Вегас – не выход, – ответил я. Мы уже говорили об этом несколько раз за последний месяц. Родители настаивали, что даже пару недель у них будет хорошим отвлечением, но я не был уверен.

Нам нужна рутина. Новый ритм. Новый порядок. Мне – так же сильно, как и Тео.

Но после сегодняшнего провала… может, они правы.

– Не в Вегас, – сказал отец. – В дом Рэйфа в Уиллоу-Крик вломились. Нужно проверить сейф, и я хочу поговорить с Мэддоксом Хатли.

Брат Сэди был шерифом в городе, где сейчас жили Рэйф и Сэди, и случай взлома дома сестры точно не оказался бы для него второстепенной задачей. Я сказал об этом вслух, и отец согласился, добавив:

– Он думает, что это, скорее всего, подростки, которых спугнула сирена.

– Так ты хочешь, чтобы я поехал в Теннесси?

– Нет. Я хочу, чтобы ты поехал в Риверс.

Мое тело напряглось, а разум тут же заполнился образом светловолосого урагана, из-за которого я жаждал того, чего никогда не смогу иметь.

– Зачем? – выдавил я.

– Две коровы были изуродованы. На второй вырезали слова: «Ты заплатишь».

Он еще не закончил фразу, а я уже был на ногах.

Адреналин рванул по венам вместе с яростью – той самой, что я испытал сегодня в детском саду.

Мои эмоции носились хаотично с тех пор, как умер Уилл.

– Я убью этого ублюдка Джей-Джея, – зарычал я.

– Успокойся. По словам детектива, который ведет его дело, он все еще в Сан-Диего. Его браслет это подтверждает.

– Браслеты легко обмануть, – фыркнул я.

– Может, для тебя и твоей команды, но не для такого обычного парня, как Джей-Джей.

– А как насчет этого наркомана Эйса Тернера? – потребовал я.

– По словам детектива Харриса, они с напарником заезжали на его работу. Эйс был на месте и злился, что его достают. Но нельзя сказать наверняка, не съездил ли он в Риверс и обратно до того, как они его проверили.

– Это далеко, – сказал я.

– Да, но не невозможно. – Отец замялся. – Есть еще кое-что. Случилась авария.

Сердце остановилось. В голове вспыхнули образы Фэллон – залитая кровью, раненая или, не дай бог, мертвая. Я отогнал их и хрипло спросил:

– Фэллон?

– Она в порядке. У трактора, на котором она ехала, лопнула шина, и он съехал в кювет. Думаю, ее больше напугало, чем ранило.

– Черт.

Вылететь в кювет на тракторе – для нее как ожить прошлому.

Десять лет назад отчим Фэллон сорвался с обрыва на таком же тракторе. Машину придавило в реке, и Спенсер погиб, зажатый под водой.

Сначала коронер решил, что это несчастный случай, пока Фэллон не нашла доказательства того, что ее дядя Адам и Тереза Пьюзо его убили.

– На шине следы от ножа, – сказал отец.

Это был не несчастный случай. Кто-то сделал это намеренно.

– Что, черт возьми, творится с безопасностью на ранчо?! – рявкнул я.

– Вот и я о том же. Я собирался ехать в Риверс, пока не получил звонок о доме Рэйфа.

Мысли понеслись вихрем.

Легко было сказать, что на Фэллон напали те, кого она помогла посадить, но тогда при чем здесь взлом дома Рэйфа?

– Слишком много всего сразу, особенно если учесть и этот взлом.

– Эти вещи могут быть не связаны, – возразил отец.

– Странное совпадение, если это так.

– Знаю, – вздохнул он. – Но шериф Хатли может быть прав. Дом Рэйфа могли обчистить местные подростки, зная, что семьи нет дома летом.

Мы оба переварили это, прежде чем он добавил:

– Есть еще кое-что, о чем я не сказал раньше. Пьюзо появился в полицейском участке в день, когда арестовали Фэллон.

– Какого черта он вообще делал в Калифорнии?

– Сказал, что у него семейные дела. Когда Рэйф рассказал мне об этом, я напомнил ему, что один из кузенов Пьюзо, Тони Кантори, вышел из тюрьмы в марте. Его жена и дочь уже жили в Лос-Анджелесе, и он к ним присоединился. Сейчас работает в строительной компании. Я проверю, что это за компания.

– Кантори – на чьей стороне? Ике Пьюзо или Лоренцо?

– Насколько мы поняли, на стороне Лоренцо. Поэтому ни у Рэйфа, ни у меня не было особых опасений по поводу его близости к Фэллон.

Как бы я ни ненавидел Лоренцо Пьюзо, за последние десять лет, после того как его кузен убил Спенсера и попытался убить Рэйфа, Фэллон и Сэди, он не дал ни единого повода сомневаться, что ведет себя как законопослушный бизнесмен.

Я сказал это вслух, и отец согласился.

– Правда в том, что все это может не иметь никакого отношения ни к Фэллон, ни к Рэйфу, ни к семье. Мы не можем зацикливаться на очевидной мишени и упустить другие зацепки. Виновником может оказаться просто недовольный сотрудник.

Я фыркнул.

– А что сама Фэллон говорит?

– Это не она мне позвонила. Курт. Ты же знаешь ее – она пытается все тянуть сама. Так что будет злиться, кто бы ни приехал. Но у тебя всегда получалось с ней ладить.

Внутри меня зашевелилась вина – не только из-за той ночи, когда я совсем не справился, но и из-за всех тех раз, когда она вынуждена была спасать себя сама, потому что я опоздал.

Если бы не Тео, я уже сидел бы за рулем и мчался в Риверс.

Но что, если я возьму его с собой, и он пострадает, пока я буду защищать Фэллон?

И что, если я не поеду, а с ней случится что-то страшное?

Оба варианта были невыносимыми.

Я стиснул челюсть, захлебываясь смесью противоречий, долга и страха.

Но в голове звенела клятва, которую я дал этой светловолосой молнии.

Это был мой шанс искупить вину. Сдержать обещание быть рядом после всех провалов.

Когда я слишком долго молчал, отец мягко подтолкнул:

– Тео полюбит ранчо.

Он и правда бы его полюбил. Мальчишка обожал собак, но в восторг его приводили любые животные.

– Ему нужна рутина, – тихо сказал я.

– Ему нужен отдых, – парировал отец. – И тебе тоже. Дай ему новые воспоминания, Парк. Пусть светлые моменты немного перекроют темные, прежде чем вы будете строить этот новый порядок, о котором ты читаешь во всех этих чертовых книгах.

Я провел рукой по волосам. Мне давно нужна была стрижка. Может, просто побриться налысо, как новобранец на тренировках в BUD/S. Сейчас я чувствовал себя не морским котиком, а чертовым головастиком, который на ощупь ищет правильное направление.

Внутри меня шла война. Не было правильного ответа.

Каждый путь был начинен минами, на которые я наверняка наступлю.

– Я выезжаю сегодня ночью, – выдохнул я наконец.

Отец шумно выдохнул, и один только этот звук снял часть напряжения с моих плеч.

Я сделал правильный выбор.