Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"
Автор книги: Л. Дж. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Глава 13
Фэллон
GIRL IN THE MIRROR
by Megan Moroney
3 года назад
ОН: Я не услышал, как ты ушла.
Молчание.
ОН: Ты правда собираешься меня игнорировать?
Молчание.
ОН: Не заставляй меня тебя искать.
ОНА: Пойми намек, Паркер. Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Дай мне прийти в себя после позора и спокойно зализать свои раны.
Настоящее
Дымящиеся руины передо мной заставили мой желудок скрутиться, а в груди бушевала ярость. Пламя уже погасло, но дым все еще тянулся от почерневших обломков к утреннему солнцу. Жара дня была не за горами, и запах гари тяжело висел в густом воздухе.
Мои ладони были влажными, кожа на пальцах сморщилась от воды – слишком долго я держала шланги, помогая тушить пожар. Все тело дрожало – и от физического напряжения, и от нервного срыва теперь, когда огонь наконец был локализован.
Мы чуть не потеряли все.
Все наше ранчо…
Боль пронзила меня.
Боже. Все это могло сгореть дотла на моих глазах.
– Черт, – выдохнул Курт. В этом единственном слове звучал целый спектр эмоций.
Я взглянула на него – лицо и одежда покрыты черной копотью, как, наверное, и я сама.
Слезы подступили к глазам, но я больно прикусила щеку, не позволяя им прорваться. Я не буду плакать ни перед своей командой, ни перед пожарными, которые заканчивали работу.
Я сохраню слезы на потом, когда буду в своей комнате, и никто не увидит, как я ломаюсь.
Перед рассветом я спускалась из дома к отелю, когда взрывная волна сотрясла землю и сбила меня с ног. Шок быстро сменился ужасом, я вскочила и помчалась к главному дому. Когда увидела огонь, сердце оборвалось, на миг мне показалось, что горит конюшня. Но, пробежав еще немного, я увидела, что пламя полностью охватило гостевой домик.
Курт и остальные высыпали на место происшествия, мы включили аварийные насосы и шланги задолго до приезда пожарных. Но было уже поздно – домик не спасти.
Слава Богу, внутри никого не было. Энди, управляющая отелем, сказала, что вчера ночью домик пустовал, а новые гости должны были заехать только сегодня. Придется придумать, куда их разместить, но это была мелочь по сравнению с тем, что мы могли потерять.
Я смотрела на черную дыру, где раньше стоял домик, и в мыслях видела лицо отца, грустное, разочарованное.
Когда-то здесь жил конюх по имени Леви. Я его не помнила, но папа всегда рассказывал, что старик заменил ему отца и научил всему, что он знал о лошадях.
Если бы я не родилась, если бы Спенс не увел маму у отца, папа, наверное, провел бы всю жизнь здесь, разводя и тренируя лошадей.
После смерти Леви мама и Спенсер не могли позволить себе нанять нового тренера, и домик пустовал до тех пор, пока мы не превратили ранчо в курорт. Мы сохранили старую мебель из сосны, обновили кухню и ванную, построили крошечную веранду с качалками и цветами. Этот домик пользовался огромным спросом у гостей… и вот его больше нет.
Утрата воспоминаний для отца ранит его куда сильнее, чем потеря прибыли.
Я потерла грудь, но боль внутри только усиливалась.
– Мне так жаль, мисс Харринг… Фэллон, – пробормотал Чак, стоя рядом. Его лицо тоже было покрыто копотью, и он выглядел так, будто вот-вот заплачет.
– Спасибо, что помогал со шлангами, Чак. Ты здорово выручил нас. Ступай, умойся и иди завтракать с остальными.
Парень опустил голову, что-то пробормотал и поплелся прочь, сгорбившись под тяжестью того, что произошло.
Я не успела задуматься, почему он так тяжело это переживает, как к нам подошел один из пожарных.
В руках он держал каску и маленький пластиковый пакет. Его лицо было черным от копоти, но я узнала Беккета – сына Курта. Мы учились в одной школе. Он был на два года старше меня и Мэйзи, но мы дружили.
– Спасибо, что приехали так быстро, Беккет, – сказала я.
– Лето было прохладным до этой недели, но сейчас жара, и все высохло. Нам повезло, что сегодня почти не было ветра, иначе угли могли поджечь конюшни, сараи, а потом и поля с лесом, – пояснил он.
За последние десятилетия Калифорния пережила немало масштабных пожаров, уничтожавших сотни тысяч гектаров земли, дома и предприятия. И Беккет был прав: сегодня нас спасли погода и их оперативность. Хотя, глядя на почерневшие балки, я не чувствовала себя везучей.
– Что у тебя в пакете? – спросил Курт, кивнув на пластиковый пакет.
Беккет передал его отцу. Внутри был черный коробок с торчащими оплавленными проводами.
– Таймер, – нахмурился Беккет.
Я слишком долго пыталась осознать его слова. Когда поняла, боль в груди выросла в разы.
– Ты хочешь сказать, это был поджог? – мой голос звучал глухо, в нем слышалось отчаяние.
– Боюсь, что да. Я уже вызвал шерифа Уайли, он скоро будет, – ответил Беккет.
Мои ноги подкосились, и только быстрые реакции Курта и Беккета не дали мне упасть.
– Фэллон! – раздался глубокий голос со стороны парковки.
Я резко выпрямилась и, словно в замедленной съемке, повернулась. Сквозь пожарных, работников и гостей ко мне пробирался Паркер.
Как он здесь оказался?
В руках он держал сына Уилла, и картина, которую они представляли, была завораживающей – герой, мчащийся сквозь дым и толпу со спасенным ребенком на руках.
Черные волосы Паркера, широкие плечи, узкая талия, стальные глаза – он выглядел как воплощенный мираж. Добавь плащ – и он мог бы облететь земной шар одним махом.
Когда он подошел ближе, его взгляд пробежал по мне сверху вниз, проверяя каждый сантиметр, ища ранения. Обычно от этого внутри у меня загорались искры. Но сейчас, увидев в его глазах паническую тревогу, я не сдержала слез.
Я не успела сделать ни шага, как он уже заключил меня в крепкие объятия, прижимая одной рукой к своей груди. Я уткнулась лицом в его футболку, пытаясь скрыть всхлип.
Его сердце грохотало у меня под ухом, а Тео неловко похлопывал меня по спине, зажатый между нами.
– Ты в порядке? Что, черт возьми, произошло? – его голос был низким и грозным.
Я не могла ответить, горло сжало, слова застряли.
Я не знала, как и почему он здесь, но в этот момент мне было плевать.
Его объятия одно из немногих мест, где я всегда чувствовала себя в безопасности.
И в детстве это было единственным местом, где я ощущала, что меня хотят видеть рядом.
Не как девушку, но как друга. Как часть семьи.
Пока я не поняла, что для него я всего лишь долг.
Но сейчас это не имело значения.
Главное, что он здесь.
Я нуждалась в нем и он появился, словно из сна.
Несколько дней я раздумывала, стоит ли рассказать папе о том, что происходит на ранчо: о зарезанной корове, о том, как трактор, на котором я ехала, внезапно вылетел в кювет после того, как кто-то испортил шину.
Но я знала – будет эгоистично звать его. Он бы примчался, но не смог бы ничего изменить. В подростковом возрасте я бы хотела только этого, чтобы он появился, и я не осталась наедине с бедой.
Но сейчас я взрослая. Я не нуждаюсь в том, чтобы папа бросил все ради меня.
Кроме… мне был нужен кто-то. Мне был нужен Паркер.
– Утенок? – его голос сорвался, когда мои плечи затряслись от рыданий.
Не дождавшись ответа, он посмотрел на Курта.
– Курт?
– Она не ранена, Паркер. Просто тяжелые дни. И как всегда, она пыталась справиться со всем в одиночку, не показывая ни капли слабости, – его голос был усталым.
Эти слова заставили меня взять себя в руки. Я смахнула слезы, размазывая черную копоть по лицу.
Я нехотя отстранилась от Паркера и метнула на Курта раздраженный взгляд.
– И что это значит, Курт? Я женщина – значит, должна свернуться клубочком и плакать? А ты мужчина – должен стоять, как скала, и держать все удары?
Курт усмехнулся, уголки его губ дернулись.
– Вот она, моя девочка. Я уж думал, ты потерялась где-то под этой кучей слез.
До меня дошло, что он сделал, и я врезала ему кулаком в плечо.
– Придурок.
Беккет перевел взгляд между нами, и на его лице появилась улыбка.
– Вижу, у тебя здесь достаточно поддержки. Тогда я не буду переживать за тебя.
Я закатила глаза, и он рассмеялся.
– Вот тот же самый взгляд, что и тогда, когда я пригласил тебя на выпускной бал, а ты разбила мне сердце, отказав.
Я хрипло рассмеялась.
– Я не разбила тебе сердце. Ты даже не хотел идти со мной – тебе нужна была Мэйзи.
Он подмигнул.
– Верно. Но она уже сказала «да» Картеру Смайту. – Он махнул рукой в сторону пожарных, которые все еще поливали угли. – Ладно, вернусь к делу. Когда приедет Уайли, направь его ко мне.
Он убрал пакет с черным коробком в карман и ушел.
Я повернулась к Паркеру – его лицо стало холодным и непроницаемым.
Я ненавидела это выражение. Оно превращало его в морского котика, каким он был на службе, но я скучала по тому Паркеру, с которым выросла, которого могла читать, как открытую книгу.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я.
Курт неловко прокашлялся. Я резко обернулась к нему и метнула убийственный взгляд.
– Ты его вызвал?!
– Он позвонил моему отцу, – ответил за него Паркер. – Но вопрос в том, почему ты не позвонила никому из нас сама?
– Черт побери, Курт… – выдохнула я.
– Слушай. «Я уважал твои причины не звонить Рэйфу», – серьезно сказал Курт. – Но в итоге за охрану отвечает Джим, а его люди не справляются. Нужен был тот, кто приедет и даст им пинка. Они точно не стали бы слушать парня, который отвечает за коров.
– Тебе нужно было обсудить это со мной, – огрызнулась я. – Решение должна была принять я, а не ты.
Старая боль вспыхнула. Все те разы, когда мама перечеркивала мое слово, пока у нее была власть надо мной и над ранчо. Срываться на Курте было нечестно, и я тут же об этом пожалела.
– Возможно, – он поднял ладони. – Но извиняться за то, что считал правильным, не стану. И как только вытащишь свое эго из одного места, тоже это поймешь.
Он сунул руки в карманы и зашагал к своим ребятам, стоявшим по краям выгоревшего пятна и наблюдавшим, как пожарные заканчивают работу.
Щеки жгло от злости и стыда. Не только потому, что Паркер видел нашу перепалку, но и потому, что Курт был прав. Отчасти именно гордость мешала мне позвонить Джиму. Сколько ошибок мне еще нужно наделать, чтобы признать: я пока не тяну эту ответственность? Эти «уроки характера», которыми я себя кормлю, рискуя куда большим, чем земля. Сегодня ведь мог кто-то погибнуть!
Грудь затянуло еще туже, и, чтобы не грызть ногти, я вонзила зубы в щеку.
Я вскинула подбородок и упрямо встретила взгляд Паркера, но в его стальных глазах не было ни осуждения, ни досады – сквозь печать морпеха прорезалась тревога.
– Хочешь рассказать, что у вас тут, к черту, происходит, Утенок?
– К черту, Утенок! – радостно повторил Тео, подбрасывая в воздух своего плюшевого пса, и Паркер смутился до корней.
– Мы ведь говорили об этом, дружище. Нельзя повторять каждое мое слово.
Сцена сдавила сердце – дурацкие слезы снова защипали глаза. Любовь, исходившая от Паркера к Тео, была такой явной и сильной, что могла бы дать ударную волну. Прежде, когда я видела их вместе, он был с мальчишкой добр и смешлив – как любой, кто ладит с детьми друзей. Но вот этой заботы и нежности я еще не видела.
Оно ударило точно в ту уязвимую точку глубоко внутри, которая всегда принадлежала Паркеру. Рядом с той давней тягой – к собственным детям. К тому, чтобы вырастить пару малышей, которые с рождения будут знать, что они любимы и желанны. Я отложила эти мечты, думая, что времени впереди полно: закончить колледж, крепко взять в руки ранчо, осуществить приют для животных.
Теперь я не была уверена, что у меня получится.
Я мысленно отвесила себе пинка, как и говорил Курт. Что со мной в последние дни?
Мои эмоции носились на дикой карусели, и я не могла ее остановить.
Я с трудом проглотила ком.
– Мне нужно привести себя в порядок до приезда шерифа Уайли. Где Джим разместил вас?
– В домике, – сказал Паркер и мельком глянул на груду пепла за моей спиной.
Смысл его слов дошел до меня, и желудок снова скрутило. На миг мне показалось, что меня вывернет прямо при нем. Что было бы, окажись он с Тео здесь прошлой ночью, а не утром? Успели бы они выбраться, прежде чем… Я оттолкнула эти мысли и подавила тошноту, хотя все тело трясло от усилия.
– Пойдемте ко мне в дом, пока я не поговорю с Энди и не выясню, какие номера свободны. При всем, что происходит, уверенна, есть отмены. – Я направилась по тропе за замком, что вела вверх, к нашему с мамой дому.
Паркер взял меня за локоть и потянул к парковке.
– Поедем на моем пикапе.
От простого касания по коже прошла искра – жарче, чем от уголька, прожегшего мне футболку, пока я тушила огонь. Я опустила взгляд на его руку – он тут же отдернул ее, словно я его укусила.
Он зашагал к старенькому зеленому пикапу, который был у него столько, сколько я помню Сан-Диего. Я сидела в этой машине бессчетное число раз – в основном, когда мы везли себя и доски на пляж. Эта кабина хранила лучшие летние воспоминания: моменты, когда все его внимание было только на мне, когда мы брали волну. Времена, когда мне казалось – вот еще немного, и у меня будет шанс сделать его своим.
А потом появился Джей-Джей, и я опустила руки. Или я сначала сдалась, а потом встретила Джей-Джея? Я уже не знала.
Паркер открыл заднюю дверь, Тео влез и пристегнулся в кресле. Мы с Паркером уселись впереди. Он вывел пикап со стоянки и поехал мимо главного дома, где из окон любопытно выглядывали постояльцы.
Желудок снова ушел куда-то вниз. Мне следовало зайти и поговорить с ними. Успокоить и гостей, и персонал. Но сейчас я не могла. Мне нужен был душ и холодная голова, чтобы, когда выйду к людям, выглядеть так, будто все под контролем.
Когда показался наш дом, горшки с летними цветами на крыльце на миг отвлекли взгляд от речного камня, каштановой вагонки и зеленой крыши. За месяц дома я едва замечала цветы, а сейчас они казались вызывающе жизнерадостными.
Вот бы и мне так. Вот бы радоваться, что Паркер здесь, а не думать, зачем он приехал и будут ли они с Тео в безопасности.
Как только пикап остановился, я уже поднималась на крыльцо. Набрала код, замок щелкнул. Внутри взгляд сам лег на сердце дома – огромную стеклянную стену, что выходила на долину, где две реки обнимали отель и конюшни. Вдали синел уголок озера, окруженного деревьями и белыми скалами. Мои любимые места ранчо виднелись отсюда, из гостиной. Обычно это дарило мне гордость и мир, но сегодня, видя дым, все внутри скручивалось еще сильнее.
Паркер с Тео внесли пару рюкзаков и тяжелые армейские сумки. Несколько долгих ударов сердца он смотрел только на меня – снова проверял на повреждения. Завидев обгоревшую дырку у меня на плече, нахмурился.
– Ожог?
– Так, укол.
Еще два удара мы держали взгляд. И когда дурацкие слезы опять подступили, первой отвела глаза я – еще одна вещь, за которую подростковой версии меня было бы стыдно. Тогда я наслаждалась тем, что выдерживаю его взгляд. Это был мой тихий вызов и я ликовала каждый раз, когда побеждала.
– Я в душ, – сказала я. – Бери на кухне что хочешь. Там пустовато, я в основном ем с персоналом, но кофе и хлеб должны быть.
– Фэллон…
Я не вынесла сочувствия в его голосе, снова бы разрыдалась, и просто пошла по короткому коридору к двум комнатам по разным сторонам дома. В каждой – большая ванная, гардеробная и маленькая гостиная, чтобы мы с мамой могли расходиться по углам, когда задевали друг друга.
Подростком я любила изумруды и золото, и, как ни странно, эта палитра пережила годы – не выглядела ни детской, ни устаревшей. Моя комната выходила на долину и закаты, мамины бодрые синие и желтые – на горы и рассветы.
Я направилась в ванную из золотистого мрамора, стягивая одежду на ходу и бросая в мусорное ведро, а не в корзину – запах гари оттуда не вывести, а даже если вывести, при одном взгляде меня будет пробивать то же чувство провала.
На миг я покосилась на большое джакузи. Струи смыли бы не только боль в мышцах, но и часть тревог. Но лежать было некогда, если я хотела успеть к шерифу.
Я шагнула в просторный душ и повернула кран на самый горячий. Тело ныло целиком под мощной струей. Если несколько часов со шлангами так меня размягчили, то значит я стала куда мягче, чем думала, за годы в Сан-Диего. Черта с два – даже грудь болела. Рука замедлилась, когда я провела мылом по коже, и новая тревога кольнула изнутри, прежде чем я ее вытолкнула, как выталкивала все худшие мысли в этот месяц.
Месячные у меня были.
Все в порядке.
Тратить хоть минуту на мысли о том, что Джей-Джей делал или не делал с презервативами, – пустая трата. Мне нужно понять, кто стоит за нападениями на ранчо. Потому что если это не Джей-Джей и не Эйс – у меня пусто.
Когда мы с Куртом поняли, что шину трактора не разорвало от износа, а ее порезали, детективы Харрис и Лейк снова наведались к Джей-Джею и Эйсу. Оба твердили, что все время были в Сан-Диего, и доказательств обратного не нашлось. Даже браслет Джей-Джея показывал, что он не покидал район.
Мы с Куртом еще часами перетирали, кто мог стоять за этими выходками. Ни один сотрудник и ни один гость не приходили на ум для такой мерзости. Мы договорились дождаться Энди, она возвращалась сегодня из отпуска, и пробежать по списку уволенных и тех, кто уходил с конфликтом.
Грохот кастрюль на кухне докатился через приоткрытую дверь, возвращая мысли к мужчине, который ждал меня.
На этот раз внутри все сжалось от другого – от тоски до самых глубин. Как бы мне ни хотелось, чтобы он был здесь, это было эгоистично, особенно когда у него на руках Тео. Последнее, что нужно Паркеру, мои беды поверх его. О чем думал Джим, когда позвал его?
Паркер всегда говорил, что не хочет быть отцом, но все равно принял Тео – потому что он честен. Хорош до самых костей. Если душу можно увидеть, у Паркера она сияла бы, как врата рая, – чистая, белая, ослепительная.
А моя была бы в черных отметинах.
Я родилась из предательства, одного из многих, что творили наши предки. Оставляет ли такая тень след внутри? Не похожи ли мои внутренности на то, как выглядел сегодня утром домик – выжженные, пустые? Не станет ли еще одной несмываемой меткой то, что я оставлю Паркера рядом просто чтобы не быть одной?
Я прикусила щеку и зажмурилась, прогоняя новую волну слез.
Как бы мне ни не хотелось грузить Паркера, его честь и упрямое благородство не позволят ему уехать, если он считает, что мне грозит опасность. Значит, единственный выход вычислить виновника и остановить его, чтобы Паркер мог вернуться к своей жизни и к новым планам для себя и Тео.
Если уж я не сделаю ничего другого в ближайшие дни сделаю хотя бы это.
Глава 14
Паркер
EVERY BREATH YOU TAKE
by The Police
5 лет назад
ОНА: Кермит, мне нужны тако.
ОН: Ты пьяна?
ОНА: Нет. Да. Может быть.
ОН: И все твои друзья тоже «нет-да» пьяны и не могут отвезти тебя за тако?
ОНА: Они все уже по парам разошлись – им секс важнее еды. А я сижу у костра, окруженная студентами, которые только и делают, что целуются.
Проходит несколько минут.
ОНА: Ладно. Я дойду пешком до The Taco Bar, а потом закажу машину, чтобы доехать до квартиры.
ОН: Даже не думай идти по этой дороге ночью одна.
ОНА: (GIF с лягушкой, которая задумчиво стучит пальцем по подбородку) Тако… расстроить мрачного морпеха… тако… морпех… ТАКО!!!
ОН: Я буду через десять минут. Даже не смей уходить от костра.
Настоящее
Я смотрел, как Фэллон уходит по коридору, и чувствовал, будто весь мир уходит вместе с ней. Она снова превратилась в ту самую девчонку-подростка, которая тащила на себе неподъемную ответственность и поражала меня тем, как умела вести себя взрослее, чем взрослые вокруг. И меня бесило, что ее снова загнали в этот угол. Тот, кто за этим стоит, кто посмел прийти за ней, за ее семьей или за ранчо, теперь будет иметь дело со мной.
Тео дернул меня за руку, и волна вины пронзила меня с силой и скоростью истребителя, взлетающего с палубы авианосца. Как я смогу защитить Фэллон и найти ублюдка, который все это устроил, и при этом уберечь Тео от опасности? Может, стоило сначала заехать в Вегас и оставить его у мамы. Но я стал для него опорой, безопасным местом. Если я исчезну на несколько дней, это может ранить его еще сильнее.
– Я голодный, – сообщил он.
Мы не спали уже несколько часов. Жесткая кровать и шум из парковки мотеля в Санта-Кларите, где мы остановились на ночь, не дали нам нормально выспаться. В конце концов, я махнул рукой на сон, запихнул нас в грузовик еще затемно и поехал к ранчо, зная, что нас ждет первоклассный завтрак.
Но все мысли о еде вылетели из головы, когда я увидел пожарные машины и почувствовал запах гари от обугленных останков домика. А когда заметил Фэллон, которую поддерживали Курт и пожарный, я едва не лишился рассудка. Страх, дикая, удушающая паника, захлестнули меня так сильно, что я едва смог припарковать грузовик, не разбив его.
Те мучительные секунды, когда я думал, что Фэллон ранена, будто разорвали мои внутренности и бросили их на растерзание хищным птицам, чтобы они клевали меня без пощады.
А потом я позвал ее по имени, и она повернулась ко мне с закопченным лицом…
Мои руки снова задрожали при одном воспоминании.
В живот мне ткнулась мягкая игрушка Тео, его Пес. Я резко вернулся в реальность.
– Песик тоже голодный, – сказал Тео.
Черт, мне нужно было собраться.
– Пошли посмотрим, что у нас есть на кухне, – сказал я, крепче сжимая его крошечную ладонь.
Дом, который Фэллон и ее мама спроектировали десять лет назад, был оформлен в стиле деревенский шик, который тогда был на пике популярности: выбеленное дерево, серая кожа, каменные полы. Без ярких деталей он выглядел бы уныло, но цветные коврики и подушки оживляли пространство.
На кухне за стеклянными дверцами шкафов красовалась яркая керамика, красиво контрастирующая с темным гранитом столешниц. Все было аккуратно и опрятно, не то что у меня дома, где я перед отъездом еле вспомнил включить посудомойку. Когда я наконец вернусь, холодильник наверняка будет вонять тухлой едой – еще одно доказательство, что я теряю хватку.
В холодильнике Фэллон почти ничего не было, как она и предупреждала. Но я нашел хлеб, пару яиц и кусок сыра чеддер. Посадил Тео на столешницу, поручил ему следить за тостером, пока сам взбивал яйца и натирал сыр.
Я как раз ставил готовые сэндвичи на барные стулья у острова, когда Фэллон вернулась.
Моя рука замерла, и я чуть не выронил тарелку.
Она выглядела как всегда и при этом еще красивее. Черные джинсы облегали стройные бедра, а синий мужской жилет плотно сидел на ее фигуре, оставляя узкую полоску загорелой кожи над поясом. Голые руки, глубокий вырез, открывающий пышную грудь. Я видел ее в бикини бесчисленное количество раз, но сейчас она казалась другой. Более… опасно соблазнительной.
Мое горло пересохло.
Внизу живота вспыхнуло желание, острое и мучительное.
Голод накрыл меня, но не по еде, что стояла на столе.
Это был голод, который я не мог утолить. Обещания, данные когда-то, и цели, которые я поставил перед собой, не позволяли мне взять то, чего я хотел больше всего.
Я зачарованно смотрел, как она заплетает длинные светлые волосы в тугую косу, движения отточенные, как у наездницы. Когда она закрепила косу у груди, мне захотелось выдернуть резинку, зарыться пальцами в эти мягкие пряди и запрокинуть ее голову, чтобы целовать нежную кожу шеи…
Я сжал кулаки, заставляя себя взять под контроль разогнавшееся воображение.
Фэллон приблизилась, взгляд скользнул к еде.
– Ты приготовил? – ее губы дрогнули в тени улыбки. – Мне не придется потом сражаться за ванную?
Я скривил губы. Эта шутка родилась много лет назад – моя команда до сих пор не давала мне покоя из-за злополучной вечеринки, когда я отравил всех испорченной фасолью. И, конечно, Фэллон об этом знала.
– Заткнись, писающая девчонка, – парировал я и испытал странное удовольствие, когда она вспыхнула.
Я любил видеть ее такой, разогретой, живой…
Нет. Стоп. Нельзя туда уходить.
– Мне было пять! И я предупреждала тебя, что хочу в туалет. А ты продолжал меня щекотать, пока мой бедный мочевой пузырь не сдался! Это совсем другое, чем накормить людей так, что половина взвода морпехов потом проклинала тебя!
Тео похлопал Фэллон по руке.
– Ты обписалась? Паркер говорит, что даже взрослые иногда такое делают.
Лицо Фэллон смягчилось, и она ласково взъерошила его волосы.
– Бывает, дружок.
Она взяла игрушку Тео и с сожалением осмотрела забинтованную лапу.
– Кто это у нас тут, и что с ним случилось?
– Песик, – Тео насупился, но справился с эмоциями. – Злой мальчик его обидел. Но Паркер починил! Скоро бинт можно будет снять.
Фэллон подняла на меня взгляд – глубокий, пронзительный.
Моя челюсть напряглась, скрывая злость на работников детсада и вину за то, что я вообще оставил Тео там.
– Паркер умеет чинить сломанные вещи, – тихо сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.
Я прочистил горло, поднял Тео и усадил на высокий стул.
– Ешь, пока не остыло.
Я сделал пару глотков кофе, прежде чем снова взглянул на Фэллон. Она побледнела до мраморного оттенка и резко отодвинула тарелку.
– Если отравишься, это уже на твой косяк, – попытался я разрядить обстановку, кивнув на холодильник. – Продукты-то твои.
– Что такое… приступ косяк? – спросил Тео, уплетая сэндвич.
– Это такой микроб, который попадает в плохую еду, – объяснил я. – Но я просто подшучиваю над Фэллон. Эта еда в порядке. – Я демонстративно сделал большой укус.
Фэллон расширила глаза, резко подхватила свою тарелку и пододвинула ко мне.
– Я не голодна.
Она вскочила и направилась к двери, где стояли ее сапоги и потертая черная шляпа.
– Мне нужно вернуться.
– Дай нам две минуты доесть, Утенок, и мы пойдем с тобой.
– Мне нужен воздух. Увидимся в главном доме.
Она вышла, а я выругался себе под нос и поспешил за ней.
Открыв дверь, я увидел, как она опускается на нижнюю ступеньку крыльца, плечи дрожат.
Я обернулся – Тео уже поглядывал на ее сэндвич.
– Ешь, дружок. Потом в туалет, руки помыть и выходи.
Он кивнул и радостно вцепился в еду. Я оставил дверь открытой, чтобы слышать его, и присел рядом с Фэллон.
– Говори, – коротко бросил я, ткнув плечом в ее плечо.
– Зачем ты здесь, Паркер? У тебя и так полно проблем, – в ее глазах мелькнула боль. Я знал этот взгляд. Тот самый, что появлялся каждый раз, когда она чувствовала себя для семьи не любимой, а обузой.
– Ты серьезно спрашиваешь? – зарычал я.
– Ты мне ничего не должен! – ее щеки порозовели, глаза сверкнули. В гневе она была еще прекраснее.
Когда я не ответил, ее голос стал мягче:
– Ты не подвел меня, когда ушел в тот день в Уиллоу-Крик. То, что сделали дядя Адам и Тереза, случилось бы в любом случае. Хуже было бы, если тебя застрелили сразу, как только вошли в бар. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось. И я не позволю, чтобы это случилось сейчас. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Заботься о Тео.
Да, присутствие Тео осложняло все, но я справлюсь – как справлялся весь последний месяц.
– Я не уеду, – сказал я с холодной решимостью.
– Мне не нужен телохранитель.
– А я тебе его дал.
Она издала сдавленный звук раздражения и, сжав кулаки, выпалила:
– Ты мне не начальник, Лягушонок! Ты не можешь отдавать приказы и ждать, что я их выполню. Я не обязана позволять тебе остаться. Уезжай домой!
Ее слова ударили меня низко и жестко, туда, где я больше всего не хотел чувствовать это проклятое желание. Потому что мне хотелось отдавать ей приказы, которые не имели никакого отношения к тому, что сейчас происходило на ранчо. Хотелось потребовать, чтобы она кончила – прямо перед тем, как я сам рухну в пропасть.
Эта мысль, одна-единственная, уже обрекла меня на вечные муки.
Я шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство.
– Ты правда думаешь, что тебе не нужна защита? Давай подытожим, ладно? Человек, которого ты отправила в тюрьму на восемнадцать месяцев, вышел на свободу. Он в бешенстве. И теперь он в приятельских отношениях с твоим ничтожным парнем, который пытался подставить тебя по делу о наркотиках. Ты чудом ускользнула из этой ловушки. Две из твоих коров были зверски убиты, на одной из них оставили ясное послание: «Ты заплатишь». У твоего трактора порезали шину. А теперь еще и здание сгорело дотла. Если кому-то и нужно уехать, то тебе, пока власти разбираются. Так какого черта ты все еще здесь?
В ее золотых глазах полыхнула ярость.
– Никто не заставит меня бежать с моего ранчо, поджав хвост.
А это пугало меня больше, чем что-либо в моей жизни. Видеть ее, стоящую вот так, с руками на бедрах, с упрямо вздернутым подбородком, когда кто-то придет к ней… с ножом. Или, черт возьми, с пистолетом.
– Это моя земля, Паркер. Моя. Никто не украдет ее у меня и не заставит меня бежать. Мне плевать, сколько взрывчатки они подбросят, сколько шин порежут или скольким презервативам проколют дырки…
Ее тирада внезапно оборвалась, губы плотно сомкнулись.
– Что, черт возьми, ты сейчас сказала? – я нахмурился. – Презервативы? Взрывчатка?
В голове не укладывалось сразу несколько нитей разговора, которые я явно пропустил.
Фэллон заходила по кругу, нервно шагая передо мной.
– Беккет, тот самый пожарный, что был с Куртом и мной, когда ты приехал, нашел на месте пожара какой-то детонатор. Кто-то специально заложил его в домике, им было плевать, что могут кого-то ранить… – она резко вдохнула. – Убить.
Она потерла большой палец, как всегда делала, когда ей хотелось грызть ногти – привычка с детства.
– Это мог быть твой отец внутри. Или ты и Тео, если бы вы приехали на день раньше… или если бы бомба сработала на день позже…
Она схватилась за живот и резко отвернулась. Ее плечи затряслись.
Я ненавидел видеть ее такой. Последний раз я видел Фэллон настолько разбитой той ночью на пляже, когда она спасла жизнь Селии Тернер.
Я встал и сделал то единственное, чего делать не должен был, но не смог остановить себя. Я обнял ее, прижал к груди, уткнувшись подбородком в макушку. Она сопротивлялась, но я только крепче сжал руки. Через пару секунд она обмякла и позволила мне держать ее, а это случалось редко.
– Пока никто не пострадал, – тихо сказал я. – У нас есть время, чтобы остановить все это, пока не стало хуже.
– Домик уничтожен, – ее голос дрогнул, срываясь на рыдания. – Это было единственное место на ранчо, которое любил мой отец.
– Это не твоя вина, – я надеялся хоть немного ее успокоить.
Она вырвалась из моих рук и развернулась ко мне лицом.
– Это моя обязанность – защищать его, Паркер. Спенс оставил его мне, а я… я на годы сбежала отсюда, чтобы что? Поиграть в серфера? В студентку? Позволить мужчине войти в мою жизнь, а потом узнать, что ему нужны только мои деньги? – каждое слово было пропитано такой ненавистью к себе, что меня буквально разорвало изнутри.
– Хватит, – рыкнул я. – Я не позволю тебе винить себя. Этого места вообще бы не существовало, если бы не ты! Рэйф никогда бы не закатал рукава и не работал бок о бок с тобой, чтобы спасти ранчо, если бы ты не убедила его, что это правильно. Твоя мама окончательно бы скатилась в зависимость, если бы ты не нашла способа помочь ей. Ты – один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Так что перестань бичевать себя за то, что ты позволила себе несколько коротких лет быть обычной девчонкой, а не маленьким взрослым, каким тебя заставили стать с детства.
