Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Глава 34

Паркер

HERO OF THE DAY

by Metallica

10 лет назад

ОНА: Из всей этой истории с дядей Адамом есть хоть что-то хорошее.

ОН: Если ты можешь увидеть хоть что-то хорошее в том, что тебя держали под дулом пистолета и избили рукояткой, то ты куда лучше меня.

ОНА: Мысль о том, что Сэди могла погибнуть, подтолкнула папу сделать решительный шаг и быть с ней по-настоящему. Ты бы видел, как он счастлив. Я никогда не видела его таким раньше.

ОН: Значит, ты никогда не смотрелась в зеркало, когда он смотрит на тебя. Ты приносишь ему радость, Фэллон. Он любит тебя.

Настоящее

Я не соврал Фэллон прошлой ночью, когда сказал ей, что впервые чувствую себя так, будто живу настоящей жизнью, а не в каком-то выдуманном детском сне. Быть с ней, мечтать о будущем, которое у нас не расписано по пунктам и строчкам, – это волнующе. Это вызов. Это интересно.

Но то, что меня бесило до чертиков, это то, что кто-то, чье имя мы до сих пор не знали, пытался разрушить эту новую жизнь, которую мы только начали строить. Встреча с Айком сегодня была шагом в правильном направлении, но мне было ненавистно, что Фэллон придется оказаться с ним в одной комнате. Ненавистно, что нам, возможно, придется позволить ему увидеть страх. То, что мы никогда не отдали бы врагу добровольно.

Я ощущал ее беспокойство, как скрытое течение под поверхностью воды, пока мы ехали.

Когда позвонил отец, я почти обрадовался, что тишина прервалась. Но эта радость быстро сменилась шоком, когда он сказал, что Адам мертв.

– Что случилось? – спросил я.

– Его отравили. Кто-то подмешивал бета-блокатор в его еду, и это вызвало остановку сердца, – сказал отец. – Идет расследование, проверяют персонал тюремной больницы и кухни, всех допрашивают.

– Значит, маловероятно, что он стоит за тем, что происходит на ранчо.

– Разве что это было самоубийство, – предположил отец. – Может, Адам спланировал месть, а потом свел счеты с жизнью.

– Ни за что дядя Адам не убил бы себя, – вмешалась Фэллон, резко мотнув головой. – Он был слишком высокомерен и слишком уверен в собственной значимости.

– Тюрьма меняет людей, – ответил ей отец. – Но я не спорю, это похоже на еще одну атаку. И все больше похоже, что она направлена против вашей семьи, а не лично против тебя. Думаю, это еще больше отдаляет нас от версии с Джей Джеем, но это все еще может быть Эйс.

Я ненавидел одно только упоминание имени Джей Джея. С такой силой я никогда никого и ничего не ненавидел. Даже Адам, после того как похитил Фэллон, не вызывал во мне такой лютой злобы. Может, потому, что я знал, именно из-за Джей Джея Эйс все еще оставался в жизни Фэллон. А может, потому что Джей Джей видел ее такой, какой видел я прошлой ночью, обнаженной не только телом, но и душой, сердцем. Хотя нет, поправил я себя. Джей Джей никогда не видел ее душу и сердце. Она никогда не отдавалась ему полностью. Она всегда принадлежала только мне.

– Тем более нам нужно встретиться с Айком, – сказал я.

– Согласен.

Наступила короткая тишина, и я уже собирался закончить звонок, когда отец добавил:

– К слову… хочу убедиться, что то, что произошло вчера между вами, не имеет к этому никакого отношения.

Я услышал тревогу в его голосе и почти был уверен, что вопрос скорее адресован мне, чем ей. Но мы ответили одновременно. Мое твердое «Абсолютно нет» слилось с ее «Нет».

Отец хмыкнул.

– Ладно тогда. Мне жаль только, что часть вашего медового месяца вы потратите на разборки с этой жалкой тварью в тюремной камере.

– После того как все это закончится, у нас будет настоящий медовый месяц, – сказал я и сам удивился, что сказал это всерьез. Удивление мелькнуло и в глазах Фэллон, но я только улыбнулся ей. – Может, поедем на озеро Морейн и займемся каякингом.

Она издала тот самый тихий полусмех, от которого у меня всегда дергались уголки губ и сердце становилось тепло.

– Позвони, когда закончите с этим придурком, – сказал отец и повесил трубку.

В машине снова воцарилась тишина. Я нарушил ее только тогда, когда мы припарковались на стоянке для посетителей тюрьмы.

– Я бы сказал, что жалею о смерти Адама, но это не так. Единственное, о чем я буду сожалеть, если тебе будет больно.

Она повернулась ко мне и покачала головой.

– Честно говоря, дядя Адам умер для меня десять лет назад. В тот момент, когда позволил Терезе ударить меня и не остановил ее, а потом еще и сам поднял руку на Сэди и попытался застрелить ее. С тех пор у меня больше нет дяди.

Я обхватил ее за шею и притянул ближе, чтобы коснуться ее губ. В основном я сделал это просто потому, что мог – это стало моей новой зависимостью, от которой я никогда не устану. Но еще и для того, чтобы напомнить ей: она в безопасности. Я никому не позволю причинить ей боль.

– Все равно шок, – сказал я, – что кто-то убил его.

Она нахмурилась, задумавшись.

– Почему все это происходит именно сейчас, Паркер? Что это спровоцировало?

Я прижал лоб к ее лбу.

– Не знаю. Но мы разберемся, Утенок.

Меня бесило, что я до сих пор не могу сложить все куски в цельную картину. Но выяснив, кто подсыпал бета-блокаторы в еду Адама, мы выйдем на след этого ублюдка.

Я выпрямился.

– Готова?

Она посмотрела на высокую башню с вооруженными охранниками и на скучные бежево-коричневые здания за колючей проволокой. Через пару секунд кивнула.

– Оставь в машине все, кроме удостоверения, – сказал я, а потом оббежал внедорожник и открыл ей дверь.

Как только мы оказались за стенами тюрьмы, меня окатило ощущение гнетущей безысходности. На заданиях я бывал и в местах похуже. Тюрьмах, пропитанных запахом смерти, гнили и мочи. Но даже здесь воздух был густ от гнева, отчаяния и страха. Эти чувства передавались каждому. И охранникам, и заключенным. Все были на взводе, готовые к тому, что в любой момент может случиться худшее. И если кто-то хоть на секунду ослаблял бдительность, расслаблялся, именно тогда и проскальзывало настоящее зло.

После тщательного досмотра нас отвели в зал ожидания. Стулья были привинчены к бетонному полу. Мы присели и стали ждать, пока за нами придет охранник.

Я положил руку на ее колено, которое нервно подрагивало, и переплел наши пальцы.

– Тебе не обязательно идти. Я могу зайти один.

Она резко застыла. Когда заговорила, в ее голосе дрожала ярость.

– Я хочу посмотреть ему в глаза. Хочу встретиться взглядом с Айком, когда мы спросим его об этих нападениях. Но больше всего я хочу увидеть того, кто пытался убить моего отца, запертым в клетке, из которой он никогда не выйдет.

Охранник подошел.

– Посетители к Айку Пьюзо.

Мы поднялись и пошли за ним по коридору, освещенному яркими холодными лампами. Свет был настолько резким, что почти не оставлял теней… но я их все равно чувствовал. Они будто висели в воздухе, пытаясь пробраться прямо в душу.

Отец договорился, чтобы нам выделили комнату, обычно предназначенную для встреч заключенных с адвокатами. Охранник открыл тяжелую металлическую дверь, и мы вошли в небольшое помещение с бетонными стенами.

В центре стоял прикрученный к полу металлический стол, а по обе стороны по два пластиковых легких стула, чтобы ими нельзя было нанести серьезный ущерб.

– Охранник, который приведет Пьюзо, будет ждать у противоположной двери, – объяснил надзиратель, указывая на дверь напротив нас. – Я буду стоять у этой. Когда будете готовы, постучите или нажмите кнопку. – Он показал на черную кнопку рядом с выходом.

И ушел, заперев нас в маленькой комнате.

Я почувствовал, как нервозность пытается прорваться наружу, но тут же подавил ее как на заданиях. Нервам здесь не место. Я не уйду из этой комнаты, пока не получу от Пьюзо хоть что-то.

Я окинул взглядом Фэллон. Сегодня утром она была счастлива, румянец на щеках, яркая розовая майка, глаза сияют. Но здесь ее свет померк. Синяки под глазами стали заметнее, как и ссадина на виске. Айку понравится то, что он увидит не только потому, что она красива, но и потому, что она ранена, потому что видно, как она страдает.

Я ненавидел это. Ненавидел, что она здесь.

Дверь на другой стороне открылась, появился охранник. За ним вошел заключенный, в кандалах на руках и ногах. Почти такого же роста, как охранник, широкоплечий, с темными волосами. Голова была опущена, и по моей шее пробежал холодок – предупреждение, что что-то не так.

Охранник шагнул в сторону, и заключенный поднял голову.

Я ожидал увидеть в его глазах гнев, ненависть, может, удовлетворение. Но увидел только замешательство.

Такое же, как у меня.

– Какого черта это значит? – зарычал я.

Охранник напрягся, рука дернулась к дубинке.

– Вы же просили привести Айка Пьюзо, верно?

Темные глаза заключенного скользнули по мне, а потом остановились на Фэллон. Я рывком поставил ее за свою спину.

– Верно. Так что веди его сюда.

На лице охранника появилось недоумение. Он нахмурился, глядя то на заключенного, то на нас.

– Это он и есть.

– Это не Айк, мать его, Пьюзо!

И тут меня осенило. Отсутствующий кусок пазла встал на место.

Энди узнала Айка Пьюзо, когда увидела его фото на телефоне Суини на днях. Он был в баре, приставал к ней, а я-то думал, что это Тони Кантори пока его не сожгли дотла.

Черт возьми. Айк все это время был на свободе.

– Пьюзо-78. Вот кто это, – сразу же встал в оборону охранник.

– Слушай, придурок, это не Айк Пьюзо. Это Тони Кантори, его чертов кузен. Тот самый, которого выпустили в начале года и который якобы погиб при пожаре. Вы, идиоты, позволили им поменяться местами!

Я был в ярости. Злость захлестнула так сильно и резко, что я едва удержался от того, чтобы броситься на одного из них или на обоих сразу. Мне пришлось сжать кулаки и вкопать ноги в пол, чтобы не сорваться.

Заключенный дернулся, будто собирался бежать, спасаться, но бежать ему было некуда.

Охранник заговорил в рацию – сбивчиво, торопливо – докладывая начальству. И пока он сосредоточенно пытался дозваться кого-то главного, я наконец двинулся. Прижал зэка к стене, обхватил ладонями ему шею и сжал – достаточно, чтобы он понял угрозу, но не настолько, чтобы не мог говорить.

– Сколько он тебе заплатил, чтобы ты досидел за него срок? И где он, черт возьми?

Тони оскалился, блеснув гнилыми зубами:

– Я все равно умираю. – Он показал руки: пальцы были вывернуты и побелевшие на концах. – Склеродермия медленно меня жрет. Сделка вышла честная. Он выходит и обеспечивает мою жену с ребенком на всю жизнь. А я выбираюсь из ада, в который превратилось мое тело. Мы рассчитывали, что пройдет хотя бы несколько месяцев, прежде чем кто-нибудь сообразит, что произошло.

– Где он?! – я впечатал его в стену так, что головой треснул о бетон.

Он лишь захохотал.

– Если ты думаешь, что он позаботится о твоей жене, ты идиот.

В его глазах что-то мелькнуло. Тревога.

– Говори, где он. – Я вжал предплечье ему в горло, и он захрипел.

– Спроси… Эйса.

Строительная фирма. Я думал, Тони познакомился с Эйсом на работе, уже после условно-досрочного. Но Айк уже знал его.

– С какого хрена Айк знает Эйса?

– Федеральная тюрьма, мужик. Эйс сидел за нападение на территории нацпарка. – Черт. Вот недостающий кусок, который мы упустили. Как мы все могли проглядеть, что они отбывали срок вместе? – Когда Айк и Эйс поняли, что каждый из них оказался здесь из-за одного и того же Маркеса… – Его взгляд скользнул к Фэллон, и я сильнее вжал руку ему в горло. – Не смотри на нее. Даже не думай о ней. – Это подстегнуло Айка. Он загорелся выйти. Убедил Эйса, что они расквитаются. Мою семью обещали обеспечить и всем хорошо.

Я оттолкнул его так, что он снова болезненно стукнулся о стену.

– Думаю, Айк повеселится с ее тугой задницей, прежде чем закончит, – ухмыльнулся Тони, косясь на Фэллон.

Мой кулак врезался ему в челюсть. Он развернулся боком, раздался его глухой смешок.

– Достаточно, – сказал охранник, вставая рядом со мной с дубинкой в руке.

Один охранник с жалкой дубинкой не помешал бы мне добить Тони, но точно обеспечил бы мне тонну бумажной волокиты и задержал бы нас. А мне внезапно стало необходимо убираться отсюда к черту. Мне нужно было вернуться в Риверс и найти Айка Пьюзо, пока он не сделал что-то хуже, чем изуродовать корову и сжечь здание.

Черт.

Я резко повернулся, шагнул к Фэллон и потащил ее к двери. Стукнул в нее кулаком.

– Наш администратор уже идет, – сказал охранник в комнате.

– Прекрасно. А мы уходим.

Дверь открыл тот, кто провожал нас внутрь. Его взгляд метнулся от заключенного к напарнику, затем к нам.

Я протащил Фэллон мимо него в коридор.

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Каблуки охранника застучали по полу, он догнал нас.

– Вам нужно подождать.

– С какого хрена. Это чертово место выпустило на волю осужденного преступника – того, кто хочет крови моей жены и ее семьи. Последнее, что я собираюсь делать это торчать тут, пока вы выдергиваете головы из собственных задниц и пытаетесь понять, что произошло.

Я несся по коридору, а Фэллон вплела пальцы в мои, крепко сжав. Я наконец взглянул на нее. В ее лице жила тревога, но поверх нее то же пламя ярости, что жгло меня.

У самых дверей нас перегородил тип в дешевом костюме и с жалкой бородкой. И без того было ясно, что нас не выпустят, пока кто-то в комнате охраны не нажмет кнопку.

– Мистер Стил, мисс Харрингтон. Прошу пройти в мой кабинет.

Я наклонился к нему, и он инстинктивно отступил.

– Нет. Вы сами разбирайтесь, как умудрились все провалить. У нас с женой дела поважнее. Нам нужно защищать людей, потому что вы не справились со своей работой.

Внутри я трясся от ярости, но голос оставался ледяным и ровным.

Мужчина замялся.

– У наших отцов… – я взглянул на Фэллон и снова на него, – в телефоне губернатор под горячей кнопкой. Если попробуете нас задержать, это будет последним гвоздем в крышку того гнилого гроба, в который превратилась ваша карьера.

Он сглотнул и повернулся к стеклянной будке, где сидел охранник.

– Пропустите их.

Я не сказал больше ни слова. Просто шагнул в двери, когда они зазвенели, распахиваясь, не выпуская ладонь Фэллон из своей.

– Господи, Паркер, – прошипела Фэллон, когда мы оказались снаружи. Нас ударила полуденная невадская жара, обжигающая, душная, как моя злость.

И как вина, что полоснула по мне ножом. Какого черта мы упустили, что Эйс сидел с Айком? Они провели время в одной и той же тюрьме, а у нас это ни разу не всплыло. Сколько еще раз я подведу ее? Сколько раз мне еще нужно, а она все равно будет смотреть на меня как на героя своей истории?

Я почти бегом потащил Фэллон к внедорожнику, не выпуская ее руки. Запрыгнул на место, выдрал из бардачка телефон и завел двигатель, чтобы включился кондиционер.

– Он был на свободе. Все это время! – голос Фэллон задрожал, стал высоким, в нем звучали тревога и настоящий страх. – Боже. Мама. Он пошел за мамой, потому что папы не было… – Она нахмурилась. – Но папа же был на ранчо несколько дней после того, как мы вернулись из Сан-Диего… – Она покачала головой, пытаясь взять себя в руки.

– К тому моменту Айк, скорее всего, уже был на Востоке. В дом твоего отца вломились, помнишь? И кому-то нужно было подкупить того, кто убил Адама. Не повезло Айку: приперся в дом твоего отца, готовый его прикончить, а того нет. Его это должно было взбесить.

– Первую корову изуродовали, пока папа был со мной. На следующий день он, Сэди и дети уехали.

– Может, это был Эйс. Очевидно, они работают вместе. А может, они просто играют в кошки-мышки, мучая вас всех, прежде чем дернуть курок. Айк должен был понимать: Рэйфу будет еще больнее, если сперва испоганить твое имя и репутацию ранчо, а уже потом убить тебя. Рэйф бы примчался, и все оказались бы в одном месте.

У меня сердце рвалось на части от одной мысли, что ее могут убить. Тот же ледяной ужас, что накрыл меня, когда я увидел ее на земле после стрельбы, вернулся.

Отец взял трубку на первом гудке.

– Быстро вы.

Пока я рассказывал ему, что мы выяснили, его ругань становилась все ярче.

Фэллон набрала отца. Говорить одновременно было тяжело, и я вышел под сорокаградусную жару.

– Это частично объясняет сроки, – сказал отец. – Знакомство с Эйсом подстегнуло его действовать. У них было восемнадцать месяцев, чтобы вылепить план, и момент выдался идеальный – как раз к условно-досрочному Тони.

– Кто-то внутри это позволил, – рявкнул я, глянув на тюрьму.

– Не обязательно коррупция, Парк, – ответил отец. – Даже сейчас иногда сбегают под чужим именем. Редко, но раз в несколько лет это случается.

– Или он кого-то купил, например, того слизняка-администратора, который пытался нас задержать.

Голос отца стал темным и жестким.

– Они пытались вас удержать?

– Без насилия. Не заламывали, но было видно, что хотел прикрыть задницу, прежде чем мы раструбим, что произошло.

– Никому не удастся это замять, – прорычал отец.

– У Айка был Эйс на воле, но Айку нужно было чем-то расплатиться с картелем за деньги и липовые документы, без которых он бы не провернул побег. Особенно после «смерти» Тони, когда он уже не мог пользоваться его документами.

– Лоренцо был в ярости от того, что Тони работал на Лопеса, снова связывая семью с наркоторговцами. Потому мы и решили, что он убрал Кантори. Но…

Еще одна волна страха ударила мне в живот, когда отец осекся. Из темноты вынырнула старая догадка:

– Думаешь, Лоренцо всем рулит? Связался с картелем?

Отец помолчал, прикидывая.

– Не думаю. Сейчас у Лоренцо Пьюзо все чисто. Но если Айк на свободе, Лоренцо в такой же опасности, как Рэйф и Фэллон. Айк ненавидит все, что делает его кузен. Винит его почти так же, как Рэйфа.

Я открыл дверцу.

– Мы едем к нему. Он ответит нам лично.

– Я позвоню Лэнсу и ребятам на ранчо, а также шерифу Уайли, – сказал отец. – Сообщить Лоренцо, что вы к нему?

– Нет. Я хочу видеть его реакцию, когда скажу, что Айк сбежал.

Фэллон закончила разговор с отцом, пока я садился за руль.

– Папа собирается возвращаться домой, – страх, который уступил место злости, снова вышел на первый план и моя ярость вспыхнула еще сильнее. – Господи, Паркер, он сам станет мишенью. Он пытается оставить Сэди, но я слышала ее в трубке, она орет на него. Она его одного не отпустит.

Ее трясло – мелкой дрожью по всему телу.

Я притянул ее к себе через консоль, которая больно упиралась в нас. Меня бесило, что я снова подвел ее, бесило, что она вынуждена проходить через это, потому что мы упустили важную деталь. Я поцеловал ей лоб, гладя волосы:

– Мы найдем и остановим Айка раньше, чем твой отец сядет в самолет.

Она отстранилась и сверкнула на меня.

– Как? Никто даже следа его не чуял. Никто не знал, что он на свободе. Только Чак видел его. – Ее глаза распахнулись шире, страх хлынул с новой силой. – Он убьет Чака. Он единственный, кто видел его на ранчо.

– Чак не смог его опознать. Он лишь сказал, что у того были солнцезащитные очки, кепка и густая борода. – Я попытался успокоить ее, но не был уверен, что это сработает.

С усилием я отпустил ее. Хотел держать, пока не разглажу все ее страхи и дрожь, но нам нужно было двигаться к Лоренцо и обратно в Риверс.

– Отец звонит Лэнсу, а ты набери Курта и Тедди. Пусть присмотрят и за Чаком.

Она сделала все, как я попросил, а я вырулил со стоянки тюрьмы и вжал педаль в пол, несясь по шоссе к Вегасу и к Лоренцо Пьюзо, злость гнала меня вперед.

Глава 35

Фэллон

NOT READY TO BE NICE

by Sasha Allen, The Voice

9 лет назад

ОНА: Сегодня год, как Спенсер умер. Иногда кажется, что прошла целая вечность, а иногда – будто это было вчера.

ОН: Мне жаль, Утенок.

ОНА: Не могу решить, понравилось бы ему то, что мы тут делаем, или он бы возненавидел это. Папа спроектировал вычурный, в стиле Вегаса, фонтан для двора. С кентаврами, которые еще и двигаются. Думаю, Спенс просто нассал бы на него.

ОН: Или был бы благодарен, что земля не досталась Пьюзо.

Настоящее

Даже несмотря на то, что мы ворвались в его офис, проигнорировав секретаршу, а Паркер уложил на пол его охранника, чтобы пройти дальше, Лоренцо встретил нас безупречной, вкрадчивой улыбкой. Его темные глаза внимательно окинули нас взглядом, он стоял за гладким столом на фоне панорамных окон, из которых открывался вид на Лас-Вегас Стрип.

Охранник, которого Паркер лицом в пол пригвоздил к ковру, вскочил, рука метнулась к пистолету под пиджаком, но резкий голос Лоренцо остановил его.

– Свободен, Рик.

Тот явно был недоволен, но вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Лоренцо обошел стол, на ходу застегивая пуговицу на дорогом пиджаке.

– Мистер Стил, мисс Харрингтон… или лучше – миссис Стил, – произнес он мягко. – Чем могу быть полезен?

От того, что он знал о нашей свадьбе, холодок пробежал по моей шее. Я не смела посмотреть на Паркера, но чувствовала, как его ярость буквально вибрирует в воздухе.

– Ты знал? – прорычал Паркер.

– О свадьбе? Нет, пока птичка не принесла мне эту интересную новость в сегодняшнем отчете.

– Я про Айка, придурок.

От ругательства Паркера улыбка Лоренцо исчезла, но голос его оставался вкрадчивым.

– Сейчас я в мире с Маркесами. Давай не будем это менять, ладно? – Он указал на два черных кожаных кресла перед столом, идеально вписывающихся в современный стиль офиса. – Садитесь и расскажите, что случилось с Айком.

Когда мы не двинулись с места, Лоренцо засунул руки в карманы и нахмурился.

– Он поменялся местами с Тони Кантори, – холодным, как лед, голосом произнес Паркер. – Он на свободе с марта.

На лице Лоренцо что-то мелькнуло, не страх, но явная настороженность.

– Я на секунду задумался, когда нашли тело Тони, – признался он. – Слишком уж удобно вышло, что его жена с дочкой как раз были во Флориде, когда случился пожар. Но Тони ведь медленно умирал. Я решил, что это его способ прекратить мучения и обеспечить Латишу приличной страховкой.

Тишина повисла гнетущей тяжестью.

– Он работает с Эйсом Тернером и картелем Лопеса, – сказал Паркер, как о свершившемся факте, хотя у нас не было доказательств. – Вопрос в том, ты ли тоже в деле?

Лоренцо отвернулся, глядя на стену, сплошь увешанную черно-белыми фотографиями. Старые снимки, на которых семьи Пьюзо и другие кланы создавали Лас-Вегас, перемежались с новыми – Лоренцо среди нынешней элиты города.

– После смерти Терезы мне удалось наладить отношения с веткой семьи Айка, – спокойно произнес он. – Они знают, что моя доброжелательность длится лишь пока старая вражда зарыта в землю. Никто бы ему не помог. – На миг его глаза вновь блеснули тревогой. – Я не понимал, зачем Тони связался с картелем, но теперь все ясно. Айку нужны были новые связи, раз свои ему не помогли.

Паркер молниеносно сократил дистанцию, сплошная сила и сдержанная ярость. Это движение могло запугать кого угодно, но Лоренцо даже глазом не моргнул, встретив его взгляд. Две полные противоположности мужчины, но оба источали мощь: Лоренцо – скрытую под безупречным костюмом, Паркер – открытую, в мышцах, перекатывающихся под черной футболкой и джинсами.

– Если я узнаю, что ты хоть пальцем пошевелил, чтобы помочь ему в этой мести, – голос Паркера был низким и угрожающим, – я тебя уничтожу.

Лоренцо приподнял бровь.

– Ты утомляешь меня. Разве морпехи не славятся умом? А этот излишний напор полная противоположность разуму.

Они стояли друг напротив друга, как два хищника, готовые броситься в бой. Мой желудок, который сжался в тугой узел, когда в тюрьме в комнату вошел не Айк, а Тони, вновь перевернулся.

Я дернула Паркера за локоть.

– Пойдем. Он ничего не знает.

На две секунды мне показалось, что Паркер схватит Лоренцо за горло, как Тони в тюрьме. Я никогда не видела его таким, не просто сильным, а грубым, сорвавшимся с цепи.

Он резко развернулся, схватил меня за руку и потащил к двери. Мы едва успели открыть ее, когда голос Лоренцо заставил нас остановиться.

– Несмотря на вашу дерзость, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь вам найти Айка. Я правильно понимаю, он тот, кто устроил весь этот хаос на ранчо? Тот, кто распускает слухи о вашей причастности, миссис Стил?

Спина Паркера напряглась. Он бы ринулся обратно, если бы я не вложила все силы, чтобы удержать его.

– Вы много знаете для того, кто якобы не замешан, – сказала я.

– Я всегда слежу за семьей и инвестициями.

– Я не твоя семья, и у тебя нет ничего общего с моим ранчо, – отрезала я.

– Сэди и ее дети мои кузены. Их беды это мои беды. И еще у меня с Тедди Джонсом есть бизнес-отношения. Если ваше ранчо прогорит, он не сможет расплатиться.

Удар этих слов был таким же сильным, как тот копытный удар, что я когда-то получила по голове. Если бы не Паркер рядом, я бы рухнула на пол. Вместо этого его рука крепко обхватила мою талию, не давая упасть.

– Какое отношение Тедди имеет к тебе? Ко всему этому? – прохрипела я.

Лоренцо не ответил. Просто махнул рукой, словно отмахиваясь от нас.

– Если выясню, что кто-то из моей семьи помог Айку, я дам знать.

Меня трясло, пока мы шли по коридору. Я хотела высказать Паркеру все, что думаю, я была ошарашена тем, что один из самых надежных людей оказался связан с Лоренцо, но он лишь покачал головой и взглянул на камеры в углах.

Мы молчали, пока не оказались в припаркованном внизу внедорожнике.

В моей голове вновь и вновь прокручивались моменты, проведенные с Тедди с конца мая, когда я вернулась на ранчо. Его улыбки, забота о Тео, явное увлечение мамой. Он был рядом всю мою жизнь, и я никогда не чувствовала угрозы или дискомфорта. Разве что меня слегка смущала мысль о его возможном романе с мамой, но не более.

– Тедди… – я покачала головой. – Не могу поверить, что он как-то связан с Лоренцо. Зачем? Боже… он ведь так старался сблизиться с мамой. Чего он хотел добиться?

– Мы выясним. Я позвоню Суини и Крэнки, они допросит его, пока мы будем в пути.

Моей первой реакцией был ужас. Мысль о том, что Тедди могут причинить боль, была невыносима. Как бы там ни было, он был частью семьи нашего ранчо и заслуживал права объясниться. Я ведь тоже хотела, чтобы мне поверили, когда все улики указывали на меня. Он заслуживал того же.

– Ты не будешь его допрашивать! – выпалила я. – Я сама с ним поговорю. Это моя ответственность.

Паркер явно был недоволен. Его лицо стало мрачным, губы сжались.

– Ладно, – выдавил он. – Ты первая поговоришь с ним. Но если он не даст нам ответов или окажется причастен к нападениям и запугиваниям, я заставлю его заплатить.

Это не была угроза. Это было обещание. И оно вновь подняло тошноту в моем желудке. Эйс и Айк действовали вместе. Их объединила общая ненависть ко мне и к моему отцу. К моей семье. Они хотели уничтожить все, что я люблю.

Страх закрутился спиралью в груди, моя рука легла на живот. Я могла бежать, спрятаться, защитить себя и ребенка. Но это никогда не закончится, пока Айк и Эйс не окажутся за решеткой. И меня осенило, нам не нужно искать Айка. Он сам найдет меня.

– Мне нужно домой, – сказала я. – Мне нужно быть на ранчо.

Паркер покачал головой.

– Нет. Пока мы не выясним, там ли Айк, ты не поедешь туда.

– Или отвези меня в аэропорт, чтобы я сама нас доставила домой, или я выйду прямо здесь и доберусь сама.

Его челюсть заходила ходуном, пальцы так сжали руль, что побелели костяшки.

– Мне нужно сначала увидеть Тео. Я обещал ему, что мы вернемся сегодня.

– Он не может поехать с нами, Паркер, – я замотала головой. Один только образ Тео рядом, когда Эйс или Айк найдут меня, – непереносимый кошмар. Представить Паркера в этот момент было мучительно, но он хотя бы умеет защищаться.

– Я знаю, – выдохнул он. – Я оставлю его с мамой. Но он должен меня увидеть. Он ждал, что вернутся оба его родителя, а не дождался ни одного… – голос Паркера сорвался.

Мое сердце сжалось. Я знала, что значит быть оставленной. Чувствовала это каждый раз, когда отец отправлял меня обратно в Риверс, а мама скрывалась за облаком таблеток, оставляя меня справляться самой. Но Тео пережил еще худшее, потерю обоих родителей. Они умерли, не успев загладить тот ущерб, который нанесли.

– Тебе нужно остаться с ним, – тихо сказала я. – Он не может потерять и тебя.

В глазах Паркера вспыхнула ярость.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе вернуться на ранчо и встретиться с Тедди, Айком и кем бы то ни было еще в одиночку, то ты спятила. Даже если бы мы не сказали друг другу «Да» и не пообещали идти по жизни вместе, я все равно был бы рядом. Ты не одна, черт возьми.

Я прикусила щеку до привкуса крови. Я просто хотела, чтобы все закончилось, прежде чем кто-то еще пострадает. Но Паркер был прав. Я не могла справиться одна. Это не та ситуация, из которой можно было выгрести, как я привыкла. У меня не было ни подготовки, ни знаний, чтобы защитить себя и ранчо от человека, решившего нас уничтожить.

Меня ударило воспоминание о Спенсере. Мы стояли на вершине горы, смотрели вниз на водопад и реки, тянущиеся к озеру, и он сказал: «Это огромная ответственность – заботиться об этой земле, Фэллон. Иногда приходится делать то, чего не хочешь – полагаться на других. Не повторяй моих ошибок. Знай, когда нужно закопать гордость и попросить о помощи».

Всю жизнь я считала, что только я имею право решать, что будет с ранчо. Я злилась на маму за то, что она принимала решения, которые, как я считала, не были ее. Я уехала в Сан-Диего не только из-за обещания отцу, но и потому, что не могла смотреть, как мама держит бразды правления до тех пор, пока я не унаследую их. Я была уверена, что у меня получится лучше. Я думала, что смогу тащить это наследие в одиночку, как Спенсер. Но я забыла его наставление.

Мне нужно было учиться на прошлом, своем, Спенсера, наших предков. Может, «проклятие», о котором говорил дядя Адам, было не в старой карточной игре, где одна семья выиграла землю у другой. Может, все дело было в гордыне. В высокомерии.

Я коснулась щеки Паркера, провела большим пальцем по его челюсти.

– Худшие ошибки нашей семьи мы совершали тогда, когда пытались сражаться в одиночку. Наследие этой земли не принадлежит только мне, не из-за документов и счетов. Оно принадлежит каждому, кто работает на ранчо, кто любит его, вкладывает в него душу и сердце. Я не могу нести это одна. Сейчас мне нужна твоя помощь, чтобы сохранить землю и защитить тех, кто там живет.

– Я не могу обещать, что никто не пострадает, Утенок, – тихо сказал Паркер. – Ты сама сказала, что против вашей семьи идет война. А на войне всегда бывают жертвы. Но я обещаю сделать все, чтобы ими были не вы. Чтобы платили Эйс, Айк и все, кто помогает им.

Новый страх за Тедди и за Чака пронзил меня. За тех, кто, возможно, переступил черту, даже не осознавая этого.

Паркер схватил меня за запястье, поцеловал ладонь, а потом отпустил и завел двигатель.

Мы возвращались домой. И впервые за многие годы эта мысль не принесла мне покоя, только тревогу.