Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Фэллон будет моей. Тео и ребенок тоже.

Мы станем семьей.

Моей новой командой, той, о которой я раньше даже не мечтал.

И как в тот момент, когда я падал в пустоту, замирая в ожидании раскрытия парашюта, я был полон волнения перед новыми возможностями и испытаниями. Я был полон решимости приземлиться на ноги. Я не позволю себе испортить это. Ни для них, ни для себя.

Глава 29

Фэллон

WHEN YOU SAY NOTHING AT ALL

by Alison Krauss & Union Station

11 лет назад

ОНА: Ты веришь в проклятия?

ОН: Нет. Не больше, чем в судьбу. А что?

ОНА: Дядя Адам говорит, что наша семья проклята. Что та самая игра в покер, когда Херли проиграли землю Харрингтонам, перевернула наши судьбы. Он считает, что именно поэтому так много Херли и Харрингтонов погибли трагически и слишком рано. А теперь ранчо почти разорено. Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее, что произошло с тех пор, как земля сменила хозяев. И не могу. Мне кажется, он может быть прав.

ОН: Ты. Ты и есть то хорошее, Фэллон. Может, все должно было случиться именно так, чтобы появилась ты. Я знаю только одно – мир стал лучше, потому что в нем есть ты.

Настоящее

Моя голова и сердце кружились, и дело было не в высоте или утренней тошноте, что то и дело накатывала на меня. Виной всему было то, с какой скоростью двигался Паркер. Он мгновенно согласился на мое безумное предложение, тут же решил, что мы поженимся сегодня, а потом и будем жить вместе на ранчо. Всё происходило быстрее, чем летела Cessna по направлению к Лас-Вегасу.

Я получила то, чего хотела. Но в этом было так много пустоты. Как утешительный приз.

А потом я вспомнила, как он коснулся меня этим утром. В его взгляде, когда он сказал мне отпустить все, не было ни тени фальши. Он смотрел на меня так, как я всегда мечтала, чтобы он смотрел, как на женщину, которую любит.

Он любит меня? Так же, как мой отец любит Сэди? Как Спенс любил мою маму? Как родители Паркера любят друг друга? От одной только мысли у меня перехватило дыхание. Маленькая частичка меня хотела порадоваться этой надежде, но я тут же растоптала ее. Вот это я уж точно забежала вперед.

Но он сказал, что хотел меня много лет. И я ведь чувствовала это, снова и снова, не так ли? Я даже говорила ему, что он трус, раз не берет то, что ему нужно. Наше притяжение возникло задолго до того, как ему следовало бы. Просто он всегда находил в себе силы сказать «нет».

Боже милостивый, неужели мы и правда собираемся это сделать? Жениться и объявить нашим семьям, что хотим провести вместе всю жизнь? Я же едва рассталась с мужчиной, с которым жила! Поверят ли нам родители? Решат ли они, что я забеременела от Паркера почти сразу после свадьбы?

Внутри меня зародилось беспокойство.

Маму я смогу убедить. У меня был многолетний опыт показывать ей только то, что я хотела, чтобы она видела. А вот с папой и Сэди всё было сложнее. А еще Паркер был невероятно близок со своими родителями. У них всегда были отношения, о которых я мечтала, построенные на любви, уважении и доверии. И теперь я прошу его лгать им. Всю жизнь.

Мой желудок снова болезненно сжался.

Может, мы могли бы рассказать правду семье Стил. Но если мы это сделаем, Джим непременно расскажет папе, а папа не станет скрывать это от Сэди. Кто-то обязательно проговорится. В старой поговорке говорилось, что единственный способ сохранить секрет – никому его не рассказывать. И это было чистой правдой.

Весь полет меня разрывали сомнения.

Когда мы приземлились и погрузили наши сумки во внедорожник, который хранили в ангаре в Вегасе, мои эмоции все еще не улеглись. Паркер настоял на том, чтобы вести машину, и я, уставшая сильнее, чем хотела признавать, не стала спорить. Просто протянула ему ключи и забралась на пассажирское сиденье.

Дом семьи Стил был двухэтажным, самым обычным, в районе для среднего класса. Когда его родители купили дом, он был новым, а теперь уже слегка устарел. Но стоило нам въехать на подъездную дорожку к этому каменно-штукатурному дому, меня в который раз за все эти годы посетила одна и та же мысль – это был настоящий дом. Настоящий в том смысле, каким никогда не был замок, в котором прошло мое детство.

Не то чтобы в моем доме не было любви.

Родители и Спенсер обожали меня, никто не срезал мне крылья, когда я пыталась расправить их. Скорее, наоборот, мне давали больше свободы и простора, чем большинству детей. Но я так и не поняла, почему дом Паркера всегда казался другим. Я только знала, что переступая его порог, я словно оказывалась в коконе тепла, любви и безоговорочного принятия.

Наверное, дело было в том, что их семья начиналась не с предательства, как моя.

Когда мы подошли к двери, мама Паркера уже ждала нас на пороге. Уитни была выше меня, почти метр восемьдесят, и выглядела моложе своих пятидесяти пяти лет. Темные волосы, светло-голубые глаза, которые сейчас тревожно щурились. Она оценивающе оглядела нас, так же умели делать ее муж и сын. Видимо, жизнь с морпехами наложила на нее свой отпечаток.

Уитни знала, что благодаря связям отца Паркера нам удалось договориться о встрече с Айком Пьюзо на следующий день. Но она не подозревала, что мы приехали еще и чтобы пожениться. Как она отреагирует? Будет счастлива или в замешательстве?

Когда Уитни увидела Тео, ее лицо засияло.

– Вот мой сладкий внук, – сказала она, протягивая руки.

Тео бросился к ней, а мое сердце болезненно сжалось. Она уже приняла его как часть своей семьи. И я знала, что она сделает то же самое с моим малышом – неважно, был ли он ребенком Паркера или нет.

Уитни поставила Тео на пол, а потом крепко обняла Паркера.

Затем она повернулась ко мне и, обняв, прошептала:

– Мне так жаль за всё, что произошло.

И снова на глаза навернулись предательские слезы, которые я никак не могла взять под контроль. По крайней мере теперь я могла списать их на бушующие гормоны.

Мы последовали за ней в гостиную. Там не изменилось ровным счетом ничего за двадцать лет, что я приходила сюда ужинать вместе с папой. Дом внутри был таким же, как и снаружи, воплощением уютного обаяния среднего класса. Добротная, но изрядно поношенная мебель, книжные шкафы, давно вышедшие из моды, с безделушками и фотографиями семьи Стил на стенах. На некоторых снимках были и папа с маленькой мной, со времен, когда мы отдыхали вместе со Стил.

– На ужин я приготовила лазанью, а еще у меня есть всё для сэндвичей, если вы проголодались, – сказала Уитни, проходя мимо гостиной прямиком на кухню.

Теплое дерево шкафов, золотистый гранит столешниц и острова не изменились ничуть. И вместо того чтобы выглядеть старомодно, кухня казалась воплощением уюта.

– Мам, мне нужно... – начал Паркер.

– Сходи за сумками в машину, – перебила я его.

Его брови сдвинулись, а взгляд потемнел. Я едва заметно покачала головой.

Уитни, доставая продукты из холодильника, сказала:

– Фэллон, я приготовила для тебя гостевую комнату наверху, а Тео пусть пока пару ночей поживет с Паркером.

Она повернулась к мальчику.

– Хочешь помочь мне вырезать печенье в форме собачек, пока Паркер и Фэллон принесут ваши вещи?

– Да! – закричал Тео, как всегда, подбросив в воздух свою игрушечную собаку.

Его восторг заставил мои губы дрогнуть в улыбке, как и бесконечные вопросы, которыми он засыпал нас во время полета. Этот мальчик успел вырезать себе место в моем сердце, так же, как и в сердце Уитни.

– Иди мой руки, – сказала она.

Он поспешил к табурету, который она заранее поставила к раковине. И я вдруг вспомнила, как сама стояла здесь, на таком же табурете. Не помню, сколько мне тогда было лет. Помню только, что с Уитни это ощущалось как игра. А с мамой готовка всегда казалась обязанностью.

Мы с Паркером вышли к внедорожнику, мои нервы натянуты до предела.

– Что происходит? Почему ты не дала мне рассказать маме о нас? – потребовал он, пока мы вытаскивали сумки из багажника.

Когда он попытался забрать у меня сумку и добавить к своим и Тео, я только злобно на него посмотрела. Его челюсть напряглась, но он позволил мне нести свои вещи самой.

На ступеньках я остановила его, положив ладонь ему на локоть.

– Я просто хотела дать тебе шанс передумать, прежде чем ты что-то расскажешь маме, – сглотнув, сказала я. – В моей жизни сейчас всё так ужасно… Иногда мне кажется, что я никогда из этого не выберусь. У моей семьи словно есть какая-то особая способность притягивать несчастья. Будто судьба решила, что мы не заслуживаем ничего хорошего. Может, дядя Адам был прав. Может, тот день, когда мой прапрадед Харрингтон выиграл землю у Херли в покер, и вправду стал для нас проклятием.

Он уронил свои сумки, снял мою с моего плеча и крепко прижал меня к себе. Когда наши тела соприкоснулись, мне стало трудно вспомнить, почему я хотела дать ему возможность отказаться от данного мне обещания.

– Я никогда не поверю, что тот ублюдок был прав хоть в чем-то, – рявкнул Паркер. – И вообще, я не верю в проклятия. А судьба это не прямая дорога. Она может подтолкнуть нас в каком-то направлении, но я верю, что нашу жизнь определяет свободная воля, а не что-то сверхъестественное. Мы сами решаем, что с нами будет.

Он был так уверен. Как он так быстро принял мысль о нашем браке? После всей жизни, что он твердо говорил, что никогда не женится. Словно передо мной был и тот Паркер, которого я всегда знала и любила издалека, и совсем другой человек.

Я встретила его взгляд и сказала:

– Мне невыносимо думать, что ты будешь лгать своим родителям.

Он не ответил. Вместо этого поцеловал меня так же, как сегодня утром и прошлой ночью, – яростно, решительно, но нежно. Будто каждым поцелуем он давал новую клятву.

Его глаза потемнели, словно перед грозой, когда он отстранился лишь на миг, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Я не лгу своим родителям, – сказал он.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он слегка прикусил мою нижнюю губу и продолжил:

– Я понимаю, почему тебе сложно поверить, что я делаю это не просто как попытку решить наши проблемы. Всю жизнь, что мы знаем друг друга, я твердил, что не хочу серьезных отношений, тем более жены и детей. И теперь это выглядит так, будто я резко изменил свое мнение на сто восемьдесят градусов.

Моя грудь сжалась. Увидев панику, увидев сомнения в моих глазах, его взгляд смягчился. Он коснулся своим лбом моего, и мое тело растаяло от этой трогательной близости.

– Так что давай проясним, – тихо сказал он. – Настоящая причина в том, что когда я увидел тебя лежащей на земле в тот день, подумав, что тебя застрелили… – он тяжело сглотнул, прежде чем продолжить, – я был напуган до смерти, Утенок. Это было словно я всю жизнь ходил с мешком на голове, и кто-то наконец его сорвал. Простая правда в том, что я не могу жить без тебя. Не просто как друг, не просто как любовник. А как твой человек. Тот, кому я принадлежу, и тот, кто принадлежит мне. Человек, рядом с которым я хочу просыпаться каждый день и строить будущее. Наше будущее. Твое, мое, Тео… и нашего ребенка.

Сладость его слов пронзила меня до глубины души, но именно то, как он сказал «наш» перед словом «ребенок», сломало меня окончательно. Слезы хлынули по щекам.

Слова Паркера были всем, что я мечтала услышать, всем, что любой человек хотел бы услышать от того, кого любит всю свою жизнь. Он дал понять, что принимает не только меня, но и моего ребенка, так же легко, как Уитни приняла Тео, так же безоговорочно, как Спенсер принял меня, когда женился на маме.

Так почему же я всё еще чувствовала себя не больше чем обязанностью?

Неужели это просто тень моего детства? Что-то сломанное во мне, не позволяющее поверить, что я могу быть для кого-то чем-то большим? Не только для него, но и для кого угодно. Разве не поэтому я никогда по-настоящему не открылась Джей Джею? Может, дело было не только в том, что я была безнадежно влюблена в Паркера. Может, я просто не чувствовала себя достойной быть чьим-то всем.

– Не плачь, – его голос был низким, хриплым и полным боли.

Он поцеловал мои слезы, и от этого они только полились сильнее.

– Я ненавижу, когда ты плачешь. Потому что это значит, что я не справился. Я не избавил тебя от боли.

Я обвила его шею руками и потянулась, чтобы наши губы встретились. Я жадно поцеловала его, так же как он меня этим утром, стараясь вложить в этот поцелуй все чувства, которые всегда испытывала к нему, и те обещания, что он давал мне сейчас. Я сделаю всё, чтобы он никогда не пожалел о своем решении.

– Твоя задача не забирать мою боль, Паркер. Не как мой друг, не как любовник и… не как муж, – я споткнулась на этом слове. – Мы просто должны помогать друг другу проходить через испытания, что подбрасывает нам жизнь, пока не выйдем на другой берег.

Мы так долго смотрели друг другу в глаза, что мне казалось мир остановился. А потом он снова поцеловал меня так, будто это был наш единственный шанс.

Мы все еще держали друг друга, когда за нашей спиной открылась дверь, и Уитни сказала:

– Паркер, ты…

Мы резко обернулись и увидели удивление на ее лице. Но она быстро справилась с собой и, к моему изумлению, улыбнулась.

– Вы что, собираетесь целоваться на улице весь день? Или всё же зайдете пообедать?

В ее голосе звучал смех, и, возможно, даже радость.

Я ожидала, что Джим и Уитни будут обеспокоены резкими переменами в наших с Паркером отношениях, особенно на фоне всего, что происходило со мной и ранчо. Но когда я набралась смелости взглянуть ей в глаза, то увидела там только счастье.

Изменится ли оно, когда она узнает, что мы собираемся срочно пожениться? Или когда узнает о ребенке? Или о том, что Паркер говорит о жизни на ранчо, как будто уже ушел из своей команды морпехов?

Ведь именно об этом он говорил, не так ли? Просыпаться каждый день рядом со мной означало оставить службу. Но я не позволю ему этого. Я не дам ему повторить путь моего отца, отказаться от всего, о чем он мечтал с детства, как бы ни уверяла Мэйзи. Я сделаю всё, чтобы Паркер продолжал жить своей мечтой и достигать своих целей, даже если для этого ему придется уезжать от нас и от ранчо на месяцы.

Глава 30

Паркер

IF YOU LOVE HER

by Forest Blakk

9 лет назад

ОНА: Как же мне хочется, чтобы ты был на свадьбе.

ОН: Папа сказал, что никогда не видел Рэйфа таким счастливым.

ОНА: Сэди словно открыла в нем что-то новое. Может, я и должна чувствовать боль из-за того, что мне не удалось сделать его по-настоящему счастливым… но я не чувствую. Я благодарна за то, что любовь Сэди позволила ему раскрыться. Она снова сделала нас семьей.

ОН: Вы всегда были семьей, Утенок. Твой отец всегда бы пошел ради тебя на край света.

ОНА: Может, потому что чувствовал, что должен… Но семья должна быть чем-то большим, чем просто обязанность. Сэди подарила нам это. Она дала нам свободу по-настоящему любить друг друга

Настоящее

Когда мы вошли в дом, мама всё еще улыбалась, словно не было ничего странного в том, что она застала нас с Фэллон целующимися на пороге. Словно её действительно радовало, что мы стояли, обнявшись, у всех на виду.

Интересно, она будет так же улыбаться, когда я скажу, что мы собираемся пожениться? И не через пару месяцев, а сегодня.

Её явно не оттолкнуло то, что я не смог сдержать свои руки и губы. Может, мама всегда знала – как Рэйф намекал, что Сэди знала – что мы с Фэллон неизбежно будем вместе? Может, я один был слеп к этому? Не к самим чувствам или желанию, я осознавал их долгие годы, а к тому, что она и есть моё будущее. Как я мог не понять, что моя любовь к ней та самая, настоящая, навсегда, как у моих родителей друг к другу?

– Где Тео? – спросил я.

– В ванной, – ответила мама, возвращаясь на кухню. – Твой отец звонил. Хочет поговорить насчет встречи с Айком, но сказал, что ты не отвечаешь. – Она бросила на нас выразительный взгляд. – Я оставлю тебе право самому объяснить, почему ты игнорировал его звонки.

Фэллон прочистила горло.

– Я пойду отнесу вещи.

Мама снова усмехнулась.

– Думаю, ты будешь ночевать у Паркера, а Тео устроим в гостевой.

– Я ему перезвоню, когда мы устроимся, – сказал я маме и поспешил за Фэллон, чувствуя себя так же, как в тот день, когда мама застукала меня подростком с рукой в штанах.

Я догнал Фэллон, когда она уже заходила в гостевую. Схватив её за локоть, я потянул её в свою старую комнату, что была всего в одной двери от той.

Моя комната выглядела уже не так, как в подростковом возрасте. Мама убрала постеры с морпехами и военной тематикой, заменив их черно-белыми фотографиями потрясающих зданий Рэйфа по всему миру, включая казино здесь, в Вегасе. Но кровать осталась та же – широкая, с темно-синим покрывалом, похожим на то, что у меня было раньше.

– Ты правда думаешь, что нам стоит спать в одной комнате в доме твоих родителей, пока мы еще… ну, ты понимаешь? – её голос затих.

– Мы женимся, Фэллон. И я уже сказал тебе, на каких условиях. Мы делаем это по-настоящему, без полумер. Или не делаем вовсе. Там, на ступеньках, ты дала мне возможность отступить, но я не хочу этого. Я не передумал. А ты?

Её взгляд был полон боли, темный, измученный, мучительный. Я обхватил её шею ладонью, большой палец лег на пульс, и я наклонился, слегка коснувшись её губ своими. После всех этих лет я просто не мог удержаться.

– Скажи мне, что это не зажигает тебя изнутри, – сказал я, чуть отстранившись, – что ты не хочешь провести остаток жизни, деля со мной одну постель, и я всё отменю.

Я чувствовал, как её пульс бьется под моим пальцем, и искал в её лице ответ. Но она закрыла глаза, прячась от меня.

И наконец прошептала, слишком тихо, чтобы не почувствовать боль в этих словах:

– Мне страшно.

– Фэллон, которую я знаю и люблю, никогда не была трусихой. И уж точно не начнет сейчас.

Когда её глаза распахнулись, я понял, что только что сказал, как неосторожно бросил слово «люблю», не подготовив его, не произнеся его так, как она заслуживает. Я пообещал себе, что скажу его снова, правильно, когда она будет готова.

– Не заставляй меня бросать тебе вызов, – добавил я.

Она фыркнула, чуть усмехнувшись.

– Я всегда выигрываю наши споры.

– Или я всегда позволяю тебе думать, что ты выигрываешь, – поддел я её. Это было неправдой, но мне нравилось, как её теплые глаза вспыхивали раздражением. Это возвращало ту самую Фэллон, уверенную и дерзкую, которую я любил совсем не по-дружески гораздо дольше, чем осознавал.

– Сегодня, Утенок. Сегодня мы скажем друг другу «да». И это изменит всё. Мы начнем новый путь. Без судьбы. Без проклятий. Только ты и я.

Она сжала мое запястье, потом выдохнула:

– Ладно.

Отпустила и отошла на шаг.

– Мне нужно немного времени, прежде чем я смогу снова встретиться с твоей мамой.

Она схватила сумку и ушла в смежную ванную комнату, что соединяла мою старую и гостевую спальни. Две секунды я колебался, пойти за ней, убедить её, что ей нечего бояться.

Но проклятия, о которых она говорила, не существовало. Как только мы выясним, кто стоит за недавними нападениями, и упечем его за решетку, она поймет, что никакие сверхъестественные силы тут ни при чем.

А потом я проведу всю жизнь, доказывая ей, что она не проклята.

Я схватил рюкзак Тео с игрушками и решительно направился в кухню. Хотел поговорить с мамой до того, как Фэллон вернется, чтобы её реакция не усилила тревогу Фэллон.

Положив рюкзак Тео на диван в гостиной, я вошел на кухню. Мама стояла рядом с Тео, наблюдая, как он вырезает печенье формочкой в виде собаки. Она подняла на меня взгляд и её улыбка стала еще более понимающей.

– Ну что ж, наконец-то это случилось, – сказала она как нечто само собой разумеющееся. – Рэйф и твой отец знают?

– Рэйф – отчасти. Отец – нет.

Тео закончил вырезать печенье, и мама помогла ему переложить его на противень.

– Когда я смогу их съесть? – спросил он, заглядывая в духовку.

Мама рассмеялась.

– Им нужно минут десять, чтобы испечься, и еще несколько минут, чтобы остыть.

– Вымой руки еще раз, а потом иди достань свои игрушки из рюкзака на диване, – сказал я ему. – Можешь поиграть с Псом, пока ждешь.

Когда он ушел в другую комнату, я посмотрел в сторону коридора, убедившись, что Фэллон еще не выходит, и снова повернулся к маме.

– Мы женимся.

Брови мамы взлетели так высоко, что едва не скрылись в волосах. Я усмехнулся. Провел рукой по щетине на подбородке, я даже не успел побриться сегодня утром, торопясь увезти нас из Риверса в Вегас.

– Сегодня, – добавил я.

Её рот приоткрылся.

– Подожди…

Я покачал головой.

– Нет. Мы и так потеряли годы, потому что я был слишком труслив, чтобы противостоять Рэйфу и отцу. Она могла погибнуть на днях, мама. И тогда я никогда бы не узнал, каково это быть её мужчиной, а ей моей женщиной. Я больше не стану ждать. Я не собираюсь терять еще хоть день только ради того, чтобы ты, Сэди и Лорен могли планировать какую-то чертову свадьбу.

– Не ругайся при мне, – строго сказала мама.

Будучи женой и матерью военных, она многое терпела, но на ругань у неё всегда была жесткая граница.

– Я знаю, что твой отец и Рэйф говорили с тобой, когда вы были подростками, – тихо произнесла она. – Мне не нравилось, что они заставили тебя пообещать не делать того, что и так все понимали рано или поздно случится. Но тогда всё было по-другому, Паркер. Она была слишком юной. Между вами была не столько разница в возрасте, сколько в опыте.

– Я знаю, – сказал я, потому что понимал это. Я ясно понимал, почему наши отцы отговаривали меня тогда.

Но я слишком долго держался за это обещание. Я гнал её прочь снова и снова, и она в конце концов вернулась к Джей Джею. Я не был уверен, что когда-нибудь смогу простить себя за это. Если бы я не был идиотом, ребенок в её животе мог бы быть моим.

Мама мягко сжала мою руку.

– Ты уверен, что это то, чего хочет Фэллон? Чтобы всё произошло так быстро, без её семьи рядом?

Я коротко кивнул.

– Да.

Она долго смотрела на меня, слегка наклонив голову.

– Это похоже на Фэллон. Она всегда старалась доказать, что никому не нужна. Но ты не такой. Ты всегда жил как часть команды. Твои напарники, твоя семья, они хотели бы быть рядом, когда ты делаешь такой важный шаг.

Она была права. Я никогда не мечтал о свадьбе, но если бы мечтал, я хотел бы, чтобы рядом были те, кому доверяю жизнь. Но сейчас это было невозможно. Никто не должен знать, что ребенок не мой. Никто. Даже самые близкие.

– Прости, но я не передумаю. Мы решили, что сделаем всё именно так.

– «Решили», – повторила она, нахмурившись. – Будто это задание.

Черт. Так и было. Но и не только это.

Я глубоко вдохнул, подошел ближе и обнял её за плечи.

– Я люблю её, мама.

Её глаза моментально наполнились слезами. Она кивнула.

– Я знаю. Матери чувствуют такие вещи.

Она мягко похлопала меня по щеке.

– Твой отец постарается вернуться завтра вечером, но встретиться с Адамом в тюрьме он сможет только в час дня. Подожди еще день-два. Пусть он будет здесь с вами обоими.

– Я не буду ждать отца. И никого другого тоже. Я пообещал Фэллон, что мы не потеряем больше ни одного дня. Если мы расскажем всем, они потребуют быть здесь. А я устал слушать чужие требования, когда дело касается Фэллон.

Она вздохнула с оттенком нежности.

– Это самое романтичное, что ты когда-либо говорил. Мое материнское сердце гордится тобой.

Затем она поморщилась.

– Если уж я возьму на себя ответственность за то, что знала и никому не сказала, то нужно всё сделать как следует. После обеда мы поедем за лицензией и кольцами, потом я пойду с Фэллон выбрать хоть какое-то свадебное платье. Если у тебя нет формы морпеха, будешь в смокинге. Хотя бы фотографии у меня будут, чтобы показать всем, когда они будут кричать на меня. Не знаю, свободна ли сегодня часовня в «Крепости», но я сделаю несколько звонков.

«Крепость» – это отель и казино компании Marquess Enterprise здесь, в Лас-Вегасе.

Он был создан по образцу приливного острова Мон-Сен-Мишель во Франции: с башнями и шпилями аббатства наверху и мощными морскими стенами внизу. Роскошь и изящество лились из каждого камня.

Рэйф открыл казино примерно за год до того, как на ранчо разразилась катастрофа с убийством Спенсера. Он по-прежнему держал частный пентхаус на верхнем этаже, которым семья пользовалась, когда бывала в Вегасе, хотя сам с Сэди жил в основном в Теннесси.

Отношения Фэллон с отцом в последние годы улучшились, но долгое время она считала, что для него она была не больше чем долгом.

И тут меня словно ударило в грудь. Вот почему она снова дала мне возможность отступить на крыльце. Она знала, что я её люблю так же, как её отец и отчим любили её. Но она всё еще не была уверена, что я не делаю это лишь из чувства долга. Она боялась, что снова окажется для кого-то лишь обязанностью. Я знал, что она боролась с этим чувством столько лет, и всё равно не заметил раньше.

Паршивее всего было то, что в какой-то степени я и правда делал это из долга и чести. Но это не была главная причина, почему я на ней женился. Главная причина в том, что я уже сказал и маме, и Фэллон. Я не мог вынести мысли, что не буду просыпаться рядом с ней.

Единственная причина, которая действительно имела значение, я любил её. Фэллон нужно было не только услышать это так, чтобы поверить, но и увидеть. Увидеть так, чтобы у неё не осталось ни капли сомнений.

И как-то, до конца этого дня, я должен был доказать ей, что всё это не про долг. Это про нас.

♫ ♫ ♫

К тому моменту, как Фэллон вышла из спальни, мы с мамой уже сделали несколько звонков, чтобы запустить процесс нашей свадьбы. Мама рассыпалась в восторгах по поводу Фэллон, и та так покраснела, что бросала на меня отчаянные взгляды, умоляя спасти её. Но я даже не думал останавливать маму, потому что Фэллон заслуживала почувствовать себя особенной в день своей свадьбы.

– Я поеду за вами до бюро по выдаче брачных лицензий, – сказала мама. – А потом мы с Фэллон отправимся на поиски идеального платья.

Она поспешила в прихожую за сумочкой и ключами, а Фэллон пересекла кухню и со всей силы ударила меня кулаком в плечо. Она не сдержалась, и это даже больно кольнуло, но я только осклабился в ответ.

– Шопинг? Серьезно? Как ты втянул меня во всё это, пока меня не было в комнате?

– Мама в одном была права, Фэллон, – я притянул её к себе. – Даже если мы делаем всё наспех, это не значит, что нельзя потратить пару минут, чтобы сделать всё как следует. Только обещай, что не будешь сегодня перенапрягаться, – я мягко коснулся губами синяка у неё на виске. – Не хочу, чтобы у тебя был откат назад.

Кроме того, у меня были свои планы на сегодняшний вечер. Нашу брачную ночь. Планы, от которых румянец зальет щеки Фэллон уже по совсем другой причине. Планы, которые заставят её стонать от восторга. То, что было этим утром, покажется ей детской игрой. Я мог дать ей гораздо больше. И собирался это сделать.

– А чем вы с Тео займетесь, пока мы будем в магазине? – спросила она.

– У меня нет с собой парадной формы морпеха, так что мне нужно взять смокинг, – ответил я. Но это было не единственное, что я собирался сделать.

Надеюсь, она не сильно расстроится, когда узнает о некоторых вещах. Хотя к тому моменту будет уже поздно что-то менять. А если вдруг начнет возражать, я просто брошу ей вызов. Та Фэллон, которую я знаю, никогда не отступит. Она задрала бы свой упрямый подбородок и пошла к алтарю, только чтобы доказать, что может.

Тео оставил игрушки на диване и подошел к нам, с опаской косясь на то, как мы с Фэллон стоим, обнявшись.

– Псу скучно.

– Ну, хорошо, что мы как раз собираемся уходить. У нас куча дел, и мне понадобится твоя помощь, чтобы не сбиться с плана, – сказал я.

Именно так мы справлялись с делами в Сан-Диего, я давал ему собственную задачу. Подняв его на руки, я обнял Фэллон второй рукой за талию, прижимая нас троих друг к другу.

– У меня к тебе очень важный вопрос, приятель.

Он наклонил голову набок.

– Какой?

– Мне нужен шафер. Это друг, который стоит рядом с тобой, когда ты женишься. Хочешь быть моим шафером?

Его глаза расширились.

– Ты женишься? На Фэллон?

– Да.

– И мы будем жить с ней на ранчо? С собачками и пони?

– И не забудь про кур и коров, – сказал я с улыбкой.

– Класс! Давай сделаем это! – закричал Тео, подбрасывая в воздух игрушечного Пса.

Я крепко обнял их обоих.

Эта новая жизнь не входила в мои планы, но она обещала быть лучше всего, что я когда-либо мог себе представить.

Я поставил Тео на пол и велел ему надеть обувь.

Когда поднял взгляд, лицо Фэллон было полным противоречивых эмоций.

– Что случилось, Утенок?

– Что всё это значит для тебя, Паркер? Для твоей команды…

Я прервал её поцелуем, как делал уже не раз за последние дни, потому что иногда это был единственный способ остановить её бесконечные «а что, если».

– Я знаю, что мы еще не обсудили всё, но обещаю – обсудим. После. А сейчас давай сосредоточимся на том, чтобы получить брачную лицензию и всё, что нам нужно для свадьбы, а потом отправиться в «Крепость».

– В «Крепость»? – нахмурилась она.

– Мама позвонила туда. Нам повезло и сегодня часовня свободна. Видимо, никто не хочет жениться в понедельник перед Четвертым июля. Нас записали к ведущему церемонии на восемь вечера. Это значит, что у нас есть семь часов, чтобы всё организовать. Платье, прическа и макияж для тебя.

Остальное на мне.

– Остальное? – её нахмуренные брови сошлись еще сильнее.

Я поцеловал её между бровей.

– Перестань всё усложнять, Утенок. Хоть раз в жизни позволь кому-то другому заняться планами. Расслабься. Получай удовольствие.