Текст книги "Моменты, когда ты была моей (ЛП)"

Автор книги: Л. Дж. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 38

Фэллон

GUNPOWDER & LEAD

by Miranda Lambert

10 лет назад

ОНА: Джайлс был для Баффи как настоящий отец. Но он умер, и ей пришлось сражаться одной.

ОН: Во-первых, Баффи никогда не была одна – у нее были «Скуби». Во-вторых, мы оба понимаем, что ты на самом деле говоришь про Спенсера. Так что скажу только одно: Спенсер был хорошим отцом, и мне жаль, что ты так тяжело переживаешь его смерть. Но не отталкивай Рэйфа. Он не Хэнк Саммерс. Рэйф будет рядом, когда он понадобится тебе больше всего. Он любит тебя.

ОНА: Если я и усвоила что-то в этой жизни, так это то, что можно любить человека и все равно подвести его.

Настоящее

Холод пещер уже пробрался в кожу и кости, а адреналин, который раньше подгонял меня вперед, окончательно выветрился. Теперь я дрожала, как осиновый лист. Во рту пересохло так, будто вода была потерянным сокровищем. Из пореза на руке, полученного, видимо, во время крушения, текла кровь. Я даже не заметила его, пока не просидела здесь целую вечность.

– Почему он, мать его, не отвечает?! – взревел Айк, расхаживая передо мной.

Когда мы только пришли сюда, он заставил меня приковать ногу к железному кольцу, вбитому в камень. Старое, наверное, еще со времен бандитов, которые прятались здесь задолго до того, как земля досталась Харрингтонам, а может, даже до того, как ее забрали себе Херли. Чтобы сбежать, мне нужно было подобраться достаточно близко к Айку и вытащить ключ из переднего кармана его толстовки.

Ему было плевать, что я коченею от холода. Но почему бы и нет? Он же все равно собирался меня убить.

После того как убедился, что я надежно закреплена, он зажег фонарь, и пещеру наполнили зловещие тени. Недалеко от меня лежали спальный мешок, спортивная сумка и куча мусора от еды. Вид этой маленькой базы бесил меня. Он неделями жил тут, на моей земле, строя планы и сея страх.

Наверное, я должна была дрожать не только от холода. Должна была ужасаться тому, что он сделает со мной, но… нет. Я была странно спокойна. Потому что знала, что его ждет.

Единственное, чего я боялась по-настоящему, – что Паркер или кто-то еще из тех, кого я люблю, пострадает, пока будет меня спасать. А они уже шли ко мне. Паркер. Его команда. Курт. Моя охрана.

Я не была одна. Я никогда не была одна, даже если в детстве мне казалось обратное.

Мы были командой. И я должна была сыграть свою роль. Я собиралась освободиться до того, как появится Паркер, и отвлечь Айка, чтобы Паркер смог его обезвредить. Для этого мне нужен был ключ от проклятого браслета, врезавшегося в мою щиколотку.

Айк остановился и снова нажал «трезвонить» на спутниковом телефоне, который приносил ему сигнал на такой глубине. Когда стало ясно, что звонок уходит на голосовую почту, он швырнул трубку ко мне:

– Скажи папочке, чтобы перезвонил через двадцать минут, иначе за каждый час ожидания я буду отрезать по одному пальцу.

Я покачала головой, и он ударил меня по лицу тыльной стороной ладони. Голова резко дернулась в сторону, но, к счастью, я не врезалась в каменную стену, сотрясение моего мозга такого не пережило бы.

Он вонзил пальцы в порез на моей руке, и я не смогла сдержать крик боли.

Он отступил и, наклонившись к телефону, произнес:

– Слышишь, Маркес? Это был первый палец. Если через час я не услышу от тебя вестей, заберу еще один.

Кровь из рассеченной губы капала на плечо. Я осторожно стерла ее, не спуская глаз с ключа, который теперь выглядывал из его кармана чуть больше.

Мне нужно было снова приблизить его. Достаточно разозлить, чтобы он еще раз ударил. Я умела злить людей. Это была моя фирменная фишка.

– Надо было воспользоваться шансом и убежать, – сказала я.

Он резко обернулся, и в жутких тенях фонаря выглядел как сам дьявол.

– Я не уйду, пока не возьму по фунту плоти за каждый год, что гнил в той камере. Пока не отниму жизнь за каждый год, что Терезы нет на свете. А потом я передам тебя Эйсу – пусть он тоже возьмет свою часть. К тому времени ты сама будешь умолять о смерти.

Я заставила себя подавить страх, захлестнувший меня при его словах, и подняла бровь.

– Жажда мести делает тебя тупым.

Когда он ударил меня на этот раз, я успела выхватить ключ из его кармана и зажать в ладони.

Он схватил меня за подбородок, зло прищурившись.

– Непокорная сучка. Может, я и сам сломаю тебя, прежде чем отдам Эйсу. Может, позвоню твоему папочке и заставлю его слушать, как я тобой пользуюсь. Может, твои крики подтолкнут его приехать быстрее.

– Он в Австралии, придурок, – выплюнула я. – Это тебе не Вегас. Он не может изменить время и пространство.

Отец сделал бы это, если б мог. Разве мы не шутили когда-то, что он супергерой и умеет возвращать время вспять?

На этот раз его удар пришелся мне в живот. Боль разорвалась внутри, а за ней пришел новый, холодный страх, который я не успела спрятать. Мой малыш. Крошечный человечек, которого Паркер уже называл своим.

Айк рассмеялся.

– Вот он, страх. – Он дернул меня за волосы, прижимая мое лицо к своему. – А теперь заткнись, пока я и правда не отрезал этот милый маленький пальчик.

Он толкнул меня на каменный пол и отступил.

– Как ты собираешься выбраться отсюда, чтобы тебя не поймали? – бросила я.

– Я не такой тупой, как ты думаешь, стерва. План побега тебе я не расскажу. Но перед этим заберу у вас все, что смогу. Того ублюдка, который застрелил мою сестру, я уже прикончил, легкая добыча, спрятанная в тюрьме. После того как повеселюсь с тобой и отдам Эйсу, чтобы он выпотрошил тебя, я прикончу папочку. Потом его шлюховатую трофейную женушку. Потом твоих братьев и мать. От семейств Маркессов, Харрингтонов и Херли останется только мрачная память. Может, для полного счастья я уберу и твоего бойфренда с его сопляком.

Он был так увлечен своей речью, что не заметил того, что заметила я. Не уловил едва ощутимый, но родной запах надежды, прокравшийся в темноту.

Я подняла подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

– Муж.

– Что?

– Он мой муж. И ты забыл одну важную вещь о нем.

– Да? – насмешливо скривился Ик. – И что же это?

– О том, что я чертов морпех, обученный охотиться и убивать.

Паркер вынырнул из тени за его спиной.

Айк не успел даже поднять пистолет, Паркер выбил его ударом. Айк быстро оправился и попытался ударить ногой, но Паркер схватил его за стопу, вывернул и швырнул на пол. Айк зарычал, выхватывая второй пистолет из-за спины. Я закричала его имя, но Паркер уже нацелил свое оружие. Два выстрела разнеслись по каменным стенам. Тело Айка дернулось, а на груди и лбу расцвели кровавые пятна.

Облегчение хлынуло по моим венам, когда Паркер рванул ко мне и скользнул на колени.

Слезы, которые я сдерживала, вновь угрожали прорваться.

Боже. Неужели все? Так просто?

Все, что я знала точно, – Паркер жив. Тео и моя семья в безопасности. Но что с моим ребенком? Пожалуйста, пусть с малышом все будет хорошо.

Щелчок из темноты за спиной Паркера заставил меня поднять взгляд. Женский голос, полный ненависти и злобы, прозвучал, как выстрел:

– Замри, ублюдок.

Паркера глаза нашли мои.

– Селия. Ты не хочешь этого делать, – сказала я.

Паркер начал двигаться и тут же раздался выстрел. Я почувствовала, как пуля пронеслась мимо меня и с треском врезалась в камень справа.

– Это было предупреждение. Я умею стрелять. Разворачивайся и садись к стене, – приказала она Паркеру.

Он развернулся на носках, но не сел.

– Брось оружие, – сказал Паркер. – И, может, выберешься отсюда живой.

Селия рассмеялась.

– Живой? Моя жизнь закончилась два года назад. И это единственный способ вернуть ее. Я обещала Эйсу, что прослежу, чтобы эта сука сдохла. Я обещала заставить ее страдать и не позволить Айку все испортить своими жалкими попытками достучаться до ее папочки. Нам плевать на Рэйфа Маркеса! Это Фэллон уничтожила нас! Лишить ее всего – репутации, чертового наследства – было только началом. Я все подготовила идеально: поддельное видео, волос на ее толстовке, ее отпечатки пальцев. Но Айк, сука, не смог подождать. Столько лет ждал, а еще пару дней выждать не мог?!

С каждым словом ее голос становился все громче и острее, пока не превратился в истеричный визг. Она пнула мертвое тело Айка.

– Долбаный идиот.

– Ты ничего не знаешь о морпехах, да? – тихо сказал Паркер.

– Что? – она дернула головой, глядя на него. – Мне плевать, кто ты и чем занимаешься. Жаль только, что ты пришел за ней. Теперь ты тоже умрешь.

Но Паркер будто не слышал ее слов.

– Тебе стоит знать, Селия. Морпехи не работают в одиночку. Они часть отряда. Команды.

Ее глаза на мгновение дрогнули, и в тот же миг дуло пистолета уткнулось ей в затылок.

– Брось оружие.

Из тени вышел Суини.

Селия взвизгнула и дернула пистолет, сжимая курок, но Суини выстрелил первым. Ее голова дернулась, тело пошатнулось и рухнуло на камни.

Мертвые глаза нашли меня. Те же бездушные, злые глаза, что были у Айка. Те же, что я видела в Теннесси, когда Тереза Пьюзо упала на землю.

Мое тело затряслось от ужаса и усталости.

Паркер обернулся, осматривая меня. Его взгляд задержался на порезе на руке, из которого все еще сочилась кровь, и на запястьях, покрытых синяками от моих попыток порвать стяжки. А потом он поцеловал меня, яростно, отчаянно. В поцелуе чувствовались его страх, ярость и облегчение. Я даже почувствовала металлический вкус крови со своей губы.

И все же это был лучший поцелуй в моей жизни. Потому что мы были живы. Мы выжили. Злодеи проиграли, а мы победили.

Паркер отстранился и достал из кармана нож. Разрезал стяжки и посмотрел на железный браслет на моей щиколотке.

– Черт. Суини, нам нужен резак, – бросил он через плечо напарнику.

– Нет, не нужен, – выдохнула я.

Паркер обернулся, а я раскрыла зажатую ладонь, показывая ему ключ.

На его лице отразилось удивление.

– Как, черт возьми, ты его достала?

– Воспользовалась своими экспертными навыками по выведению людей из себя.

Его глаза сузились, задержавшись на моем распухшем лице и губах.

– И заплатила за это, черт побери.

Он отпер браслет, а потом поднял меня с холодного камня и заключил в свои объятия. Его тепло проникло в меня, а любовь, которую я чувствовала, накрыла остатки страха, до сих пор витавшего в воздухе.

– Они запрашивают отчет, – раздался за нашими спинами голос Суини.

Не отпуская меня, Паркер коснулся пальцем гарнитуры.

– Утенок в безопасности. Повторяю, Утенок в безопасности. Цели ликвидированы.

Из глубины пещер донеслось громкое.

– Хоояя!

И это сломало меня. Из груди вырвался рыдающий всхлип, слезы хлынули, а дрожь охватила все мое тело.

Паркер посмотрел на меня сверху вниз, его глаза сузились.

– Черт. Не плачь.

– Я не боялась, П… Паркер. Он злился именно потому, что я не боялась. Но я знала, что ты придешь. Я знала, что не одна.

Прежде чем он успел ответить, в проем пещеры вошли новые фигуры, их силуэты двигались между тьмой и светом.

Остальная его команда. Моя команда.

Наша семья.

♫ ♫ ♫

В тишине своей кухни я медленно достала ингредиенты для вафель с корицей – одного из любимых утренних блюд Паркера. Тело ныло. Синяки, порезы, усталость. Мы оба были изранены, но наши раны заживут. Мы были живы. И с малышом все было в порядке. А больше ничего и не имело значения.

Когда мы приехали в больницу и я сказала врачу, что меня ударили в живот, я думала, Паркер снова сорвется. Но доктор сделал УЗИ и сказал, что с ребенком все в порядке. А когда мы услышали сердцебиение, выражение на лице Паркера… такая полная, неописуемая любовь, я снова влюбилась в него. Он был безумно влюблен не только в меня, но и в этого малыша, который, возможно, не был ему родным по крови, но которого он уже называл своим.

Она была нашей. Только нашей.

Пол определить еще не удалось, но по какой-то причине мы оба стали называть ребенка «она». Наверное, это что-то значит, правда? Универсальная родительская интуиция? Неважно, кто родится – девочка или мальчик, – этот малыш будет принят и любим. Его воспитание не станет обязанностью. Это будет честь.

Наконец вытащив вафельницу из глубины шкафа, я слишком резко выпрямилась и стукнулась головой о дверцу, которую забыла закрыть.

Беззвучно выругалась и тут же вафельница вылетела у меня из рук и с грохотом приземлилась на столешницу.

– Ты совсем спятила?! – прорычал Паркер. – Отдыхай! Тебе нужен покой, черт побери. Хотя бы неделю. Больше никаких ударов по голове, порезов и похищений. Ты будешь только лежать и восстанавливаться. Ты позаботишься о себе и о нашем малыше, или я сам привяжу тебя к кровати!

Я потерла ушибленное место и злобно на него уставилась.

– Я хотела приготовить завтрак для своего мужа.

Его глаза вспыхнули. Это слово, одно единственное, действовало на него безотказно. Мое сердце радостно подпрыгнуло. Я собиралась использовать его всю нашу жизнь.

Я схватила его за футболку, приподнялась на цыпочки и поцеловала, шепнув у его губ:

– Но идея быть привязанной к кровати мне нравится… если ты будешь там вместе со мной.

Он фыркнул, усмехаясь.

– Это точно не будет отдых.

– А если я обещаю не шевелиться? Ни на миллиметр. Даже пальцем не пошевелю. Всю работу сделаешь ты.

Его темные глаза встретились с моими.

– Думаю, мы можем что-то придумать, жена.

Мое сердце забилось сильнее – это слово, которым он называл меня теперь, грело не меньше, чем мне нравилось называть его мужем.

Я вскинула бровь.

– Да? А потом, когда врач разрешит мне, я привяжу тебя к кровати и отплачу той же монетой.

– Черт. Наши родители будут здесь через десять минут, а я уже каменный.

– Наши родители?! – я отпрыгнула от него. – Почему ты мне не сказал? Почему они приезжают?

Он посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.

– Утенок, наш самолет разбился, а тебя похитили. Думаю, родители хотят лично убедиться, что с нами все в порядке.

– Тео едет с твоими родителями?

Он кивнул, и его лицо смягчилось. Любовь.

Ни следа того яростного морпеха, которого я видела вчера. Но я знала, что он все еще есть внутри него. Я видела его в деле и больше никогда не хотела видеть. Это была часть Паркера, отточенная годами, но теперь он оставлял ее позади ради меня, Тео и нашего ребенка.

– Прекрати, – сказал он.

– Ненавижу, что ты это делаешь.

– Что именно?

– Читаешь мои мысли. Хотя… я не могу по-настоящему это ненавидеть. Это значит, что ты знаешь меня лучше всех. Что ты любишь меня.

И даже пока я это произносила, я знала, что это правда. Он действительно любил меня так, как я всегда мечтала.

– Ты права, жена. Люблю.

Он поцеловал меня медленно и глубоко, так что я начала надеяться, что наши семьи задержатся еще минут на двадцать. Но как только мои колени начали подкашиваться, на веранде раздались торопливые шаги, и Паркер резко заслонил меня собой.

Когда-то я, возможно, расстроилась бы от его чрезмерной защиты, но теперь сердце наполнялось теплом. Я больше никогда не буду одна. Никогда не останусь без защиты. У меня был тот, кто всегда будет ставить меня и наших детей на первое место.

Замок щелкнул, и мама вбежала в дом. Ее движения были неловкими и резкими, но она стояла на ногах, на протезе, скрытом под спортивными штанами. Радость от того, что я вижу ее на ногах, толкнула меня вперед, я хотела заключить ее в объятия, но она опередила меня, стиснув меня так крепко, что я едва не упала.

– Прости! – рыдала она. – Боже, прости меня, что меня не было рядом.

Я крепко обняла ее в ответ.

– Прости, что тебя ранили, прежде чем они пришли за мной.

В этот момент за ней вошел папа. Он обнял нас обеих, заключив в свои сильные руки. На миг меня накрыли болезненные воспоминания, точно так же мы обнимались, отчаянно и облегченно, после того, как Адам и Тереза похитили меня и Сэди.

Когда мы чуть отстранились, Сэди тоже заключила меня в объятия.

– Ты снова спасла себя, – прошептала она, голос дрожал от эмоций.

Я вытерла слезы с ее лица.

– Нет. На этот раз меня спас Паркер.

– Ты оставила подсказки, чтобы Суини и я могли тебя найти, Утенок, – вмешался Паркер, подходя ближе. – У тебя уже был ключ от этой чертовой цепи, еще до того как я к тебе добрался. Думаю, ты была на пути к тому, чтобы спасти себя сама.

Папа и мама смотрели на нас с прищуром, пока Паркер притянул меня к себе так, что моя спина прижалась к его груди, а его рука легла на мою талию.

Прежде чем они успели что-то сказать, я спросила:

– Где Спенси и Кэро?

– Мы отправили их в Теннесси на самолете, – ответила Сэди. – Мы не знали, что нас ждет здесь.

Ее глаза были затуманены. Я ненавидела, что случившееся заставляет ее переживать свои собственные травмы, не только то время, что она провела с Адамом, но и то, что произошло с ней задолго до того, как я вошла в ее жизнь.

Наверное, именно эти общие раны сблизили меня с мачехой сильнее, чем я когда-либо ощущала связь со своей матерью.

Я посмотрела на маму, в ее взгляде сквозила грусть, словно она снова оставалась за пределами моей жизни. Частично это была ее вина. Частично – моя. Но я могла все исправить. Могла преодолеть пропасть и приблизить ее. Могла сделать все, чтобы она не чувствовала себя одинокой, как и я.

Я подошла и взяла ее за руку.

– Я люблю тебя, мама.

Ее глаза расширились. Я опустила взгляд на ее протез.

– И я так горжусь тобой. Твоей смелостью и силой. Ты ведь знаешь, что именно у тебя я этому научилась?

Она зарыдала и прижалась ко мне.

Шум мотора отвлек нас, и мы обернулись к окну. Темный внедорожник еще не успел толком остановиться, а из него уже выпрыгнул Тео.

Паркер наклонился, и мальчик влетел прямо в его объятия.

– Скучал по тебе, дружище, – голос Паркера дрогнул от эмоций.

Он протянул мне руку, и я подошла к ним, обнимая сразу обоих.

Тео первым отстранился, посмотрел на нас и спросил:

– Дедушка сказал, что злодей исчез. Ты спас Фэллон из башни, как в том мультике про принцессу?

Я улыбнулась, а Паркер рассмеялся.

– Из пещеры. А Фэллон воинственная принцесса, которая уже била злодея его же оружием, прежде чем я появился.

– А ты помог мне, – добавила я, глядя на Тео.

Он распахнул глаза и указал на себя.

– Я?

Я кивнула.

– Ты был прав. Браслет, который ты мне подарил, сработал как волшебство. Я использовала его, чтобы оставить подсказки для Паркера.

Щеки Тео зарумянились от счастья.

– Мы заменим его, – торжественно пообещал Паркер. – Теперь у тебя всегда будет защита.

И в розовом свете рассвета, наполнявшем дом, я почувствовала, что моя жизнь стала чудесно полной. Не только благодаря семье, которую мы с Паркером создавали, но и людям, которые всегда были рядом, терпеливо ожидая, пока я пойму: я никогда не была одна и никогда не буду.

Глава 39

Паркер

MAKING MEMORIES OF US

by Keith Urban

Настоящее

ОН: Когда все уедут?

ОНА: Почему ты такой сердитый, Муж?

ОН: Ты обещала, что я смогу привязать тебя к кровати. И с тех пор мне трудно думать о чем-то другом.

Дом Фэллон снова был набит битком, когда ужин подходил к концу. Наши семьи, работники ранчо, друзья – весь день люди приходили и уходили. Настроение было праздничным: зло было повержено, любовь победила. Но эта победа далась дорогой ценой. Жизни. Доверие. Кошмары, которые будут преследовать нас еще долго.

Моя новая цель создать столько хороших воспоминаний, чтобы темные утонули в их сиянии.

Видеть, как Фэллон снова улыбается в кругу семьи, как ее свет сияет все ярче – это был первый шаг к нашему «долго и счастливо», о котором я мечтал сильнее всего на свете. Как я мог лишать себя этих моментов рядом с ней столько лет? Не просто как друг, а как ее любовник, ее любимый, ее муж. Все, чего я хотел сейчас, – остаться с ней наедине и засыпать ее любовью и поцелуями.

Я взглянул на телефон, только что отправив ей сообщение, и услышал смех Тео. Он дразнил моего отца из-за того, что нарисовал. Мальчишка был настоящим художником. Я найду способ развивать его талант… нет, мы найдем. Мы с Фэллон вместе. Эта мысль согрела меня изнутри.

Мы с Фэллон слишком долго пытались нести свои жизни поодиночке. Но есть особая красота в том, чтобы разделять ношу с другим человеком – и горе, и радость.

– Пора в кровать, дружище, – сказал я.

Тео недовольно застонал, но спорить не стал.

– Давай я помогу тебе переставить раскладушку в мою комнату, – предложила Фэллон, собираясь подняться, но Лорен остановила ее.

– Пусть он останется в моей. Я здесь всего на день-два, потом вернусь в реабилитационный центр, чтобы закончить терапию. Я переночую в отеле.

– Мам…

– Я уверена, Фэллон. Не спорь со мной хотя бы в этом.

Мы с Фэллон обменялись взглядами, она пожала плечами. Я отвел Тео сказать всем «спокойной ночи» и помог ему собраться ко сну. Он заснул еще до того, как я дочитал книгу. Я сидел рядом, глядя на него и думая, как сильно он изменился всего за месяц. Как расцвел сегодня вечером под вниманием целой комнаты взрослых. Жаль, что Уилл не мог этого увидеть.

Эмоции – любовь, сожаление, надежда – тяжким грузом лежали на душе, когда я вышел из комнаты и увидел, что все ушли, кроме родителей. На месте друзей и персонала был только шериф, а Фэллон смотрела на него настороженно, бледная, как не была весь день.

Я пересек комнату и сел рядом с ней на диван, крепко сжав ее руку, как раз когда он заговорил:

– Хотел дать вам последний отчет, прежде чем поеду домой, – начал Уайли. – Лоренцо Пьюзо позвонил в полицию Лас-Вегаса и указал на кузена, который мог помогать Айку. Бруно Манцинити раньше работал на Лоренцо, занимался сносом зданий, и был лучшим другом Айка в детстве. Его засняли на видео, когда он выходил из вашего ангара в Вегасе позавчера вечером. Пока его допрашивали, по ордеру обыскали его дом и нашли еще две бомбы и таймеры, такие же, как те, что использовались здесь в домике и на Cessna. Мы до конца не понимаем, как Селии удалось подбросить отпечатки Фэллон на часть улик.

Когда мы с Рэйфом издали недовольные звуки, Уайли прочистил горло и продолжил:

– Но сейчас мы все согласны, что это не имеет значения.

– Я хочу сделать что-то для семей тех, кто погиб на аэродроме, – сказала Фэллон. – Они ведь пытались нам помочь, да? Когда самолет разбился. Айк убил их, потому что они выбежали из диспетчерской?

Я услышал в ее голосе боль, отчаяние от того, что еще кто-то пострадал в этой войне, развязанной против ее семьи. Я не проверил самолет перед вылетом из Вегаса. Это моя вина. Я подвел. Я не был сосредоточен на миссии. Любовь к ней и желание найти Айка заставили меня броситься в погоню, не оценив все варианты.

И это был не единственный раз, когда я терял фокус. Если бы Суини и Крэнки не были здесь, чтобы напомнить мне о тренировках, когда я прибыл на ранчо, я мог сделать что-то глупое. Мог навредить себе или Фэллон, действуя без плана. Пока мы с Суини шли по следам бусин, которые оставила Фэллон, он говорил со мной, возвращал меня в нужное состояние. Войти, выполнить задачу, выйти.

Эти два дня показали мне: я правильно поступаю, уходя в отставку. Я никогда не смогу полностью сосредоточиться на службе, зная, что Фэллон и Тео ждут меня дома.

Я всегда буду думать не о задании, а о том, как скорее вернуться к ним.

– Мы не знаем точного порядка событий на аэродроме, – продолжил Уайли. – И уже никогда не узнаем, потому что Айк мертв, и его нельзя допросить.

Он бросил на меня тяжелый взгляд. Но мне было плевать. Я сделал то, что должен был сделать, и сделал бы снова. Если о чем и жалел, так только о том, что не успел заставить его страдать перед смертью. Но риск был слишком велик. Чище и безопаснее было закончить все быстро, пока никто больше не пострадал.

– Мы оплатим похороны и создадим трастовый фонд для их семей, – сказал Рэйф, в его голосе звучало сожаление, но потом оно сменилось жесткостью. – Что с Эйсом Тернером?

– Детектив Харрис взял его прямо перед тем, как он собирался уехать, – ответил Уайли. – В телефоне нашли сообщение от Селии, где она сообщала, что Айк схватил Фэллон. Скорее всего, он был в пути сюда. Эйс снова сядет – за пособничество и укрывательство. В ближайшие годы он не выйдет.

– А Джей Джей? – спросил я, и имя это обожгло мне язык.

– Похоже, он и правда не знал, что Эйс замешан. С Селией он не виделся месяцами. Джей Джей отсидит по старым обвинениям, но привязать его к этому делу мы не можем.

Внутри все кипело от злости, зная, что он выйдет слишком скоро. Но я обязательно поговорю с ним. Так, чтобы он понял: если он хоть раз приблизится к моей жене или ее семье, его тело никто никогда не найдет.

Шериф захлопнул блокнот и окинул всех взглядом.

– Думаю, это закрывает все вопросы.

Но нет. В комнате оставался слон, о котором никто не говорил весь день, хотя его отсутствие ощущалось.

– Ты забыл про Тедди, – сказал я, намеренно сохраняя голос ровным и спокойным, хотя каждый раз, думая о его предательстве, я приходил в ярость. – Какую роль он во всем этом сыграл?

Глаза Фэллон метнулись к лицу Лорен. Мать выглядела бледной и дрожала.

– Если вы не против… – сказал Уайли, вставая и направляясь к двери. – Пусть он сам объяснит. Он ждет снаружи.

Я хотел сказать «нет». Хотел, чтобы Тедди был подальше от Фэллон, Тео и Лорен, чтобы не мог ранить их ни физически, ни эмоционально.

Но Фэллон сжала мою руку и мягко сказала:

– Он заслуживает шанс оправдаться.

Шериф ушел и, проходя, похлопал Тедди по плечу. Тело Фэллон напряглось, а в комнату вернулось напряжение, которое постепенно рассеялось в течение дня.

Тедди вошел, сутулясь, вертя в руках шляпу. Его глаза были полны такой печали, что я вдруг засомневался в своих выводах. Возможно, Лоренцо Пьюзо просто манипулировал нами, дергая за ниточки, как ему нравилось, чтобы наблюдать за хаосом. Или ему нужно было время, чтобы выявить гнилые яблоки в своем окружении, прежде чем полиция начнет копать глубже.

Когда взгляд Тедди остановился на Лорен, в его глазах была чистая любовь. Обожание. Ни капли злобы или ненависти. Тот же добрый человек, которого я всегда знал, которого Фэллон знала с детства.

– Спасибо, что приняли меня сегодня, – начал он. – Я понимаю, что должен многое объяснить.

– Черт возьми, еще бы, – рявкнул Рэйф, делая шаг вперед.

Сэди схватила его за руку, удерживая, как Фэллон удерживала меня.

Тедди переминался с ноги на ногу, провел рукой по волосам и снова посмотрел на Лорен.

– Ты не знала, что делать, когда Фэллон вернулась из колледжа. Ты не хотела давить на нее, ни на курорте, ни здесь, – он обвел рукой комнату. – Ты говорила, что пора отойти в сторону, но не знала, куда пойти и чем заняться.

Лорен быстро закивала, моргая, а пальцы Фэллон сжали мою руку крепче.

– А потом ты пострадала… – голос Тедди дрогнул. – И я понял, что даже с протезом будут дни, когда тебе понадобится инвалидное кресло. Тебе нужен был дом, приспособленный для тебя. С пандусами, удобными ванными, чтобы ты могла безопасно передвигаться.

Фэллон переводила взгляд с мамы на папу и обратно, пока ее голос, полный эмоций, не сорвался:

– Мы… Господи, мы даже не подумали. Мам?

Лорен покачала головой, словно отгоняя извинение, звучащее в словах дочери. Но ответила она фермеру у двери:

– Ох, Тедди. Что же ты сделал?

– Ты говорила о восстановлении старого дома Херли. Никто не заботился о нем с тех пор, как Адам сел в тюрьму, но он твой. Семейный. Ему требовался ремонт, чтобы стать пригодным для жилья, а еще больше, чтобы соответствовать твоим потребностям. Я поговорил с банками, но никто не дал мне кредит, дом-то не мой.

– И Лоренцо дал тебе деньги, – с раздражением сказал Рэйф. – Как он узнал?

Тедди пожал плечами.

– Не знаю. Ты же знаешь, у него до сих пор есть связи здесь, в Риверсе. Думаю, кто-то из банковских служащих что-то ему сказал. Все, что я знаю, то что он предложил мне ссуду. Без грабительских процентов или условий.

– Но цена все равно была? – голос Рэйфа прозвучал хрипло.

– Он только просил держать его в курсе того, что происходит здесь. Говорил, что чувствует ответственность после того, что натворили его родственники. Сказал, что хочет помочь, если вдруг понадобится.

– Ты рассказал ему об атаках на Фэллон и ранчо, – сказал я, и он кивнул.

– Я отправлял ему еженедельные отчеты с апреля, а когда начались нападения, он попросил докладывать ежедневно.

Меня осенило. Лоренцо прислал кого-то помочь.

– Человек в форме нашей охраны, который спас того гостя на пляже. Он работал на Лоренцо.

– Пьюзо сказал, что это меры безопасности. Что кто-то из ваших людей помогал нападающим, и его человек сможет защитить Фэллон, – подтвердил Тедди.

Лоренцо Пьюзо был неразгаданной загадкой – угрожал с одной стороны, защищал с другой. Он наслаждался властью и тем, что держал все карты. Информация давала ему контроль. Может, дело было только в этом, доказать, что он может узнать все, что захочет, и вмешаться в любую ситуацию. А может, он и правда переживал за Фэллон и ее семью.

Никто не проронил ни слова, и Тедди неловко поежился, потом посмотрел на меня:

– Вот почему некоторые камеры были отключены вокруг старого дома Херли и на пожарной дороге, ведущей к нему. Я не хотел, чтобы кто-то видел рабочих, которые приходили и уходили.

– Ты уже начал ремонт? – с замиранием спросила Лорен.

Он кивнул и чуть смущенно улыбнулся.

– Они закончили на этой неделе. Я использовал твой рисунок, тот, где цветущий сад сзади дома и веранда, опоясывающая весь дом.

Слезы текли по лицу Лорен, и она неловко поднялась, переваливаясь на протезе, и направилась прямо к нему. Она взяла его лицо в ладони и поцеловала, нежно, медленно и так долго, что мы с Фэллон переглянулись и приподняли брови.

– Спасибо, – тихо сказала Лорен, – за то, что подумал обо мне.

– Не было нужды, – хрипло бросил Рэйф. – Мы с Фэллон справились бы сами, если бы ты сказала нам, чего хочешь.

Лорен резко развернулась и злобно посмотрела на него.

– Я не хочу, чтобы вы делали для меня больше, чем уже сделали. Я не ваша ответственность. Уже давно. У меня есть свои деньги, более чем достаточно, особенно учитывая, что вы с Фэллон сделали так, чтобы я получала долю от прибыли курорта.

Она снова повернулась к Тедди.

– Тебе не нужно было брать кредит.

Он вспыхнул.

– Ты была такой несчастной в этом центре, дорогая. Я просто подумал, что если у тебя будет что-то свое, куда можно вернуться, что-то только твое, это поможет.

Лорен погладила его по щеке:

– Почему бы тебе не отвезти меня домой, Тедди? Покажи, что ты сделал.

Его лицо озарилось радостью.

Фэллон вскочила и кинулась обнимать маму раньше, чем я успел ее остановить.

– Тебе не нужно уезжать из-за меня, мам. Ни отсюда, ни с курорта. Чтобы это место работало, нужна целая команда, и ты важная часть ее. Я хочу, чтобы ты оставалась частью всего этого.

Лорен провела рукой по волосам дочери, легонько дернув за косу.

– Честно говоря, Фэллон, я устала. Я слишком долго боролась за это место. Все Херли боролись. Пора отпустить. Это теперь твое наследие. Следи за ним и смотри, чтобы оно продолжало процветать.