Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)

Мягкость Тауни исчезла.

– Я заплатила за это, девочка, – прошипела она.

Грета покачала головой и повернулась к Хиксу, который стоял у закрытой двери, пробормотав:

– Это бессмысленно.

Он начал двигаться, чтобы открыть ей дверь, но Тауни закричала:

– Нет! Не надо! У меня ничего нет, девочка. У меня ничего нет. Кроме вас двоих.

Грета уделила матери все свое внимание.

– А теперь назови мне хоть одну причину, хоть одну, пусть даже самую ничтожную причину, которая заставит меня почувствовать, что ты заслужила хотя бы секунду моего времени.

Женщина качнулась вперед, словно собираясь двинуться к Грете, и не Хикс, стоявший вплотную к спине Греты, остановил ее. Она сама остановила себя, не сводя взгляда с дочери.

– Я твоя мама.

– Да. И? – спросила Грета.

Тауни покачала головой. Быстрыми, короткими движениями, словно пытаясь выдавить хоть какие-то слова, чтобы удержать дочь, которой у нее никогда не было.

– Моя жизнь должна была пойти иначе, – сказала она. – Я не хотела залететь в семнадцать лет и оказаться на улице. Твои бабушка с дедушкой выгнали меня.

– Тебя изнасиловали? – без эмоционально спросила Грета.

– Нет, – огрызнулась Тауни.

– Значит, ты занималась с кем-то сексом по обоюдному согласию, не предохраняясь, а после решила не делать аборт, а сделать все возможное, чтобы превратить жизнь ребенка в муку, – сделала вывод Грета.

– Посмотри на меня, – воскликнула Тауни, внезапно разозлившись, и подняла руку с пальцем, направленным дочери в лицо. – Жизнь, которую я вела, не была предназначена мне. Я должна была иметь больше. Быть моделью. Кинозвездой. Быть певицей, как ты. Ведь ты получила это от меня, Грета. У меня есть способности. Руководитель хора в школе говорил, что у меня больше таланта, чем у любого другого ученика, которого он когда-либо видел. Я могла бы пойти далеко. Может быть, нашла бы мужчину, который заботился бы обо мне по-настоящему, держал бы меня рядом и не отпускал. А у меня появилась ты, и все мои шансы пошли прахом.

– Значит, поскольку ты была привлекательной, то прекрасная жизнь сама должна была прийти к тебе? Ты не должна была трудиться ради нее, не искать способ стать счастливой с тем, что ты сама заработала или заслужила? А тебе просто надо было преподнести все на блюдечке, потому что ты привлекательна? А потом, когда появилась я и все испортила, мне пришлось расплачиваться за то, что ты преступно тщеславна?

– Очень тяжело прийти в себя после того, как погибает твоя мечта, – пробурчала Тауни.

– Извини. Я не знаю о мечтах, мама. Учитывая обстановку в моем детстве, я с ранних лет знала, что у меня их никогда не будет, – ответила Грета.

Услышав это, Хикс не смог сдержать рычания.

– Ну, это трудно, – ответила Тауни.

– У тебя было четырнадцать лет до появления Энди, чтобы всего добиться, – заметила Грета.

– Энди должен был помочь в этом, – огрызнулась Тауни.

– Да? И как? – поинтересовалась Грета.

– Его папаша был при деньгах. И он не бросил свою чертову жену, чтобы честно поступить со мной.

– Отец Энди богат? – прошептала Грета, и Хикс положил руку ей на бедро, почувствовав, что от нее исходит другая энергия.

– Не радуйся так же как я, девочка, – посоветовала Тауни, в голосе которой теперь звучала усталость. – Он был. А еще он был на двадцать семь лет старше меня. А теперь он мертв, и половину своих денег он отдал той корове, которую называл женой, а поскольку эта сука не смогла родить ему детей, как сумела я, он отдал другую половину какому-то музею или куда-то еще, так что у тебя не получится заполучить там ничего. Поверь мне, я старалась.

– Он… он хотел общаться с Энди? – спросила Грета.

– У него не было ни шанса получить сына, пока он не наденет мне кольцо, Грета. Боже, неужели я тебя ничему не научила?

Хикс на это даже не огрызнулся. Он потрясенно смотрел на женщину.

– Значит, он хотел, – прошептала Грета.

– В конце концов, я сказала ему, что Энди не от него. Засранец быстро в это поверил.

– Неужели, его жена захотела сделать ДНК, а ты не смогла доказать, что он является отцом? – спросила Грета.

Теперь женщина была обижена.

– Ты принимаешь меня за шлюху, девочка?

– Да.

– Господи, – прошипела Тауни. – Нет, все было не так. Просто адвокаты любят получать деньги до того, как произойдет крупная выплата, по крайней мере, хорошие адвокаты. Остальные – дерьмо и ничего не могут добиться.

– Значит, ты спала с ее мужем, чтобы завладеть его деньгами, а после его смерти стала преследовать бедную женщину – его жену – чтобы снова попытаться заполучить деньги?

– Не сработало, – пробормотала Тауни.

– Ты знаешь, мама, мне не очень приятно стоять на морозе и слушать твои бредни.

– Я пыталась поступить правильно по отношению к тебе и Энди, – ответила Тауни.

– Так нельзя было поступать, – сказала ей Грета.

– Это был единственный способ, который я знала, – огрызнулась Тауни.

Грета оставила эту нелепость без внимания и спросила:

– А мой отец?

– Что твой отец? – переспросила Тауни.

– Я впервые слышу об отце Энди. А что насчет моего отца? Кем он был? Ты его знала? Знала ли его я?

– Он был пустым местом, – ответила Тауни. – Он был панком, который связался с несовершеннолетней девчонкой, а когда это привело к последствиям, он от меня отмахнулся. Мне было семнадцать, Грета, а ему – двадцать два. Мне нужна была помощь. У него было не так много, но помочь он был способен. Он не хотел иметь с тобой ничего общего, и когда я пятнадцать тысяч раз просила его помощи после твоего рождения, он все равно не хотел иметь с тобой ничего общего. В конце концов, он нашел себе жену. Создал семью. Я даже пришла к ним домой с тобой, стоящей рядом и держащей меня за руку, и эта сука захлопнула дверь перед нашим носом. Так что пошел он. И на х*й ее. Потому ни разу он не появился, не спросил о своей девочке. Он знал, где я. Где ты. И ему было наплевать. Я даже видела их задницы в Денвере, а он смотрел сквозь меня. Ты была со мной, но он даже мельком не взглянул.

Грета никак не отреагировала на это, она просто отвернула голову, и Хикс теснее прижался к ее спине.

– Грета, девочка. – Тауни наклонился к ней, и его женщина оглянулась на мать. – У меня ничего нет. У меня есть немного одежды. Машина. Меня выгнали из дома на колесах. Я продала все, что смогла, и у меня в кошельке триста двадцать два бакса, и все. На это я даже не смогу вернуться в Денвер.

– Значит, ты приехала, чтобы подарить нам с Энди подарки и попросить денег на бензин, – догадалась Грета.

– Я здесь, чтобы увидеть своего мальчика и, да, – она выдавила последнее слово, – свою девочку в Рождество.

– Мама, хотя ты никогда не использовала эту тактику, я предупреждаю тебя, что притворяться милой не получится.

– Ты сломала мне жизнь. – Тауни повысила голос.

– Ты сама сломала свою собственную жизнь, – ответила Грета.

– А после я сломала и его жизнь! – закричала Тауни.

Грета замолчала. Хикс застыл на месте.

Тауни стояла перед ними, задыхаясь.

– Имеешь ли ты хоть малейшее представление… хоть мизерное…? – мать Греты сжала кулаки, сначала дернула головой в сторону, а после откинула ее назад и прошептала: – Он был таким красивым.

– Да, был, – прошептала Грета в ответ. – Он и сейчас такой.

– Я бы… Я бы… Иногда я смотрела на вас двоих и думала, что Бог ошибся. Бог не стал бы нагружать меня всем этим. Бог не дал бы мне возможность создать что-то настолько прекрасное, а потом сделать все это. Самый большой бриллиант в мире может быть размером с валуна, и ты можешь хотеть его, но носить его на пальце не сумеешь, потому что только и сможешь, что наблюдать, как он отягощает тебя.

– Значит, мы были всего лишь грузом, – тихо сказала Грета.

– Если бы у тебя были дети, ты бы меня поняла, – ответила Тауни.

– У меня действительно был ребенок, мама, и за всю жизнь с тобой, легкость я чувствовала лишь рядом с Энди.

Хикс подошел к ней ближе и провел рукой по ее животу.

– Ты забрала его, – обвинила Тауни. – Забрала и сделала своим. Вы двое были так близки, что даже если бы я попыталась, то не смогла бы попасть в ваш круг. Как будто меня там не было. У вас была крыша над головой и еда, а вы оба вели себя так, словно я была предметом мебели.

– Странно сознавать сейчас, что ты чувствовала то же самое, что и мы, – холодно заметила Грета.

– Ты меня не понимаешь. Ты отняла у меня жизнь, а потом забрала моего мальчика, – заявила Тауни.

– Ты дала мне жизнь, мама, и обязана была сделать все возможное, чтобы она была хорошей.

– Вы никогда не голодали, у вас была одежда, и где же благодарность за все это? – усмехнулась Тауни.

– Это даже не половина от необходимого, – ответила Грета. – Если бы ты наблюдала за мной с Энди, как ты сказала, ты бы знала это.

– К тому моменту было уже слишком поздно. Вы были друг у друга, а я была чужой в своем собственном доме, и назад дороги не было.

– Откуда ты можешь знать? Ты даже не пыталась, – заметила Грета.

Тауни сосредоточилась.

– А если бы я попыталась, разве это что-то изменило бы?

– Мы никогда не узнаем, поскольку ты этого не сделала, – ответила Грета. – Ты поступила совершенно иначе. Ты хоть представляешь, сколько боли причинила?

– То, что случилось с Энди, было несчастным случаем, – прошипела Тауни.

– То, что случилось с Энди, было несчастным случаем, которого можно было избежать, – ответила Грета.

– Ты думаешь, я не живу с этим каждый день? – спросила Тауни. – Думаешь, это не гложет меня? Думаешь, не поэтому мне было трудно набраться смелости и поехать к нему, потому что это означало бы увидеть собственными глазами, что с ним случилось?

– Знаешь, нет, – сказала ей Грета. – До сих пор, учитывая, как ты вела себя всю жизнь, мама, мне это и в голову не приходило. Но ты стоишь здесь и говоришь со мной. Ты стоишь здесь и пытаешься объясниться. Но мы обе знаем: то, что ты сделала с Энди, было ужасно и трагично. А сейчас я хочу знать, почему ты решила мучить меня.

– Ты тоже могла бы стать кем-то большим, – огрызнулась Тауни. – Ты могла бы использовать свою внешность, свой голос, чтобы добиться успеха. Но ты этого не сделала. Однако тебе удалось подцепить мужчину, который в этом купался. И что? Каждый раз, когда я обращалась к тебе за помощью, ты вела себя так, словно я была занозой в заднице. А он был еще хуже. Он обращался со мной, как со змеей в траве. Если бы с тобой когда-нибудь так обращались, Грета, ты бы знала. Ты бы поняла. Ты бы разозлилась из-за этого. Так что если ты думаешь, что мне должно быть стыдно за то, что я играю с этим засранцем, то ты ошибаешься. Ты говоришь, что твоя мама не обращала на тебя внимания, но я это делала, просто ты не замечала. Именно этому я и учила тебя, девочка. Если люди относятся к тебе как к дерьму, ты не можешь оставить все как есть. В ответ ты тоже относишься к ним как к дерьму и делаешь это в десять раз сильней.

– Думаю, ты можешь быть по-настоящему сумасшедшей, – прошептала Грета.

Тауни пристально посмотрела на дочь, прежде чем проговорить:

– Ты меня не понимаешь.

– Нет, не понимаю, – подтвердила Грета.

– Ты никогда меня не поймешь, – заявила Тауни.

– Нет, не пойму, – согласилась Грета.

– Тебе не нужен мой подарок, – продолжила Тауни.

– Нет, – повторила Грета.

– Энди тоже не захочет его получать.

– Нет, не захочет.

– Значит, мы знаем. Знаем то, что я знала всегда. Я стою здесь перед тобой, пытаюсь, а ты отшвыриваешь все в сторону, – продолжала она, глядя на Грету.

Грета не дрогнула и не колебалась.

– Да, все именно так.

Тауни сосредоточилась на лице дочери, ее плечи распрямились, после чего она сказала:

– Ты не понимаешь, что я сделала тебя такой, какая ты есть. Всю тебя, Грета. Начиная с твоей внешности и заканчивая твоим характером. Я дала тебе все это, девочка.

– Если тебя заставляют пройти семь кругов ада, попадая на другую сторону, ты не поворачиваешься и не благодаришь эти самые круги за то, что они заставили тебя набраться сил и выстоять. Ты берешь то, что заработал, освободившись, и уходишь от них так далеко, как только можешь. К сожалению, мои семь кругов живут, дышат и умеют водить машину, поэтому они продолжают меня преследовать.

– Ну, теперь с этим будет покончено, Грета, – прошипела Тауни.

– Наконец-то, хоть что-то от тебя, что мне действительно нужно.

Голова Тауни дернулась, вместе с ней дернулась и ее грива фальшивых золотистых кудрей.

Прежде чем кто-то из них успел сказать что-то еще, в разговор вмешался Хикс.

Он сделал это, потому что пришло время. И еще потому, что машина Донны припарковалась у обочины, и его помощница вышла из машины, пробираясь к нему по дорожке.

– Полагаю, что все уже закончилось, – заявил он. – Сейчас, мисс Дар, вам будет предъявлено обвинение. Если вы нарушите охранный приказ, который сейчас получите, я предъявлю вам обвинение в преступном домогательстве и поговорю с нашим прокурором о реальном сроке. Максимальный срок по этой статье – пять лет. Зато ваши триста двадцать два доллара не будут иметь значения, поскольку жилье вам будет предоставлено государством. Плохо то, что ваше жилье будет предоставлено государством.

Пока он говорил, подошла Донна и подняла конверт с ордером, который Тауни автоматически приняла.

– Этот охранный ордер действует четырнадцать дней, – продолжил Хикс. – Как только он истечет, мы попросим судью выдать нам постоянный. Я не могу говорить за судью, но он в последнее время не очень-то благодушен, особенно из-за того, что люди продолжают измываться над Гретой. Так что, думаю, он согласится. Вы не должны находиться ближе, чем в ста метрах от нее. Если приблизитесь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы посадить вас в тюрьму. Если будете приставать к Энди, мы получим охранный ордер и для него. А после вашей сцены в «Саннидауне», фотографий, снятых втайне от Греты, которые судья видел, и заявления бывшего мужа Греты о том, как вы их использовали, я сомневаюсь, что судья Берефорд откажет в моей просьбе. Поэтому мое предложение таково: уезжайте из Глоссопа, уезжайте из округа Маккук и больше не возвращайтесь.

Медленно взгляд Тауни перешел с изучения конверта на Хикса. Затем на Грету.

Хикс ждал. Он чувствовал, что ждет и Грета. Донна не знала, что происходит, но тоже ждала.

Сам он не знал, чего ждет. Но явно не многого. Да, она была такой, какая есть. Но кроме всего прочего она была матерью. Поэтому он ждал чего-то.

А вот Грета, вероятно, не ожидала ничего.

И именно это она и получила, когда Тауни повернулась к ступенькам и пошла по ним прямо к своей машине. Она села в машину, захлопнула дверь, завела двигатель, выехала на улицу и уехала.

Она даже не попрощалась.

– Ладно, эта женщина… ну… эта женщина, – начала Донна, когда молчание после отъезда Тауни затянулось. – Но я не чувствую даже слабого рождественского настроения на этом крыльце. Что она сделала на этот раз?

– Она подарила мне единственную ценную вещь за всю нашу жизнь, – ответила Грета.

Донна посмотрела на его женщину.

– И что это?

– Она ушла, – ответила Грета, вырвалась из его объятий, обошла Хикса и вошла в дом.

Хикс посмотрел на дверь, которую она закрыла за собой, а затем на свою подругу.

– Вручать ей ордер было и вполовину не так весело, как я думала, – обеспокоенно проговорила она, внимательно наблюдая за Хиксоном.

– Спасибо, что пришла, Донна.

– Думаю, тебе лучше пойти туда и присмотреть за своей женщиной, Хиксон, – тихо ответила она.

Он кивнул. А Донна повернулась, чтобы уйти.

Он вошел в свой дом.

Грета стояла в дверях кухни, перекинув ремень сумочки через плечо.

– Я надела пальто, поеду за Энди, – объявила она. – Если мы что-то забыли, я куплю. Энди любит ходить в магазин.

– Минутку, – ответил он, придвинулся к Грете вплотную и положил руки по обе стороны от ее шеи, склонившись так, что смог заглянуть ей в лицо.

– Ты в порядке?

– Да.

– Это было грубо, – заметил он.

– Нет, не было. Это просто она.

Хикс осторожно ей напомнил:

– Не могу поверить, что мы никогда не говорили об этом, но очевидно, что она впервые заговорила с тобой о твоем отце.

– У меня нет отца, Хиксон. Просто плавающая кучка клеток, которая вышла из какого-то случайного парня, которого я никогда не встречала и никогда не захочу встретить. Это не потеря, дорогой. Честно. Ты не можешь потерять то, чего у тебя никогда не было.

– Детка…

– Все кончено. Радоваться – значит дать ей время и эмоции, которых она не заслуживает. Грустить или злиться – то же самое. Она явно держала козырь о наших отцах за рукавом, готовая использовать его, когда понадобится, но это не помогло, потому что они дали нам даже меньше, чем она, а это уже о чем-то говорит. Они с такой легкостью отказались от нас, что это явно не потеря. – Грета пожала плечами. – А теперь все кончено. Полагаю, когда ты, наконец, прихлопнешь надоедливую муху, которая донимала тебя несколько часов, ты на мгновение почувствуешь удовлетворение от того, что ее больше нет. А потом начинаешь заниматься делами. Я и занимаюсь. Сегодня канун Рождества. Я собираюсь поехать за своим младшим братом.

– Я поеду с тобой, – мягко сказал он.

Она сделала движение, чтобы вырваться из его объятий, но он надавил большими пальцами на ее подбородок, и она остановилась.

– Я люблю тебя, – сказал он ей.

– Я тоже тебя люблю. И люблю своего брата. И нас ждет приготовление отличной домашней пиццы. Так что пошевеливайся, красавчик.

Хикс посмотрел на ее лицо и увидел, что она уже смирилась с тем, что мать сделала с ее бывшим.

Она была не в том состоянии, чтобы Тауни Дар могла причинить ей вред. Да и тот факт, что Тауни Дар физически не находилась рядом, где могла бы попытаться причинить вред, не имел уже для нее никакого значения.

Грета прошла через седьмой круг. И теперь была свободна.

– У нас есть еще один рождественский сюрприз, сладкая, – напомнил он ей.

Выражение ее лица стало любопытным.

– У нас?

– В спальне Энди.

Она прильнула к нему, обхватив его руками.

– Он знает, что ты сделал все это для него, Хиксон.

– Он знает, но сейчас все уже готово, а он еще ничего не видел.

Она усмехнулась и сжала его в объятиях.

– Ты прав. У нас есть сюрприз. Потому что ему понравится постельное белье, которое выбрали для него Мэми и Коринн.

Это удивило Хикса, потому что у Энди, может быть, и была черепно-мозговая травма, но он все еще был очень похож на парня.

– Понравится?

– Ему будет все равно, пока мы не скажем, что белье выбрали Мэми и Коринн. Тогда он очень красочно продемонстрирует, насколько ему все нравится.

И, как понял Хикс, сказанное было несомненно правдой.

Хикс ничего не знал об отцах Греты и Энди, но понял слишком многое об их матери, поэтому решил, что все дело в характере Греты, о котором упоминала Тауни Дар. И, судя по всему, брат Греты не далеко ушел от сестры.

Хикс нежно впился пальцами в ее шею и проговорил:

– Поехали за твоим братом.

Она буквально ослепила его улыбкой и ответила:

– Да, поехали за Энди.

Он поцеловал ее. И повел к своему «Бронко».

И пусть Грета не желала радоваться, но эта стерва ушла, поэтому он сам радовался.

И в честь такого праздника, впервые в жизни он, находясь в машине на пассажирском сиденье, позволил сесть за руль своего «Бронко» кому-то другому.

И он не сомневался, что этим человеком должна была стать именно Грета. А то, с каким удовольствием она вела его малышку, лишь доказывало его правоту.

***

– Я была близка.

– Ммм, – пробормотал Хикс, проводя рукой по изгибу ее поясницы.

Самое страшное, что так оно и было. Так близка к победе.

Но, с другой стороны, он был ошеломлен своим подарком – облегающим красным кружевным бельем с пушистой отделкой из белых перьев на бедрах и груди, маленькими бретельками на плечах, крестообразными лентами на груди и тонким поясом из красного бархата с маленькой пряжкой из страз.

Заметив, в чем она вошла в спальню, он даже не обратил внимания на то, что она бросила на кровать тюбик со смазкой.

Ему пришлось приложить силы, чтобы сосредоточиться, когда Грета подползла к нему в своем наряде с почти обнаженной грудью.

Итак, она бросила перчатку в их матче-реванше и сразу же заняла лидирующее положение, и прошло некоторое время, прежде чем она его потеряла.

Вот почему они оба были покрыты блестками пота, лежали на животах, разметавшись по кровати, а он только что выскользнул из ее попки, заставив ее кончить, принимая его, а затем сам кончил невероятно сильно, полностью отдаваясь удовольствию.

Она была горячей. Невероятно тугой. И сходила с ума от его рук, от его рта, от того, как он своими движениями вдавливал ее в кровать.

Для Хикса это был лучший рождественский подарок за всю жизнь. Начиная с плюшевого белья.

Он ввел в нее два пальца и, удерживая ее, пробормотал:

– Все хорошо?

Она повернула голову, отчего кудри ее разметались еще сильней, и посмотрела на него своими большими голубыми глазами.

– Готов принять ванну?

Он усмехнулся, увидев выражение ее лица, которое подсказало ему ответ. Хотя ответ был понятен уже по заданному ею вопросу.

– Да.

Грета улыбнулась в ответ, и он провел рукой вверх, гладя ее по бедру.

– После восстанавливающей ванны проигравший делает победителю невероятный минет, – сообщил он ей.

Она нахмурилась, хотя глаза ее вспыхнули.

– Мы так не договаривались.

– Победитель может озвучить правила сделки после победы.

Она начала дуться.

– Ты ужасный игрок, Хикс.

– И почему это?

– Суть не в том, как ты проигрываешь, а в том, как ведешь себя при выигрыше, – просветила она его.

Он наклонился и поцеловал ее в плечо, сказав при этом:

– Может быть, когда-нибудь ты на деле покажешь мне это, если выиграешь.

– Хорошо, что я тебя люблю, – проворчала она.

Хикс оторвал губы от ее плеча, посмотрел ей прямо в глаза, и в его голосе не было ехидства, когда он сказал:

– Я знаю.

Обида исчезла с ее лица, а глаза стали яркими.

– Не заставляй меня плакать.

Он переместился, чтобы слегка притянуть ее к себе, но продолжил лежать на

животе, и приблизил свое лицо к ней.

– Я никогда не заставлю тебя плакать, – поклялся он.

– А слезы счастья, – сказала она ему.

– Никогда, – прошептал Хикс, придвинулся к ней и коснулся ее губ.

Она приоткрыла рот, и он перевел касание в полноценный поцелуй.

Когда он отстранился, она уже не выглядела так, будто собиралась плакать. Вот так. Куда лучше.

– Тебе понравился подарок, малыш? – прошептала она.

– Ты сомневаешься, детка? – прошептал он в ответ.

– Нет.

Он прикоснулся своим носом к ее и посмотрел прямо в глаза.

– Неприятно было слышать, что у тебя никогда не было мечты, милая, – нежно поделился он.

Она напряглась.

– Хикс, не приводи ее…

– Но я полагаю, – оборвал он ее, – что когда ты сама ходячая, говорящая, поющая мечта, то по-другому и не бывает.

Ее глаза снова стали яркими.

– Черт, я точно заплачу.

Он снова ухмыльнулся и переместил руку на ее попку, и слегка сжал.

– Ничего подобного.

– Командир, – пробормотала она, взяв себя в руки.

– Я наполню ванну, – пробормотал он в ответ.

– А я буду лежать здесь и позволю тебе сделать это.

Он отступил на дюйм, думая о том, как сильно она кончила.

– Не засыпай, – приказал он.

Она обиженно вскинула брови.

– Разве я смогу?

– Только после того как исполнишь обещание сделать превосходный минет.

– Тебе это нравится больше, чем мне, Хиксон.

– Учитывая, что во время минета ты будешь сидеть на моем лице, не уверен, что ты права.

Это вызвало у него еще одну вспышку в глазах.

– Ванна, – приказала она.

– Командирша, – пробормотал он, поцеловал ее в нос и поднялся с кровати.

Он начал набирать ванную, включив горячую, но приятную воду.

Войдя в комнату, он схватил Грету за лодыжку, стащил ее к кровати и перекинул через плечо. И улыбнулся про себя, когда его женщина издала удивленный возглас.

– Ты заснула, – обвинил он, направляясь в ванную со своей женщиной, перекинутой через плечо.

– Как скажешь, – ответила она ему в спину.

Они вошли в ванную, и Хикс не мог прекратить улыбаться.