Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)

– Он действительно ненавидел ее. Как я и сказала, мы были вместе, когда произошла авария. Он знал Энди до нее и после. Она причинила ему боль. И даже не была мила со мной. Поэтому то, что я давала ей деньги…

– Она твоя мать.

Грета закрыла рот. И вновь открыла его, чтобы сказать:

– Да.

Он не знал, почему ее голос звучал озабоченно, но не стал спрашивать. А просто проговорил:

– И на этом все? У него была ты, и он тебя бросил, потому что твоя мать паразитирующая сука?

– Ну, это и я, ну…

Она попыталась убрать руку. Хикс продолжал держать ее.

Ее взгляд сосредоточился на нем, и она прошептала:

– Я не хотела семьи.

– А он хотел, – догадался Хикс.

– Да.

– И вы двое не обсуждали этот момент до свадьбы?

Ее голова дернулась.

– Мы обсуждали. Он знал.

Хикс свел вместе брови.

– Тогда откуда претензии?

– Он думал, что сможет изменить мое мнение.

– Это не претензии, Грета. Это чушь.

Ее пальцы сжались.

– Почему ты не хотела семьи? – спросил он.

– У меня была одна.

Он повернулся в ее сторону.

– Грета, я понимаю, что твоя мать не лучший пример. И, само собой разумеется, что мне ненавистно, что тебе и твоему брату приходится жить с тем, что она с ним сделала. Но я имею в виду семью, которая будет твоей.

– У меня была семья, Хикс.

– Я говорю о той, которую создашь ты сама, – объяснил он.

– Я вырастила Энди, Хиксон, – сказала она ему. – Он был моим. И никогда не принадлежал ей. Когда она позвонила мне и сказала, что родила, я поехала на автобусе в больницу. Медсестры принесли его мне и отвели нас в маленькую комнатку, где я сидела в кресле-качалке и держала его на руках. И тогда на меня обрушилось понимание. Он был моим. Я имею в виду не только в эмоциональном смысле. Но и во всех остальных смыслах. Потому что она не имела к нему никакого отношения.

Эээ.

«Что?»

– Повтори?

– Ничего. – Она покачала головой. – Ни бутылочки. Ни памперсы. Она не заставляла его вставать в школу по утрам. Мы не были детьми-дошколятами, которые должны были самостоятельно о себе заботиться, пока мать зарабатывает на жизнь. Она жила своей жизнью с двумя детьми в трейлере, с которыми ей приходилось мириться и, вероятно, иногда подбрасывать денег на еду. Или чтобы я могла купить Энди памперсы или сходить в магазин, чтобы купить ему одежду. А в самом начале мне нужно было ходить в школу, и кто-то должен был присматривать за ним. Но если я не могла позвать на помощь соседку, я приходила домой, а он плакал, потому что он лежал в грязном подгузнике. И она едва собиралась с силами, чтобы дать ему поесть, поэтому передавала его мне и сразу исчезала. Кроме этого, мы едва выживали, пока я не начала зарабатывать. И она начала обращаться ко мне за своей долей.

Он не мог поверить в то, что слышал.

– Ты шутишь, – прорычал он.

Она покачала головой, вновь пытаясь выдернуть руку, но Хикс держал крепко. Грета оставила попытки и продолжила рассказывать свою историю.

– Обычно он шел пешком. Но тогда начался дождь. И именно она забрала его с той вечеринки, потому что я была с Китом, и Энди не захотел прерывать нас, поэтому позвонил ей. И, к сожалению, она оказалась в том редком настроении, когда была согласна его подвезти.

Хикс посмотрел на улицу и количество пива, которое он выпил, было значительно больше в этот раз.

– Значит, теперь ты понимаешь, – заметила она странным голосом, который привлек его внимание.

– Понимаю, что? – спросил Хикс.

– Понимаешь, что Кит чувствовал к ней. Почему я не хочу семью, поскольку уже вырастила сына, которого обрела в четырнадцать лет. Поэтому я бы не хотела пройти через это еще раз, это тоже из-за нее в своем роде. Как все это, учитывая сотворенное, могло… – она неуверенно потянула руку на себя, но когда он не отпустил ее, прекратила, – заставить его развестись со мной.

– Нет, я не понимаю.

Грета моргнула несколько раз, после чего спросила:

– Нет?

– Черт, нет, не понимаю.

Выражение лица смягчилось, в глазах появилась тревога, и она тихо сказала:

– Хикс, он жил с этим десять лет.

– Милая, может он и чувствует себя нормально, оставив тебя, откупившись машиной и хорошим домом в милом городе, и поместив твоего брата в приличное место, где о нем достойно заботятся. Но ты все еще здесь, и где бы ни был он, его нет здесь, с тобой. Этого я не понимаю. Я думаю, он настоящий идиот.

Что-то вспыхнуло в ее глазах, похожее на смех с нечто большим, но искра потухла, и она проговорила:

– Ты пока даже не встречал Энди.

– Я познакомился с твоей матерью. Я далеко не всю жизнь и не всю свою карьеру в правоохранительных органах провел в этом городе, поэтому знаю таких женщин. И понимаю, что следом за ними следуют неприятности. Детка, я понимал это еще до того, как она открыла рот. И когда это произошло, я лишь убедился в своей правоте. Я все понимаю. И представляю, насколько все это было неприятно. Я не думаю плохо о мужчине из-за этого, потому что это дерьму ужасно, и он явно хотел позаботиться о тебе разными способами. Он просто полностью провалился в своем начинании.

– Но я была… я была слаба с матерью, – заявила Грета. – Все было не так, будто она заискивала или все время ошивалась рядом, надоедая. Она приходила и уходила. Но приходя, она всегда протягивала руку. И отчасти я давала ей деньги потому что, она уходила без скандала, если получала деньги. Поскольку в тех случаях, когда все шло не по ее, она устраивала настоящий беспорядок. Но отчасти я шла у нее на поводу, потому что, даже не исполняя хорошо свои обязанности, она – единственная мать, которая у меня есть.

– Грета, детка, она куда менее милая, нежели я ожидал, но я видел, как дети заботились о родителях, которые избивали их. Кто подвергал их сексуальному насилию. Кто неоднократно впускал в дома мужчин или женщин, которые впоследствии применяли насилие. Как я понимаю, она использует всякое дерьмо, чтобы получить желаемое, и ты не могла отказать. А еще я понимаю, что родителям и так сложно говорить: «нет». И дело не в том, что тот, кто смог вычеркнуть все это из своей жизни, сильней. Может просто твое сердце больше, поэтому ты заботишься о ней. Но опять же, дело не только в этом. Это как с курицей и яйцом. Никто не может дать верный ответ. Это просто одна из жизненных ситуаций, с которыми мы справляемся так, как подсказывает сердце. И в этом нет ничего плохого.

Грета промолчала.

Она просто смотрела на него своими большими глазами, и даже сломанный нос не смог стереть красоту ее лица и, осознавая это, Хикс еще больше убедился в том, что мужчина, который развелся с ней, был идиотом.

Но, несмотря на все то, что Грета рассказала, Хикс чувствовал себя чертовски прекрасно.

Конечно, он не мог дать ей дом или машину, или помочь ей с братом (в финансовом плане) до тех пор, пока девочки не выпустятся из школы.

Но он мог смириться с ее матерью, и судя по ее голосу, когда она говорила о брате, Хикс не испытывал ни малейших колебаний по поводу присутствия Энди в его жизни и жизни его детей.

Так что да. Если все получится, он сможет дать ей это.

И у него было такое чувство, что это значит для нее куда больше, чем самый лучший «Чероки». Или кольцо с бриллиантом.

Он выпил еще пива и услышал ее осторожное:

– Хикс?

– Да? – посмотрел на нее он.

– Я просто… эээ… слишком много информации? – с осторожностью пробормотала Грета.

– Ага, – согласился он.

Грета внимательно его изучала. Хикс же наклонился к ней и прошептал:

– Испытай меня.

– Прости?

– Я пройду испытание.

Он наблюдал, как ее глаза становится влажными.

Хикс не хотел заставлять ее плакать. Но ему нравилось, как она отреагировала на его слова. И тем не менее, он никогда не хотел быть тем мужчиной, который заставляет Грету плакать.

– Наши отношения – это нечто новое, – заявил он. – В последнее время жизнь подкинула мне несколько крученых мячей, так что я понятия не имею, что будет дальше. В тебя, очевидно, летело куда больше мячей, причем с самого рождения. Но я знаю точно, что мне нравится быть с тобой. И это чувствуется очень хорошо. И я хочу сохранить это. Однажды я позволил твоей матери повлиять на ситуацию, это было глупо, но я не дурак, так что усвоил урок. Это не повторится. Кажется, за всю свою жизнь я не слышал ничего более прекрасного, чем то, что ты давала и даешь своему брату до и после аварии. Я понимаю, что могу говорить такое до посинения, но должен доказать свои слова на деле. Поэтому испытай меня. Сделай это. Я пройду. Но я не хочу, чтобы ты плакала из-за этого, Грета. Ты рассказала все как есть и теперь должна просто сесть и посмотреть.

– Боже, я действительно хочу заняться с тобой сексом, прямо сейчас, – заявила она.

Его член оживился. Но губы едва улыбнулись.

– Детка, я не буду заниматься с тобой любовью спустя всего два дня после того, как тебе сломали нос.

– Прошло уже три дня.

Его губы перестали улыбаться.

– Грета, милая, я не буду заниматься с тобой любовью спустя всего три дня после того, как тебе сломали нос

– И мы не будем даже целоваться.

– Черт, конечно, не будем, – прорычал он.

– Мы могли бы…

Хикс крепко сжал ее руку и наклонился ближе.

– В будние дни Шоу должен быть дома к десяти. Он скоро вернется домой, и я должен находиться рядом с ним. Но в пятницу, Шоу играет в мяч, и ты не будешь петь. Я попрошу его устроить ночевку у кого-нибудь из своих приятелей. И после игры у нас будет вся ночь.

Ее глаза мгновенно поднялись к потолку крыльца, губы зашевелились, но слов не было.

– Малышка, – позвал он.

– Шшш, – шикнула она на него.

Он начал смеяться.

– Грета.

Она вернула взгляд на него.

– Тише, Хикс, я считаю часы до нашей встречи, чтобы потом отсчитывать их в обратном направлении.

Он прекратил посмеиваться и разразился настоящим смехом. Затем наклонился ближе и поцеловал ее медленным нежным поцелуем. Закончив, он отклонился на дюйм.

– Успокоилась?

– Даже близко нет.

Он нежно коснулся губами кончика ее носа, затем откинулся назад, не выпуская ее руку, и поднял пиво.

Сделав глоток и опустив руку, спросил:

– Хорошо, так что это такое – мыть, полоскать и укладывать?

Теперь рассмеялась Грета, и он повернулся, чтобы понаблюдать за ней. Успокоившись, Грета, наконец, все объяснила.

Будучи мужчиной, он понял, что на самом деле ему не нужны были подробности. Но он был рад, что спросил.

Глава 19
Значит, у нас все хорошо

Хиксон

Следующим вечером Грета встречала Хиксона на крыльце своего дома в толстых носках, объемном кардигане и большом шарфе, обмотанном вокруг шеи. Ее голова была откинута назад, и было заметно, что отек вокруг носа сошел, но синяки еще остались, хотя и посветлели.

– Пива? – спросила она твердым тоном.

– Да. – Хиксон улыбнулся ей. – Но вначале поцелуй.

Она наклонилась к нему, положив ладонь на грудь, и они обменялись коротким глубоким поцелуем, который она прервала, оторвавшись и прошептав:

– Сейчас вернусь.

Грета вошла в дом, а Хикс прошел к своему креслу на крыльце.

Было прохладно. И темно. В середине октября погода Небраски днем еще была приятной, но как только садилось солнце, наступал холод.

Он повернул голову и заметил, что на столике возле кресла Греты стоит кружка с чаем. Рядом лежала книга и несколько журналов.

Когда Грета вернулась, он уже смотрел на улицу. Она передала ему пиво и передвинула свое кресло так, чтобы оно оказалось вплотную рядом с ним. После чего устроилась поудобней: сама придвинулась к ближайшей к нему стороне, согнув ноги в коленях, которые прижались к его боку, и положив ступни на сиденье. Ее рука вытянулась вперед и провела по внутренней стороне его предплечья.

Хиксон переложил пиво в левую руку, предположив, что Грета хочет держаться за руки, и будучи не против и сам.

Но она протянула вторую руку, сжав его правую ладонь между своими, и стала наблюдать за ним.

Прикосновение было ласковым, но в нем было еще что-то пикантное – то, что обеспокоило его.

– Все хорошо, милая? – спросил он.

– У тебя действительно красивые руки, – пробормотала она, все еще сжимая его ладонь.

Убрав вторую руку, она переплела их пальцы, после чего поставила их руки на локти на подлокотник кресла и положила голову ему на плечо.

Хиксу понравилось, что она так думает о его руках. Но он все еще был обеспокоен.

– Грета, сегодня что-то случилось?

– Нет, просто… нет, – ответила она. Но прежде чем он попытался развить тему дальше, она проговорила: – Я была… – она замолчала и начала заново. – Какое-то время ты был со мной, потом произошли известные события, и я тебя потеряла… – он почувствовал, что ее голова задвигалась на его плече, будто она трясла ею. – Мне нравится мой дом. Я не против быть одной. Или была не против. Потом я пригласила тебя посидеть со мной на крыльце. И мне перестало нравиться одиночество. Я просто… – ее голос прозвучал нерешительно. – Я рада, что ты вернулся.

Он повернул шею, чтобы поцеловать ее волосы, потом выпрямился и хрипло ответил:

– Я рад, что ты позволила мне вернуться.

– Ммм, – пробормотала она, на мгновение уткнувшись ему в плечо, а затем уселась удобней.

Он решил сменить тему, иначе они бы не сидели на ее крыльце, узнавая друг друга, и он не смог бы уйти и вернуться в свой дом, чтобы убедиться, что сын вернулся вовремя после учебной встречи с Венди в ее доме.

В ином случае они занимались бы чем-то другим. Но они бы не смогли заниматься этим так долго, как хотелось бы, а после он не смог бы остаться с ней, спать рядом, потому что ему надо было вернуться к сыну.

И по опыту он знал, что отек может спать, а синяки пройти, но на восстановление сломанного носа уйдут недели. И чем больше времени он даст ей на исцеление, тем меньше боли ненароком сможет причинить, занимаясь с ней любовью.

Поэтому он должен дать ей столько времени, сколько они оба смогут выдержать.

А значит еще два дня.

Поэтому Хикс сказал ей:

– Шоу у своей девушки, занимается. Как я написал в сообщении, детка, мы сегодня ужинаем вместе, потому что мне необходимо побыть с ним. В семье Венди что-то происходит. И Шоу чувствует, что должен присматривать за ней. Но, видимо, ее родители разрешили им заниматься в ее комнате. Поэтому мне нужно кое-что прояснить по этому поводу. Я должен быть дома, когда он появится, чтобы убедиться, что из этого ничего не выйдет.

– Рискованное решение – позволять красивому молодому человеку заниматься в спальне дочери, – заметила Грета.

– Ага.

Грета тихо рассмеялась.

– Их семейная ситуация не очень хороша, детка, так что вряд ли Шоу решится на что-то.

Хикс и сам надеялся на это, поскольку Шоу понимал, что отец его девушки становится все более больным, слабым и подавленным после лечения. И эта депрессия поражает всю семью, поскольку им приходится наблюдать за ним.

Хикс ошибался прошлой ночью. Врачи считали, что лечение помогает, но становилось понятно, что дорога будет нелегкой.

– Шоу – хороший парень, так что ты вероятно прав, – ответила она.

– И должен сказать, что буду разочарован, если он пойдет по этому пути, даже если покажется, что Венди нуждается в близости по какой-либо причине.

– А ты хороший отец, – пробормотала она и продолжила: – Нелегкий разговор, дорогой. Я чувствую твою боль. Я помню такой же разговор с Энди. Он был молод и пользовался популярностью у девушек. Кит уже поговорил с ним, но я нашла презервативы в его комнате, поэтому мне пришлось повторить беседу.

– У него хотя бы были презервативы, – пробормотал Хикс, думая о другом.

Он просто надеялся, что те презервативы пригодились парню до того, как мать полностью лишила его шанса на нормальные отношения. А еще ему и в голову не приходило, насколько серьезно Грета исполняла материнские функции, пока не сообщила ему эту информацию.

Она была права. Это нелегкий разговор с сыном, братом или любым другим ребенком. Он знал это из прошлого опыта, который случился совсем недавно. И ты не вел подобной беседы, в большинстве случаев, если только не был родителем.

– Энди не использовал их, – поделилась Грета. – Он не говорил мне об этом. Он обиделся, что я заговорила на эту тему, потому что был смущен. Он пожаловался Киту и все сказал ему.

У Хикса не было ответа, который, вероятно, хотела бы услышать Грета.

– И сейчас я даже жалею, что он… ты знаешь, – проговорила она.

Хикс знал.

И его уже не удивлял тот факт, что мысли Греты текли в том же направлении, что и его.

– Да, – прошептал он.

Ее пальцы начали скользить по его руке именно так, как ему нравилось. И Хикс решил, что сейчас самое время прекратить это разговор, потому что он казался тяжелым. А Грете приходилось жить с этой тяжестью каждый день. И ей не нужна была эта тяжесть еще и здесь, на крыльце, на котором она отдыхала вечерами.

Поэтому он спросил:

– Ты круглый год занимаешься делами на крыльце?

Он почувствовал движение ее головы и знал, что Грета смотрит на него.

– Делами на крыльце?

Он снова повернул голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз.

– Сидишь здесь, чтобы расслабиться вечерами.

Она усмехнулась и устроилась удобней, устремив взгляд на улицу. Он поступил так же, сделав глоток пива, когда Грета заговорила:

– Мне приходится отказываться от этой привычки незадолго до Дня Благодарения. Я могу укутаться, но потом становиться слишком холодно. Я подумывала о покупке обогревателя, но у меня отличный дом. Я могу начать использовать не только крыльцо, кухню и спальню хотя бы несколько месяцев в году.

Он усмехнулся и ответил:

– Точно, – и снова начал перебирать пальцами, спросив: – Почему ты так делаешь?

– Сижу на крыльце? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ага.

Она протянула свободную руку в сторону улицы.

– Из-за этого.

– Из-за твоей улицы? – озадаченно спросил он.

– Да, а именно из-за того, какая она. Тихая. Милая. Люди следят за своими домами. Ухаживают за дворами. Сажают цветы. Выставляют украшения. Здесь открывается хороший вид, и он всегда меняется. А еще соседи выгуливают своих собак перед моим домом и здороваются, иногда останавливаются поболтать. – Она наклонила голову на его плече, и он понял, что Грета вновь смотрит на него, поэтому повернулся так, чтобы поймать ее взгляд. – Я выросла в трейлерном парке.

Услышав ее слова, Хикс усмехнулся и просил:

– И я должен воспринимать это как ужасное признание?

Она вновь тихо рассмеялась и перевела взгляд на улицу. Хикс взглянул на ее волосы, гладкий лоб, заклеенный повязкой нос и тоже посмотрел на улицу.

– Не совсем. Но наш парк был не очень хорошим. И не смотря на это, там было много хороших людей. Они помогали присматривать за мной. Потом, когда появился Энди, они помогали уже мне присматривать за ним. Но там всегда много чего происходило. Было много шума. Люди дрались. Приходили и уходили в любое время дня и ночи, потому что таков был их график работы или развлечений. Вечеринки. Громкая музыка. Появление полицейских. Это… место похоже на рай.

Хикс не сводил взгляда с улицы.

– Мне нравится большой город, – сообщила она ему. – Я люблю торговые центры, кинотеатры и хорошие рестораны. Но куда больше мне нравится ходить в продуктовый магазин и сталкиваться там с кем-то знакомым и немного болтать. Мне нравится пить кофе и знать женщину, которая владеет кофейней, и она знает меня, потому что ее кофейня единственная в городе. И у нее хороший кофе, создается ощущение, что ты пьешь кофе в доме хорошего друга. Мне нравится, что большинство жителей знают друг друга и им не все равно. Если кто-то умирает, они готовят запеканку. Если кто-то обручается, им покупают подарки. Я знаю, что есть исключения. Знаю, что случаются и плохие вещи. Но это похоже на…похоже на трейлерный парк, но без негативных моментов. Похоже на большую семью. Хорошую семью.

Хикс смотрел на улицу, чувствуя, что в глубине груди что-то зашевелилось. И он знал, что именно это было – понимание того, что именно этого для них хотела Хоуп. Не только для их семьи в целом, но и для самого Хикса тоже.

Она никогда не объясняла все именно так, возможно, не знала, как сделать это, поскольку выросла во всем этом. Она просто знала, насколько это хорошо, и хотела, чтобы люди, которых она любила, тоже ощутили эту атмосферу.

Хикс просто никогда этого не понимал, не осознавал того дара, который Хоуп хотела для них всех. До этого момента.

Грета должно быть почувствовала, что он задумался, потому что ее голова поднялась с плеча Хикса, и он ощутил ее взгляд на себе.

Хикс посмотрел на нее в ответ.

– Думаешь, я сумасшедшая? – спросила она.

– Ни капли.

– Тогда в чем дело, дорогой? – она внимательно посмотрела на него.

Он ответил ей без колебаний. И обнаружил, что возможно ему и не следовало колебаться, но надо было быть более осторожным со способом, которым он все преподнес.

– Хоуп не объясняла все именно так, но думаю, она поэтому хотела, чтобы мы переехали сюда. Именно этого она хотела для нас. Она выросла здесь. И знала, насколько хорошо это место. Понимала, что может дать жизнь в маленьком городке, где до торгового центра можно дойти пешком, а единственный кинотеатр находится в пятнадцати милях, и в нем всего два зала.

На лице Греты промелькнуло выражение, которое ему не очень понравилось, после чего она отвернулась, взяла свою кружку и отпустила его руку.

– Грета, – позвал он, пока она пила чай. И когда она, наконец, посмотрела на него, заметил: – Это то, чего она хотела для нас. Тогда я не понимал, но сейчас до меня дошло. Думаю, осознание пришло еще раньше, после убийства Ната, что стало шоком, поскольку подобное никогда здесь не случается. Я понимаю, что люди смотрят свысока на маленькие городки, и, возможно, в какой-то степени и сам так поступал. Некоторые думают, что люди, живущие в таких городках, деревенщины. Здесь не происходит ничего особенного, поэтому считается, что жители ничего не знают о жизни. Но это не так. Просто они больше живут хорошим, а внутрь не просачивается дерьмо. И теперь, понимая все это, я не так уж и возражаю против того, что мой мальчик идет в морскую пехоту, поскольку узнает все, что нужно, чтобы стать настоящим мужчиной, хорошим человеком, ведущим достойную жизнь. Ведь он вырос в окружении добра, которое не испорчено дерьмом большого города.

– Да, – согласилась Грета. На ее лице все еще было выражение, которое ему не нравилось.

Поэтому он осторожно спросил:

– Хорошо, милая, ты и сама это понимаешь, тогда почему выглядишь так, будто я убил твоего щенка?

Выражение ее лица стало удивленным, затем смягчилось улыбкой, когда она поставила свою кружку на место, повернулась в его сторону и наклонилась, приблизившись вплотную. Ее грудь коснулась его руки, а улыбка была не обычной светлой, а какой-то грустной.

– Именно так все и происходит, – смущенно проговорила она. – Ты углубляешься в размышления. Задаешься вопросами. Что ты сделал? Что ты мог сделать? Потом злишься. Почему они не видели, что у нас есть? Почему они не боролись за это вместе со мной? А потом начинаешь понимать. Понимать многое. И сейчас ты именно на этой стадии, Хикс. Ты начинаешь понимать.

Он даже примерно не понимал, к чему это. Но затем догадался:

– Ты говоришь о Хоуп?

Она кивнула.

– Детка…

– Все хорошо, Хиксон, – тихо проговорила она, ее улыбка исчезла, выражение лица смягчилось, но печаль в глазах было не скрыть.

И ему это не нравилось. И он по-прежнему не понимал.

– Что именно хорошо?

– В ночь после инцидента в продуктовом магазине, ты сказал, что было неприятно осознавать, что она хорошая мать, но кроме того… – она наклонила голову в сторону, как бы пожимая плечами. – Правда в том, что ты любил ее. И сейчас ты не видишь причин той любви, потому что зол на нее. Но осознание придет. Ты все вспомнишь, все причины и хорошие времена и…

– Прекрати, – приказал он.

И Грета замолчала.

Он внимательно наблюдал за ней и спросил:

– Ты считаешь, что я вернусь к Хоуп?

– Ты очень любил ее, Хикс. Все это видели. Даже я.

Именно тогда он посмотрел на нее. И начал смеяться. Он не ревел от смеха в основном, потому что Грета больше не выглядела грустной, она казалась обиженной.

– Я не вернусь к ней, – сказал Хикс.

Грусть вернулась.

– Ты не можешь знать, что принесет будущее.

Теперь он понял. И это было действительно смешно.

Но поскольку Грете это не казалось забавным, ему пришлось потратить время на объяснения.

– Верно. – Он повернулся к ней, снова переложил пиво и поднял руку, чтобы обхватить ее челюсть, придвинувшись так, чтобы приблизиться к ее лицу. – Даже если она закончила наш брак, на самом деле не желая того, а используя это как попытку получить дорогое кольцо, она никогда не говорила мне, почему поставила точку. Может она поняла, как я отреагирую на истинную причину. Может, она чувствовала себя правой и думала, что я соглашусь с ее задумкой. Но независимо от всего этого, Грета, несмотря на ее поведение, да, я любил ее. На то были причины. Я не вижу их сейчас, поскольку не ощущаю тепла и доброты к Хоуп. И может произойдет чудо, и она разберется со своим дерьмом, чтобы я с любовью мог вспоминать наше прошлое, и у нас будут какие-то отношения, в которых не будет горечи или трудностей. И мы сможем воспитывать наших детей и быть их родителями, и ситуация при этом не будет мерзкой. Но в остальном детка, поверь мне, все закончено на самом деле.

– Я знаю, что ты можешь так думать, Хиксон, но прошлое обладает сильным притяжением.

Что на самом деле она пыталась сказать?

Он отстранился на пару дюймов и убрал руку с ее лица.

– Ты все еще неравнодушна к Киту? – спросил он.

Ее глаза округлились, уголки губ приподнялись и тело начало дрожать.

– Нет, – голос при ответе тоже дрожал.

– Тогда что ты пытаешься сказать? – надавил он.

Ее веселость улетучилась.

– Хикс, я видела тебя с ней.

– Детка, ты провела десятилетие с мужчиной, который, – Хикс дернул головой в сторону дома, – пока бы были вместе, дал тебе и брату, которым ты восхищаешься, чертовски хорошую жизнь, если судить по тому, чем он обеспечил тебя после развода. И мне не нужно видеть тебя с ним, чтобы понимать, что сейчас ты руководствуешься собственным опытом.

– Хикс…

– Все видели меня с Хоуп. Городок маленький. У нас есть дети, поэтому мы постоянно на виду. И не знаю, почему, может из-за того, что моя должность выборная, жители испытывают ко мне и к ней не совсем здоровый интерес. И мне не нужно говорить, поскольку ты и сама в курсе, что такой же интерес испытывают к нам с тобой.

– Ты не знаешь, почему? – спросила она, а ее глаза вновь округлились.

– Нет. Люди сплетничают, но я понимаю, что основная тема сплетен – я. Мы с Хоуп. Мы с детьми. Мы с тобой.

– Ты не знаешь, почему, – повторила она как утверждение, на этот раз ее слова вновь дрожали.

– Я не вижу здесь ничего забавного.

– Хиксон, ты горяч.

– Грета…

Она накрыла пальцами его губы.

– Нет, малыш. Серьезно. Ты горяч. Ты как суперзвезда. Ты как круглосуточное реалити-шоу с самим собой в главной роли. Тебе даже не надо делать ничего интересного, ты просто надеваешь рубашку шерифа, и она делает тебя еще более сексуальным. Ты отлично смотрелся с Хоуп. Твои дети великолепны. Вы были как королевская чета Глоссопа.

Он обернул рукой ее запястье и убрал ее пальцы, но руки ее не отпустил и заявил:

– Это нелепо.

– Очевидно, наш шериф не смог идентифицировать притяжение горячего сотрудника правоохранительных органов, – пробормотала она ему в плечо, не скрывая, что считает все происходящее уморительным.

– Грета, – прорычал он.

Она усмехнулась и вновь посмотрела на него.

– Тебе стоит хоть иногда заходить на Фейсбук. Или пользоваться гуглом. Да чем угодно.

Вот черт.

– Там есть мои фотографии?

Она наклонилась к нему.

– Нет, Хикс. Там есть фотографии случайных горячих парней. А женщины поступают так же, как всегда вели себя мужчины. Мужчины годами рассматривали календари и журналы, превращая женщин в объекты, сводя их к красивому лицу, прическе и горячему телу. В социальных сетях больше фотографий горячих парней с шестью кубиками пресса без рубашки и в ковбойских шляпах или в полицейских рубашках, нежели снимков горячих цыпочек, намазанных маслом и разъезжающих на «Феррари». – Она отклонилась назад и закончила с притворной серьезностью. – Конечно, я не одобряю этого. По-моему, платить мужчинам их же монетой – нечестно.

Она абсолютно точно лгала.

И была очень мила.

И тем не менее.

– Я не сойдусь с Хоуп.

Ее веселость исчезла.

Хикс ладонью обхватил ее шею сзади.

– Я понимаю, что из-за той жизни, которая у тебя была, ты не ждешь ничего хорошего. Я, конечно, надеюсь, что ты считаешь меня хорошим. И я с тобой. Мы работаем над нашими отношениями, и я останусь с тобой, потому что, надеюсь, что выразился ясно, я хочу этого. Я не играю в игры. И не вернусь к ней. Но понимаю, что должен доказать свои слова.

– Хиксон…

– И я докажу.

– Хорошо, – прошептала она, ее руку поднялась, чтобы провести по его челюсти и запутаться в его волосах. – И чтобы ты знал, Кит уже женат, но даже если бы и не был, он отказался от меня. И я любила его. У нас была хорошая жизнь. И когда я потеряла ее, очень скучала. Скучала по нему. Но все закончено, малыш, потому что он сделал единственную вещь, которую я могу понять в силу обстоятельств, но простить не способна. Он отказался от меня.

Ее глаза опустились к его рту, затем вернулись к нему, и она прошептала:

– И что касается указанного факта. Того, что ты горяч. Но я не отметила, насколько очарована твоим творческим использованием изголовья моей кровати.

Он был рад этому, едва ли не больше чем тому факту, что ее бывший уже женат, а он был в восторге от новости о браке.

– Значит у нас все хорошо, – пробормотал он, двигаясь ближе, смотря на ее прекрасно лицо, но думая об изголовье кровати.

– О, у нас все очень хорошо, – выдохнула она в ответ, наклонив голову.

Хикс накрыл ее губы своим ртом.

Поцелуй стал невероятно нежным. И глубоким. И длился достаточно долго. И был как обычно зрелищным. Его не волновало, что его член начал твердеть в процессе, когда Грета начала покусывать его губы и стонать ему в рот.

Поцелуй не прекращался, пока они оба не услышали:

– Грета, шериф.

Хикс запутался рукой в ее волосах, а она крепко обхватила его шею, когда они оба повернули головы в сторону улицы и увидели мужчину с женщиной (на этот раз женщина была другой) с собакой на поводке.

– Шериф, – проворчал мужчина, явно недовольный, что его жена прервала их, и попытался утащить свою женщину.

Но она стояла неподвижно и смотрела на них, широко улыбаясь.

– Как у вас двоих дела? – спросила она.

– Нэнси, – выдохнул мужчина.

– У нас все великолепно, – ответил Хиксон.

Улыбка женщины стала еще больше.

– Хикс, – прошипела Грета, но он видел, что она смеется.

– Простите, простите, – закричал мужчина и с большей силой прижал к себе жену, чтобы та начала двигаться. – Не будем мешать вам. Хорошего вечера.