Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Я выдохнула, но это не было полным облегчением.

Нет.

Хиксон может и ушел, но сделал это, проявив заботу и сказав нечто милое.

– Не мое дело, и ты не спрашивала, но я слышал о происшествии в продуктовом, – начал Джемини.

Конечно же, он слышал. Каждый житель был в курсе.

– Поэтому я не знаю, что произошло. Но зная тебя, все могло быть и хуже. А учитывая все то, что я слышал об этом мужчине, не уверен, что ситуация могла быть лучше, – закончил он.

Я тоже не была уверена.

– Все сложно, – прошептала я.

– Как и всегда, – доброжелательно проговорил он. – Ты как обычно сказочно хороша. Продолжай в том же духе, Грета.

– Для тебя, всегда, Джемини.

Он улыбнулся мне и вышел.

Я посмотрела в зеркало. И глубоко вздохнула

После чего вышла, чтобы взять газировку и поработать с толпой.

***

Поздним утром следующего дня я поспешила к двери, услышав звонок.

Я открыла дверь и замерла, увидев мужчину с огромной вазой, наполненной розами необыкновенного темно-синего цвета с кремовыми клематисами, а среди лазури лепестков виднелись веточки гипсофилы.

– Грета Дэйр? – спросил он.

– Э… да, – ответила я.

Он протянул цветы в мою сторону.

– Доставка.

Я взяла букет.

– Наслаждайтесь, – пробормотал он, поворачиваясь и трусцой сбегая со ступенек моего крыльца.

Я посмотрела ему вслед, затем медленно отошла от двери и закрыла ее. Мне казалось, что я плыла к кухонному острову, куда и поставила цветы. Было ощущение, что прошел целый год, прежде чем я подняла руку, чтобы взять маленький конверт, виднеющийся из композиции.

Я просунула палец в конверт, задержав дыхание. И достала карточку. Она была обычной белой, с единственным словом.

Тони.

Я оглянулась и вновь посмотрела на композицию.

Голубые розы. Я никогда не видела голубых роз.

Тони.

Слова песни «Холод» ударили по мне, и я начала дрожать. Господи, Хикс мог быть горячим, милым и элегантным и… и много каким еще, просто цитируя два слова из песни «Холод».

Я выхватила телефон, включила его и касалась экрана, пока не дошла до нужной настройки: «Разблокировать номер».

– Блин, черт, черт, черт.

«Он пережил операцию, но, к сожалению, мисс Дэйр, травма головы, полученная во время аварии, слишком серьезная. Мы ввели его в кому, пока не спадет отек мозга, а дальше будем наблюдать. Однако мой долг сообщить, что вам следует приготовиться. Учитывая полученную травму, когда молодой человек очнется, он будет уже другим».

Я выключила телефон, он издал странный электронный щелчок, и с грохотом бросила его на остров. После чего вышла из комнаты.

Но цветы я не выбросила.

***

Наступила следующая суббота. Которая, конечно же, всегда приходила после пятницы.

В городе должен состояться домашний матч «Райдеров Глоссопа». Домашний матч, на который я не поведу Энди. А еще домашний матч, на который я не пошла вместе с Хиксом.

И я не разблокировала его. И цветов больше не получала.

Его не было среди зрителей в ночь (а точнее в прошлую ночь), когда я надела то платье, которое он видел на моем ноутбуке и одобрил с таким выражением лица, что я пожалела, что его не было у меня прямо тогда, чтобы продемонстрировать его вживую.

Они не нашли бродягу, убившего мужа Фэйт, и все успокоилось настолько, что никто не обсуждал ни эту дело, ни Хоуп с Хиксоном.

Мы же с Хиксом все еще оставались темой для разговоров после моего исполнения для него той самой песни в «Капле» (несколько дней подряд меня только и спрашивали об этом, за исключением Лу, которая просто закатывала глаза, а я даже не рассказала ей о цветах).

Я только что вернулась домой после представления в «Капле». Было достаточно поздно, и я устала. Я любила свой дом, но впервые с тех пор, как мы расстались с Китом, мне не хотелось возвращаться в пустой и темный дом. И я в семимиллионный раз раздумывала, не стоит ли мне разблокировать Хикса, а еще написать ему, что цветы были прекрасны и я не против куриных бедрышек из «Арлекина».

Я вошла на кухню, автоматически двигаясь в сторону острова, чтобы бросить туда ключи и сумочку, затем собиралась вернуться, чтобы включить свет и запереть дверь, когда меня схватили сзади.

Мое тело охватила дрожь и, открыв рот, я закричала. Рука быстро заглушила мой крик, и меня толкнули вперед – быстро и сильно. Ладонь убрали с моего рта, но только для того, чтобы сжать волосы у меня на затылке сразу после чего мое лицо ударилось о край столешницы острова.

Я вскрикнула от удара и моргнула, тряся головой и чувствуя, как мои конечности ослабли, пока мозг боролся за сохранение сознания. Рука, сжатая в волосах, потянула меня вверх. Я почувствовала, как вторая рука обхватила меня за талию, и услышала мужской голос, проговоривший мне на ухо:

– Я просто хотел послушать, как ты поешь.

Я закричала, опять полетев вниз. На этот раз мое лицо врезалось в верхушку острова, я почувствовала и услышала ужасающий хруст, но меня тут же дернули назад.

– Это все, чего я хотел, – процедил голос мне на ухо. – Я просто хотел послушать, как ты поёшь. Сказать тебе, как мне нравится твое пение. Приблизиться к губам, которые издают такой бесподобный звук. Но кто ты такая? Кто ты такая, чтобы вести себя так, будто ты что-то значишь? Ты всего лишь стареющая певичка в клубе в глуши, которая ведет себя подобно диве. Ведешь себя так, будто что-то значишь.

Он снова начал давить на меня, но я вывернулась, одновременно подняв ногу и прицелившись как можно лучше. И как следует ударила. На мне были сандалии на высоком каблуке и, похоже, мой каблук достал до пальца на его ноге, потому что мужчина издал высокий звук, и его рука, держащая меня за талию, ослабла.

Я резко дернулась, но его пальцы все еще держали мои волосы, и меня отбросило назад, когда я попыталась вырваться. Я крутанулась вокруг себя, наклонив шею, чтобы облегчить боль от его руки, и посмотрела прямо на него.

Я сжала кулак, целясь вверх. И приложила всю силу, которую только могла, ударив кулаком ему в горло. Он издал неприятный булькающий звук, и его пальцы выскользнули из моих волос.

Я была вне себя от ужаса, действуя на голом инстинкте, единственной целью которого было вывести из строя нападавшего. И я была близка к успеху. Положив руки на его плечи, я увидела, что это был тот самый жуткий парень из «Капли Росы».

Я со всей силы подняла колено и врезала ему между ног. Он издал мучительный стон агонии и опустился на колени, затем упал на бок, и я услышала стук того, как его голова ударилась о ножку моего острова.

Но тут я поняла, что ключи все еще у меня в руках. И побежала.

Открывая машину, я летела через кухню к двери, которую он оставил открытой. Я подвернула лодыжку на своих проклятых каблуках, когда мои ноги коснулись бетона подъездной дорожки. Устояв на ногах, я не стала тратить время на то, чтобы закрыть за собой дверь. Я просто продолжила свой спринтерский забег, поэтому буквально влетела в автомобильную дверь, ударившись всем телом.

Я быстро отпрянула, и первый раз моя рука просто соскользнула с ручки, но со второй попытки я сумела ухватиться за ручку, открыть дверь и втащить себя внутрь. Я закрыла дверь, щелкнула замком, а затем начала возиться с включением двигателя и выездом задним ходом. Я даже слышала, как завизжали шины на дороге, когда сдавала назад.

Моя голова моталась туда-сюда, когда я вывернула руль на конце подъездной дорожке. Я переключила передачу и рванула дальше по улице, направляясь прямо к управлению шерифа.

Но у меня свело живот, когда я увидела свет у входа, но ничего больше. В больших окнах не было никого видно. И тут до меня дошло, что это Глоссоп, а не Денвер. Управление шерифа не работает здесь круглосуточно.

Да это и не требовалось, поскольку от не естественных причин и не от своей руки здесь за пятьдесят лет скончался только один мужчина.

– Господи! – закричала я, заезжая на боковую парковку и резко тормозя.

Я уставилась на вереницу из пяти пикапов, аккуратно припаркованных и готовых выехать по первому требованию, вот только вокруг не было никого, кто мог бы их завести.

Я посмотрела на пассажирское сиденье, затем на колени и поняла, что пусть я и не оставила ключи, но сумочку с телефоном забыла в доме.

И я оставила в своем доме жуткого гада.

«И слышала о нем так много информации, ее количество можно сравнить лишь с количеством слухов о Брэде Питте».

Слова Лу всплыли у меня в голове, вместе с тем фактом, что не только я, но и каждый в городе знал, что Хиксон переехал в те, не совсем идеальные апартаменты на западе города.

И еще он был шерифом.

«Не говоря о том, что был мужчиной, присматривающим за мной».

С этими мыслями я выехала задним ходом, нажала на педаль газа и повела машину как женщина, одержимая страхом и адреналином, именно это и испытывая.

Я въехала в жилой комплекс и сразу же увидела его «Бронко». Припарковавшись рядом с ним, при этом уперевшись капотом прямо в небольшую группу деревьев, я выбралась наружу и побежала мимо своего «Чероки», «Бронко» и еще одной серебряной машины. Я направлялась к боковой лестнице, которая, несомненно, должна была вести к квартире Хиксона, поскольку его машина была припаркована с этой же стороны, а не впереди как несколько других.

Я только начала подниматься по лестнице, не успев далеко уйти, как поскользнулась на одной из ступенек и упала на ладони и колени, отчего ключи впились мне в руку так сильно, что я вскрикнула от боли и уронила их на лестницу.

Я стала подниматься, когда надо мной зажегся свет.

Я откинула голову назад и смотрела, как дверь на самом верху медленно открывается. Затем она быстро распахнулась, и на лестнице появился Хиксон в одних простых светло-голубых пижамных штанах, а его волосы явно были в беспорядке ото сна.

Он посмотрел на меня сверху вниз и спустя секунду раздался его крик:

– Шоу!

Он огромными прыжками спустился по лестнице, преодолевая по три ступени за раз.

Я держалась одной рукой за перила, в основном висела на них, упираясь коленями в вертикальные перекладины, но вдруг я уже не висела и ни во что не упиралась. Хикс подхватил меня под руки, но мои ноги подкосились, и я полетела вниз, но тут же оказалась прижата к груди. А он бежал (да, именно бежал) вверх по ступеням, теперь преодолевая две за раз.

– Папа, – услышала я, когда Хикс вошел в темную комнату.

– Включи свет. Принеси пакет со льдом. И оденься, – приказал Хикс.

– Черт возьми, что произошло? – вновь раздался мужской голос в комнате, когда зажегся свет, и Хикс аккуратно усадил меня в кресло.

Я увидела расправленную кровать, смятые одеяла и тесную комнату. И потом я уже не видела ничего, кроме лица Хикса.

– Что случилось, детка? – спросил он.

– Я… тот парень… я… тот гад…

«Грета, черт, ну соберись же!»

– Хикс, тот жуткий парень из «Росы» напал на меня, когда я заходила на кухню сегодня вечером. – Я протянула руку, схватила его за шею с обеих сторон и выдавила из себя: – Он в моем доме. Я убежала, но оставила его в доме.

– Пап, что происходит? – спросил девичий голос.

Хикс отстранился, но я не увидела ничего, потому что к моему лицу прижалось полотенце со льдом.

– Оденься, – приказал Хикс.

Я почувствовала, как его пальцы сжались вокруг моего запястья и подняли мою руку, чтобы удержать лед, а Хикс все это время продолжал раздавать приказы.

– Девочки, оденьтесь. Шоу, отвези ее в больницу. Пусть ее проверят. Девочки поедут с тобой.

– Пап, куда ты идешь? – послышался голос младшей дочери.

Я убрала пакет со льдом и увидела, как Хикс исчезает в коридоре, а его дочери стоят сбоку, повернув головы и наблюдая за его уходом. Затем увидела его сына, наклонившегося ко мне.

– Ээ… Грета, – он осторожно поднял мою руку, затем исчез за самым большим ледяным пакетом в истории. – Не убирай его. Держи так долго, как сможешь. Хорошо?

– Хорошо, – пробормотала я в пакет.

– Кор, Мэми, поторопитесь. Оденьтесь, – распорядился Шоу.

Я же начала дрожать. И очень сильно. Но, услышав рев Хикса, подскочила.

– Коринн!

Моя рука, в которой не было пакета со льдом, оказалась в крепком теплом захвате.

– Грета, милая, держи себя в руках, – начал командовать Хикс.

– Я здесь, папочка, – услышала я.

– Коринн, иди сюда, посиди с ней, говори с ней, пока брат и сестра одеваются. У нее шок. Заставь ее говорить. Пусть остается с тобой.

– Куда ты пойдешь? – спросила она.

– Прошу прощения, – проговорил он, будто обращаясь не к своей девочке. – Грета впадает в шок. Да, Хэл. Ее дом по улице Роузвотер три два два. Езжай туда. Сейчас. – Затем уже обратился к своей дочери, а не к парню по имени Хэл: – Встретимся в больнице. Мой телефон со мной. Позвонишь, если что-то понадобится. Хорошо?

– Хорошо, пап.

– Позаботься о ней.

– Хорошо.

Его рука оставила меня, мою руку перехватил кто-то другой, и я почувствовала, как Хикс поцеловал мою макушку.

– Я разберусь с этим, дорогая, обещаю, – пробормотал он в мои волосы, а затем я перестала ощущать его присутствие.

Наступила тишина, а после я услышала нерешительное и робкое:

– Ээ… привет, я Коринн.

Я разразилась истерическим смехом, наклонившись вперед от непреодолимой тяги.

Меня привело в себя то, что я почувствовала, как ее рука сжимает мою ладонь снова и снова, а другая ее рука на моей шее делала то же самое, а сама она приговаривала:

– Эй. Эй. Эй, Грета. Эй-эй-эй.

Я резко села, ее рука упала с моей шеи, но пакет со льдом все еще был прижат к лицу.

Я втянула в себя воздух и проговорила:

– Я здесь. Немного напугана прямо сейчас, милая. – Я крепко сжала ее ладонь и пожала ее. – Но я здесь.

– Я займусь ей, Кор. Иди оденься, – приказал Шоу, теперь мою руку взял он. – Хорошо справляетесь с ледяным пакетом, – подбодрил он.

Мне хотелось вновь истерично рассмеяться, но вместо этого я сжала его руку будто в тисках, пытаясь ее удержать.

– Хорошо, напомните мне, чтобы я не занимался с вами армрестлингом, – проворчал он.

Я немного ослабила хватку.

– Мне просто нужно… э-э… пережить тот факт, что мое лицо врезалось в кухонный остров… э-э, дважды… и тогда все будет хорошо, – глупо проговорила я.

– Е*аный ублюдок, – прошипел он.

«Ладно, яблоко от яблони недалеко падает».

«Так и запишем».

– Шоу, папа будет в бешенстве, что ты скинул бомбу с двумя подобными словами, да еще и при даме, – с глубоким ужасом объявил голос младшей девочки.

Если бы мне не было больно, страшно и я не находилась бы на грани истерии, я бы подумала, что не очень хорошо знакомиться с детьми Хиксона при подобных обстоятельствах.

Но прежде чем я успела развить эту мысль, вошла Коринн, заявляя:

– Я одета. И готова. Давайте отвезем ее в больницу.

Рука Шоу крепко вцепилась в мою, готовясь потянуть меня вверх, когда он предложил:

– Возможно, вам стоит отпустить пакет со льдом, чтобы спуститься по лестнице.

Я так и поступила, затем посмотрела в глаза Шоу, которые были очень похожи на Хикса, но все же это были глаза его сына. На его красивое лицо и пробормотала:

– Хорошая идея.

Но его лицо было напряженным, когда он смотрел на меня.

И я не восприняла это, как хороший знак.

Дети Хиксона помогли мне выйти, Коринн закрыла квартиру, и они посадили меня на пассажирское сиденье серебристой машины – девочки сели сзади, Шоу на водительское сиденье, который так по мужски держался рукой за пассажирское сиденье, сдавая назад.

У него была девушка.

Она, вероятно, думала, что такое движение потрясающее, поскольку оно так и было.

Шоу быстро, но осторожно ехал в больницу. Там меня провели через двери отделения неотложной помощи в больнице округа Маккук, глаза медсестры расширились от моего вида, и только тогда я поняла, что у меня сильное кровотечение из носа. Кровь текла по груди, по платью, капая и размазываясь по потрясающему, легкому, золотистому пальто цвета шампанского, которое я всегда надевала поверх своих коктейльных платьев, когда весной и осенью было прохладно.

***

– Ну что, кто-нибудь смотрел интересные фильмы прошлым летом? – спросила я гнусавым голосом (потому что мои ноздри были забиты марлей), сидя на краю смотровой койки в отделении неотложной помощи. И я буквально чувствовала, как мой нос опухает, поскольку был сломан.

Дети Хикса стояли вокруг меня, пока мы ждали появления их отца. Сам он позвонил Шоу и сказал не двигаться, пока он не приедет за нами.

Шоу усмехнулся, глядя на меня.

Мэми посмотрела на большую повязку, прикрывающую мой нос, и заметила:

– Хорошо, что у них нет больших носовых гипсов. Было бы не слишком весело.

– Надеюсь, когда вырасту, тоже буду выглядеть красивой, даже если кто-нибудь сломает мне нос, – пробормотала Коринн, делала это неохотно, но законы, позволившие мне выглядеть симпатично даже с поломанным носом, заставили ее.

И все же это было мило.

Я думала так до тех пор, пока Шоу не прорычал:

– Никто и никогда не сломает тебе нос, Кор.

Она бросила взгляд на брата.

– Я просто хочу сказать, что пусть это и маловероятно, я надеюсь, что смогла бы выглядеть красиво даже в таком случае.

– При таком маловероятном раскладе, у тебя будут другие заботы, например, надеяться, что твой отец и брат не попадут в тюрьму за то, что надрали задницу тому, кто сделал это.

О Боже.

Мэми посмотрела на меня.

Коринн тоже посмотрела на меня.

– Я совершенно уверена, что ваш отец не надерет задницу тому, кто сделал это со мной, поскольку он шериф и все такое, – заверила я.

– Я бы поспорил с этим, – пробормотал Шоу.

– Шоу! – закричала Коринн. – Папа не может сесть в тюрьму!

– Папу посадят в тюрьму? – спросила Мэми, сбитая с толку.

Я открыла рот, чтобы успокоить ее, но прозвучал глубокий голос ее отца, который сделал все за меня. И мои глаза поднялись, чтобы увидеть его за занавеской в моем отсеке.

– Я не отправлюсь в тюрьму, детка. Все в порядке.

Она бросилась к нему, обхватив руками за пояс, его высокое тело слегка покачнулось, когда он обнял ее за плечи. Но глаза его не отрывались от меня.

– Ты взял его? – спросил Шоу.

– Хэл и Ларри оформляют его, – ответил сыну Хикс, все еще не сводя с меня глаз.

Но услышав его слова, мои плечи опустились в облегчении, я уронила голову и посмотрела на колени.

– Хорошо, – пробормотал Шоу.

– Секундочку, детка, – мягко сказал Хикс, а затем я почувствовала под подбородком не менее мягкий кулак, откидывающий мою голову назад. Я увидела, что Хикс отстранился от дочери, склонившись передо мной.

– Что у нас здесь?

И да, это тоже было сказано нежным голосом. И милым.

– Сломан нос. Сотрясения нет, – вместо меня авторитетно заявил Шоу.

И меня это устраивало. Но не устраивало то, что он продолжил говорить.

– Он дважды ударил ее лицом о кухонный остров, и на этом все.

Я с близкого расстояния наблюдала, и должна признаться, делала это с увлечением, в меру мрачным и возбужденным, когда глаза Хикса загорелись гневом.

– Она может говорить за себя, Шоу, – заметила Коринн.

Прежде чем сын успел ответить, Хиксон убрал руку от моего подбородка, выпрямился и приказал:

– Пора домой.

О нет.

«Нетнетнет».

Я не собиралась домой.

Мужчина напал на меня на моей кухне.

Пока я не сожгу немного шалфея, не выпью тонну джина и не пройду около четырехсот часов терапии, я не вернусь туда.

– Могу я воспользоваться твоим телефоном, чтобы позвонить Лу? – спросила я у Хиксона.

Он посмотрел на меня. Но именно Коринн задала вопрос:

– Зачем вам звонить мисс Лу в такой час?

Мой взгляд переместился на нее.

– Эм… – пробормотала я, отчасти потому, что была смущена тем, что она задала этот вопрос, а отчасти потому, что меня охватила паника, поскольку, пусть у меня и был номер Лу, я не помнила его наизусть.

– Вы просто напугаете ее, – сказала мне Коринн.

– Ну… – начала я.

– Кор, – прорычал Хикс.

– Ну, так и есть, – сказала отцу Коринн, а затем вновь повернулась ко мне. – Вы можете позвонить ей завтра.

– Милая, я вроде не хочу ехать домой сегодня, – мягко объяснила я.

Она посмотрела на меня так, будто я сошла с ума.

– Конечно же, нет. Вы останетесь у нас. – Мой рот открылся, а ее внимание переключилось на брата, и она спросила: – Можно я поведу?

– Нет, – одновременно ответили Шоу и Хикс.

– Пап, – она повернулась к отцу, – мне нужно научиться ночному вождению.

– Но не в четыре часа утра, – ответил Хикс. – И пусть у тебя есть ученические права, милая, Шоу все еще несовершеннолетний, а тебе нужен взрослый в машине.

Она вскинула руки во внезапном импульсе девочки-подростка (что было мне неведомо, поскольку даже в таком возрасте у меня не было подростковых лет).

– Я никогда не научусь ночному вождению!

– Кор, сейчас октябрь. Скоро большую часть дня будет ночь, – указал Шоу.

Она проворчала что-то в ответ, но у Хикса был опыт в этом деле, что он и продемонстрировал мгновенно. И сделал это, приказав:

– Вы двое можете обсудить все в машине, чтобы мы могли отправиться домой?

Мэми подошла к отцу и схватила его руку.

Я наблюдала, как его пальцы автоматически сжались. И если голубые розы и его прыжок с лестницы могли и не привести к тому, что я разблокирую его номер, то это точно приведет к подобному итогу.

– Можно я поеду с тобой, пап? – спросила она.

– Конечно, – ответил дочери Хикс.

– А Грета поедет с нами? – спросила она.

Хикс посмотрел на меня.

– Да, – проговорил он.

– Круто, – сказала она, повернувшись ко мне и ухмыляясь. – И знаете, что? – сказала она мне.

– Что, дорогая? – поинтересовалась я.

– Это не очень хорошо, что вам сломали нос, но теперь у вас есть убийственный костюм на Хэллоуин, – заявила она, опустив глаза на переднюю часть моего платья, прежде чем вновь посмотреть в лицо.

Я посмотрела на маленькую дочку Хикса, у которой были голубые глаза, темные волосы, его телосложение. И она ни капли не походила на Хоуп, но выглядела так, будто он создал ее по своей воле, не смотря на законы природы.

Она была великолепна.

Как только я взглянула на нее, я разразилась смехом.

Но в этот раз он не был связан с истерией.