Текст книги "Сложности (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 35 страниц)
– А ты, похоже, не понимаешь, что я могу предупредить Лу о твоих возможных выходках. А еще могу поделиться с клиентками, так что при твоем появлении они будут готовы. Поэтому просто смогут посидеть и насладиться представлением.
– Бл*дь, считаешь, что шериф вместе со своей спермой отсыпал тебе храбрости? Считаешь, что отрастила яйца?
Я просто ненавидела, когда она разговаривала таким образом. Я все-таки была ее дочерью.
– Нет, подожди-ка, – продолжила она. – Уверена, что моя чопорная модная доченька заставила его напялить резинку.
Конечно, я так и сделала.
И когда он торопился уйти, его даже не заботил этот момент. Он не потратил и пяти минут на объятья. Он просто дал мне желаемое, получил свое, вышел из меня, перекатился на край кровати…
И быстренько уехал.
– Конечно, мне же не восемнадцать, а тридцать восемь. Ты так и не поняла, но у меня есть мозги. Поэтому, конечно, он использовал презерватив.
– Использовал презерватив, – передразнила ее мать. – Будто ты медсестра или еще что похуже. Нормальные люди называют их резинками.
С меня достаточно. На самом деле я была сыта по горло уже в тринадцать лет. И в шестнадцать. И в восемнадцать, девятнадцать и в двадцать.
И когда из-за ее дерьма я потеряла Кита.
И этот список можно было продолжить до бесконечности.
Но вот в Плезантвиле, который на самом деле был милым городком, мне действительно все осточертело.
Мама хочет играть в свои игры? Я не могла остановить ее тридцать восемь лет. Не смогу и сейчас. Единственное, что я могу – это поменять свою реакцию на ее действия. Кит говорил мне, но разве я слушала? Нет. А сейчас он с Барби-адвокатом, в руках которой портфель с документами. А я здесь. Одна. Разговариваю по телефону с матерью, изо рта которой слышны лишь ругательства. И видит Бог, это я тоже могу изменить.
– Разговор закончен.
– Разговор будет продолжен, пока я не узнаю, куда мне заехать за моим чеком.
– Не трать бензин, мама.
– Боже, ты – настоящая заноза в задница. И была такой с момента, как я вытолкнула тебя из себя.
– Тоже люблю тебя.
И на этом я повесила трубку. И это ощущалось так хорошо. Целую секунду. Вот черт.
Она действительно сделает это. Черт! Она точно заявится к Лу и устроит настоящий скандал. Я глубоко вздохнула и попыталась позволить спокойствию темной тихой улицы умиротворить меня. Это не помогло. Потому что мать собиралась закатить скандал у меня на работе. Причем такой силы, на которой только хватит сил. И это явно произойдет скоро, поскольку она никогда не обращалась за подаянием, если угроза не становилась реальной.
Из-за нее в прошлом я потеряла несколько работ.
Лу, конечно, не попросит меня уволиться. Она знала все о моей матери. Она даже с нетерпением ждала знакомства. Не для того, чтобы подружиться, а посмотреть на что та способна. Лу была именно такой. Но она, возможно, не будет так рада этому, когда все произойдет по-настоящему. Однако я не смогла побороть панику и ужас, которые обычно испытывала после разговора с матерью. Разговора, который в понимании матери, был обычной семейной болтовней.
После того как Хикс ушел, я не могла сомкнуть глаз. Все воскресенье я слонялась по дому, зализывая раны. И даже во время визита к Энди все мои мысли занимал Хиксон Дрейк. Позже я, конечно, попыталась собраться, поскольку беспокоилась, что это может отразиться на моей работе в салоне.
Хотела бы я, чтобы мои мысли были заняты тем, что он сделал со мной, как заставлял себя чувствовать, насколько нам хорошо было в ту ночь.
Каким уважительным он был вначале. Заботливым. Внимательным. А что уж говорить о его таланте!
Господи, все было просто невероятно.
В тысячу раз лучше, чем было с Китом. А Кит был превосходен в постели. С Хиксом было лучше, чем с любым другим.
Да, мне хотелось бы думать обо всем этом, пусть все и закончилось тем, что он ясно дал понять, где мое место. Слишком много раз так поступали со мной раньше.
Просто обычный перепих, который не стоит его времени.
Я хотела бы я думать о том, каким мудаком он был, донеся до меня свои видение ситуации. Особенно после того, как я почувствовала… Как подумала, что у нас… Не важно.
Я ничего не чувствовала, и у нас не было ничего, кроме практически одновременных оргазмов.
Но нет. Я не могла думать и об этом.
Мои мысли возвращались лишь к тому, какой полной дурой я была.
Он купил мне выпивку, смотрел в глаза (а не на грудь – неплохо для разнообразия), беседуя со мной между выступлениями, будто уделяя внимание моим словам, а затем… Бам!
Я позабыла все выученные уроки. Все, чему меня научила мать. Все, чему научили бывшие парни. И чему научил меня Кит.
Что единственным хорошим мужчиной в моей жизни был братишка Энди.
И как бы ни противно было это осознавать, причиной этому была, скорей всего, черепно-мозговая травма, которая запечатала Энди в том возрасте, в котором он эту травму получил.
Навсегда пятнадцать.
И лечения не существовало. Он не мог заново обрести потерянные навыки.
И вместо того, чтобы стать архитектором, Энди работал уборщиком. Ничего другого.
Ему лишь обеспечивали безопасность, как и другим людям с подобными диагнозами. А он проживал свою жизнь, читая комиксы, смотря фильмы и испытывая ужасные припадки. Иногда случались серьезные происшествия, но и они были простительны, поскольку большая часть его мозга была повреждена. Однако большую часть времени он был настолько милым, что сводило зубы.
И он был единственным и настоящим постоянным светом в моей жизни. Да. Единственный хороший парень в мире или, по крайней мере, в моей жизни, был Энди. Но я забыла это.
После ухода Хиксона даже не это заполнило мои мысли. Нет. Меня беспокоила мысль, что за полтора года моего нахождения в Глоссопе он даже не видел меня. С другой стороны, в начале у него и не было причин смотреть на меня. А после того как между нами все закончилось, его мысли заняли другие вещи.
Но я знала Хоуп и его дочерей по салону. И я видела его. Его и Хоуп.
Невероятно привлекательный Хиксон Дрейк с холодными голубыми глазами, крепким телосложением и природным умением выглядеть важным в любой ситуации, от которого текли слюнки. И высокая красивая принцесса Глоссопа Хоуп. И их трое одинаково прекрасных ребенка.
Дочка Лу играла за ту же футбольную команду, что и дочь шерифа Дрейка. А я была близка со всей семьей Лу (за исключением ее мужа Билла, который хоть и был симпатичным, но порой делал весьма непривлекательные вещи). Поэтому я часто бывала на домашних матчах.
И у меня была клиентка, чья дочь, видимо, считала меня святой, поэтому позвала на свои танцевальные концерты. И я сходила. Дочь Шерифа Дрейка тоже занималась танцами.
Поэтому я видела их. Всех пятерых вместе, и каждого по отдельности.
Идеальная семья – высокие, сильные, гордые, привлекательные и счастливые. Королевская пара Глоссопа, черт, даже королевская семья – шериф и его наследники.
Когда семья распалась, город был взбудоражен. Жители не могли поверить в это. Не могли принять. Это было невероятно. Даже немыслимо.
Все думали, что это продлится всего несколько дней. Потом посчитали, что процесс затянется на несколько недель. А затем на несколько месяцев. А когда развод закончился – а я точно знала, когда это произошло, поскольку в салоне обсуждали эту новость целый день – каждый пребывал в шоке.
Если такое произошло с идеальной семьей, то могло случиться и с любой другой обычной семьей.
Горожане разделились на две стороны. Сначала.
Мужчины и язвительные дамы считали, что проблема была в Хоуп. Она считала, что даже ее пот благоухает и все женские органы покрыты золотом, и просто захотела проучить своего мужчину, который все стерпит ради сохранения мира в семье.
А потом он просто перестал терпеть.
Остальные мужчины и некоторые женщины, которые хотели забраться в трусики Хоуп Дрейк, говорили, что виноват Хиксон. Что он – настоящий придурок, который вероятно, развлекался с кем-то на стороне или даже с несколькими. Но Хоуп была его лучшим выбором. Потому что просто посмотрите на нее, она ведь Хоуп Дрейк. Она могла заполучить кого угодно.
По истечении какого-то времени Хоуп сидела в кресле Лу и говорила много разных вещей, вероятно, она делал это и в других местах, думая, что другие женщины ощутят ее боль, и неоднозначные взгляды на шерифа стали не такими уж и неоднозначными. А женщины, зная, что имела Хоуп и как она все это потеряла, играя в свои игры, больше не испытывали сочувствия.
Но прекрасная принцесса Глоссопа знала себе цену. Поэтому, когда моя мать сказала, что куколка Барби заполучит своего Кена обратно, она это не придумала. Все знали, что Хоуп шла на многое, чтобы заставить мужчину дать ей желаемое.
Но даже то, что Хиксон оставил себе «Бронко», уже давало о нем представление.
Тот факт, что женщина, прожившая с мужчиной почти двадцать лет, даже не постаралась понять, какой он человек, заставлял каждого думать о Хоуп по-другому. И ее затихающая популярность, особенно за последние три недели, теперь и вовсе сходила на нет. Даже те, кто хоть немного думал о ней, сейчас о Хоуп и не вспоминал.
Ее корона потускнела, и пока она не вытащит голову из задницы и не придет в себя, разбитое совершенство не починить.
И судя по моему опыту, лучший способ привести в себя женщину – показать насколько легко ее можно заменить. Даже с Фаррой Фосетт это сработало (прим. Сара Фосетт – американская актриса кино и телевидения).
Нет, конечно, Хиксон не уложил меня в постель, чтобы вернуть жену. По крайней мере, сознательно.
Я просто знала, если нечто другое и не привело ее в чувство, то это точно повлияет на нее. А значит, если разговоры услышала моя мать, то услышала и Хоуп Дрейк.
Но дело в том, что я не была большой фанаткой Хоуп Дрейк еще до того, как стало ясно, какая она на самом деле и как это повлияло на ее семью. И, конечно, это было еще до того, как я переспала с Хиксоном. И все же я считала, что развод – это лучшее, что могло случиться.
Они просто пытались починить то, что сломалось окончательно.
Вероятно, не для него. И точно не для нее. А ради троих детей.
Я знала куда лучше большинства, что идеальных семей не бывает, и даже немного несовершенная, почти идеальная семья находится в списке вымирающих видов. Поэтому, если есть хоть малейший шанс, каждый должен сделать все, чтобы защитить такую семью.
И вот о чем я должна была думать последние два дня. Но я этого не делала.
Я была очарована привлекательным мужчиной, который заставил меня забыть, что я должна была ожесточить сердце к мужчинам, которые смотрят на свою жену так, будто она первая женщина, созданная Богом, и Бог явно превзошел себя в этом процессе. А Хикс именно так смотрел на Хоуп. А со мной поступил как с грязью на его подошвах.
Но потом он мне напомнил. И сейчас…
Сейчас, если моя мать слышала о происходящем, то я, скорей всего, окажусь в самой гуще событий.
Я чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Для меня никогда и ничто не заканчивалось хорошо. Но с меня достаточно.
После того как Кит нанес мне очередное поражение, я посчитала, что наступила некая передышка в моей жизни и все может наладиться, но мать последовала за мной и Энди, разнеся мою жизнь в пух и прах. И сейчас я не была уверена, что из новой битвы выйду живой.
Глава 4
Посредине
Хиксон
Хикс ощутил напряжение, как только вошел в управление следующим утром. И увидел причину этого, когда посмотрел за спины Донны, Бетс и еще одного своего помощника – Ларри, сидящих за своими столами. Он сосредоточил свое внимание на Хоуп, расхаживающей по его кабинету.
Черт побери.
Он прошел через распашную дверь и встретился с поднявшимся из-за стола Ларри, когда тот проговорил:
– Доброе утро, Хикс. И прости, мужик. Мы просили ее подождать здесь. Но она отказалась. И устроила настоящий скандал, когда Донна сказала, что позвонит тебе. Поэтому Донна отвела ее в кабинет, чтобы Хоуп успокоилась перед твоим приездом.
Но, судя по походке Хоуп, это не сработало.
– Это не твоя проблема, – заявил Хикс, кивая Ларри и поднимая взгляд на Донну, заметив, что Бетс избегает его, но смотрит сквозь ресницы на его кабинет.
Поприветствовав помощников, Хихс, не отрывая взгляда от кабинета, направился прямиком туда. Хоуп заметила его и встала у окна, поставив руки на бедра, будто находилась в своем кабинете и ждала появления непослушного мальчика для вынесения наказания.
Он прекрасно понимал, что до Хоуп дошли слухи о Грете, и ему не потребовалось даже несколько попыток, чтобы догадаться до этого. Она отлично могла бы поделиться своими мыслями и по телефону, не привлекая его помощников в качестве свидетелей того, что в очередной раз взбрело ей в голову.
По боковому проходу он направился к двери, ведущей в его кабинет. Он даже не успел закрыть дверь, когда Хоуп взорвалась.
– Ты просто невероятен! Как ты мог меня так унизить! – кричала она.
– Успокойся, – резко сказал Хикс, закрывая дверь.
– Успокойся? – закричала она, быстро подходя и поднимая руку для удара по плечу.
Плечо Хикса качнулось назад, и он почувствовал, как его лицо окаменело. Он был слишком зол, чтобы полностью осознать происходящее, но ощутил, как и нечто в груди каменеет.
– Не смей поднимать на меня руку, – негромко предупредил он. – Никогда больше. И только не в гневе, Хоуп.
Она поднялась на носочки и прошипела:
– Пошел ты. Ты трахнул гребаную парикмахершу.
– Я вижу, что ты зла. Не понимаю, почему, но вижу твое состояние. Как и трое моих помощников, и Рева. И как я понимаю, тебе плевать, что это значит для меня, их шерифа. Но они так же прекрасно видят, что ты ведешь себя как сумасшедшая.
В глазах Хоуп сверкнуло мгновенное осознание, и она отступила на два шага. Хикс не был удивлен, ведь его бывшей было небезразлично, что о ней думают окружающие. И она прилагала все усилия, чтобы выглядеть как можно лучше.
Хикс прошел вглубь кабинета и после толчка от Хоуп посчитал благоразумным не опускать жалюзи на окне. Вместо этого он встал за столом, создавая дистанцию между ними в виде мебели.
– Ты не понимаешь, почему я злюсь? – спросила Хоуп, когда он остановился.
Хикс поднял глаза и увидел, что она тоже подошла к столу и сейчас стояла между двумя стульями.
– Нет, не понимаю.
– Ты совсем рехнулся? – потребовала ответа она.
Даже будучи злой как черт она выглядела прекрасной. Ее щеки раскраснелись. А зеленые глаза стали еще ярче. Ее тяжелое дыхание привлекало внимание к полной груди.
Она часто клала руки на бедра или закидывала одну ногу на другу, чтобы привлечь внимание к этим местам, буквально напоминая, что у нее отличная задница, фантастические длинные ноги. Как идеально твои бедра подходили бы к ее, и как приятно чувствовать, когда эти ноги обхватывают твою задницу.
А еще она откидывала назад свои длинные волнистые волосы, которые в сорок один год ей пришлось перекрасить в естественный безупречный цвет розового шампанского (название цвета было известно Хиксу от самой Хоуп). Но даже в таком цвете они были не менее великолепны.
Это были лишь несколько из причин почему Хиксу всегда было сложно спорить с ней. Видя ее такой, ему не терпелось перейти к той части битвы, которая все закончит – примирительный секс, в нем они оба преуспели.
Хотя и обычный секс с его бывшей женой не был отстойным.
– Нет, я в порядке, – ответил он на ее вопрос.
– Ты трахнул парикмахершу из моего салона, – проинформировала она его.
– Хоуп, я и подумать не мог, что ты не осознаешь – это должно было случиться рано или поздно. А в таком маленьком городке это могла быть женщина, о которой ты слышала или которую даже знала – из твоего салона, магазина, учительница из школы. Ты знаешь всех. И каждый в городе знает тебя. Это неприятно, но должно было произойти.
– Это должно было произойти? – рявкнула она. – Не могу поверить, что ты трахнул парикмахершу из моего салона. Да я не могу поверить, что ты трахнул вообще кого-то!
Судя по всему, она каким-то непостижимым образом не готова была признать очевидное, поэтому он указал на это сам:
– Любое мое действие – это не твое дело.
– Это не… не… не, – она раздраженно заикалась и закончила на высокой ноте: – Не мое дело?
– Конечно, – подтвердил Хикс.
Она покачала головой короткими движениями.
– Я просто… Я не могу поверить, что ты так говоришь и даже просто думаешь так. Особенно о чем-то подобном.
Действительно. Хикс вынужден был признать, что сбит с толку. О чем она вообще говорит?
– Мы разведены, – напомнил он.
Она наклонилась вперед и почти с криком заявила:
– Всего три недели!
– Это не отменяет того факта, что мы в разводе. Но раз уж мне приходится напоминать об этом, замечу еще кое-что – ты выгнала меня год назад.
– И что, это – мое наказание?
– Твое наказание? – он почувствовал, как его брови сошлись вместе.
– Да, мое наказание. Таким образом, ты доносишь свою точку зрения.
Хикс уставился на нее. А затем выдал ей всю правду.
– Ничто из произошедшего между мной и Гретой не имело к тебе ни малейшего отношения.
Хоуп вновь наклонилась вперед и зашипела:
– Даже не произноси ее имя в моем присутствии.
«Хорошо. Ладно. Что здесь, черт возьми, происходит?»
– Ты ведь понимаешь весь смысл развода? – поинтересовался Хикс.
– Не будь мудаком, – выкрикнула она в ответ.
– Я действительно искренне недоумеваю.
– Больше трех недель я просила тебя поговорить, а ты отказывался, – проговорила она, наклоняясь вперед с каждым словом, акцентируя внимание на своих словах.
Женившись на Хоуп девятнадцать лет назад, Хикс был просто переполнен счастьем. Он с облегчением осознал, что с момента свадьбы в его жизни была лишь одна женщина, которую он должен был попытаться разгадать. И это стало одной из причин его безграничного счастья, пусть и не самой главной.
Основными причинами было то, что у нее было великолепное чувство юмора. Она даже больше чем он любила смотреть спортивные передачи и боевики. Они хотели одного и того же в жизни, включая число детей, ровно в таком порядке и такого пола, который им каким-то чудом достался. Она часто могла быть щедрой на любовь, ласку и внимание. Была великолепна в постели. И просто была замечательной.
Но сейчас Хикс понимал, что после всех совместно прожитых лет, он не понимал Хоуп.
Не понимал он и Бетс.
Он понимал лишь то, что их дерьмо выводило его из себя.
– Ладно, похоже, мне придется приложить усилия, чтобы прояснить кое-что, – начал он.
– О, прости, пожалуйста, Хикс. Твоя жена и мать твоих детей обременяет тебя своими требованиями? – саркастично проговорила она.
– Это не правильно, – его голос упал до шепота. – Не знаю, примешь ты это или нет, но ты ведешь себя не правильно. – Когда он продолжил, его тон стал жестким: – Ты больше не моя жена, Хоуп. Этого хотела ты, не я. Как обычно, ты получила то, к чему стремилась. И получив желаемое, ты больше не можешь звонить мне, снова и снова требуя мое время. Ты не имеешь права врываться ко мне на работу и устраивать скандал. И ты не можешь вести себя так, будто я нанес тебе душевную травму, продолжая жить своей жизнью. Жизнью, которую ты собственноручно отделила от своей – юридически и эмоционально.
– Хикс…
Он перебил Хоуп, так же как поступил и с Бетс, хотя его учили совершенно по-другому разговаривать с женщинами:
– Теперь я понимаю, что когда мы договаривались об опеке и разделе имущества, мы должны были прояснить и то, как будет происходить наше общение. Что ж, раз уж ты здесь, воспользуемся этой возможностью.
Она шагнула вперед, выражение ее лица начало смягчаться, когда она заметила его настроение. И его настроение не менялось, поэтому правила игры изменила Хоуп.
– Дорогой…
Он уперся кулаком в стол и буквально прорычал:
– Хоуп, больше никогда, черт тебя побери, не называй меня «дорогой».
Хикс увидел, как бледнеет лицо его бывшей жены, как расширяются глаза. Он проигнорировал это и заявил:
– Теперь будет так. В этом округе живет твой отец и двое твоих братьев, они и будут тебе помогать, если возникнет проблема с машиной или домом. Если дело не касается моих детей, я не хочу ничего слышать от тебя. Хочешь найти кого-то для свиданий, мне плевать. Иди, встречайся. Мне плевать. И если я найду кого-то для себя, это мое дело. И я не собираюсь звонить тебе из вежливости и ставить тебя в известность. – Он сделал медленный вдох, но продолжил говорить, пока она не успела вставить и слова: – Но, если тебе необходимо по какой-то причине изменить времяпровождения с детьми, ты напишешь мне. Я редко когда не могу забирать себе детей, поэтому с этим проблем не будет, и обсуждать тоже ничего не придется. Если вопрос, касающийся детей, серьезный, мы поговорим по телефону. Кроме этого, тебя быть в моей жизни не должно. Тебя уже там нет. Ты хотела покончить с нами, так с нами покончено. И слушай внимательно, Хоуп, потому что повторять я не буду. У меня было время подумать и когда я говорю, что между нами все кончено. Между нами действительно все кончено.
Ее брови поднялись, глаза быстро моргали, а затем она прошептала:
– Ты не… Ты не серьезно.
Хикс в недоумении склонил голову на одну сторону.
– Я любил тебя, – сказал он ей.
Она сделала еще один шаг вперед, поднимая руку, выражение ее лица вновь потеплело.
– Хикс…
– Я любил семью, которую мы создали. Любил жизнь, которую мы вели.
Она остановилась перед его столом и положила на него руку, ее губы начали кривиться.
– А ты все разрушила, – продолжил он.
Ее рот раскрылся, а на лице застыло шокированное выражение.
– Ты сломала нас, – напомнил Хикс. – Ты сломала меня. И покончила с нами. Сейчас ты хочешь быть друзьями, но этому не бывать. Ты считаешь, что, так поступив, сможешь рассчитывать на меня, когда я понадоблюсь – этого тоже не будет.
– Я… – прошептала она, но Хикс не дал ей продолжить.
– Я хотел состариться с тобой, Хоуп. Хотел колесить по стране в фургоне или купить бунгало в Аризоне, где проводить зимние месяцы. Или отправиться еще куда-то, куда мы решим. Но я хотел делать все это с тобой. Хотел держать тебя за руку, когда наш сын будет стоять в церкви в ожидании невесты. Мечтал обнять тебя, когда наши дочери подарят нам внуков. До самой смерти вместе подписывать открытки на все дни рождения и выпускные наших внуков. Я говорил тебе это раньше, когда пытался понять, как починить то, что ты считала сломанным. Но ты не слушала. Ты даже не поделилась со мной тем, что конкретно на твой взгляд сломалось в наших отношениях. Ты просто все забрала у меня. И это чертовски больно. Поэтому я не буду твоим другом или мужчиной, которому ты звонишь, когда засорится туалет. В этот раз ты добилась желаемого, и тебе жить с последствиями своего выбора. Сейчас ты уже не можешь надавить на меня, чтобы получить желаемое.
– Нам действительно надо поговорить, Хикс, – прошептала она, практически моля.
– Ты знаешь мой ответ на это, и больше отвечать на эту просьбу я не буду, – проговорил он тоном, не терпящим возражений.
Они смотрели дуг другу в глаза, пока Хикс не увидел. Бетс могла стать злой. А Хоуп становилась ужасной.
– Хочешь, чтобы все было таким образом, отлично, Хикс! – рявкнула она.
Он скрестил руки на груди, решив не напоминать ей снова, что именно этого она и добивалась. Он сказал свое слово. С ними покончено. И с него хватит.
– Я знаю, что ближайшие выборы состоятся не скоро, но не думай, что обращаясь со мной как с дерьмом, ты легко их выиграешь. Прошлые два раза ты победил благодаря мне, моему отцу, моей маме и моим братьям. – Она указала на себя пальцем. – Мы – Маккук, и думаю, будет легко напомнить жителям, что ты не из наших краев.
«Господи, неужели она серьезно?»
Первый раз он баллотировался в одиночестве. Он открыл рот, но она не позволила ему заговорить.
– И я слышала, твоя шлюха хорошо управляется с волосами. Слава Богу, ее руки никогда не касались меня. Но думаю, ее поползновения в твою сторону приведут к быстрой потере клиентов. Очень быстрой потере.
Все его тело напряглось, и он заговорил:
– Хоуп, ты не…
– Нет, – покачала головой она, отходя, но не отводя глаз. – Ты стоял и говорил мне все эти вещи, Хикс, а сейчас ты услышишь, как все будет в действительности. И ты больше не можешь указывать мне, как поступать.
Будто он хоть когда-то говорил этой женщине, как поступать.
Он обошел стол и последовал за ней, предупреждая:
– Ты не хочешь идти этим путем.
Хоуп коснулась ручки двери, повернулась и проговорила:
– Хочешь поспорить?
Он добрался до нее как раз, когда Хоуп приоткрыла дверь. Ударил рукой по двери прямо над ее головой, отчего та захлопнулась.
Хоуп рывком откинула голову назад и посмотрела на него, сузив глаза. Хикс в ответ немного опустил голову, чтобы посмотреть на нее, но с места не сдвинулся.
– Шоу идет в армию, но нам предстоит оплачивать футбольные лагеря, танцевальные классы, обучение в колледже, – проинформировал ее Хикс. – Не уверен, что твоя девичья фамилия Шредер имеет такое влияние, как считаешь ты, но хочу прояснить. Ты хочешь причинить мне боль, потому что не получаешь желаемое, угрожая моей работе и лишая возможности видеться с детьми?
– Ты – хороший полицейский, Хикс. И сможешь найти другую работу в любом округе или в настоящем городе, как ты и хотел.
Он не мог поверить, что слышит это.
– Значит ты пытаешься убрать меня подальше от детей?
Хоуп небрежно пожала плечами, но в глазах ее вспыхнула ярость. Он действительно слышал это. Просто не мог поверить в услышанное.
– Ты даже не знаешь Грету, но знаешь Лу, и ты собираешься сделать их козлами отпущения во имя собственной истерики?
– Грете следовало подумать, прежде чем прыгать на мужчину, подпись которого еще не высохла на бумагах о разводе.
– Грета не выбирала меня, Хоуп. Это сделал я.
– Мне не нужны подробности, – прошипела она, снова поднимаясь на носочки. Она опустилась на стопы и продолжила: – Она получила желаемое и теперь будет разбираться с последствиями. Эта женщина, наверное, бегала за тобой, высунув язык и томясь в очереди, с момента своего переезда.
– До субботы я ни разу ее не видел.
– Может и нет, Хикс, но она определенно видела тебя. Все женщины видят тебя. А она – женщина, увидевшая возможность, поэтому не будь глупцом. Не ты выбрал ее. Ты просто был собой – Хиксоном Дрейком, а этого достаточно.
Он понятия не имел, что значит ее замечание. И ему было плевать.
– Оставь Грету в покое, – предупредил он.
Ее лицо исказилось от злости и, внезапно, она утратила все свою красоту.
– Иди к черту.
Хоуп повернулась к двери и рывком открыла ее, Хиксу пришлось убрать ладонь и отступить. Повернувшись, он через окно наблюдал, как Хоуп вылетела из управления.
– Черт возьми, – пробормотал он, когда Хоуп практически выбежала из главной двери.
Он оторвал взгляд от окна, не встречаясь глазами ни с кем из помощников, и прошел к столу. Включил компьютер, но не ввел пароль. Он даже не сел.
Хикс ходил вокруг стола и остановился только когда увидел Донну, стоящую в двери.
– Мне нужно кое-что сделать, Донна, – намекнул он ей.
Вместо того, чтобы кивнуть и уйти, она вошла в кабинет и тихо закрыла за собой дверь.
«Боже мой. Ему снова придется разбираться с женщиной?»
– Донна, – отрезал он.
– Думаю, тебе надо дать Хоуп время, чтобы собраться с мыслями.
– Я беспокоюсь не о Хоуп.
– Тогда тебе стоит знать, что Лу открывает салон в восемь, – без промедления продолжила Донна. – Но по вторникам Грета начинает работать с клиентками в десять. Она задерживается допоздна, чтобы работающие дамы могли попасть к ней. Поскольку она мой стилист, я в курсе ее расписания.
Хикс сжал зубы.
– Вижу, ты в плохом настроении, – проговорила она аккуратно. – Но я знаю, что ты не из тех мужчин, которые предпочитают быть слепыми, поэтому скажу, хотя ты наверняка и без меня все знаешь. В городе буквально каждый говорит о вас.
– Черт, – прошипел он сквозь зубы.
Донна сделала быстрый шаг к нему, сначала посмотрев на окно, а потом переведя глаза на него.
– И да, мы ничего не говорили, потому что переживаем за тебя. Мы думали, что пока… ну… знаешь… – она не закончила мысль, но заговорила о другом. – Мы все надеялись. Мы не говорили ничего, потому что думали, все само собой наладится. Но сейчас, думаю, тебе стоит знать, в городе болтали с той самой минуты, как ты вышел из дома и сложил свои чемоданы в багажник своей машины.
Он сделал вздох носом, откидывая голову назад и смотря на потолок, и положил ладони на бедра.
– Вероятно, ты знаешь и это тоже, – тихо сказала она.
Хикс вновь глянул на своего помощника.
– И мне хотелось бы добавить, – продолжила Донна. – Грета – действительно замечательная женщина.
– Между мной и Гретой ничего не происходит, – выкрикнул он.
Донна посмотрела ему прямо в глаза, помедлила одно мгновение и прошептала:
– Очень жаль.
– Мой развод завершился три недели назад, – указал он.
– Да-да, – кивнула она.
– Ей не нужно все то дерьмо, что происходит сейчас в моей голове, – поделился он. – Да и это слишком рано для меня и моих детей, поэтому было бы нечестно по отношению к женщине.
– Верно, – мягко согласилась она.
– У нас была встреча на одну ночь.
– Такое случается, – вновь кивнула Донна.
Хикс опустил голову и посмотрел на свои ботинки, пробормотав:
– Хоуп сотрет ее в порошок.
– Джеп и Мари Шредер – достопочтенные граждане, – заявила Донна, заставив Хикса поднять голову и вновь посмотреть на нее. – Кук и Рид – тоже. Все любят их. Семья Хоуп пользуется уважением в городе.
Она посмотрела на него тем же взглядом, что привлекал внимание даже самых запойных алкоголиков и сходящих с ума детей. Затем Донна продолжила:
– Но никто из них не держал за руку Крисси Шульц до прибытия пожарных и спасателей с гидравлическими инструментами, чтобы вытащить ее из машины, Хикс. Никто из них и не перекинулся парой слов с Лаймом Кохом возле церкви, когда его жена в пятнадцатый раз появилась на работе с подбитым глазом. Никто из них не обращался с миссис Олсон так, будто она в здравом уме, и не навещал ее каждый день, когда та посчитала, что в ее доме водятся приведения. Именно ты, прежде чем отправиться домой к семье, ездил на ту старую ферму за тридцать миль, чтобы совершить обход и убедить ее в том, что никакой призрак не собирается отправить ее на тот свет. До тех пор, пока дети не определили ее в дом престарелых. Никто из них так не поступал. Но ты сделал это. И каждый в городе знает это.
– Ты слышала, – пробормотал он.
На лице Донны появилось выражение, которого он никогда не видел. Но лишь на одно мгновение. Затем она покачала головой и проговорила:
– Я выросла в этом городке. Так же, как и Хоуп. Я знаю ее, Хикс. И она – замечательная женщина. Несмотря на происходящее, она просто замечательная. И я знаю это, потому что выросла с ней. Но, даже не зная Хоуп, а зная тебя, надо понимать, что ты не будешь с плохой женщиной. И мы все знаем, какая она. – Она глубоко вздохнула, не отрывая от него глаз, и продолжила: – Но все меняется, когда она не получает желаемое. Она была такой с детства. И сейчас она не может получить то, чего хочет. И все прекрасно знают, что последует дальше. Что я хочу донести до тебя – не позволяй ей забраться тебе в голову и дать тебе больше поводов для беспокойства. Не только твои помощники на твоей стороне, босс. И не только мы хотим увидеть, как ты вновь обретешь счастье.
