Текст книги "Сложности (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)
Хикс встал и снова повернул блокнот в свою сторону.
«Они никогда не могли назвать причину».
Хикс посмотрел на него и ответил:
– Ты прав. И, судя по всему, они не смогут и сейчас. – Он переключил свое внимание на Ларри. – Давайте отправим его в камеру и дадим ему поесть.
Ларри кивнул.
Хикс посмотрел на адвоката, опустошенную душу, которая бродит в одиночестве, чтобы защитить мир от неизвестных, необъяснимых побуждений, которые лежат глубоко внутри, затем на человека, который убил Ната Кэллоуэя, и вышел за дверь.
***
Грета и Шоу попятились, когда он вошел в заднюю дверь в тот вечер.
Но Мэми прижалась к нему так, что он понял, что они следили за его возвращением домой, а Коринн прижалась к нему двумя секундами позже.
Он крепко обнял своих девочек, но его глаза были устремлены на Шоу и Грету, которые стояли у входа в прихожую, причем Шоу обнимал женщину Хикса.
Шоу дал сестрам немного времени, прежде чем позвать:
– Девчонки, пусть папа снимет куртку. Пап, хочешь пива?
– Да, сын, – ответил Хикс, когда Коринн отошла в сторону, но Мэми осталась рядом.
– Ты в порядке, пап? – спросила Коринн.
– Да, милая, – мягко ответил Хикс.
Мэми прильнула к нему, обхватив его руками, выгнув спину и глядя на него снизу вверх.
– Да? – спросила она вопросительно.
Он провел рукой по ее волосам.
– Да, детка. А теперь дай мне снять куртку, хорошо? После этого можешь продолжать обнимать меня.
– Хорошо, – согласилась она, поступив так как он просил – разжав объятия ровно на столько, чтобы он смог снять куртку и повесить ее на крючок, а затем снова прижалась к нему. Он не смог снять ремень с оружием и был вынужден пробираться из прихожей по короткому коридору на кухню, прижимая к себе свою малышку.
Запахи, которые он почувствовал, донеслись до него еще до кухни, и он вспомнил, что Грета была в его кабинете, чтобы встретиться с ним за обедом, которого у него так и не случилось. Он выпил только кофе, который Ида принесла из «Бейбикекс».
– Что это? – спросил он, бросив взгляд на плиту.
– Грета показала нам, как приготовить мексиканскую запеканку в сковороде, – сказала ему Коринн.
– Отлично, – пробормотал Хикс.
– Мы пойдем накрывать на стол, помогите мне, Мэми, Кор, – сказал Шоу, протягивая Хиксу пиво.
– Конечно, – ответила Коринн, отходя к шкафу.
– Мэми, детка, – мягко поторопил Шоу, протягивая руку к младшей сестре.
Она заколебалась, прежде чем отпустить отца, взяла брата за руку и не отпускала ее, пока Шоу шел к ящику и доставал столовые приборы.
Дети ушли.
Грета, стоявшая у плиты и посыпавшая сыром сковороду с тем, что выглядело как рай в виде говяжьего фарша, повернула голову в его сторону.
Он отставил пиво в сторону и подошел прямо к ней.
Она обхватила его руками, не выпуская из рук пакет с сыром.
– Ты в порядке? – прошептала она ему на ухо.
– Лучше, – прошептал он в ответ.
– Ты сказал Фейт?
Он кивнул, ее волосы полоснули его виски, когда он прижался челюстью к ее голове.
– Ее волосы выглядят великолепно.
Она теснее прижалась к нему.
Хикс крепче обнял ее и через некоторое время наклонил подбородок, чтобы прижаться губами к ее уху.
– Этот человек сломлен.
– Он произвел именно такое впечатление.
– Но что бы в нем ни заставило его убить Ната, оно его уничтожило.
Грета лишь крепче прижалась к нему.
– Это единственный случай раскрытия убийства, когда такой ответ имеет смысл, – поделился он.
– Как это? – мягко спросила она.
– Я думаю, что даже он сам не может контролировать демонов, которые заставили его сделать это, они просто существуют. И если он сдерживал их ранее, то когда они взяли верх, то забрали с собой и все то, что оставалось у него прежде. И единственное, что сохранилось – желание выжить и угрызения совести, которые он испытывает за то, что лишил человека жизни. Другими словами, ответа нет, нет и причины. Как и всегда, все непонятно.
Она стала гладить его по спине.
Через некоторое время Грета проговорила:
– Мне нужно накормить своего мужчину и его детей. Они настаивали на том, чтобы подождать. Но уже поздно, и я слышала, как у Шоу заурчало в животе, так что нам пора заняться этим.
Но имела она ввиду следующее: «Я должна обеспечить своему мужчине нормальный вечер – с его женщиной и детьми, накормить его до отвала и суметь оценить, в каком состоянии находится его голова, чтобы я могла что-то с этим сделать, если понадобится. Именно этим мы и должны этим заняться».
– Хорошо, – ответил он, но Грету не отпустил.
Она не сдвинулась ни на дюйм.
То есть и сама не торопилась его отпустить.
***
Семья Дрейк
– Эй, – настойчиво прошептал Шоу, поймав Мэми, которая, занимаясь другими делами, направлялась на кухню.
Коринн уже прижималась к спине брата.
Они втроем стояли, застыв в открытом дверном проеме на кухню, и смотрели, как отец обнимает Грету.
Нет, как Грета обнимает отца.
– Давайте дадим им время, – прошептала Коринн.
Все, как один, бесшумно попятились назад.
Мэми прислонилась к Шоу, а Коринн подправила сервировку, чтобы все было как надо, и они терпеливо стали ждать. Вскоре вошел их отец со снятой кобурой, открытым пивом в руке и перчаткой для духовки на другой руке, которой он держал большую чугунную сковороду, принесенную Гретой для приготовления пищи.
– Ребята, принесите напитки. Давайте набьем желудки едой, – приказал он.
Они удалились, как только Грета вошла, неся большую деревянную миску (которую она тоже принесла с собой) с салатом.
– Коринн, можешь взять заправку для салата из холодильника? И Шоу, можешь достать кукурузный хлеб из духовки? Просто поставь его на горячую подушку у плиты. Я зайду и разберусь с ним.
– Понял, – пробормотал Шоу.
– Нет проблем, – сказала Коринн.
– Я принесу напитки, что вы все хотите? – спросила Мэми, входя на кухню.
Шоу и Коринн сделали, как просила Грета, а Мэми принесла напитки.
Они сели за семейный стол.
И все внимательно наблюдали за тем, как отец пытается привести себя в нормальное состояние, пока они едят потрясающую еду Греты. Вместе они делали все возможное, чтобы отвлечь отца от мыслей, говорили о школе, рассказывали истории, все, что угодно.
Но нормальным он так и не стал.
Хотя дети старались изо всех сил.
А их отец, будучи таким, каким он был, не пытался скрыть, что ценит это.
***
Хиксон
Звонок раздался, когда все уже убирались.
Он увидел на экране, кто это, и пробормотал, что должен ответить. И когда выходил из комнаты через гостиную на крыльцо, провел большим пальцем по экрану, отвечая на звонок и поднося телефон к уху.
За ним закрылась дверь, когда он ответил:
– Привет, Хоуп.
– Привет, Хиксон, – мягко ответила она.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Это был мой вопрос, дорогой.
Он посмотрел на свои ботинки. На этой женщине он был женат.
– Хорошо, что все закончилось, да? – спросила она.
– Да.
– Грета и дети заботятся о тебе?
Он посмотрел на улицу: снег укрывал его лужайку, дорожка и подъезд были чисты.
– Да, Хоуп. Спасибо.
– Как жена восприняла это? – спросила она.
– В замешательстве. Парень… не в себе. Но было и некоторое облегчение. Блатт – ее полуродственник. Я позвонил ему, и когда мы с Ларри приехали, он уже был у нее. И когда мы уехали, он занялся ей. Он может быть высокомерным ослом, но думаю, что он справится с этим.
– Это хорошо, – пробормотала Хоуп.
– Да, – согласился он.
– Ладно, я не хотела отнимать у тебя много времени или что-то в этом роде. Я просто… услышала и подумала о тебе.
– Спасибо, дорогая.
Она помолчала несколько секунд, а потом поспешно проговорила:
– Ладно. Тебе, наверное, сейчас нужен бурбон, так что я тебя отпускаю. Просто… береги себя, ладно, Хикс?
– Буду. И ты тоже.
– Обязательно. Передавай всем привет.
– Так и сделаю.
– Спокойной ночи, Хикс.
– Спокойной ночи.
Она повесила трубку. А он опустил руку с телефоном и уставился на улицу.
Заметив, что его дыхание вырывается с заметным облаком пара, он прочистил горло, сунул телефон в задний карман и пошел в дом.
***
Он сидел, его колени были подняты, а Грета скакала на нем верхом, запустив пальцы в его волосы, прильнув губами к его губам, так что звуки, которые она издавала, были приглушенными, поскольку они звучали в его горле.
Ее ритм был нежным, но он видел, что она старается его поддерживать, поэтому он положил руки ей на талию, приподнял бедра и повалил ее на спину, а затем переплел пальцы их рук и перестал быть нежным.
– Ты… слишком хорош в этом, – прошептала она ему в губы.
В тот момент он не мог поверить в это по разным причинам, но ее слова заставили его улыбнуться.
– Что? – спросил он.
– Мне… трудно… молчать, – выдавила она.
Он наклонил голову и обрушился на ее рот, чтобы помочь ей, провел рукой по ее груди, зацепив большим пальцем сосок, заставив ее задыхаться, что еще больше усугубило ситуацию.
Она высоко подняла колени по бокам от него, и он вошел глубже, что было так охренительно приятно и заставило его двигаться быстрее.
Он скользнул губами к ее уху.
– Ты любишь меня? – прошептал он.
– Да, – задыхалась она.
– Ты знаешь, что я люблю тебя?
Она приподняла бедра и сжала его руку в своей так крепко, что он почувствовал боль в переплетении.
– Да, – повторила она, задыхаясь.
Он поднял голову и посмотрел вниз на ее нечеткое лицо, на тени ее солнечных и медовых волос, почему-то ярких даже в темноте.
– Хорошо, детка, потому что я тебя очень люблю.
– Ты не можешь… – Грета откинула колени назад, и он вошел в нее еще глубже, и она подняла голову, чтобы прижаться к его рту, что вызвало у него низкий стон. – Представь себе, как это… это потрясающе, детка. Но мы можем поговорить об этом, когда я не… не собираюсь… кончать…?
Она не закончила мысль.
Ее шея выгнулась дугой, рот открылся, и ее киска обхватила его пульсирующий член, когда она кончила под ним.
Он наблюдал. И наслаждался этим. Потом поцеловал ее, и когда его мир взорвался, ее рот заглушил его хрип.
Хикс спускался медленно, следил за тем, чтобы она тоже медленно приходила в себя, и долго еще перебирал пальцами ее пальцы, целуя ее шею, чувствуя, как она ласкает его шею тоже, двигая свободной рукой по его телу.
Наконец, он нашел губами ее ухо и прошептал:
– Наконец-то.
И снова ее пальцы судорожно сжались в его руке, прежде чем она повторила:
– Наконец-то, Хиксон.
Он поцеловал ее в шею, вышел из нее и скатил их обоих с кровати.
Избавившись от презерватива, он привел себя в порядок и натянул пижаму. Грета натянула трусики и ночнушку.
Они вместе легли в постель, и она прижалась к нему.
– Люблю тебя, Грета, – пробормотал он в потолок.
И почувствовал, как она поцеловала его грудь, прежде чем снова улечься.
– Я тоже тебя люблю, Хикс.
Она зарылась в него еще глубже, и через некоторое время он почувствовал, как ее тяжесть навалилась на него вместе со сном.
Хикс закрыл глаза и увидел пустоту.
Но он чувствовал Грету.
И, в конце концов, последовал за ней.
Глава 25
Седьмой круг
Хиксон
– Подойди ко мне, – пробормотал Хикс.
– Мм, – пробормотала ему в спину Грета, прежде чем слегка прикусить его.
Бедра Хикса дернулись в ее руке.
– Подойди, – прорычал он.
Она скользнула губами к его шее, прижимаясь грудью к спине, и скомандовала:
– Держи руки у изголовья, Хиксон.
– Грета, – предупредил он, двигаясь в ее руке, которой она крепко обхватила его член. Другой рукой она обхватывала и сжимала его яйца, прижимаясь к его спине и не отрывая губ от его шеи – это было слишком горячо, он не мог больше терпеть.
– Это достаточно незаконно? – спросила она.
Нет.
Это было феноменально.
К черту.
Он оторвал руки от изголовья кровати, где обещал их держать, и повернулся, отчего Грета потеряла равновесие и отшатнулась назад.
Он подхватил ее за талию и притянул к себе, затем наверх. Другой рукой он потянулся к своему члену, скользя головкой по ее влажной коже. И когда она обхватила ногами его бедра, он нашел ее.
Хикс резко поднялся, одновременно опуская Грету вниз, и ее голова откинулась назад вместе с ее стоном:
– Да.
Он стоял на коленях, прижимая Грету спиной к изголовью кровати, а затем стал быстро и глубоко входить в нее.
– Это незаконно, леденец? – спросил он.
– Да, детка, – задыхалась она.
– Грудь, Грета, – приказал он.
Грета убрала руку с его задницы, положила ее на свою грудь и приподняла ее к нему. Хикс продолжал входить в нее, выгнув спину и крепко всасывая ее сосок в рот.
Грета задрожала в его руках, он чувствовал это своим членом, и не потому, что ее киска сжималась вокруг него, а потому, что она начала двигать бедрами навстречу его толчкам.
Он обвел рукой ее сосок и пробормотал:
– Следующий.
Она поменяла руки: одна теперь была в его волосах, другая – на второй груди, приподнимая ее вверх.
Хикс обхватил сосок губами. Она в ответ вцепилась в его ягодицы.
– Малыш, – хныкала она.
Он отпустил ее сосок, быстро провел средним пальцем между губами и вынул, смачивая его. Затем он прижался губами к ее губам, удерживая Грету одной рукой, а другой провел вниз по ее позвоночнику и ввел средний палец в попку до второй костяшки.
Вот так.
Именно это и было нужно.
– Хиксон, – вздохнула она, выгнулась, вскрикнула, и ее киска запульсировала вокруг него.
Реакция Греты вывела его из равновесия, и он прижал ее к изголовью, просунув палец до упора в попку, после чего услышал ее стон и почувствовал, как ее ноги плотнее обхватывают его. После он взорвался и сам, излившись глубоко внутрь Греты. К счастью, теперь он мог делать это без презерватива, поскольку она стала принимать таблетки.
Хикс опустился, уткнувшись лицом ей в шею, осторожно вынул палец, но не отпускал ее, держа на своем члене.
– Нечестно, – смущенно пробормотала она в его шею.
– Нечестно? – спросил он, с усмешкой впиваясь в ее кожу.
– Ты не выиграл матч по постельной борьбе тысячелетия, часть вторая, чтобы заслужить право взять меня таким образом.
Хикс поднял голову, посмотрел на ее красивое, покрасневшее лицо и задал явно лишний вопрос:
– Тебе не понравилось?
Грета закатила глаза и не стала отвечать на его ненужный вопрос.
Он прижал ее к изголовью кровати, крепче обхватил руками, полностью завладев ее вниманием.
– Милая, я не брал тебя в попку. Это даже нельзя назвать лаской. Это была заявка на будущее, когда я выиграю наш матч по постельной борьбе тысячелетия, часть вторая.
– Я обязательно куплю смазку, – заявила она.
– Хорошая идея. – Он усмехнулся.
Ее глаза сузились.
– Для тебя.
Он разразился хохотом.
– Я выиграю, Хикс.
– Точно, – хмыкнул он сквозь не замолкающий смех.
– Вот увидишь.
Он изо всех сил старался прийти в себя, у него это плохо получалось, поэтому он все еще смеялся, когда сказал:
– Ты права. Посмотрим.
– Мне следовало отшлепать тебя, когда я прижала твои руки к изголовью, – огрызнулась она.
Он прильнул к ее рту, смотря прямо в глаза:
– Теперь мы точно устроим реванш, потому что это хорошая идея, и у тебя отличная попка, детка, которая будет великолепно смотреться, принимая мой член.
Ее глаза стали большими, прежде чем она прикусила его губу и сделала это сильно.
Он накрыл ее губы ртом.
Она в ответ шлепнула его по заднице.
Хикс оторвал ее от своего члена, бросил на живот на кровать и лег сверху, просунув под нее обе руки, зарываясь лицом ей в шею.
После чего Хикс начал доказывать своей женщине, что он еще может заниматься этим всю ночь.
На следующий день им обоим предстояло много работать.
И они оба кое-как заставляли себя держаться весь следующий день.
И оба считали, что оно того стоило.
***
– Так, я достала конфеты для чулок, а сами чулки разложила по разным пакетам, чтобы их было удобно набивать завтра вечером, когда дети лягут спать. Но они не запечатаны. Энди хочет помочь мне в этом. Мы займемся этим завтра, пока дети будут с Хоуп у Джепа и Мари. Я купила бумагу – рождественская клетка для Шоу, снежинки для Коринн, леденцы для Мэми. Подарок Энди я уже завернула в бумагу со звездами. Твою бумагу я не скажу, сам все увидишь, но она тоже уже готова, – болтала Грета.
Хикс сидел на табурете у кухонного острова (Коринн, Мэми и Грета выбрали ему новые табуреты, Шоу, Энди и Хикс одобрили их, но купил их именно Хикс) и смотрел, как его женщина расхаживает вокруг острова.
В одной руке у нее была ручка, в другой – огромный блокнот, который она перелистывала туда-сюда, именно так, по мнению Хикса, поступал бы Санта-Клаус со своим списком, если бы пользовался блокнотом, а не огромным свитком.
– Детка… – попытался он вклиниться, чтобы найти подходящий способ сказать ей, что ему совершенно наплевать, в какую бумагу завернуты чулки его детей, и что им следует поторопиться, потому что солнце садится, и им нужно ехать за ее братом.
– Орехи в скорлупе, есть. Всегда должны быть орехи в скорлупе, чтобы можно было использовать щелкунчика, – объявила она. – У нас будет ветчина, глазированная кока-колой. – Она открыла холодильник. – Ветчина в холодильнике, есть. Два литра кока-колы, есть. Еще четыре двухлитровых бутылки колы для тебя, Шоу и Энди. Есть. Диетическая кола для нас, девочек, есть. Творожная запеканка. – Она закрыла холодильник и открыла морозильную камеру. – Картофельные оладьи, есть. – Она прошла в кладовку, постукивая кончиком ручки по блокноту, пока записывала. – Печенье. Есть. Смесь для роллов. Есть. Смесь для приготовления закусок. Есть.
– Милая…
Все еще постукивая по блокноту при каждом «есть», она продолжала, будто не слыша его, что, вероятно, так и было.
– Крекеры. Есть. Чипсы. Есть. – Вернувшись через всю комнату к холодильнику, она открыла его. – Мясные деликатесы. Есть. Блоки сыра для крекеров. Есть. Сырные ломтики для сэндвичей. Есть. Тертый сыр. Есть. Начинка для сырных шариков. Есть. Сыр «Филадельфия». Есть. Три вида хлеба…
Господи.
В его доме было больше сыра, чем во всем Висконсине.
– Грета, – выдавил он сквозь смех.
Она вихрем налетела на него и резко сменила тему.
– Где станок для Мэми?
– Как я тебе уже трижды говорил, Томми привезет его на Рождество рано утром. И сразу же установит его. Если мы будем еще спать, он воспользуется своим ключом.
– Мы не будем спать. По Рождественскому закону нельзя вставать позже пяти часов утра. Сможет ли он прийти сюда раньше пяти? – спросила она.
– Я хорошо знаю закон, детка и не уверен, что подобное попадает под определение закона, – сказал он ей с улыбкой, которая, судя по всему, была огромной, потому что буквально причиняла ему боль.
– Это Рождественский закон, красавчик, и только Санта может быть шерифом.
В этот момент у него заболело нутро от того, что он уже не мог сдерживать смех.
– А Томми может появиться, скажем, в четыре? – спросила она.
– Томми – сорокатрехлетний, никогда не женатый, холостой парень, который на прошлое Рождество отправился в круиз для холостяков и, по его словам, за время этого круиза поимел четырех баб. Как ты думаешь, такой мужчина встанет в три тридцать утра, чтобы перетащить через весь город балетный станок и установить его в подвале своего друга?
– Мы говорим о Рождестве, так что да, – фыркнула Грета.
– Я бы не стал на это надеяться, леденец, – предупредил он.
– Я бы не стала снова называть женщин бабами, Хиксон, – ответила она. – Я бы отчитала тебя за это, но у меня рождественское настроение.
Хикс мог сказать, что ее рождественское настроение сложно было не заметить.
– Я не думал, что телки – слово, которое подойдет, – поддразнил он, и на лице Греты появилось суровое выражение.
– Ты был прав, – поделилась она.
– Или самки, – продолжил он.
– В этом ты тоже прав.
– Или девки, – продолжал он.
– Хикс… станок, – напомнила Грета.
– Томми приедет, когда сможет, но он сказал «рано», а у этого парня своя ферма. Значит его понимание «рано» означает действительно рано.
– Если его «рано» на деле окажется не достаточно ранним, то она услышит дрель, Хикс.
– Грета, ты в любом случае не сможешь заглушить дрель.
Внезапно она вскинула руки вместе с блокнотом и ручкой и громко заявила:
– Это должен быть большой рождественский сюрприз! Коринн хотела только одежду, прическу и косметику, ничего такого, из-за чего можно было бы устроить большой праздник, кроме нового телефона, который может ей подарить Хоуп. Шоу хотел видеоигры и деньги, так что с этим тоже все понятно. Энди никогда не заботится о том, что ему дарят, потому что он слишком взволнован тем, как воспримут его подарки. Свой сюрприз ты получишь в День подарков, когда дети и Энди уедут, потому что не думаю, что смогу соблюдать тишину после того, что ты со мной сделаешь, увидев в нем. Станок Мэми – наш единственный сюрприз!
Хиксу уже было не до веселья.
– Давай вернемся к моему сюрпризу на День подарков, – предложил он с рычанием.
Хотя понятия не имел, что такое День подарков. Но все равно хотел узнать о своем сюрпризе.
Грета выглядела самодовольной, и он почувствовал, как у него сжалось в промежности.
Она выглядела еще более самодовольной, когда объявила:
– Скажем так, у Санты есть множество маленьких помощников, и ты будешь крайне рад, когда один из них будет спать в твоей спальне.
– Дай взглянуть одним глазком, – приказал он.
– Мы должны забрать Энди. – Грета покачала головой
– Он может подождать час… или два.
– Он всегда приходит ко мне в канун Рождества, Хикс. Домашняя пицца и просмотр «Смертельного оружия» в качестве начала праздника. Это традиция. И уже поздно. Так что если мы что-то забыли, то должны заскочить в магазин по дороге домой с Энди.
– Детка…
Она прервала его:
– Мы должны убедиться, что у нас все есть. Эпопея с Рождественской едой начинается сегодня вечером, и я не пойду в продуктовый магазин, после того, как мы вернемся домой, если нам чего-то не хватит. И ты тоже.
И, слава богу, что это так, поскольку за последние три дня она четыре раза отправляла его туда, чтобы подготовиться.
Хикс уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, чтобы попытаться уговорить ее показать сюрприз, как раздался звонок в дверь.
Он поднялся с табуретки и приказал:
– Я открою. А ты подними свою задницу наверх и приготовь мой сюрприз.
Она покачала головой.
– Этого не будет, дорогой.
Значит, это нижнее белье.
Пожалуйста, Господи, пусть это будет плюшевое белье. У нее было три плюшевых комплекта. Он видел их всех. И все они ему нравились. И он не возражал против еще одного.
Он остановился в дверях кухни.
– Тридцать минут.
– О нет, – тихо сказала она, ее глаза вспыхнули. – Это будет просто невозможно.
Черт.
Она улыбнулась лукавой улыбкой.
– Может быть, мне не стоило ничего говорить.
В дверь снова позвонили.
Хикс пробормотал:
– Ты прекрасно знала, на что шла, – пробормотал Хикс.
Подойдя к двери, он услышал ее не менее злобное хихиканье.
Сквозь витражное стекло двери не было видно, кто стоит за ней, были различимы лишь длинные волосы.
У Хикса появилось нехорошее предчувствие.
Предчувствие оказалось верным, когда он открыл дверь и увидел на крыльце Тауни Дар.
Она не стала терять времени.
– Я хочу увидеть свою дочь.
Черт, она была возле его дома, но они еще не успели начать дело, и при нем не было документов.
Каждый его помощник желал участвовать в поисках этой женщины для вручения документов, но именно Донна победила в эпической битве «камень-ножницы-бумага», занявшей пятнадцать минут.
Это означало, что документы были у Донны.
Черт.
Прежде чем он успел придумать ответ, женщина продолжила:
– Я знаю, что она, наверное, не хочет меня видеть, но сегодня Рождество, и я хотела бы повидаться со своим мальчиком.
Наверное?
– Мы не будем этого делать, – сказал он ей и начал закрывать дверь, одновременно сканируя улицу, рука его легла на задний карман, чтобы достать телефон.
– Нет! – крикнула она, и взгляд Хикса вновь вернулся к ней, когда Тауни Дар открыла ветровую дверь, шагнула в нее и подняла руку, чтобы нажать на основную дверь.
– Отойдите, мисс Дар, – предупредил он.
– Я поняла. Она покончила со мной. Но я хочу увидеть своего мальчика.
– Уберите руку от моей двери, мисс Дар, и удалитесь с моей территории.
– Я купила ему подарок. Он в машине. Я хочу его увидеть. Я хочу подарить свой подарок.
– Неужели вы думаете, что сейчас ей есть дело до того, что вы хотите? – спросил Хикс и продолжил: – И поверьте мне, ваш мальчик тоже ничего от вас не хочет. С самого рождения Грета давала ему все необходимое, и вы не настолько повредили его мозг, чтобы он этого не понимал, так что теперь ему наплевать, получит ли он что-то от вас.
Хиксон не мог поверить, что она вздрогнула от его слов, но прежде чем мать Греты успела что-то сказать или он сумел захлопнуть дверь, ее взгляд упал за его плечо.
– Грета. Грета, девочка, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, – быстро сказала она. – Я просто хочу увидеть Энди.
– Грета, уйди с глаз долой, – потребовал Хикс. – Позвони Донне, скажи, что приехала мисс Дар, и скажи ей, что если она уедет до того, как прибудет Донна, женщина за рулем синей «Хонды Аккорд» последней модели. Номера Колорадо. И они просрочены.
Тауни вскинула на него глаза.
– О чем ты говоришь?
Он не ответил ей. А просто приказал:
– Отойдите, мисс Дар.
– Хорошо, только позвольте мне вручить вам его подарок, и я… Я… – ее взгляд снова переместился за его плечо. – У меня есть кое-что и для тебя, девочка.
– Я повторю еще раз: отойдите, – отрезал Хикс.
Грета, очевидно, не выполнила его просьбу, потому что Тауни продолжала смотреть на нее, и на ее лице появилось какое-то непонятное выражение. Что-то странное и непостижимое. Упорное, но побежденное. Умоляющее, но упрямое. Печальное, но с надеждой.
– Я знаю, что ты покончила со мной, – тихо проговорила она, явно осознавая, что так оно и есть. – Ты не разблокировала меня, и меня не внесли обратно в список посетителей. Но у меня ничего нет, Грета. Кавано выкинул меня. У меня ничего, а сегодня Рождество. Я не прошу многого. Просто хочу подарить вам с Энди хоть что-то. – Она попыталась улыбнуться. – А ты любишь Рождество. Всегда любила.
– Ты ошибаешься. Я его ненавидела, – холодно сказала Грета. – Пока Энди не исполнилось два года, и он не смог немного понять, что оно означает.
Лицо Тауни вытянулось, но она выдавила:
– Просто позволь мне принести ваши подарки. Вы можете отдать подарки Энди.
– Тогда, – продолжала Грета, как будто Тауни ничего не говорила, – чтобы подарить ребенку хоть что-то, мне был доступен один способ – украсть у тебя. Но это просто чудо, как трехдолларовый потрепанный плюшевый мишка из Армии спасения может зажечь двухлетнего ребенка.
– Я знала, что это ты, – пробормотала ее мать.
– Да, ты забывала купить нам подарки, но прекрасно заметила пропажу трех долларов в своем кошельке, – ответила Грета.
– Ты не один год так поступала, Грета, – огрызнулась Тауни. – И я никогда не говорила ни слова. Правда? Я никогда не говорила тебе в лицо, что ты крала у меня, чтобы подарить Энди Рождество.
– Ты серьезно? – прошептала Грета.
Хикс задался тем же вопросом. Только ему было наплевать на ответ этой сучки.
– Этого не будет, – прорычал Хикс, надавив на дверь, и сапоги Тауни протащили по крыльцу его коврик (Грета и девочки купили его в Интернете, так что ему не пришлось его покупать), когда она своим весом не смогла удержать дверь на месте.
– Я хочу… Я хочу объяснить. Я хочу… Я хочу, чтобы ты поняла, почему, – упрямо заявила она.
– Грета, позвони Донне, – приказал Хикс.
– Нет, дорогой. Я хочу знать, – сказала Грета.
Он посмотрел на нее через плечо.
Ее глаза были прикованы к матери, но она продолжала говорить с ним.
– Она хочет объяснить, а я хочу это услышать.
– Верно, милая, но я не желаю видеть эту женщину в своем доме, – честно признался он.
Она посмотрела на него и кивнула.
– Я поняла. Подожди, я возьму куртку. – Ее взгляд вернулся к матери. – Постой там, я выйду через минуту.
– Грета, здесь холодно и… – начала Тауни.
– Мама, сделай это или проведешь Рождество в одной из камер Хикса. Ты нарушила границы. У тебя уже есть один арест по этой статье в нашем округе. А еще у тебя есть судимость. И плюс ко всему на твое имя судья выдал охранный ордер, который тебе еще не вручили, но судья в курсе, что ты преследовала меня и фотографировала. И мы просто скажем, что ты не подружились с местными правоохранительными органами. Стой на крыльце. Я выйду через минуту.
Мать Греты выглядела потрясенной.
– Охранный ордер?
– Ты не можешь преследовать и фотографировать кого-либо со злым умыслом, мама. А именно так ты и поступила. Когда тебе вручат ордер, и если ты будешь продолжать вредить мне любым способом, то твое поведение будет рассматриваться как уголовное преступление.
Лицо женщины побледнело.
– Если хочешь объясниться, я дам тебе время, – согласилась Грета. – Но не более того. На этом все и закончится. Больше никаких шансов. Никакого времени. Больше ничего. Если ты не оставишь нас с Энди в покое, я сделаю все возможное, чтобы убрать тебя из нашей жизни.
Тауни стремительно отпрянула от двери, благодаря чему дверь сама захлопнулась прямо перед ее лицом, поскольку пропало сопротивление.
Этого он не предвидел.
Повернувшись к Грете, Хикс увидел, что она быстро направляется в сторону кухни, а затем в прихожую за пальто.
– Детка, – позвал он ее вслед, сунув руку в задний карман, чтобы достать телефон.
– Я не шутила: она получит то, что я пообещала, и на этом все, – сказала Грета, не оглядываясь.
– Не уверен, что это хорошая идея, – сказал он ей.
– Есть вероятность, что я вернусь, а ее уже не будет, – ответила Грета, заходя в прихожую и беря пальто.
Пора звонить Донне. Он набрал помощнице, одновременно надевая куртку и выходя вслед за Гретой.
Как только Донна ответила, он сообщил ей подробности, замечая, что Тауни не ушла.
Грета вышла из дома, и Хикс последовал за ней.
– Мне пора, – сказал он в телефон.
– Будь на месте максимум через десять минут, Хикс, – ответила Донна, уловив в его тоне срочность.
– Хорошо, – пробормотал он и повесил трубку.
Тауни перевела взгляд на него.
– Кажется, мне собираются что-то предъявить, верно, шериф? – ехидно спросила она.
– Неужели в данный момент это важнее, чем разговор с вашей дочерью? – ответил Хикс.
Она бросила на него взгляд, затем посмотрела на Грету.
– Я слушаю, мама. Твой последний шанс за тридцать восемь лет наконец-то дать мне ответы на вопросы: почему ты сломала Энди, для чего разрушила нас с Китом, зачем старалась испортить все нам с Хиксом. Почему, в конце концов, сломала Кита и никогда не ослабевала в своем стремлении сделать это со мной.
– Если бы я только могла изменить то, что случилось с Энди, я бы сделала это, – мягко сказала мать Греты.
– Ну, это делает тебя на одну шестнадцатую порядочным человеком, а с Энди случилось не что-то, а ты. С Энди случилась именно ты, – сказала ей Грета. – Ты сделала это с ним, поэтому уместней сказать: «Если бы я могла изменить то, что сделала с Энди, я бы это изменила».
