Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

– Я знаю, детка. Так что мы с девчонками отправимся в интернат, заберем Энди и отвезем его куда-нибудь повеселиться. Это конечно не сравнится с визитом старшей сестры, но он хотя бы не почувствует, что упустил слишком много.

– Я не могу просить тебя…

– Подружка, Билл гулял прошлой ночью и знатно набрался. Он все еще спит. Я двести раз просила его починить протекающий кран в нашей ванной и пятьдесят раз просила убрать осенние украшения. И я знаю, что сегодня ни одно из этих дел не будет сделано. И если я буду рядом, когда он проснется, то не удержусь и первым делом тресну его как следует. А Энди настоящая чума. Девчонки любят его. Им понравится моя идея. Куда больше, чем зрелище избиения отца матерью.

– Скорей всего, ты права.

– Я точно права, – ответила Лу. – Поэтому позвони Энди. Скажи, пусть ждут нас через час или около того. И не беспокойся, мы позаботимся о нем.

В это время я наблюдала за тем, как «Бронко» свернул на место рядом с моим «Чероки», но Хикс сделал это, не зацепив деревьев.

– Я позвоню Энди, – ответила я. – И пошлю тебе обнимашки по телефону за то, что ты такая классная.

Я говорила, одновременно наблюдая, как из машины выходит Хиксона, затем девочки, но Хикс взял две коробки из пекарни у Коринн, после того как обогнул заднюю часть «Бронко».

Очевидно, люди, о которых он заботится, даже не могут носить пончики.

А еще у них явно было предостаточно пончиков. Две коробки? Серьезно?

– Мы с удовольствием, Грета. Напишу тебе позже, когда доедем и еще после, чтобы ты знала, что все хорошо.

– Люблю тебя, Лу, – прошептала я, быстро обойдя стол в столовой и ставя кофейную кружку на кухонную стойку, поскольку дерево стола было слишком красивым, чтобы ставить на него горячее.

– И я тебя люблю. Отдохни. Очаруй детей. Но не переживай. Просто будь собой и все получится.

– Замолчи, – приказала я, прежде чем она заставила меня плакать.

– Ты сама замолчи.

– Ладно. До скорого, детка.

– Увидимся, Грета.

Мы закончили разговор, когда я повернула за угол и увидела Шоу, выходящего из своей комнаты.

Мне нужно было вернуться в комнату Хикса, чтобы поговорить с Энди, и я не хотела делать этого в присутствии зрителей или с шумом на заднем фоне, который мог бы смутить моего брата.

– Эй, – быстро обратилась я к Шоу. – Твой отец и девочки вернулись, и мне нужно позвонить брату. Я обычно навещаю его по воскресеньям, а сегодня не могу потому что… – я подняла руку и указала на свое лицо. – Это может напугать его.

– Навещаете его? – спросил Шоу.

В своей спешке попасть в комнату Хикса мне и в голову не пришло, что Шоу не знает об Энди.

– Я должна позвонить ему, – это все, что я успела сказать. – Я все объясню после, хорошо?

Он кивнул.

Я проскользнула мимо него, когда открылась дверь и послышался голос Мэми:

– Мы дома с пончиками!

Я продолжила идти, направляясь к своему телефону, после чего нашла номер «Саннидауна» в списке контактов. Я нажала на вызов, закрывая за собой дверь в комнату Хиксона. Я так жалела, что Энди постоянно терял и оставлял где попало свои сотовые телефоны. Ему это не нравилось и самому, как и то, что он попусту тратил деньги на новый аппарат. А порой он расстраивался или злился слишком сильно, поэтому мы пришли к выводу, что у него не будет сотового, и я стану звонить в интернат и проходить через всю волокиту, чтобы поговорить с братом.

Я подошла к кровати и села на край, попросив позвать Энди. К счастью, шум за дверью был приглушен, когда он подошел к телефону.

– Привет, Та-Та.

– Привет, приятель. Слушай, – я сразу перешла к делу, – у меня хорошие и плохие новости. Хорошая новость в том, что Лу с девочками приедут к тебе примерно через час, и заберут тебя на целый день для развлечений. Плохая новость в том, что я чувствую себя не очень хорошо, поэтому не смогу прийти.

– Не очень хорошо себя чувствуешь? – переспросил он.

– Да, милый. Мне так жаль. Знаешь, воскресенья – лучшие дни недели, потому что я могу провести их с тобой, но сегодня я просто не в состоянии. Зато в четверг приеду, как всегда. И, конечно же, буду звонить каждый вечер.

Может быть, к четвергу отек и синяки спадут, я не буду выглядеть так устрашающе, и смогу придумать историю, которая не напугает Энди.

– Хорошо, Та-Та. Вообще-то сейчас футбольный сезон.

Я посмотрела вниз на ковер передо мной в ответ на его слова, но подняла голову, услышав, как открылась дверь спальни.

Хикс вошел в комнату, окинув меня взглядом, и я увидела гораздо ближе то, что видела из окна его столовой: выцветшие джинсы, ботинки и бежевый лонгслив, плотно облегающий его грудь и бицепсы. Однако сейчас я не могла оценить это так, как сделала бы обычно.

– Да, приятель, сейчас сезон игр, – тихо проговорила я брату.

Хикс закрыл за собой дверь, а Энди в это время ответил:

– Мы сможем сходить на игру?

В таких случаях я должна действовать осторожно. Либо он хотел сходить на еще одну игру, либо забыл, что вообще туда ходил.

Если дело во втором, а я напомню ему, он мог расстроиться, а это было бы плохо, учитывая, что Лу с девочками едут к нему.

– Э… игра «Райдеров Глоссопа»? – спросила я, устремив взгляд на пол.

– Да, это было бы круто! – воскликнул он.

Он забыл. Моя голова опустилась, и теперь я смотрела на свои колени. Хикс сел рядом со мной на кровать.

– Мне надо будет поговорить с Джемини, – сказала ему я. – Я работаю по пятницам, Энди.

И я уже просила выходной. Но Джемини без проблем согласился бы, объясни я всю ситуацию. Да и без объяснений он был в курсе, что у Энди проблемы, но я не могла поступать так часто. Через несколько недель планировалось выступление приезжих артистов, но оно могло не совпасть с домашним матчем.

– Да, я знаю, – сказал Энди.

– И надо, чтобы он согласился отпустить меня в пятницу.

Хиксон взял мою руку и сделал нечто странное. Странное, нежное, чудесное и удивительное. Он положил тыльную сторону ладони на мое бедро, сведя вместе наши ладони, и погладил пальцами внутреннею сторону моих пальцев в милом, успокаивающем жесте.

Мне нравились все его физические касания, и они могли сводить меня с ума, но это мне понравилось больше всего.

– Да, я знаю, – повторил Энди.

Посмотрев, как Хиксон касается моих пальцев, я ответила:

– Я поговорю с ним, милый, а там поглядим.

– Хорошо, Та-Та. Джемини согласится. Он всегда соглашается. И будет отлично. Мы можем попросить и Лу с девчонками сходить с нами.

– Да, – согласилась я, потому что уже знала, что это будет превосходно, потому что все это уже случилось.

Я так же сделала мысленную заметку написать Лу и попросить ее и девочек не упоминать игру.

– Выздоравливай, – сказал он. – Чтобы смогла прийти в четверг.

– Обязательно, приятель. Отдохни с Лу и девочками, хорошо?

– Обязательно, Та-Та. Пока.

– Пока, братик.

Он повесил трубку. А я уронила телефон на другое бедро и уставилась на Хикса и свои руки. Пометка: у него прекрасные руки.

– Что это было? – спросил Хикс.

Я посмотрела на него и увидела, что он смотрит на меня сверху вниз.

– Энди хочет пойти на игру «Райдеров».

Он кивнул.

– Хорошо.

– Он уже был на одном матче.

– Хорошо. – Но на этот раз голос его звучал более осторожно.

– Он забыл, что ходил туда, – прошептала я.

– Черт, – прошептал он в ответ и убрал свою руку, чтобы обнять и притянуть меня к себе.

Мне нравилось прикосновение его руки, но быть прижатой к его теплому, сильному телу было на порядок приятней. Я уронила голову ему на плечо.

– Пора бы привыкнуть к тому, что порой он забывает, – пробормотала я. – Просто иногда я… прошлая ночь и все такое… он застал меня врасплох.

– Конечно.

– По крайней мере, он не расстроился, что я не смогла приехать сегодня. Воскресенья – наши дни.

– Воскресенья, – задумчиво пробормотал он, будто только что понял нечто важное.

– Да, воскресенья, – проинформировала его я, потому что не знала, что еще можно сказать.

– По крайней мере, хорошо, что он не расстроился, – продолжал бормотать Хикс.

– Не знаю, что сказать ему, когда он увидит мой нос.

– Мы что-нибудь придумаем.

Я кивнула, моя голова скользнула по его плечу.

– Грета? – позвал он.

– Да, – прошептала я в ответ.

– Детка, ты сидишь рядом со мной на краю моей кровати, положив голову мне на плечо. На тебе одежда моей дочери и я знаю, что все это дерьмо прошлой ночью было чересчур, но…

Я знала, к чему он ведет, поэтому перебила его мягким, почти не слышным голосом:

– Я разблокировала твой номер, Хиксон.

Я почувствовала, как он напрягся, подушечки его пальцев впились в мою кожу на бедре, после чего он расслабился и пробормотал глубоким голосом:

– Хорошо.

Мне понравился его глубокий голос, и то, что он означал. Мне все это очень нравилось.

Хикс же прочистил горло и спросил:

– Ты не против провести с нами ленивое воскресенье?

Я откинула голову назад, все еще не убирая ее с плеча Хикса, а он склонил подбородок и повернулся явно неудобно, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Что такое ленивые воскресенья? – спросила я.

– Они начинаются с телевизора и пончиков, милая, а дальше дело двигается в противоположную сторону от здорового образа жизни.

Ладно. Вот в чем дело. Хорошо.

Значит вот и оно. Пришло время сделать все официально.

Пришло время все усложнить.

– Звучит потрясающе, – прошептала я.

Что-то поднялось из глубины его глаз, и оно было теплым и прекрасным, после чего Хикс опустился и коснулся моих губ своими.

Он перевел дыхание и проговорил:

– Одна плохая новость, скоро приедет Хэл, чтобы взять у тебя показания. Как только закончим с этим, ты просто расслабишься, поешь и проведешь время со мной и моими детьми. Никакого давления. Никого не надо впечатлять.

– Э, Хикс, думаю, мне надо произвести впечатление на твоих детей.

– Тогда просто будь собой.

Хорошо.

Черт.

Это было невероятно мило.

Не став размышлять над этим, я позволила его словам и теплоте его лонгслива завладеть мной, и, игнорируя сломанный нос и детей в квартире, я накинулась на него:

– Коринн не против, что ну… на ее пороге посреди ночи разыгралась такая огромная драма? – спросила я.

Он повернул голову, немного наклонив ее, чтобы упереться подбородком в мою макушку (что тоже мило), а после ответил:

– Моя дочь не глупа и любит своего отца. Думаю, ситуация постепенно проясняется для нее. Помогает то, что Шоу ведет себя как Шоу, да и Мэми тоже. Не могу сказать, что за последние несколько недель она пришла в себя. Она была холодна. Но она хорошая девочка. И знает, что надо быть вежливой. Но в итоге она все осознает.

– Не хочу, чтобы она чувствовала себя неудобно.

Он сжал меня в объятиях.

– Детка, она дала тебе свою одежду. Это была ее идея. Я забрал твое платье и пальто, потому что не хотел, чтобы проснувшись, первым делом ты увидела их. Вдруг они навеют на тебя плохие воспоминания. И когда я сказал, что твои ключи у меня и по дороге за пончиками мы заедем к тебе захватить что-нибудь из вещей, Коринн предложила тебе свои вещи. Я не знаю наверняка, и я мужчина, но по моим ощущениям, для девочки-подростка одолжить кому-то свои вещи – это очень серьезно. Значит, она уже приближается к пониманию. – Его рука сжала меня еще раз. – Так что, не волнуйся.

Так вот куда делись мое платье и пальто.

Как я и говорила, я никогда, по сути, и не была подростком. Я была матерью-подростком для ребенка, рождению которого для меня не предшествовало никакое удовольствие.

Так что, возможно, он был прав.

– Детка, – позвал он, когда я замолчала.

– Да? – ответила я.

– Грета, – сказал он и поднял голову, когда я оторвалась от его плеча, чтобы заглянуть в его глаза.

– Прямо здесь, Хикс.

Он поднял другую руку и положил ее мне сбоку на шею.

– Дорогая, ты в порядке?

– Ты о том, чтобы провести день с твоими детьми? – спросила я.

Он медленно моргнул и ответил:

– Нет.

– Из-за Энди?

– Нет, детка.

О Боже.

– Ты про нас? – нерешительно спросила я.

Его ладонь скользнула вниз, большой палец погладил мою шею, и он нежно заметил:

– Грета, милая, на тебя напали прошлой ночью.

«А. Точно».

– Я… э…

И что я могла сказать?

На меня напали. Я приехала к нему. И он спрыгнул с лестницы, чтобы добраться до меня, а потом начал действовать, поймал нападавшего (ну, пусть не он сам, но отправился ко мне с этой целью), отвез меня в больницу (и это сделал не собственноручно, но организовал все), присматривал за мной со своими детьми и принес пончики.

– Грета, – поторопил он, снова мягко.

– Ты спрыгнул с лестницы, чтобы добраться до меня, – прошептала я.

Его брови сошлись вместе.

– Что?

– Я… я была… не в себе, когда все произошло, – поделилась я.

– Хорошо, – медленно проговорил он, когда я замолчала.

– Но потом я пришла сюда и… – Я сжала губы, а затем расслабила их. – Ты сделал так, что все стало хорошо.

– Черт, – прорычал он.

– Что? – спросила я.

Он посмотрел на повязку, и я почувствовала, что он держится очень спокойно, даже его палец перестал двигаться.

И тогда я поняла, в чем дело.

– Думаю, ты можешь поцеловать меня, – тихо сказала ему я.

– Но не так, как я хочу поцеловать тебя.

Соски в лифчике под топом его дочери начали покалывать.

– Может, нам стоит пойти к пончикам, – предложила я.

– Да, – хмыкнул он, будто пончики не были настолько потрясающими, насколько предполагалось.

– Эм, прямо сейчас, – надавила я.

Прошла секунда, после чего он пробормотал:

– Точно, – он наклонился и снова прикоснулся своими губами к моим, затем отпустил меня и встал с кровати, взяв меня за руку и потянув за собой.

Он держал мою руку, пока вел меня к двери, но дойдя до нее, я выдернула ладонь, и Хикс остановился, повернулся и посмотрел на меня сверху вниз.

– Спасибо, что все уладил, – сказала я, очень сильно сжав его ладонь, надеясь, что пожатие покажет ему, как много я вложила в эти слова.

– Это была моя реплика, – ответил он, сжимая мою ладонь так же сильно в ответ.

Я почувствовала, как сжимается моя грудь до такой степени, что мой следующий вдох был практически хрипом. И после я ощутила, как у меня защипало в глазах.

– Не заставляй меня плакать, мне будет больно, – огрызнулась я.

Он усмехнулся.

– Нельзя плакать, когда в доме две дюжины пончиков.

Боже мой.

– Две дюжины?

– Ладно, может одна дюжина. У Шоу было предостаточно возможности покопаться в них.

– Трое детей, дюжина пончиков, последние минут десять, Хиксон, это немного безумно.

Он протянул руку и открыл дверь спальни, заявляя:

– Это ленивое воскресенье.

С этими словами он вывел меня из спальни и едва мы успели дойти до конца коридора, как Мэми заявила:

– Папа купил вам пончики с заварным кремом, с шоколадно – кремовой начинкой, с желе и еще кучу глазированных и покрытых шоколадом на тот случай, если вам не захочется чего-то необычного.

– Звучит идеально, – сказала я ей.

Так оно и было. К моему удивлению, это действительно было так.

Тесная квартирка. Сломанный нос. Трое детей, которые едва знали меня, не представляя, что я из себя представляю. И сложное будущее.

С моей ладонью в руке Хикса, все стало именно таким.

Идеальным.

***

Семья Дрейк

– Надо отнести ее в кровать, – пробормотал Хикс, и дети наблюдали, как их отец не стал выбираться из-под Греты, которая полностью отключилась, растянувшись на диване, а ее голова покоилась на его бедре. Вместо этого он осторожно поднял ее на руки и встал с дивана, прижимая ее к своей груди.

Хоть она и крепко заснула, но все равно уткнулась лицом ему в шею, а руку закинула с другой стороны, чтобы удержаться.

– Вернусь через минутку, – пробормотал он.

Дети смотрели, как отец обошел журнальный столик и направился в коридор.

Услышав, что дверь спальни захлопнулась, Шоу, устроившийся на кресле-мешке из своей комнаты, прошептал:

– Она чертовски классная.

И так и было.

Даже Коринн считала, что Грета вписывалась в их ленивые воскресенья.

У мамы случился бы удар, и она разозлилась или дулась бы весь день, если бы они попытались устроить подобный день, пока папа был с ней. Она делала так, даже когда не была здесь.

Но Грета освоилась и ни разу не пожаловалась, когда Мэми делала арабеск или шассе перед телевизором (а она делала это очень часто) (прим. Aрабе́ск – одна из основных поз классического танца, шассе – прыжок с продвижением в балете – прим. переводчика).

На самом деле она наблюдала за Мэми каждый раз с небольшой улыбкой и говорила нечто подобное:

– Вау, Мэми, у тебя действительно хорошо получается.

И это не звучало фальшиво.

Абсолютно.

Она говорила серьезно.

– Она реально очень милая и суперкрасивая, – прошептала Мэми, поднимаясь с пола перед телевизором и садясь, скрестив ноги, чтобы посмотреть на брата и сестру. – Всегда так думала, когда мы ходили к мисс Лу. Она идеально смотрится с папой.

– Мама идеально смотрится с папой, – тихо огрызнулась Коринн со своего места в кресле.

– Мама с папой больше не вместе, Кор, – тихо и осторожно указал Шоу, как всегда говорил с Коринн на эту тему, которая, по мнению сестры, особенно в эти дни была перебором.

– И если бы она хотела оставаться идеальной, ей не следовало заставлять папу уезжать, – возмущенно, но все еще тихо проговорила Мэми.

Это недовольство было новым для Мэми. Но с другой стороны, в последнее время от Мэми исходило много нового.

– Есть вещи, которых ты не знаешь, – сказала Коринн младшей сестре.

– Да, а есть то, чего не знаешь ты, – ответила Мэми. – Я, например, слышала, как папа разговаривал с мамой и просил сказать, где она, чтобы он приехал, и они могли бы все уладить.

– Ты слышала это? – спросил Шоу.

– Да, – ответила Мэми. – И он был очень серьезен. Мама почти ничего не говорила, и хотя я не видела его, но было понятно, что ему очень больно.

Коринн почувствовала себя странно, но предупредила:

– Тебе не стоило подслушивать.

– Почему? – спросила Мэми.

– Потому что это – не твое дело, – ответила она.

Глаза Мэми расширились и стали сердитыми.

– Мои мама и папа не мое дело?

– Да. Но это же не все. Есть вещи, которые ты не знаешь. Даже то, что не знает папа.

– А ты не думаешь, что папа – тот, кто должен знать? – с сарказмом спросила Мэми.

– Эй, нам стоит поговорить об этом позже, – сказал им Шоу. – Он вернется в любую минуту.

– Да, и когда же? – спросила брата Коринн. – Теперь мы видим тебя крайне редко.

Лицо Шоу смягчилось, когда он напомнил ей:

– Я все еще забираю тебя из школы, Кор. И отвожу домой, после наших тренировок. Я вижу тебя каждый день.

Она посмотрела в телевизор.

– Как скажешь.

– Мне нравится Грета, – упрямо заявила Мэми. – Он не был… он не был, ну, папой. С тех пор как мама ушла от него. И сегодня, рядом с ней, он был папой.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – пробормотал Шоу.

И Коринн тоже понимала.

Среди девчонок много говорили о том, что девушки не очень хороши, если с ними рядом нет парня. Но очевидно были и парни, которым лучше, когда рядом девушка.

И их отец был одним из них.

Особенно после случившегося прошлой ночью.

Он всегда был на высоте, когда что-то шло не так. Например, когда Коринн поранила лицо или когда Шоу сломал руку, а еще когда у Мэми был конкурс, а она простудилась и заняла второе место, после чего была опустошена.

Вот почему мама всегда говорила, что его работа – единственная, которую он может делать превосходно.

Он был на высоте, когда рядом находились люди, о которых он мог заботиться.

И Грете вначале было неловко, когда он прикасался к ней или притягивал ее ближе, или целовал в лоб на глазах у детей, но потом она освоилась.

Но папа все делал так, будто она была здесь годами, а не провела один единственный день.

И то, как она порой смотрела на него.

Будто он был…

Будто она не могла поверить, что он настоящий.

– Это круто, что ты была спокойна с ней, Кор, – обратился к сестре Шоу.

– Как скажешь. У нее отличные волосы, – пробормотала Коринн. И еще много чего классного, но эту мысль она не озвучила.

– Да, так и есть, – в ответ пробормотал Шоу.

Мэми хихикнула.

Коринн закатила глаза.

– Все наладится, – заверил их Шоу. – В следующие выходные мы с папой, Тостом, Томми, Ларри, Донной и Хербом перевезем все вещи в дом в Лавандовом переулке, а затем вы будете со мной и папой. И мы, наконец, начнем нормальную жизнь.

И Шоу не мог дождаться этого, поскольку ему досталась комната в подвале, а еще там же была ванная, и ему не придется смотреть на всякие девчачьи штуки повсюду. А еще рядом с его спальней находилась общая комната, будто в его распоряжении была целая квартира.

Мэми так же полюбила дом в Лавандовом переулке. Он был красивым! И общая комната в подвале была настолько огромная, что папа согласился установить там станок.

Коринн не хотела новой нормальной жизни. Она хотела старую жизнь. Но все же ей понравился дом, и не только потому, что был лучше этой квартиры (а лучше этой квартиры было что угодно). Но, как бы ни хотелось это признавать, дом был довольно классным. И как бы она ни злилась на отца, она понимала, что ему нужно приличное жилье. Эта квартира точно не была приличным местом, и каждый раз, когда она видела его здесь, ей становилось немного больней.

Шоу взял пульт и немного уменьшил громкость на телевизоре.

Никто из них не жаловался.

Ведь Грета через многое прошла.

Ей нужно было поспать.