Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 35 страниц)

Кристен Эшли
Сложности
Серия: вне серии

Перевод: Татьяна

Редактор: Eva_Ber

Оформление: Eva_Ber

Глава 1
Увидимся

Хиксон

Хикс перекатился на край кровати и, сев на голую задницу, опустил ноги на пол.

Черт. Что это такое было?

Не хорошо. Очень не хорошо.

Потому что это было не просто хорошо. Это было невероятно.

Размышляя, он почувствовал движение на кровати. Услышал ее тихий стон. Ощутил ее чертов аромат. Пудровый, цветочный и сладкий, но не это свело его с ума.

Именно мускусные нотки сделали аромат сексуальным.

И запах секса в комнате. Ее следы на его теле, и речь не только об аромате духов. Хикс практически ничего не видел – темноту вокруг него нарушал лишь лунный свет и огни далекого уличного фонаря. А значит, в его распоряжении были любые другие органы чувств, но не зрение. Хикс ощутил, как напряглись мышцы живота, свело плечи и сжались зубы.

Все это для того, чтобы убить влечение к ней.

Надо убираться отсюда.

– Должен идти, – пробормотал он, поднимаясь.

– Прости, что? – услышал Хикс ее тихий удивленный голос после непродолжительной тишины.

Он дотянулся до трусов и, надев их, повторил:

– Мне пора.

Атмосфера в комнате тут же изменилась. Приятная слабость и теплота после невероятно восхитительного секса испарились, а воздух в комнате будто потяжелел.

– Пора? – переспросила она.

Господи, она может разрушить его волю одним только словом.

Поэтому, да. Все правильно. Пора. Он должен идти.

И сделать это прежде, чем вдохнет ее запах еще глубже. Прежде чем услышит еще раз, как она обращается к нему с прежними нотками или голосом, дрожащим от обиды сейчас.

Он определенно не мог смотреть на нее. Не мог взглянуть на кровать, покрытую скомканными простынями, что было результатом их действий. На одежду, разбросанную ими по всей комнате. И даже на ее спутанные волосы, ведь это постарались его пальцы.

Он не мог смотреть на все это. И уж точно не должен смотреть на нее саму.

– Должен идти, – пробормотал он, находя брюки в полутора метрах от трусов и натягивая их на себя.

Хикс услышал движение на кровати, ощутил, как она села, но не выбралась из постели, что было хорошо. Если бы она сделала нечто большее, и он мог представить это в своей голове, он бы повернул назад.

– Я… ну… – это все что она сказала.

Но и этого было слишком много. Сейчас каждый звук, казалось, забирался ему под кожу, взывая к нему, заманивая назад.

Господи. Что это было?

Черт, прошло так много времени. Но как бы давно это ни было, он никогда не был таким парнем. Таким, которым собирался быть прямо сейчас. И как они творят такую хрень?

– Спасибо, – пробормотал он.

Вновь тишина послужила ему ответом, а потом послышался ее тихий ошеломленный голос:

– Спасибо?

– Да. – Хикс натянул рубашку, даже не пытаясь застегнуть пуговицы. Он кинул взгляд в ее сторону, по-настоящему не смотря на женщину, и наклонился, чтобы вытащить туфли с носками из кучи вещей на полу, ощутив далеко не радость, увидев, что ее лифчик зацепился за его вещи.

– Все было замечательно, – закончил Хикс.

«Отстой, мужик, это отстой. Ты – настоящий мудак», – думал он.

Атмосфера в комнате стала оглушающей и снова какой-то вязкой, но на этот раз далеко не такой приятной.

– Да, – мягко ответила она ему в спину. – Замечательно.

Хикс повернулся к женщине, скользнув взглядом по кровати и заметил, что она приподнялась на руке, прижав простыню к груди. Ее волосы рассыпались по плечам – насыщенный, медовый, золотистый блонд темнел в полумраке, а другой рукой она убрала пряди с лица.

Да уж. Не стоило на нее смотреть.

– Увидимся, – сказал он.

– Да, – прозвучало отрывисто, с нотками горечи и злости. – Увидимся.

Ее тон заставит Хикса остановиться и допустить ошибку. Он посмотрел прямо ей в глаза.

Он видел не четко, поэтому скорее ощутил эту же горечь и злость в глазах.

– Можешь не запирать за собой дверь, – сказала она, и каждое слово было буквально пропитано холодом. – Насколько мне известно, в этом городе не бывает преступлений.

О да, он был в курсе. Но это ничего не меняло.

– Запри дверь, – тихо проговорил Хикс.

– Я так понимаю, тебе надо идти, – сказала она, резко наклонив голову в сторону.

– Грета…

Она убрала руку от лица, и длинный густой локон упал на левый глаз, скрывая ее. Создавалось впечатление, будто она сделала огромный шаг от него.

Нет. Ему не надо было видеть и это.

– Бад, пожалуйста, – в ее тоне не было мольбы. Одно лишь презрение.

Ему необходимо убраться, пока он не натворил еще больше дел. И все же…

– Запри за мной дверь, – приказал он.

– Поняла вас, шериф.

– Ты найдешь способ пригнать свою машину от клуба? – спросил он.

– Не беспокойся, дорогой. Я много чего могу, – проговорила она.

Хорошо. С ней все будет хорошо. Она пойдет дальше. Сейчас он может быть свободен.

Собравшись было уйти, Хикс вновь обернулся и поймал ее взгляд.

– Это было здорово, Грета, – повторил он в этот раз тоном, не допускающим сомнений в правдивости его слов.

– Да, Хиксон. Восхитительно, – ее голос звучал отрывисто, и по тону нельзя было понять, согласна ли она с ним, хотя сомневаться в этом не приходилось.

И пока он колебался, не видя во тьме, но буквально ощущая, как женщина прищурилась, она припечатала, тем самым поставив точку:

– Увидимся.

Он вздернул подбородок, повернулся к двери и вышел.

Носки и ботинки он надевал около входной двери, там же застегнул пуговицы на рубашке и вышел на улицу.

В такое время еще все спят, но это неважно.

В данный момент Хикса не волновало, что подумали бы люди, видя его выходящим из дома в столь ранний час в расстёгнутой рубашке. Сейчас он размышлял лишь о том, что подумали бы люди о Грете в данной ситуации.

Он сел в свой грузовик, стоящий на обочине, и подождал. И только увидев ее очертания в приглушенном свете, проникающем сквозь шторы на окне входной двери, и убедившись, что она заперлась, Хиксон уехал.

Глава 2
Скука

Хиксон

Утром в понедельник по дороге на работу телефон Хикса зазвонил. Он вытащил его из кармана и взглянул на экран. Как бы ему хотелось проигнорировать этот звонок. Хоуп была бывшей женой, но у них трое общих детей. И сегодня после школы они приезжают к нему на неделю, поэтому ответить на звонок было необходимо.

– Ну? – проговорил он.

– Мило, – со злостью сказала Хоуп.

Это раздражало его. Раздражало всегда. А сейчас даже больше, ведь после развода Хикс далеко не первый раз отвечал таким образом на ее звонок. Да, это случалось и раньше, в основном, когда будучи за рулем или разгребая очередную кучу проблем. Но он уже давно понял, что Хоуп предпочитает, чтобы все было, как хочет она. И только так.

Поэтому она не стеснялась напоминать о том, что ей нравится. Это не волновало его, пока они были женаты, поскольку родители учили, что в браке для получения «хорошего» сначала надо принять и научиться справляться с «плохим».

Да и он сам какое-то время, причем достаточно долгое время, считал эту черту похвальной. Его женщина знала, чего хочет, и не отступала от желаемого.

Но больше он так не считал.

– Я в машине, еду на работу, Хоуп, – сказал он ей. – Ты знаешь, я не люблю разговаривать по телефону за рулем. И причина тебе прекрасно известна. – В свое время они жили там, где случается всякое дерьмо, и он видел, что происходит, когда люди интересуются не происходящим на дороге, а тем, что происходит в ухе. – Дети в порядке?

Хоуп проигнорировала его вопрос и заметила:

– Ты мог бы купить машину, к которой подключается телефон, и проблема решена. Это называется многозадачность.

Она и правда считает, что на свою зарплату он может купить машину и обустроить дом для детей, когда они приезжают к нему?

Хоуп получала новые машины. А Хикс водил «Бронко» с выпускного года в колледже, вот уже двадцать лет. И это не волновало его ни тогда, ни сейчас. «Форд Бронко» был лучшей маркой из всех выпускаемых, и Хикс купит другой автомобиль, только когда не сможет починить старый в случае поломки. И ни секундой раньше.

Хоуп не дала ему ни шанса ответить, хотя он и не собирался этого делать.

– Нам надо поговорить, – объявила она.

Превосходно. Эту песню он слышал несколько недель. А если быть точнее – три недели.

Хотя в действительности это началось в ту минуту как они зашли в комнату с адвокатами и подписали чертовы бумаги на развод.

– Повторяю, – резко ответил он. – Дети в порядке?

– С ними все хорошо, – сказала она. – Но нам надо поговорить.

– О детях? – продолжал настаивать он.

– Нет, Хикс. Не о детях. Есть тема, которая не касается детей.

Как же она ошибалась.

– Таких тем больше нет.

– Господи! – вскрикнула она. – Ну почему ты так себя ведешь?

– Я не знаю, Хоуп, – ответил он, поворачивая на парковку возле управления шерифа. – Может потому, что три недели назад я подписал документы о разводе и теперь могу вести себя как пожелаю.

– Есть вещи, которые нам необходимо обсудить, – как всегда настаивала на своем Хоуп.

– Думаю, ты сказала все, что хотела, когда поставила свою подпись рядом с моей на бумагах.

– Хикс…

Он остановился и выключил зажигание, сказав:

– Возможно, встретимся завтра вечером на игре.

– Я не могу обсуждать это на игре Коринн.

Посмотрев через лобовое стекло на фасад управления, возведенный из красного кирпича, он со вздохом попытался в который раз:

– Не намекнешь, о чем идет речь?

– Я хотела бы обсудить все при встрече, – ответила она, так же, как и в прошлые разы. Затем внезапно изменила правила игры. – Давай встретимся сегодня за ланчем, – попыталась уговорить она. – Я плачу.

– Хоуп, я не собираюсь ничего с тобой обсуждать, если только это не касается детей. А значит никакого ланча.

– Сколько времени должно пройти, чтобы ты успокоился и позволил мне вернуться?

Хикс медленно моргнул и откинул голову назад.

«Успокоился? Черт. Позволил ей вернуться? Серьезно?»

– Ты развелась со мной, Хоуп, – тихо напомнил он.

– Я помню, Хикс.

– А помнишь ли ты, как я весь год, что мы жили раздельно, повторял, что не желаю разводиться? – спросил он.

– Давай обсудим это при встрече?

Теперь уже Хикс игнорировал ее слова.

– Я не хотел развода. Ни для детей, ни для нашей семьи. Ни для тебя, ни для меня. Ни для нас.

– Хиксон…

– У нас все было хорошо. Мы были счастливы.

– Я не была счастлива, – мягко проговорила Хоуп.

– Ты четко дала мне это понять, – ответил он.

– Милый, не могли бы мы…

«Милый? О черт, только не это».

– Если тебе необходимо обсудить что-то, касающееся детей, мы поговорим. По телефону. Встретимся мы только в том случае, если ты поймаешь Мэми с героином.

– О Боже! Ей же всего тринадцать!

«О да. Господи, как так получилось, что его малышке уже тринадцать лет?» Хикс не стал озвучивать этот вопрос вслух.

– Мне пора на работу, – заявил он.

– Не могу поверить в это.

– Береги себя, Хоуп.

Положив трубку, Хикс понадеялся, что это был последний раз, когда ему пришлось вести подобный разговор с бывшей женой. Хотя прекрасно понимал, что это не так.

Поэтому, открывая дверь в управление, он не удивился, вновь увидев ее имя на экране телефона. Он отклонил звонок, открыл дверь и вошел внутрь, осматривая помещение.

В самом конце находился его кабинет, из которого через большое окно можно было наблюдать за происходящим в общем помещении. Справа за пуленепробиваемым стеклом расположилась диспетчерская. Это стекло появилось еще до приезда Хикса, и его предназначение было непонятно, поскольку практически каждый в этом округе владел оружием, но скорей разразится зомби апокалипсис, чем кто-то воспользуется оружием в участке. Более священными местами для жителей Небраски были только церкви, кладбища и «Поле Тома Осборна» на стадионе Мемориал.

Вероятно, стекло появилось благодаря избытку бюджета.

В диспетчерской комнате работала только одна женщина. Рева. И только в будние дни.

Прямо перед входом разместилась длинная высокая и старая деревянная стойка приемная. Постоянно за ней не работали, за нее вставал любой помощник шерифа, увидевший посетителя. За приемной стойкой располагались распашные двери, совсем как в разных телешоу, а за ними четыре стола – по два с каждой стороны.

За диспетчерской справа были их комната для допросов, смотровая, раздевалка, хранилище, которое было и оружейной комнатой, а также помещение для снятия отпечатков пальцев и составления фотороботов.

В общем помещении у стены напротив его кабинета располагались две камеры, двери в которые большую часть времени были открыты.

Одному из его помощников явно было нечем заняться, но это и не удивительно. Потому что здесь и в самом деле было нечем заняться.

Этот округ жил в пузыре прошлого, из-за чего Хикс размышлял, почему девушки не носят подъюбники с пышными юбками, белые гольфы и цветные сандалии. А парни должны были пользоваться помадой для волос и надевать джинсы с подворотами.

В этом округе жители оставляли ключи в зажигании, а входные двери не запирались.

Тут большая часть предприятий и магазинов была закрыта по воскресеньям, поскольку в этот день люди отправлялись в церковь, а затем шли домой и устраивали воскресный обед. А в разгар сезона все вместе шли на футбол.

Здесь жили одни моралисты. И это не могло не навевать жути.

Хикс почувствовал это сразу же, как двадцать лет назад попал сюда – приехал в родной город Хоуп, чтобы познакомиться с ее родителями. И у него не было никакого желания переезжать сюда из Индианаполиса, но она хотела растить детей здесь. А еще хотела быть ближе к матери, чтобы скидывать на нее детей, если собиралась заняться чем-то еще. Поэтому, как только у них появились дети, Хоуп пыталась уговорить его переехать. И она не отступила. Но в этом вопросе Хикс смог устоять. По крайней мере, в течение девяти лет.

Но затем он сдался, пока Шоу не успел слишком погрузиться в школьную жизнь и завести много друзей. Хикс увидел, как идут дела в государственных школах в городе, и это ему не понравилось.

Это произошло семь лет назад. Сейчас его мальчику семнадцать. Коринн – второй их ребенок, его первая дочь, в январе исполняется шестнадцать. А Мэми – тринадцать.

Хоуп была в восторге от переезда. А Хикс с детьми сходили с ума. Никакого «Детского музея». Никакой футбольной команды «Колтс», ежегодной «Спортивной гонки 500», никаких рождественских огней на главной площади города. Можно забыть о «Парке Игл-Крик». И об обедах по особым случаям в стейк-хаусе «Святого Элмо». Больше никаких арендованных домиков на озере Шафер, семейных вылазок в Чикаго для просмотра матчей «Чикаго Кабс», после которых они наслаждались вкуснейшей пиццей в мире.

Они оказались в обычном городке, которому даже не хватило наглости назвать себя городом. Просто большая часть штата Небраска, занятая пастбищами, ранчо и фермерскими землями, на которых иногда встречались дома.

В такие места городские копы отправлялись после особо тяжелых дел, когда даже представить было невозможно какое-либо другое расследование. Здесь полицейские сходили с ума. От скуки.

Пьяницы творили ерунду по пьяни. Дети совершали глупости, потому что были детьми. В городке шептались о домашнем насилии и жестоком обращении с детьми, но официально об этом никто не заявлял, поскольку: «У нас подобное не происходит». А если что-то выходило из-под контроля, жители шли не к шерифу, а к священнику.

Еще случались происшествия с травкой. И на этом все.

Последний раз подозрительная смерть была зафиксирована двадцать три года назад, и та оказалась самоубийством.

Единственный преступник управлял командой, производящей метамфетамин в лаборатории. Но законных оснований заняться ими у Хикса не было. А у предыдущего шерифа была договоренность с этим человеком – он может производить это дерьмо в их штате, но торговать им здесь не будет. И этой договоренности в лаборатории придерживались до сих пор.

Что и было одной из причин, почему Хикс не мог найти законных оснований для проверки данной лаборатории.

Через два года после переезда Хоуп и Хикса шериф ушел на пенсию, и Хоуп настаивала на выдвижении кандидатуры мужа. Он сдался и выиграл выборы, на которых и соперников не было. А уже на следующих выборах у него появился конкурент – из соседнего округа приехал заместитель шерифа и попытался занять место Хикса. Но Хикс получил девяносто восемь процентов голосов – округ Маккук не любил перемен. И то, что предыдущий шериф занимал свою должность тридцать три года, лишь подтверждало это.

Он поддержал Хикса на первых выборах, когда необходимости не было, и на вторых выборах тоже встал на его сторону, хотя и тогда мог этого не делать.

Хикс родился и вырос настоящим жителем Индианы, а Хоуп до мозга костей была выходцем Небраски, хотя так и не смогла получить диплом Университета Пердью, который стал ее третьей и последней попыткой.

Истинные жители Небраски обычно шли по стопам родителей, а когда твои родители, да и все бабушки с дедушками окончили Университет Линкольна, выбор не стоял.

Именно там учились родители Хоуп, как и она сама, попытавшись в первый раз.

А Хикс, немного повзрослев, захотел стать супергероем, потом летчиком-истребителем, а затем точно решил быть астронавтом. Ему было около одиннадцати, когда они сидели с матерью в машине на парковке, и в их окно постучал худой нервный мужчина. Она странно себя повела, сказав ему запереть дверь, и закрыла свою, успев до того, когда мужчина потянулся к ручке. Мама быстро увезла их, а мужчина продолжал кричать им вслед.

Хикс никогда не забудет насколько бледным было ее лицо и как крепко она сжала руль, направляясь домой и повторяя, что все хорошо. И только за дверью спальни, когда отец вернулся с работы, она расклеилась, не зная, что Хикс сидит за дверью и слушает.

После случившегося Хикс твердо решил стать полицейским.

Он не просто хотел что-то поменять. Он должен был восстановить справедливость. Находить плохих парней и заставлять их заплатить за то, как сильно их боялись женщины или кто-то еще.

Но сейчас, будучи шерифом округа Маккук, он ни хрена не делал.

Если его помощники сажали пьяницу, тот трезвел и его выпускали. И несколько месяцев спустя, сидя в суде, Хикс в очередной раз вместе с нарушителем выслушивал лекцию о необходимости нести ответственность. Житель просто облажался и сель за руль в пьяном виде, за что получал лишь порицание. Даже если это повторялось постоянно. А все потому, что судья, так или иначе, был связан с нарушителем родственными связями. И ему не хотелось дискомфорта на День Благодарения.

А дети, валяющие дурака, куда сильней боялись своих родителей, чем Хикса и его помощников. С другой стороны, здесь дети не ездили на новых машинах, держа в руках смартфоны последней модели, не носили дизайнерскую одежду и не искали экстази или рогипнол, чтобы получше провести ночь.

Если бы подростки здесь попали в неприятности, то не смогли бы помогать родителям на полях. Поэтому в таких случаях они получали настолько серьезное внушение от отца или матери, что Хикс только и встречал их на школьных мероприятиях. И вели они себя там в высшей степени воспитанно, на забывая добавлять «да, сэр», «нет, мэм», открывая дверь автомобиля перед своей девушкой и помогая ей выбраться наружу.

Похоже Хикс скучал по преступлениям, понимая, конечно, что это ненормально.

Хотя нет, дело было не в этом. Он скучал по ощущению собственной значимости.

Ему было сорок два года, но ощущал он себя стариком, который только и может, что повесить табличку на входной двери с надписью: «Ушел рыбачить».

В Индиане было много хороших мест для рыбалки, а если доехать до Винконсина, можно найти просто отличное.

Но Хикс ненавидел рыбалку. Однако в этих краях не стоило рассказывать об этом, как и делиться тем, что он не в восторге и от охоты.

Он смотрел, как сын играет в футбол. Во время учебы сын играл за школьную бейсбольную команду, занимая первую базу. Еще Хикс наблюдал, как его дочь играла в волейбол, а затем сделала перерыв перед началом футбольного сезона. И смотрел, как танцует его малышка.

Сейчас у него больше не было жены, а дети проводили с ним время каждую вторую неделю. И он сидел за своим столом и слушал, как его помощники решают, что делать с миссис Шмидт, которая обвиняет соседа мистера Кристенсона в краже помидор с ее огорода.

Еще он ходил в тренажёрный зал. И зависал с ребятами в «Аванпосте», смотря спортивные матчи. И смотрел дома слишком много телевизора.

А в прошлую субботу он отправился в «Каплю Росы» на Кантри-Роуд 65, где слушал пение Греты. В перерыве между выступлениями Хикс угостил ее выпивкой, и они поболтали. А когда она закончила, он отвез ее домой.

И там он не просто трахал ее, а занимался с ней любовью. Все начиналось обычно – горячо, бурно, влажно и отчаянно. Но потом по какой-то причине все изменилось. Нет, не по какой-то причине. Он прекрасно знал почему.

Хикс прикусил мочку ее уха, и Грета повернулась к нему, оторвавшись от его губ. И тогда Хикс увидел ее лицо в свете луны. Она была возбуждена. И выглядела так горячо, что он сходил с ума от мысли, что это благодаря ему она так выглядит. А еще она улыбалась. Ей нравилось, что он делал, как заставлял ее чувствовать. Ей нравилось все это. И ей нравился он сам. А ему нравилось все происходящее.

Он не был с женщиной с тех пор, как Хоуп попросила его уйти. Тогда он пытался доказать ей, что неправильно поступать так с ним, с их детьми, с их семьей, с ними. Что она совершает ошибку. Но она не сдавалась, и он ушел. Весь год, что они жили раздельно, Хикс думал, что вернет ее, поэтому не собирался все портить.

Несмотря на то, как долго он не был с женщиной, а пользовался лишь рукой и хорошими воспоминаниями, которые благодаря воображению становились куда лучше, с Гретой он не торопился. Растягивал время. И привел их обоих туда, где был только с одной женщиной в своей жизни. С бывшей женой.

И с Гретой было лучше, чем с Хоуп. Куда лучше.

И он знал почему.

У Греты был великолепный голос, шикарные волосы, прекрасное лицо и притягательные изгибы, и она знала, что ей нравится. И ей нравилось не просто получать желаемое, ей нравилось отдавать.

У Хикса такого никогда не было. Настолько искреннего. Чистого. Она получала удовольствие, даря наслаждение ему, а он сходил с ума, отдавая ей.

Ни в браке, ни в других отношениях у него не было такого.

Он отдавал, но ничего не получал.

Исключая детей, они своим дыханием давали ему все необходимое. И он был не против. Он любил жену и считал своей обязанностью давать ей все, что она пожелает, все, что сделает ее счастливой.

И другого он не знал, потому что ничего другого у него не было. Пока не получил это самое другое.

– Босс?

Когда Бетс позвала его, Хикс осознал, что стоит в дверном проеме, не двигаясь.

Черт.

Он прошел через распашные двери, чтобы разобраться с Бетс единственным возможным способом. Посмотрел в ее глаза лишь на секунду, которая потребовалась, чтобы проговорить:

– Доброе утро.

И сразу же направился по центральному проходу между столами, когда услышал ответ:

– Доброе утро. Хорошо провел выходные?

– Да, – пробормотал он, проходя мимо нее.

Он действительно хорошо провел время, впервые за год и три недели. Вечер субботы так точно прошел отлично. Пока он все не испортил.

Хикс зашел в свой кабинет, бросил телефон на стол и включил компьютер.

Его стол стоял в конце комнаты, спиной к стене с камерами. Потому что сидеть лицом к окну, выходящему на общее помещение, он не хотел. Поскольку его сотрудники могут посчитать, что он наблюдает за ними. Он так же не хотел сидеть спиной к окну и к двери, хоть окно и здесь было пуленепробиваемым. Поскольку, таким образом, любой мог видеть экран его компьютера и наблюдать за ним без его ведома.

Поэтому место для стола оставалось одно. И его помощники, и он сам получили немного уединения.

Он собирался сесть за стол, когда из двери раздался голос Бетс:

– Слышала, ты ходил в «Каплю Росы».

Еще одна вещь, которая не нравилась ему в маленьких городках – не имея своих дел, жители лезли в дела других. Что было очень просто, поскольку выбор занятий здесь был невелик.

Но еще до того, как он стал шерифом, каждый житель считал, что может засунуть нос в его дела. В их с Хоуп дела, и в дела их детей.

И куда хуже, что именно Бетс первой этим утром накинулась на него.

«Черт. Вот, пожалуйста», – подумал он.

Она вошла в кабинет, и Хикс подавил вздох.

– Я была в клубе несколько раз. Там очень неплохо, – заметила она.

До субботнего вечера он был там лишь однажды – много лет назад с Хоуп.

Но Бетс была права. В «Капле Росы» было круто. Бар выглядел как хижина в глуши – вокруг много места для парковки, поскольку бар окружало поле.

Когда-то давно это действительно была хижина, куда приходили афроамериканцы, их окружение и те, кто знал толк в хорошей музыке. Сюда приходили послушать джаз и блюз, исполняемые странствующими артистами, которые не упускали ни одного шанса сделать себе имя.

В округе Маккук многие пользовались уважением жителей. Но лишь немногие удостаивались чести уважения Джемини Джонса.

Человек в четвертом поколении управляющий и владеющий «Каплей Росы».

В прошлом это может и была лачуга, но сейчас на входе в заведение тебя встречало стильное розовое и голубое освещение, роскошные полукруглые кабинки, маленькая сцена и столики перед ней, покрытые длинными розовыми скатертями, на которых стояли крошечные лампы в бордовых абажурах.

Напитки подавались в фужерах или тяжелых бокалах, и всегда ставились на толстые коктейльные салфетки цвета морской волны. Пиво предлагалось только разливное. И как только посетитель занимал столик, перед ним появлялась небольшая миска с тёплым миндалем и кешью.

Если бы клуб находился в любом другом городе на Западе, он был бы невероятно популярен и забит под завязку.

Но, даже располагаясь здесь, в Небраске, он все равно был невероятно крутым и пользовался спросом. Людей было немного – вернее, не было той толпы, которой заслуживал этот клуб.

– Да, там круто, – согласился Хикс, смотря в глаза Бетс.

Она сделала движение, будто хотела провести носком ботинка по полу, но остановила себя.

Хикс снова вздохнул. А Бетс заговорила.

– Слышала, у них новая исполнительница.

Отлично, еще нет и восьми, а у него уже отвратительный день.

Это дерьмо пора прекращать. Пора покончить с чувствами Бетс к нему.

Она влюбилась в него еще до развода с Хоуп. Но как только услышала, что Хоуп выгнала его, ситуация стала набирать обороты.

Она и раньше не особо скрывала свои чувства. Убедив себя в этой влюбленности, она не видела преград.

Два других его помощника доставали ее по этому поводу – один в шутливой манере, другой делал это действительно обидно. Но она была так глубоко погружена в мир невозможного, что ей было все равно.

Донну же – его другого зама женского пола – похоже, происходящее не волновало. Она не доставала Бетс, а просто наблюдала, затем отводила Бетс в сторону и вела с ней беседы. А когда это не работало, использовала каждую возможность, чтобы доказать Бетс, что ее поведение не идет на пользу женщинам в правоохранительных органах. Он очень надеялся, что Донна, которая считалась ветераном по сравнению с новичком Бетс, сумеет разобраться. А он тем временем со своей стороны прояснял ситуацию, стараясь не казаться придурком.

Но ничего не работало.

И сейчас Бетс узнала, что он был с Гретой, а значит, знали все, и это не радовало. Но то, что она пришла к нему в кабинет в понедельник утром, чтобы поднять этот вопрос в своей раздражающей манере, сделало все еще хуже.

Вся эта ситуация подтолкнула его к действиям:

– Так, помощник, нам надо разобраться.

Он заметил, как застыла Бетс, а выражение глаз стало серьезным.

– Я старался все прояснить, не создавая неприятностей, – начал он. – Но поскольку ты не услышала меня, боюсь, мне стоит говорить напрямую.

– Хикс… – заговорила она, явно паникуя.

– Сейчас я шериф, – перебил ее Хиксон.

Ее глаза расширились, и он увидел, как она сглотнула. И он прекрасно понимал, почему. Да он был шерифом, но не швырял это в своих помощников. Они называли его Хикс, а он их по именам. Если только речь не шла об официальной ситуации, где приходилось общаться с местными жителями. Они были командой, а он был их лидером. Все знали это, и лишнее напоминание не требовались. До сих пор.

Он продолжал смотреть на Бетс.

– Есть три причины на то, что желаемое тобой невозможно.

Он поднял руку, показав один палец, и продолжил:

– Во-первых, тебе двадцать семь лет. Ты ближе по возрасту к моему сыну, чем ко мне. Этот период жизни я уже прошел. У меня была жена, дети, дом. Не знаю, куда меня приведут изменившиеся обстоятельства, но туда я не вернусь. Никакого повторения. У меня не будет новой семьи и дома для нее. Но ты переживешь это и найдешь мужчину, который даст тебе все, что ты хочешь.

– Я…

Он перебил Бетс, подняв два пальца и помахав ими.

– Во-вторых, и это куда более важно, поэтому слушай внимательно. Я – твой начальник. Я – шериф этого округа. Ты – мой помощник. Между нами ничего не будет.

– Если…

В это раз он показал три пальца и прямо заговорил:

– И в-третьих, без обид, но даже если бы ты не была моим помощником, я бы не пошел на это. Ты слишком молода. Конечно, есть мужчины, которые не прочь поплавать в бассейне, который должны были покинуть лет десять назад, но я не такой. И, без обид, но ты не в моем вкусе.

И это было правдой, хотя она была прекрасной женщиной. Темно-русые волосы, красивые карие глаза и весь ее дерзкий вид напоминал ему чирлидершу.

Хотя она не была особо дерзкой. Она могла стать напористой, когда того требовала ситуация, и это ему нравилось. Бетс была трудолюбивой и дотошной, что тоже ему нравилось. Она выполняла свою работу, обычно пребывала в хорошем настроении и не тащила никакое дерьмо в управление, если такое и случалось в ее жизни. Но он о таком не слышал.

Она могла бы пользоваться уважением коллег, если бы не увивалась за своим начальником – и это единственное дерьмо, которое сопровождало ее в управлении.

Но она никогда не была дерзкой. И уж тем более сейчас, когда ее глаза сузились, а выражение лица стало злым. И это не удивило его. С ней такое случалось.

«Господи. Бетс».

– Значит в твоем вкусе старая, толстая временная певичка, которая еще и парикмахер на полставки? – ехидно спросила она.

Грета толстая?

Он едва не рассмеялся.

Он ведь и не знал, что Грета работает парикмахером.

Он задумался о том, что не знал о парикмахерской работе Греты. А Бетс сейчас не просто его раздражала, она его по-настоящему разозлила.

– Единственное, что ты должна понять, – мои увлечения тебя не касаются, – отрезал он.

Бетс повела плечами в защитном жесте, отведя взгляд, и пробормотала:

– Не совсем понимаю, почему вы все это говорите, шериф.

– Ты все прекрасно понимаешь, – тихо ответил он.