Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

Его взгляд метнулся к двери, и он пробормотал:

– Да.

– Быстренько после того, как дети уйдут в школу, но до того, как мы отправимся на работу.

Он снова посмотрел на меня.

– Договорились.

Тогда я усмехнулась, оттолкнулась с его коленей и пошла к своей сумке, чтобы достать ночную рубашку.

Свет был погашен, и я прижалась к Хиксу, который лежал на спине, поглаживая мою руку, после чего он заметил:

– Энди – способный парень.

Я поставила подбородок на его руку, которая лежала на его груди, чтобы посмотреть в его затемненное лицо.

– Да, – согласилась я.

– А он не может присоединиться к рабочей программе или нечто подобному? В доме, где у него будет больше независимости?

Я покачала головой, но проговорила:

– В доме. Да. Хотя он может решить побродить, поэтому ему нужен присмотр. Еще он не может самостоятельно готовить, потому что забывает, что готовит, и все может пойти наперекосяк. Но как бы то ни было, поблизости нет подобных мест.

– Верно, – пробормотал Хикс.

Я продолжила:

– Но он помогает персоналу и другим жильцам, которые не так функциональны, как он. Что касается работы, мы пробовали это в Денвере. Он получил работу по расфасовке продуктов и еще одну, где убирался, выполнял задания на складе и расставлял вещи на полках в хозяйственном магазине. Но если он расстраивается или волнуется, результаты могут быть пугающими. В хозяйственном магазине у него случился сильный приступ. Это напугало покупателей, и хотя владелец знал, что подобное может произойти, ему тоже пришлось нелегко. Его обучали, как нужно себя вести в таких случаях, но он чувствовал себя совершенно бессильным, и прошло немного времени, прежде чем он попросил Энди уйти.

– Детка, думаю в маленьком городке у людей больше терпения и понимания, – заметил Хикс, и я кивнула, положив подбородок ему на грудь.

– Да, я думала об этом, разговаривала с его терапевтами. Они получают вакансии и ему дали достаточно времени, чтобы устроиться и привыкнуть к изменениям. Может, если появится что-то подходящее, мы сможем его устроить.

– Я поспрашиваю вокруг, – пробормотал он.

Я снова прижалась к нему.

– Это было бы здорово. Ему нравится зарабатывать самостоятельно, и он общителен. Стабильность – это хорошо, но еще неплохо, когда он не просто видит людей постоянно, но есть те, с кем он может поговорить.

– Мы подберем ему что-нибудь. Шоу хочет поехать за ним, чтобы отвезти его куда-нибудь посмотреть футбол в четверг вечером. Милая, я знаю, что это твой день с ним, но Шоу он нравится, и я полагаю, он понимает, что происходит. Но скоро его зачислят в армию, и его не будет рядом, поэтому он собирает так много впечатлений… – он продолжил, но я уже не слушала.

Я закрыла глаза, чтобы скрыть слезы.

– Детка? – позвал Хикс.

– Шоу может забрать мой четверг, – прошептала я.

Он обнял меня и прижал к себе.

– С Энди все будет в порядке. Если Шоу нужно будет следить за чем-то, просто предупреди его, но с ними все будет хорошо…

– Я уверена, что так и будет.

Хикс немного помолчал, затем спросил:

– Тогда, что не так, милая?

– Я просто… просто… – я убрала руку и повернув голову, поцеловала его грудь. Вновь прижавшись к нему щекой, сжала его руку. – Просто я чувствую себя счастливой.

Он притянул меня ближе, и его голос был хриплым, когда он ответил:

– Я приму это.

Но он не принимал. Он давал. Но мысли свои озвучивать я не стала.

– Это ведь сработает, да? – удивленно спросила я.

Хикс ответил мгновенно.

– Да.

Я уткнулась лицом ему в грудную клетку.

– Господи, я сейчас заплачу.

– Детка…

– Нет, правда, в этот раз я заплачу.

Хикс перекатился на меня так, что я оказалась на спине. Он прижался ко мне боком и одной рукой обхватил мое лицо.

– Если ты заплачешь, мне придется потратить время на то, чтобы утешить тебя, а это отложит сон. И завтра утром во время нашего быстрого секса, когда дети уйдут в школу, у меня не будет сил ломать изголовье.

Я подняла на него глаза и сделала взволнованный вдох, после чего заявила:

– Я в порядке.

– Я так и думал, – пробормотал он.

В ответ я шлепнула его по руке.

Он приблизился и коснулся моих губ, но я поняла, что он улыбается.

Закончив целовать меня нежно, глубоко и долго, он вернул нас в прежнее положение и прижал меня к себе.

Я больше не сказала ничего, поскольку дай Хиксу новую возможность перевернуть мой мир, я бы окончательно потеряла голову, разрыдалась и не получила бы утром секс у изголовья.

Поэтому вместо этого я свернулась рядом с ним, а пальцы Хикса успокаивающе водили моей руке, и заснула на руках своего мужчины.

***

Это произошло после утреннего столпотворения с детьми Хикса, готовящимся к школе (что было виной Мэми, если быть справедливым к Шоу, который явно был жаворонком).

После нашего утреннего секса у изголовья.

Я заходила в свою боковую дверь со встрепанными волосами после секса. Я приехала домой, чтобы принять душ и приготовиться к работе, когда заметила, что ко мне нечто движется откуда-то сбоку. Меня охватила паника, и я отпрыгнула назад с телефоном в руке (больше из машины я не выходила без телефона), крик застрял у меня в горле, когда я заметила Хоуп, летевшую ко мне по дороге.

Однако ее шаг замедлился, когда она заметила, как удивила меня, и ее решительный взгляд сменился на что-то, что можно было назвать досадой.

– Я не хотела вас напугать, – сказала она, приблизившись ко мне.

– Что ж, именно так и случилось, – отрезала я.

– Я не… – она покачала головой. – Я не стремилась к этому.

– Чтобы вы знали: после того, как на женщину напали в ее собственном доме, плохая идея поджидать ее где угодно, не говоря уже о ее доме.

– Простите, Грета.

«Господи, она действительно выглядела виноватой».

А это могло значить, что она сожалеет.

«Или чего-то хочет».

Я взяла себя в руки.

– Я просто…Мне просто нужно поговорить с вами, – сказала она мне.

– Не могу даже представить, о чем, – ответила я.

Она уставилась на меня.

– Не можете?

– Хоуп…

– Тебе следует отступить в сторону, – быстро проговорила она.

Теперь уже я смотрела на нее.

– Так будет правильней, и ты знаешь это, – продолжила она.

– Для кого? – спросила я.

Ее брови сошлись, и она выглядела одновременно недоумевающей и раздраженной.

– Для моей семьи. Для моих детей. Для Хикса.

– Я не уверена, что все это правда, – честно призналась я.

– Да, потому что это не твоя семья, хотя ты и пытаешься сделать ее таковой, – ответила она.

Я сделала вздох для успокоения, решив, что спорить с Хоуп – не лучший способ продолжить свой день после того, как он так хорошо начался (я имела в виду секс с Хиксом у изголовья – забудь об этом). Поэтому я решила этого не делать.

– Тебе есть, что сказать Хиксу, и он даст тебе время. Поэтому поговори с ним. Но, пожалуйста, держи меня подальше от всего этого, – ответила я.

– Ты сама влезла в это.

– Хоуп, я не хочу злиться…

– Ты не хочешь злиться? – огрызнулась она.

– Прекрати, – прошипела я, наклоняясь к ней. И когда я это сделала, ее глаза расширились от удивления, что красноречиво говорило о том, что Хоуп нечасто сталкивалась с тем, что люди ей противоречат. – Хикс говорит, что ты пойдешь напролом, чтоб добиться своего, но ты взрослый человек, Хоуп. И должна понять, что жизнь – это еще и умение правильно вести себя, когда не получаешь желаемого.

– Он говорит обо мне с тобой? – спросила она.

– Хорошо, – отрывисто ответила я. – Очевидно, что ты живешь в мире, в котором думаешь только о себе, но если тебе удастся вынырнуть из этого состояния хоть на секунду, то осознаешь, что, во-первых, поскольку ты мать его детей, это неизбежно. Во-вторых, ты его бывшая жена. И, наконец, ты в последнее время ведешь себя довольно активно, что не очень-то его радует, так что это неизбежно.

– Ты должна отойти в сторону, – процедила она.

– Этого не произойдет, – ответила я.

– Он мой муж.

– Хоуп, он не твой муж. Он мой мужчина. Я злюсь, что ты сама навязала мне эту ситуацию, но, честно говоря, я не хочу тебя обидеть, когда скажу, как есть. У нас все по-настоящему. Все серьезно. Все идет своим чередом. И ты должна сосредоточиться на себе, своей жизни, на детях, а не на мужчине, который больше не твой. И не потому что он мой, а именно так и есть, а потому, что он… больше не твой.

Выражение ее лица стало вкрадчивым.

– Посмотрим.

– Нет, не посмотрим. Я знаю, как обстоят дела. Это ты посмотришь. И Хоуп, честное слово, тебе нужно приготовиться, потому что ты увидишь не то, что ожидаешь. И как бы ты не страдала сейчас и не пыталась найти способы это прекратить, если ты не подготовишься, будет только хуже.

– Ты думаешь, дело в кольце. Он думает, что дело в кольце. – Она наклонилась ко мне. – Но кольцо ни при чем. – Она отклонилась назад. – И когда он узнает, в чем дело, вернется.

Я смотрела на нее и думала о сексе у изголовья.

Я думала о словах песни «Наконец».

Думала о том, как Хикс сладко поглаживал мои пальцы, даже не осознавая, что делает.

Думала о воскресных днях, о сломанном носе, о том, что мне нельзя было ничего поднимать, о том, что я поскользнулась на лестнице и увидела, как Хикс спрыгивает с нее, чтобы добраться до меня.

Я думала о том, что у Хикса было множество возможностей уйти от меня, но он этого не сделал. Даже когда я пыталась закрыть дверь, он упирался в нее носком ботинка, придерживая дверь.

Я думала о мужчине, которого знала, который был в курсе всего происходящего в моей жизни, и он не сбежал.

Я думала о том, каким мог быть этот мужчина. И знала, что он бы никогда не сказал мне, что покончил со своей бывшей и намеревается построить нечто со мной, если бы действительно не имел это в виду.

И после того, как я все обдумала, я сказала бывшей жене своего мужчины:

– Приготовься, Хоуп.

– Посмотрим, – промурчала она, ядовито ухмыляясь, повернулась и зашагала по дороге.

Я смотрела ей вслед, размышляя о том, стоит ли говорить Хиксу о случившемся. И решила подумать. Но не слишком долго, ведь если он узнает до того, как я расскажу, то может подумать, что я скрываю от него, чтобы защитить, а ему бы это не понравилось.

Однако мне нужно было принять душ и отправиться на работу. Меня ждала клиентка.

***

– Точно.

Я прикусила губу из-за того, каким тоном он сказал это после моего рассказа о произошедшем между мной и Хоуп этим утром. После открытия салона я сразу позвонила ему из подсобного помещения.

В этом слове не было ничего хорошего.

– Она звонила, – поделился он, и мой взгляд метнулся к двери, когда в нее вошла Лу.

Хоуп была очень занята этим утром.

– Да? – спросила я.

– Завтра вечером она хочет пойти в «Джеймсонс», чтобы поужинать и поговорить.

«Джеймсонс»? Самый шикарный и романтичный ресторан в округе?

«Вот сука».

Я, сузив глаза, посмотрела на Лу, но Хиксу ответила:

– Угу.

– Детка, сегодня вечером я съезжу к ней. Я не собираюсь идти с ней в чертов «Джемисонс». Хотя, – последнее слово он пробормотал задумчиво, – надо бы заказать столик.

Мои глаза вновь приобрели нормальный размер, и я была уверена, что прямо сейчас самодовольно улыбаюсь.

Глаза Лу не были сужены. Она смотрела на меня широко распахнутым взглядом.

– Мне бы это понравилось, – проговорила я.

– Хорошо, когда на следующей неделе девочки вернутся к ней, мы пойдем туда. И я не поеду к ней, пока мы с детьми не купим телевизор. Хочешь поехать с нами? Мы быстро поужинаем, после чего ты сможешь побыть с ними дома и остаться до моего возвращения.

– Ты этого хочешь? – спросила я.

– А тебе обязательно это спрашивать? – спросил он в ответ.

– Наверное, нет, – пробормотала я.

– Во сколько у тебя последняя клиентка?

– Я заканчиваю в шесть тридцать.

– Хорошо. К этому времени мы купим телевизор. Встретимся у «По-Джека»?

– Да.

– Хорошо. Дай знать, как выйдешь. У тебя есть время на обед в «Арлекино»?

Я усмехнулась. Хоуп проигрывала.

– Ага.

– В котором часу?

– В час.

– За тобой заехать или встремся на месте?

– Ресторан в квартале от меня, Хиксон.

– Хорошо, детка, – сказал он усмехнувшись. – Увидимся там.

– Да, милый. Увидимся там.

– До скорого, детка.

– До встречи, Хикс.

Мы повесили трубку и Лу объявила:

– Твоя клиентка здесь.

– Хорошо, я выйду и…

Она схватила меня за руку.

– Не-е-е-т. Я только что наблюдала картину, как ты превратилась из человека, замышляющего убийство, в кота, получившего свои сливки. Что происходит?

У меня было мало времени, поэтому я рассказала ей все настолько подробно, насколько могла. Когда я закончила, она ухмылялась как дурочка.

– Что? – спросила я.

– Именно так, – проговорила она.

– Что? – повторила я.

– Во-первых, у тебя есть за что бороться, что ты наконец-то и делаешь. И поскольку это того стоит, я очень рада. А во-вторых, когда ты сказала Хиксу, что происходящее между вами сработает, он ответил: «Ага». – Она наклонилась прямо ко мне. – И мне… чертовски… нравится это. – Она откинулась назад и засмеялась, после чего проговорила: – Ага! Вот и все, именно это он и должен был сказать. Ага! Это… это… это потрясающе!

Она повернулась, взяла большую бутылку кондиционера и прошла мимо меня, распахнув дверь. Выходя из подсобки, она закричала на весь салон:

– Ага! – и я заметила, что моя клиентка с любопытством смотрит на нее.

Дверь закрылась. И я разразилась смехом.

Глава 22
The Ride of Life

Хиксон

В тот вечер Хикс припарковался у дома, который когда-то называл своим, и поднялся по дорожке.

Он смотрел на свое старое крыльцо, размышляя, что ему надо купить какую-нибудь мебель, чтобы поставить ее на крыльцо для Греты.

Может несколько садовых кресел.

Он стоял у двери, подняв руку, чтобы позвонить в звонок, когда дверь открылась.

Хоуп стояла на пороге, собранная так, будто они и правда собирались в «Джемисонс», но без красивого платья. Вместо него на ней были брюки и красивый топ, а не как обычно – джинсы и свитер. Она использовала только тушь и румяна, и быстро собрала волосы, как делали в дни, когда носила Мэми и работала на отца.

Черт.

По крайней мере, у нее были босые ноги.

Она подошла к наружной двери, и Хикс посторонился, когда она открыла ее, поприветствовав:

– Хиксон.

Он захлопнул дверь и ответил:

– Хоуп.

Она развернулась и вошла. Хиксон последовал за ней, размышляя, что забыл посчитать, когда был последний раз в своем старом доме. Она потребовала, чтобы он забрал все вещи, которые захочет, и после того, как они несколько недель ходили вокруг да около, он так и поступил.

Это произошло четыре, может пять месяцев назад.

Но все выглядело по-прежнему. Она ничего не изменила. Дом был также абсолютно чист, как ей всегда нравилось, опрятен, как будто там не жили дети, и красиво украшен, как нравилось им обоим.

Согласно их соглашению о разводе, он оставил ей дом и мебель, а поскольку она зарабатывала достаточно, ему не надо было платить алименты. Поскольку она зарабатывала деньги на работе, которую никогда не потеряет, адвокат Хикса советовал ему оспорить соглашение, поскольку она получила все, а он ушел со старым письменным столом, который подарил ему отец в колледже для его квартиры. А еще взял несколько коробок с хламом, который имел значение, но не представлял ценности.

Он не стал бороться. У нее не было денег, и ей бы пришлось обратиться к отцу, продать дом, или залезть в накопительные счета, состояние которых было неплохим. Поскольку они оба старались, чтобы состояние счета было именно таким, а она уже отдала Хиксу его долю.

Но, несмотря на это, все, что она ему даст, будет направлено на будущее детей, так что смысла в этом не было. Все, что они накопили, лежало на счете, к которому никто из них не мог прикоснуться, разве только для того, чтобы сделать что-то для детей.

Взамен она отказалась от права претендовать на его пенсию или пенсионные счета.

Он не хотел развода и считал, что это вполне приемлемая сделка. А теперь он был рад. Ему не пришлось доводить ситуацию до крайности, чтобы получить от нее деньги. Что, несомненно, поставило бы под угрозу его отношения с ее семьей, которая для него кое-что значила. Но даже если бы это не было так, ему нужно было сохранить все для детей.

Их дом остался нетронутым, и дети могли продолжать жить в нем, по крайней мере, эта часть их жизни осталась неизменной.

А ему не приходилось каждый день встречаться с тем, что вызывало воспоминания о ней или об их жизни.

Чистый лист.

Все хорошо.

Она повернулась в его сторону, и он остановился в трех шагах от нее.

– Ты хотела поговорить, – начал он сам, поскольку Хоуп разговор не начала. – Я здесь.

– Хочешь пива? – спросила она.

– Нет, – ответил он.

– Бурбон? – предложила она.

– Нет, Хоуп, – проговорил он.

– Может, ты хотя бы присядешь? – попросила она, начиная проявлять нетерпение или нервозность, он не смог определить, что именно.

Это он мог, поэтому прошел к одному из двух диванов, стоящих перпендикулярно к камину лицом друг к другу и опустился в угол.

В камине, как он заметил, горел огонь.

И вокруг были зажжены свечи.

«Господи».

Оставалось только включить музыку, и в такой обстановке, с таким макияжем и нарядом, Хоуп даже не надо было ничего говорить, он прекрасно понимал, какой итог она хотела видеть.

Он не стал устраиваться удобней. А сел ближе к краю, уперевшись локтями в колени, свесив руки между ними, и смотрел на Хоуп, усевшуюся напротив него.

Устроившись, она подогнула под себя ноги, словно они собирались проболтать всю ночь, а Хикс пытался побороть свое напряжение.

– Я рада, что ты наконец-то согласился поговорить со мной, – мягко проговорила она.

– Я согласился, и мы как раз этим занимаемся, но не хочу, чтобы это длилось долго. Дети дома, у них новый телевизор и…

Она перебила его.

– Шоу может приглядеть за девочками, и он же может настроить телевизор.

Хикс продолжил, будто она ничего не говорила.

– С ними Грета.

Лицо Хоуп стало обиженным, и она посмотрела на огонь.

– Хоуп, я здесь. Ты хотела поговорить, говори, – поторопил он.

Она тяжело вздохнула и снова посмотрела на него, в ее глазах блестели слезы.

«Господи».

– Дело было не в кольце, – тихо сказала она.

– Хорошо.

Она пристально посмотрела на него, прежде чем спросить.

– Ты не хочешь знать, в чем была причина?

Его брови сошлись.

– Мы будем играть в эти игры? Я для этого пришел?

– Конечно, нет, – быстро ответила она.

– Значит, давай закончим, Хоуп. Будь со мной откровенна и скажи то, что должна.

Она снова пристально посмотрела на него, затем слегка приподняла подбородок и заявила:

– Готовка.

Его брови так и не вернулись на место, когда он спросил:

– Что?

– Готовка.

– Хоуп, – прорычал он, передвигаясь на край дивана.

– Ты позволил мне готовить, Хиксон.

Он застыл на месте.

– Ты ожидал этого, – заявила Хоуп.

– Ты хочешь сказать, что развелась со мной не потому, что я не согласился тебе купить кольцо за двадцать пять тысяч долларов, а потому что тебе приходилось готовить?

– Ты ожидал этого.

– Я не люблю готовить, и, Хоуп, ты знаешь, что у меня это плохо получается.

– Потому что ты никогда не пытался научиться.

– Ты права, потому что я никогда не хотел учиться.

– Поэтому это было на мне.

«Ради Бога».

– В этом нет никакого смысла, – пробормотал он, начиная подниматься, но застыл на месте, когда Хоуп заговорила.

– Дело в готовке. И в уборке. Ты позволял мне делать и большую часть этого тоже.

У него не было и шанса что-то ответить, когда она продолжила.

– Ты пылесосил, Хикс, но я просила тебя делать это чаще, чем раз в неделю, а ты говорил мне, что этого не требуется. Мейнард прожил у нас тринадцать лет, он безумно линял по всему дому, а у нас еще и трое детей. Полы надо было пылесосить чаще, чем раз в неделю.

Их собака Мейнард умерла три года назад. И он только сейчас слышит это все?

– Я не вижу смысла в этом, – проинформировал он ее.

– Я всегда вытирала пыль, а ты никогда этого не делал.

– Хоуп, это чушь собачья.

– Хорошо. Может ты и сделал это пару раз, но Хикс, – она вскинула руку, – мы были женаты девятнадцать лет.

– Восемнадцать, поскольку ты выгнала меня, – поправил ее он.

– Будто это что-то меняет, – проговорила она.

– Но ты сама высказываешь мне, что я не пылесосил и не вытирал пыль, а тебе приходилось готовить одной, – проворчал он в ответ.

– Ты не понимаешь, а я думала, что ты поймешь, и это было больно, Хиксон. И ты даже не представляешь насколько больно, когда тебя не понимают.

– Не понимают, что? – переспросил он.

– Всего этого. – На этот раз она вытянула обе руки, причем сделала это, широко расставив руки, указывая на свой безупречный дом. – Я содержала этот дом в порядке. Готовила. Убирала. Мыла посуду, даже готовя сама. Я забирала Мэми с танцев и практически всегда возила их по делам, пока Шоу не получил права.

– Твой рабочий график более гибкий, чем мой, но не это главное. Ты была моей женой и их матерью, Хоуп, – напомнил ей Хикс.

– Я была и остаюсь. И считаю, что ты мог бы оценить это.

Эти слова заставили его замолчать.

– Но нет, ты ожидал этого, и когда получил деньги от своего дяди Джека, я попросила это кольцо, потому что думала, что ты захочешь подарить его мне. Я думала, ты захочешь показать мне, что любишь, ценишь то, что я сделала для тебя, для семьи, но ты просто посмеялся надо мной.

– Хоуп.

– И это больно.

– Я вижу, – тихо сказал он, наблюдая.

Она сделала глубокий вдох, и, посмотрев на огонь, выдохнула.

– И кольцо стоило не всех денег, что оставил тебе дядя. Даже не половины. Но это неважно, потому что дело было не в этом, – прошептала она, глядя в огонь.

– Значит, ты не хотела кольцо, – заметил он.

Ее взгляд вернулся к нему.

– Конечно, я хотела кольцо. Оно было красивым. Но на самом деле я хотела того, что означал бы этот подарок.

– Тогда почему ты не сказала мне?

Она слегка наклонилась в его сторону.

– Потому что ты и сам должен был знать.

Хорошо, в ее словах был смысл, и она донесла свою точку зрения.

Но его это разозлило.

– А когда я неоднократно говорил тебе, что не знаю, в чем дело, почему ты не объяснила?

– Потому что ты сам должен был догадаться.

– Ты смеешься? – прошептал он.

– Нет, – отрезала она.

Да, теперь он разозлился.

– Ты ни разу не подстригала газон, Хоуп.

– Хиксон, тебе не нужно было подстригать газон каждый вечер.

– Ты ни разу не выносила мусор, ни разу, мать твою, за весь наш брак.

– И ты тоже не обязан был выносить мусор каждый вечер, – ответила она.

– Ты никогда не возила свою машину на замену масла. Это делал я.

– И что? – спросила она. – Это происходит как часто, раз в три месяца?

– Ты также не вставала с детьми каждое утро. Это делал я.

– Хикс…

– А как насчет того, чтобы очищать дорожки, Хоуп? – надавил он.

– Опять же это происходило на каждый день, – ответила она.

– Перейдем к мелочам, хочешь поговорить о покупке продуктов? Кто этим занимался?

– Мы оба, Хикс. Но признаю, ты брал детей и делал это чаще всего, но только потому, что покупал им всякую ерунду, а мне это не нравилось.

– Значит, мы оба делали что-то, чтобы заботиться об этом доме, о нашей жизни и о нашей семье, – заметил он.

– Да, но…

– И я не просил ничего стоимостью двадцать пять тысяч долларов, потому что это была моя работа, как твоего мужа, так и их отца. Я просто делал необходимое, и какая-то часть меня любила это делать, потому что я заботился о тех, кого любил.

Теперь она закрыла рот.

– Я не настолько люблю чистоту как ты и знаю это, поскольку ты почти два десятилетия доставала меня из-за этого, но все так и было. Я не вижу смысла пылесосить каждую собачью волосинку и выметать каждую пылинку, потому что я жил в доме с женой, тремя детьми и собакой. И мне действительно нравилось, что вокруг меня царит такой семейный беспорядок.

Хоуп продолжала молчать. Но не Хикс.

– Ты хотела, чтобы было именно так, и я не возражал против того, чтобы повесить пиджак на крючок у двери, чтобы ты не видела, как он валяется на диване. Я не возражал повесить полотенце так, как любила ты, потому что я не был против. Но я никогда не посчитаю достаточным основанием для истерики или развода тот факт, что мне не нравилось делать вещи ничего не значащие для меня, но важные для тебя. И раз уж мы так откровенны, ты так и не позволила нам завести собаку, потому что они, твою мать, отстой, Хоуп. Дети были в ужасе, когда мы потеряли Мейнарда, они хотели завести еще одного питомца, я тоже хотел, а ты не позволила, оправдывая это тем, что шерсть – это настоящая заноза в заднице. Так что, честно говоря, Хоуп, иногда мне до чертиков надоедало, что ты была такой чертовски аккуратной. А когда мы не были таким же, еще и раздражалась по этому поводу. И уж точно меня раздражало то, какой ты была, когда мы все хотели завести еще одну собаку.

– Ты никогда ничего не говорил, – тихо сказала она.

«Она серьезно?»

– Теперь ты определенно шутишь, – процедил он.

До нее дошло, что она только что сказала, и как это было ужасно, поэтому она попыталась отступить.

– Я… я имела в виду…

Хикс оборвал ее.

– Ты имела в виду именно то, что сказала. Я слышал, что ты сказала о кольце и о том, чтобы оно значило для тебя. И в этом действительно был смысл четырнадцать месяцев назад. Но не теперь. У тебя было предостаточно времени, чтобы перестать пытаться заставить меня плясать под твою дудку. Хотя я даже не слышал, что за пластинка играет. И мне неловко от того, что мы сейчас сидим и обсуждаем все это, но поверь, мне действительно жаль, что я смеялся, когда ты попросила это кольцо. Моя реакция была неправильной и бесчувственной. Но Хоуп, ты сразу же потеряла стремление общаться со мной, не поделившись, чем именно я причинил тебе боль, и твоя реакция на мое поведение была настолько неадекватной, что была настоящим безумием. А теперь полагаю, ты понимаешь, как это, когда тот, на кого тебе не наплевать, разбирается с проблемой, не делясь ей с тобой. Увеличь это во сто крат, чтобы все это привело к распаду брака, а ты лишь можешь бессильно наблюдать, как все это обрушивается на твоих детей, и может быть, поймешь, к чему я клоню.

Хикс наблюдал, как она сглатывает. Выдержав ее взгляд, как, впрочем, сделала и она сама, он уже собирался положить конец этой пустой трате времени, когда она снова заговорила.

– И куда это все нас приведет?

– Прости? – спросил он.

– Что мы будем делать теперь?

Он почувствовал, что напрягается.

Но прежде чем успел сообразить, что ответить, она поднялась на ноги и бросилась к нему. Опустившись перед ним на колени, она схватила его руку и крепко сжала в своих ладонях.

– Прости меня, – прошептала она. – Мне так жаль. Я знала, что поступаю неправильно в адвокатской конторе, когда мы подписывали те бумаги, но все зашло так далеко, что я не знала, как остановиться. А потом ты не захотел со мной разговаривать, и я не могла сказать тебе, как мне жаль. Я не могла объяснить, в каком состоянии нахожусь. Я не могла начать налаживать отношения между нами. А потом ты нашел ее и…

– Прекрати.

Она замолчала.

Хикс отдернул свою руку.

Как только он начал это делать, ее глаза опустились на его руку, и Хоуп не отвела взгляда, даже когда ее руки опустились по бокам.

– Между нами все закончено, Хоуп.

Ее взгляд метнулся к нему.

– Нет, не закончено.

– Между нами все кончено.

– Ты любишь меня.

– Я любил. Но больше нет.

На ее глаза навернулись слезы, и она опустилась на колени, прижавшись животом к его ноге и положив руку ему на грудь.

– Ты любишь. Любишь меня. Ты точно любишь меня, Хикс, как будешь любить всегда.

– Господи, Хоуп, – он втянул воздух и закончил: – Прости, но нет. Я больше тебя не люблю.

– Это неправда.

Он обхватил пальцами ее запястье, отстранился, отпустил ее и встал с дивана.

Хоуп опустилась на колени и посмотрела на него.

– Я хочу найти с тобой общий язык ради детей, – проговорил он ей. – Я хочу, чтобы ты перестала поступать таким образом, который причиняет им боль. Я хочу помочь восстановить твои отношения с Шоу, чтобы он проводил время и с тобой, пока оно еще есть у нас, прежде чем он уйдет жить своей жизнью. Но между нами все кончено. Назад дороги нет.

– Нам было хорошо вместе, – напомнила она ему.

– Было, но теперь все кончено, – напомнил он ей.

– Нам было не просто хорошо, милый. Нам было отлично. Мы были счастливы. Сейчас мы говорим о… о… – она яростно тряхнула головой и выдавила: – О всяком. О плохом. Но у нас не было все плохо. Было хорошо. Мы много смеялись. Я заставляла тебя много смеяться. Я должна была слышать тебя, когда мы потеряли Мейнарда, и должна была поделиться тем, что чувствовала, но все это… все то, о чем мы говорим… Теперь я вижу, что это ничего не значит.

– Ты права, Хоуп, и мне очень жаль, но теперь все позади, и обратного пути нет, – проговорил он так мягко, как только мог.

– Мне плевать на готовку, Хикс. Дело не в этом. – Она развела руками. – То есть, это не так. Дело в значении…

– Я понял, Хоуп. Это ничего не меняет.

Она наклонилась в его сторону.

– Меняет.

– Ты должна была сказать мне. Я причинил тебе боль, ты чувствовала, что я воспринимаю тебя как должное, поэтому я должен был знать.

Она многозначительно и быстро кивнула.

– Я должна была. И сейчас знаю это. Я должна была поговорить с тобой. И с этого момента, именно так и буду поступать, Хиксон. Я обещаю тебе.

– Хоуп, ты все сломала. Нас уже не исправить. Все кончено.

– Нет.

– Прости, – мягко повторил он. – Именно так.

Ее глаза наполнились слезами, когда она напомнила ему:

– Мы обещали друг другу вечность.

– А потом ты подала на развод.

Она прижала ладонь к груди.

– Это не только на мне. Ты тоже сыграл свою роль.

– Может и так, но потом все закончилось и не осталось ничего, кроме наших детей.

– Это неправда. Ты обещал всегда быть со мной, поэтому, если что-то поломалось, у тебя есть запчасти для починки.

– Хоуп…

Она бросилась к нему, обхватив его за шею, и прижалась к нему:

– Я люблю тебя, Хикс. Ты единственный мужчина, которого я когда-либо любила, и я никогда не полюблю другого, потому что и не должна.

Хикс снова обхватил пальцами ее запястье, на этот раз оба, и держа их руки перед собой, опустил в них свое лицо.

– Я пытался все исправить, – тихо напомнил он ей.

– Я должна была позволить тебе, но теперь…

– Ты не позволила, – сказал он ей. – И сейчас все кончено. Уже нечего чинить.

– Мы можем все вернуть, – умоляла она. По ее лицу текли слезы.

Взяв ее за запястья, Хикс осторожно поднял ее на ноги, держа ее перед собой и не сводя с нее глаз.

– Я знаю, что тебе больно. И это не делает меня счастливым. Я знаю, чего ты хочешь, и так долго жил, желая дать тебе желаемое, что даже сейчас мне трудно сказать, что ты не можешь этого получить. Но ты сделала, что сделала, а потом повела себя так, как повела, и это ужасно, должен тебе напомнить. Но еще хуже то, как поступила ты, чтобы оказаться здесь сейчас. Хоуп, мне не нравится говорить это тебе, но я не испытываю ответных чувств. Я пошел дальше и не вернусь назад. Именно ты распорядилась нашими жизнями. Именно ты играла в игры и творила то дерьмо. И я просто не люблю тебя больше, и этого не произойдет вновь.