Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 35 страниц)

– Она сойдет с ума, – сказал Хикс. – Но это официальный визит, поэтому нам надо заехать в управление и взять патрульную машину, прежде чем поедем к ней в дом.

Ларри кивнул, но начал говорить:

– Хикс, я никогда…

– Я знаю, – перебил его Хикс. – И это будет одним из твоих самых дерьмовых воспоминаний, которое ты будешь хранить до конца своей жизни. Но она должна узнать так быстро, как мы сможем добраться до нее. И мы должны дать ей все, чтобы она могла прекратить беспокоиться и начать скорбеть.

Хикс подвинулся к Ларри и встал под тихо падающий дождь, положив руку на плечо своего помощника.

– Как только ты войдешь в ее дом, ты больше не ее друг, – тихо проговорил он. – Ты помощник шерифа. И сожалеешь о ее потере. Ты не даешь обещаний, что мы найдем того, кто это сделал. Ты не будешь заверять ее, что все будет хорошо, потому что это не так. Даже если мы найдем того, кто сделал это, никогда ничего не будет хорошо. В конце концов, она будет жить дальше, но это станет черным пятном в ее жизни навсегда.

Ларри кивнул и Хикс продолжил.

– Ты можешь сказать ей, что мы сделаем все возможное, чтобы найти виновного. И ты будешь наблюдать за ней, чтобы понять, не упустили ли мы что-то вчера. Сейчас не время допрашивать ее или задавать дополнительные вопросы, так как вчера вы уже все сделали. Мы можем попросить ее связаться с нами, если она что-то вспомнит. Убедимся, что она понимает, что может обратиться к нам в любое время, если у нее возникнут вопросы. И убедимся, что она знает, что мы будет держать ее в курсе расследования. В остальном сейчас самое время сказать ей, что она потеряла мужа, ее дети потеряли отца. Мы убедимся, что с ней есть кто-то рядом, а затем уйдем и займемся поиском человека, который разорвал эту семью на части.

Ларри пристально посмотрел ему в глаза, затем сглотнул и пробормотал:

– Хорошо.

Хикс сжал его плечо, отпустил и посмотрел, как Ларри идет к своему грузовику.

Затем запрыгнул в «Бронко».

Они доехали до управления и пересели в служебный пикап. И поехали к дому Фэйт Кэллоуэй.

***

– Я не ошибся по поводу рук. Это был бетон. Он упал вперед и сделал это сильно, у него так же ссадины на коленях, – заявил Ланс, демонстрируя движения, соответствующие падению – поднял руки перед собой.

Хикс и Ларри стояли в смотровой комнате вместе с Лансом. На столе лежал Нат Кэллоуэй, весь накрытый простыней, кроме головы и ступней.

Был поздний вечер после очень дерьмового дня.

– Как я и сказал на месте, его убил выстрел в шею, – продолжил Ланс. – Пуля прошла на вылет, ее нет. Из плеча я пулю достал. Оба выстрела из пистолета одного калибра, рискну предположить, что оружие одно и то же. Запустил данные в систему, если выявится совпадение, дам вам знать.

Когда Ланс замолчал, Хикс и Ларри кивнули, поэтому он продолжил.

– Следов наркотиков не обнаружено. Никакого алкоголя. Последний прием пищи – сэндвич с ветчиной и сыром и чипсы. – Хикс посмотрел, как изменилось выражение лица Ланса. – Больше никакой информации, кроме того, что мужчина занимался сексом в день смерти. На его гениталиях остались следы влагалища и спермы. Его бросили лицом вниз, влага просочилась через одежду, но ее оказалось недостаточно, чтобы все смыть.

– Он был женат, Ланс, – сказал ему Хикс.

Ланс кивнул.

– Тогда, к сожалению, тебе придется спросить его жену, был ли у них секс перед отъездом на работу, но после принятия душа. Иначе все смылось бы.

Охрененно.

– Мы сделаем это завтра, – пробормотал он и посмотрел на Ларри.

Рот Ларри был крепко сжат.

– Единственное, что я могу тебе сказать, что ты прав, – заявил Ланс. – Это было сделано на хорошем участке дороги, может в стороне от самой дороги, предположительно на парковке. Те ссадины и обломки, которые я обнаружил, не с тротуара. Слишком много обломков, ссадины слишком грубые. Кроме того и двух выстрелов, мужчина был в форме. Здоровый. Молодой. Под одеждой никаких оборонительных ран. Ничего, что указывало бы на связывание или нахождение в плену. Под ногтями ничего кроме грязи, но не очень много. Но у бригадира на ранчо и должна быть грязь под ногтями после рабочего дня.

– Значит помимо того, что он занимался сексом, ел дерьмовую пищу последний раз в виде сэндвича с ветчиной и был застрелен на бетоне, у нас ничего нет, – сказала Ларри.

– Прости, сынок, но так и есть, – пробормотал Ланс. – Это все, что есть.

Ларри шумно выдохнул. Хикс повернулся к нему.

– Ларри, первым делом я хочу, чтобы ты отвез Донну или Бетс в дом к Фэйт Кэллоуэй. Ты поедешь тоже, поскольку вначале она разговаривала с тобой, и поэтому в этом деле ты для нее главный человек. Она должна знать, что ты в деле, и что ты ее человек, что ты доведешь дело до конца, и она может на тебя рассчитывать. Ты дашь ей минимум информации, чтобы проинформировать о нашем прогрессе. Не утомляйте ее, просто заверьте, что все ресурсы управления направлены на раскрытие убийства ее мужа. Если она будет краснеть и говорить, что забеременела в семнадцать, пусть Донна или Бетс спросят ее, занимались ли они с мужем сексом в день его смерти до отъезда на работу. Понял?

Ларри кивнул.

– На этом участке дороги ему бы не хватило времени, чтобы по-быстрому перепихнуться в грузовике, Ларри, – сказал ему Хикс в неубедительной попытке сделать то, что было нелегким, немного проще. – И ни одна женщина не смога бы перетащить тело с места, где застрелила его, а затем выбросить там, где мы его нашли. Нат Кэллоуэй занимался любовью с женой, прежде чем отправиться на работу. Ей не будет приятно делиться этой информацией и с женщиной-полицейским, но она не получит плохих новостей, что ее муж изменял ей. Сразу после получения худшей новости в ее жизни о смерти мужа. Она лишь поймет, если сможет рационально мыслить, что мы тщательно все проверяем.

– Верно, – пробормотал Ларри.

Хикс внимательно изучил его, отмечая разочарование и усталость, написанные на лице помощника, затем приказал:

– Парень, это был долгий день. Иди домой. Утром после возвращения от Фэйт Кэллоуэй, мы проведем командный брифинг и вернемся к делу.

– Да, – ответила Ларри, смотря на Ланса. – Спасибо, приятель.

– Это моя работа, – пробормотал Ланс.

Ларри посмотрел на них двоих и пошел прочь, его плечи поникли, груз дня был очевиден и нелегок.

Хикс и Ланс смотрели, как он уходит, и когда он исчез, Ланс заговорил:

– Обнаружил что-нибудь?

Хикс повернулся к коронеру.

– Ничего. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Никакого намека на грузовик. Место преступления не найдено. Дождь закончился, а у нас ничего. Поговорили с его начальником. С людьми, которые работали с ним. С его друзьями. Прошерстили дорогу и весь район. Если не считать того, что все были в разном состоянии – от взбешенного от того, что погиб хороший человек, до слез, у нас ничего.

– Криминалисты что-нибудь дали? – поинтересовался Ланс.

Хикс покачал головой.

– Никаких следов от обуви или шин. Даже не могут сказать, шел ли человек туда, таща тело, дождь бьет по траве, а дичь распространена в этом районе. Может, мы и не ищем опытного преступника, но я подозреваю, что он знает местность, раз Ната привезли сюда. И это ничего нам не дает. Любой охотник или любитель активного отдыха может обнаружить эту охотничью тропу в поисках места, где выбросить тело. У нас нет мотива. Нет свидетелей. Мое единственное предположение – если мы не сможем найти его грузовик, значит, кто-то хотел его забрать. Но это пятилетний «Форд Ф150», который не был топовой моделью, когда Кэллоуэй купил его. Это не навороченный автомобиль, который привлек бы внимание или зависть. Поэтому, если дело было в грузовике, то человек, сделавший это, либо отчаянный, либо псих, либо просто мудак.

– Если не найдем грузовик, ты считаешь, что искать следует двоих? – спросил Ланс. – Будь он один, ему бы все равно был необходим свой автомобиль, а ты не упоминал о втором автомобиле. Дорога проселочная, но кто-то бы заметил брошенную машину, затем заметили бы и грузовик Кэллоуэя, если бы стрелку пришлось оставить его, чтобы вернуться и разобраться с собственной машиной.

– Либо так, либо у нас бродяга с оружием, который знает местность и достаточно силен, чтобы таскать за собой тело мужчины ростом около метра восьмидесяти, весом восьмидесяти килограмм.

Ланс посмотрел на Хикса пристальным взглядом.

– У него был секс, Хикс. Может женщина заманила его, а ее мужчина убил его, она взяла свою машину, а он машину Ната.

– Я понял, что в этом мире каждый может вляпяться во что угодно, Ланс. Но я был бы в шоке, если бы Нат Кэллоуэй быстренько с кем-то переспал, потом оказался убит сразу после этого, а потом еще этого изменщика выбросили в его собственном городе. Мы вчера весь день потратили на получение информации об этом человеке и не нашли даже намека на это. Мы проверили всю дорогу, но я готов поспорить, его убили вблизи от Глоссопа, а ради экономии времени и удобства его выбросили недалеко. Но в итоге ему просто не хватило бы времени оттянуться, а потом оказаться убитым. Он был убит недалеко от дома, если только убийца не знал его, и из угрызений совести не бросил его рядом. Или убийца не хотел его убивать, и опять же, из угрызений совести бросил его в месте, где его смогли бы обнаружить. Но я готов поставить значок, что женщина здесь не замечена.

– Такое бывает, – заметил Ланс. – Своего рода акт раскаяния.

– Ага. И поскольку у нас ничего нет, исключать тоже мы ничего не можем.

Ланс посмотрел на стол, а затем опять на Хикса.

– Он выглядит так, будто придет на помощь и остановится возле того, кто нуждается в помощи? – спросил он.

– Да, – ответил Хикс.

– Значит, тебе необходимо найти этот грузовик, – тихо проговорил Ланс.

– Мы должны найти этот гребаный грузовик, – ответил Хикс.

Ланс склонил голову набок.

– Жена держится?

Хикс стиснул зубы, прежде чем разжать их, но ему пришлось выдавить:

– Нет.

– Этому парню двадцать восемь, сколько ей?

– Двадцать шесть и у них двое детей, восьми и пяти лет.

– Черт, – пробормотал Ланс.

– Вот именно, – согласился Хикс.

– У нее есть близкие родственники?

Хикс кивнул.

– Ее сестра, его сестра и брат, вся их родня. Перед тем как мы с Ларри ушли, приехала его мать. Когда мы уходили, остальные уже собирались.

– По крайней мере, у нее есть поддержка, – пробормотал Ланс.

– Хоть это у нее есть.

Ланс поднял глаза.

– Что-то выяснится, Хиксон.

Хикс работал детективом два года в отделе преступлений против личности в полицейском управлении Индианаполиса. У него и его напарника был хороший процент раскрываемости. Но и у них были дела, которые раскрыть не удалось. И с первого взгляда на лицо Фэйт Кэллоуэй, когда она вчера сидела рядом со столом Ларри, Хикс понял, что едкое ощущение внутри связано не только с тем, что они найдут, когда обнаружат Ната Кэллоуэя. Это было ощущение от того, что они получат по итогу.

Все выглядело случайным преступлением на пустынном участке дороге, единственной причиной которого была кража грузовика. Дождь смыл улики, и время было не на их стороне. Если только тот, кто совершил убийство, не захочет войти в участок и признаться, у Хикса было плохое предчувствие, что в этом деле прорыва не будет. Весь день этим делом занимались четыре человека, пять, если считать Бетс, команда криминалистов, коронер, который уже провел вскрытие, и у них не было ни одной зацепки. У них не было ни места преступления, ни гильз, ни свидетелей, одна пуля, место сброса тела и жертва, которой, похоже, никто не желал смерти.

– Прорыв произойдет, Хикс, – повторил Ланс, проникая в мысли Хикса, на этот раз более твердо, и Хикс сосредоточился на нем.

– Мы будем работать над этим, – сказал ему Хикс.

– Знаю, что так и будет. А теперь, как ты сказал своему помощнику, это был долгий день. Езжай домой. Завтра встретишься со всем лицом к лицу, – проговорил Ланс.

Хикс кивнул ему, помахал рукой и пробормотал:

– Спасибо, Ланс.

Ланс кивнул в ответ.

Хикс прошел к своему пикапу, доехал до управления, где припарковался рядом со своим «Бронко» и вышел.

Ида была в диспетчерской. Он поприветствовал ее, подняв руку, и показал два пальца, прежде чем зайти в свой кабинет.

Он приказал всем своим помощникам разойтись по домам, чтобы хорошо выспаться, поэтому здесь было пустынно. Свет горел только в его кабинете, как он и оставил его, в остальных помещениях света не было, кроме тех ламп, что были оставлены включенными в приемной.

Он сел за стол, открыл папку и разложил фотографии, которые распечатал Хэл. Он просмотрел их. И затем еще раз и еще. Он изучил каждый миллиметр фотографий. Затем встал, наклонился над ними, расфокусировал взгляд и уставился на все сразу.

В глаза ему ничего не бросилось.

Это были просто фотографии мужчины, одежды и влажных волос, лицом вниз, голова повернула налево. Правая рука поднята наверх, левая согнута под телом, обе ноги бессистемно расставлены, будто он упал и протянул руку, чтобы остановить падение, но ударился головой и потерял сознание. Но он не упал и не был без сознания. Его швырнули, и он был мертв.

Возможно тот, кто нес его, держал правое запястье Нэта Кэллоуэя за руку, поэтому оно и вывернулось. Он не мог знать наверняка пока перед ним не окажется тот человек, который это сделал, и которого можно было допросить. А если бы этот человек стоял перед ним, он бы явно задал не этот вопрос.

– Подобные картинки рассказывают историю таким людям как ты, – из двери раздался тихий голос Иды. И Хикс поднял на нее взгляд. – Но ты здесь уже около часа, Хикс, поэтому полагаю, они не говорят с тобой, дай им время, глянь на них еще раз утром. И может тогда они будут готовы рассказать свою историю.

– Надеюсь, Ида, но меня беспокоит, что они хотят сохранить свои секреты, и мне придется найти способ вырвать их на свободу.

– Может тебе стоит попытаться тогда, когда ты не будешь выглядеть так, будто тебя сбил грузовик, – посоветовала она.

Еще один хороший совет от Иды.

– Да, – ответил он.

Она махнула головой в сторону общего помещения.

– Мне пора возвращаться.

– Прежде чем ты уйдешь, – позвал он, когда она начала разворачиваться. – В городе пошли слухи?

Она кивнула.

– Слухи определенно пошли. Шокированные. Люди обсуждают шепотом. Многие испытывают печаль, даже не будучи знакомыми с семьей. Мы не привыкли к такому в Глоссопе. Терра из «Гида» звонила уже дважды. Мы с Ривой отклоняли ее. Вечером приходил Блатт. Сказал, что пересечется с тобой позже.

Редактор газеты и бывший шериф, вынюхивающие вокруг, не были неожиданностью, а городские разговоры неизбежны.

И тем не менее.

– Мы должны сделать все возможное, чтобы слухи не пошли дальше, – сказал он ей. – Они могут и будут говорить, но моя команда должна спокойно выполнять свою работу, а не разбираться с жителями, которые вышли из себя. Ничто не указывает на то, что это случайность. В штате не происходило преступлений с похожим почерком. Сейчас мы знаем одно, у нас единичный случай, и мы должны понять, кто сделал это. Вот и все.

– Я постараюсь со своей стороны, Хикс, обещаю, – заверила она.

И она, правда, так поступит. Ида работала на горячей линии, включающей самоубийства и сексуальные нападения, а это означало особую подготовку, чтобы выполнять работу, не теряя головы.

– Возвращайся к работе, – ответил Хикс. – И я закончу на сегодня.

– Хорошо. Спокойной ночи, Хикс. Попытайся отдохнуть.

Он сомневался, что получится. И все равно улыбнулся ей, как надеялся, ободряюще.

Ида вернулась к своему столу. Он выключил свет и направился к своему «Бронко».

Ему нужны были ответы. И бурбон.

И ведя автомобиль, он понял, что направляется не в свою квартиру. Он направлялся в дом Греты.

Было уже далеко за девять часов вечера, когда он подъехал к обочине и увидел, что Грета не внутри, не смотрит телевизор или красит ногти, или что-то в этом роде. Она сидела на крыльце с включенным светом, а на коленях у нее лежал ноутбук.

Она так же смотрела на его «Бронко».

Она перевела взгляд на Хикса, когда он обогнул капот, прошел по дорожке, затем поднялся по ступенькам к ее крыльцу и встал перед плетеным креслом, в котором она сидела. Но как только он остановился, ее взгляд опустился на кресло, затем вновь вернулся к нему.

Он принял ее приглашение и опустился в кресло, ссутулившись, потому что на другое у него не было сил. Он устремил свой взгляд на тихую улицу.

– Тебе нужно пиво, дорогой? – мягко спросила она.

– А у тебя есть бурбон? – спросил он улицу.

– Да.

Он больше ничего не сказал, но в этом и не было необходимости.

Он услышал, как Грета отложила ноутбук в сторону, и увидел, как она вышла из его поля зрения, заходя в дом.

Он уставился на улицу, а затем поднял обе руки и провел ими по лицу. Черт. Он устал.

Его руки лежали на подлокотниках, когда Грета вернулась.

Хикс поднял одну руку, чтобы взять большую порцию бурбона, которую она держала перед ним.

Он оторвал взгляд от улицы, чтобы увидеть, что в ее другой руке большой винный бокал стильной формы, наполненный красным вином, а сама она устроилась в кресле рядом с ним, скрестив под собой ноги.

Как же это похоже на Грету. Вежливость настолько укоренилась в ней, что она даже не могла позволить ему пить в одиночку.

Как только она уселась, ее внимание сосредоточилось на нем.

– Фэйт одна из моих клиенток, – мягко проговорила она.

– Верно, – пробормотал он.

– Я видела несколько полицейских сериалов, поэтому, полагаю, ты не можешь обсуждать дело, – заметила она мягким тоном.

– Да, Грета, я не могу его обсуждать.

– И не надо, малыш, – прошептала она. – На твоем лице и так написано, что у тебя был очень плохой день.

– Да, милая, – подтвердил он. – У меня был очень плохой день.

Она наклонилась к нему, протянула руку и обхватила его бицепс, утешительно сжав его, прежде чем отпустить и сесть обратно.

Когда она резко отодвинулась, он заявил:

– Говорил тебе, что не хотел переезжать из Индианаполиса.

– Да, ты рассказывал, – ответила она.

– Это хорошее место, чтобы растить детей, – поделился он.

– Согласна.

– Хотя таким как я, кто занимается такой работой, выбор не велик.

Она повернулась в кресле так, чтобы быть обращенной к нему, не сводя с него взгляда, и это говорило о том, что она слушает.

– Я не хочу преступлений. Никто не хочет, – заявил он.

– Конечно, – проговорила она. – Никто этого не хочет.

– Но это то, чем я занимаюсь. Этим я хотел заниматься, даже будучи ребёнком.

Она ободряюще кивнула.

– А здесь мне казалось, я мало чем могу помочь. Никому. Ничем стоящим. Потому что, надо признаться, мне глубоко наплевать, кто нарисовал граффити на сарае Мортимеров. Это не банды. Просто у этих двоих привычка выводить людей из себя. Они злые как змеи. Черт, пару месяцев назад Луэлла застрелила соседскую собаку, когда та вырвалась на свободу и пробралась на их участок.

– О, Боже мой, – вздохнула Грета.

– Собака выжила, – сказал он ей. – Но счета от ветеринара были астрономическими. Они отказались их оплатить. И я ничего не мог с этим поделать. Это их земля. У них есть куры. Но их курятник укреплен лучше, чем Форт Нокс, и собака была далеко от него, когда Луэлла стреляла. Но она отстаивает свои права, говоря, что защищает свои средства к существованию, разряжая огнестрельное оружие, а у меня нет средств правовой защиты. Они такие как есть, и в этих краях люди не испытывают к ним особой доброты. Поэтому неудивительно, что кто-то набрался наглости и разозлил их в ответ, нарисовав нелестные фигурки на боку их сарая, пока они отдыхали на выходных.

– Мммм, – пробормотала она.

– Но такова моя работа в этих краях, – сказал он ей. – Найти того, кто это сделал, и зайти так далеко, насколько Мортимеры, используя закон, могут заставить меня. А с этими двумя можно быть уверенным, что они пойдут далеко.

– Хикс, – прошептала она, но больше не сказала ни слова.

Поэтому Хикс продолжил говорить.

– Уже много лет я чувствовал, что не имею никакого значения. С моим опытом. И моими навыками. А моя работа заключается в том, чтобы привести в порядок человека, который слишком много времени проводит с бутылкой «Джим Бима» и недостаточно следит за своими коровами.

– Ты имеешь значение.

– Нет. А сейчас мужчина мертв, и его пятилетний сын, вероятно, не будет хорошо помнить его, когда вырастет. И самым уродливым способом я понял, что предпочел бы разговаривать с владельцами магазинчиков в округе о покупке аэрозольной краски. Я мудак, что не считаю это нужным, уж не говоря о том, что мне не нравятся жители, ради которых я это делаю.

– Ты не мудак, Хиксон.

Хикс посмотрел на улицу и сделал это, глотнув почти половину бурбона, который она налила для него. Во рту загорелось, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы побороть это ощущение. Но вскоре в груди и животе разлилось тепло, и оно того стоило.

– Ты же не хотел, чтобы мужа Фэйт убили, потому что тебе было скучно, дорогой, – осторожно начала она.

Единственным ответом Хикса было опрокинуть в себя остатки бурбона.

– Чем я могу помочь? – спросила она.

– Ты помогаешь, позволяя мне сидеть с тобой и выговариваться.

Она помолчала, затем предложила:

– Принести еще бурбона?

– Мне нужно ехать домой, Грета, поэтому нет.

– Тебе необязательно ехать домой.

Он снова повернул к ней голову.

– Это, – начал он, поднимая пустой бокал и указывая на них двоих, – о том, как друг приезжает к другу после дерьмового дня. Я не для того появился здесь, чтобы похоронить этот день в чем-то сладком.

Она улыбнулась ему. Это была небольшая грустная, сочувствующая улыбка, но совершенно искренняя.

– Хорошо. Хотя… замечание о «чем-то сладком» полностью сохраняет эту возможность, если вдруг ты захочешь.

Он не мог в это поверить, но ее слова заставили ее губы приподняться.

– Приятно слышать, – пробормотал он.

– Ты можешь поразмыслить над этим за бокалом бурбона, – ответила она.

Он посмотрел на нее несколько секунд, затем перевел взгляд на свой бокал.

Он не успел ей ответить, как она выхватила бокал из его руки и зашагала перед ним, чтобы войти в дом, на этот раз неся с собой закрытый ноутбук.

Она вернулась, и в его руке появилась еще одна порция бурбона, а она устроилась рядом с ним, потягивая вино. Тогда он спросил:

– Что ты делала на своем ноутбуке?

Она посмотрела через его плечо в окно, будто могла видеть там компьютер, затем перевела взгляд на него.

– Просматривала eBay и сайты со скидками на дизайнерские наряды в поисках новых коктейльных платьев. – Она широко улыбнулась. – В моей гостевой спальне весь шкаф занят ими, учитывая мою историю. – Она подняла руку, большой и указательный пальцы раздвинулись на полдюйма, а затем опустила ее, продолжая говорить. – И я признаю, что у меня есть едва заметный намек на пристрастие к красивым, блестящим платьям. Тем не менее, я не покупала новое достаточно давно, поэтому решила, что пора и побаловать себя.

– Нашла, что тебе нравится?

– Около семи ста вариантов. Когда ты появился, я старалась сузить круг поиска на своем ноутбуке.

Он вновь пригубил бурбон, затем посмотрел на улицу и вновь взялся за бурбон.

– Прости, что не позвонил сегодня, – сказал он, не отводя взгляда от какой-то точки позади крыльца.

– Слухи распространяются быстро, Хикс, – ответила она, снова став нежной и мягкой. – Я поняла.

– Не думаю, что смогу отвести тебя на обед в ближайшее время.

– И это я тоже понимаю, – сказала она. – Но замечу, я почти каждый вечер сижу на крыльце. Мне нравится тишина. Она успокаивает. Помогает настроиться на хороший сон. Как видишь, на крыльце нет двери, можно сказать, что оно открыто для тебя в любое время, когда ты захочешь разделить со мной его. И даже если я в доме, моя дверь открыта для тебя, пусть мне сначала и придется отпереть ее после твоего звонка.

Хикс снова посмотрел на Грету, и его тон подтверждал истину его слов:

– Это многое значит, милая.

Она кивнула.

Он поднял свой бокал и снова переключил внимание на сонную улицу, прежде чем выпить.

Он ощутил, как внимание Греты тоже переключилось с него, и они некоторое время сидели в тишине, попивая бурбон и вино. Через некоторое время она спросила:

– Ты сегодня ел что-нибудь?

Он не ел.

– Я не голоден.

– Наверняка, – прошептала она, затем предложила: – Я могу сделать тебе сэндвич или что-то еще.

Последней едой Ната Кэллоуэя был сэндвич.

– Спасибо, но я обойдусь, – отказался он.

Она продолжила.

– Хочешь войти в дом? Расслабиться перед фильмом?

Он вновь посмотрел на нее.

– Спасибо, детка, но нет.

Выражение ее лица стало мягким, а взгляд обеспокоенным.

– Есть ли что-то, чем я могу помочь тебе отвлечься от этого дня?

– Вероятно, нет.

Ее беспокойство усилилось.

– Ты сможешь заснуть?

– Вероятно, нет, – повторил он.

Она изучала его несколько секунд, прежде чем на лице появилась игривая улыбка.

– Я только догадываюсь, но поскольку ты был занят, вероятно, презервативы ты не купил.

Это вызвало у него короткий смешок, и он покачал головой, отвечая:

– Это предположение оказалось бы верным.

– Черт, – прошептала она, все еще улыбаясь ему.

Он повернулся в кресле и наклонился к ней, облокотившись на руку.

– Повторяю, Грета, я здесь не для этого. И чтобы прояснить, мое желание пригласить тебя на обед тоже имеет отношение лишь к общению. С уверенностью могу сказать, что мне нравится то, что мы разделили с тобой, но сейчас я здесь не для этого, и не только это я хочу от тебя. У меня не было времени, доказать это, поэтому сейчас я так и поступаю. Я допью свой бурбон. Думаю, ты не станешь особо распространяться, что я выпил два бокала. Сяду в машину без посторонней помощи, заметь, и проеду пять минут до дома. Именно так я и собираюсь поступить.

– Я бы хотела, чтобы ты остался, – пролепетала она.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

Она тоже наклонилась к нему.

– Я хочу, чтобы ты остался, Хиксон. Я хочу быть с тобой, не хочу, чтобы ты был один. Только не после сегодняшнего дня. И учитывая, с чем тебе придется столкнуться завтра. Я услышала тебя и оценила твои слова. Но я так мало чем могу помочь, разве что позаботиться о тебе. Так как насчет того, чтобы ты позволил мне.

– Детка, – пробормотал он.

Она больше ничего не сказала и не ждала, что скажет он.

Она просто развернулась на своем стуле, поднялась, переложив вино из правой руки в левую и встала перед ним. Наклонилась вперед, обхватила пальцами его свободную руку, лежащую на подлокотнике кресла, и потянула на себя.

Он сопротивлялся. Она потянула сильней, ее глаза были устремлены на него. Хикс перестал сопротивляться. Когда они оба встали близко друг к другу, она наклонила голову назад и прошептала:

– Пойдем в постель.

Глядя в ее прекрасное лицо, наполненное нежной заботой и следами предвкушения, Хикс не стал больше сопротивляться.

Он последовал за ней в дом, смотря, как она выключает свет на крыльце, а затем запер входную дверь.

***

Обнаженный он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Ноги согнуты в коленях и широко разведены, его пальцы с нежностью погрузились в ее волосы. Хикс смотрел, как Грета сосет его член.

Он мог кончить, просто наблюдая, как глубоко она захватывает его. И она была очень хороша в этом. Глубокое заглатывание, плотно сжатые губы, превосходное владение языком.

Но, к сожалению, ни одна женщина не могла делать это вечно. Поэтому, когда он начал раскачиваться, отвечая на ее движения, его пальцы перешли от нежных движений в ее волосах к более интенсивным, а звуки, которые она извергала из него, становились более быстрыми и низкими, она отстранилась.

Она крепко обхватила его рукой и встала на колени между его ног, облокотившись другой рукой рядом с ним на кровать. Его рука по-прежнему путалась в ее волосах, когда Грета начала двигать рукой.

– Хорошо? – спросила она.

«Хорошо? Не совсем».

«Отлично? Безусловно».

– Да, – проворчал он, смотря ей в глаза.

Грета посмотрела на него в ответ, затем ее взгляд начал блуждать по его лицу, и она проговорила голосом, который звучал как полустон, полухныканье:

– Боже, ты чертовски красив.

Он убрал руку из ее волос, положив ладонь поверх ее руки на своем члене, другой рукой обхватив ее за шею сзади, чтобы она оставалась на месте. Затем усилил их хватку на члене, ускоряя движения.

– О Боже, – вздохнула она.

– Да, – согласился он, начиная буквально насаживаться на их руки.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на него, а затем вновь окинула его взглядом. И он почувствовал так четко, будто видел во тьме вокруг них, как ее взгляд из горячего превратился в огненный.

– Отлично, малыш, мне это нравится, – хрипло призналась она.

– Мне тоже, – прорычал он очевидное.

Хикс поймал ее возбужденную улыбку, прежде чем притянуть ее к себе за шею и начать крепко целовать ее, но потерялся, застонав ей в рот, когда кончил, и его горячая сперма ударила ему по животу.

Грета продолжала целовать его, когда он начал смягчать хватку, но продолжал двигать ее руку на нем, целуя ее в ответ.

Наконец, он отпустил ее руку со своего члена, но только для того, чтобы, продолжая, целовать, положить ладонь ей между ног и притянуть еще ближе к себе.

Она прервала поцелуй, убрала руку с его члена и положила ее ему на грудь, после чего прошептала:

– Хикс.

– Сядь на меня.

– Ты не…

Он отпустил ее, но лишь для того, чтобы погрузиться в ее трусики, проникая глубоко и наполняя ее средним пальцем, убеждаясь в том, что ощутил снаружи – она намокла для него.

Ее спина выгнулась дугой, порывистое дыхание коснулось его губ, и она села на него, когда Хикс опустил ноги, чтобы она могла взобраться повыше.

Он вновь согнул их в коленях и наблюдал за ее лицом вблизи, пока его палец трахал ее, чувствуя, как ее теплое дыхание становится тяжелее у его губ, а бедра начинают двигаться в ответ на движения его пальца. Он просунул еще один палец внутрь и продолжил наблюдать за ней.

– Хорошо? – спросил он.

– О да, – простонала Грета.

– Клитор? – спросил он.

В этот раз она не ответила. Просто кивнула и сделала это очень быстро.

Он усмехнулся и раздвинул пальцы, чтобы перейти к клитору. Как только он надавил и начал кружить вокруг, она издала сексуальный, тихий крик и переместила руку с его груди на его шею.

– Так? – спросил он, зная ответ.

Она рухнула на него.

О да, он знал ответ.

– Детка, у тебя есть игрушка? – спросил он. – Что-то, что я мог бы погрузить в тебя, пока работаю с твоим клитором?

– Я… в тумбочке… – она оборвала себя, когда зарычала, выгнулась и прижалась шеей к его руке. И, черт возьми, это было почти горячее, чем наблюдать, как она сосет или поглаживает его член. – Да, в…

И вновь она не закончила, потому что внезапно ее голова упала. Она уткнулась лбом ему в шею, в месте соприкосновения с плечом, застонала, и ее тело задрожало под ним, бедра вдавливали клитор в его пальцы, когда она кончила.