Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 35 страниц)

– Она, – прошипела Хоуп.

– Да, Грета. И еще ты, Хоуп. Ты позволила умереть чувствам, и теперь они мертвы. И если ты не можешь этого понять, мне очень жаль. Это чистая правда.

Она выдернула свои руки, отошла на несколько шагов, подняла руку и провела ей по щеке, чтобы вытереть слезы, и прошипела:

– И ты ни в чем не виноват.

– Вероятно, виноват. Но сейчас я пытаюсь сказать, что все это не имеет значения.

Она расправила плечи, откинула волосы назад и фыркнула:

– Верно. Тогда ты можешь убираться из моего дома.

– Ты хотела этого разговора, и я здесь. Мы должны поговорить, чтобы наши дети росли здоровыми и счастливыми, а не убегали и не шли через весь город в семь утра, потому что все происходящее – хреново.

Она открыла рот, и он понял, что сейчас выплеснется наружу.

Но к его удивлению, она закрыла рот и снова посмотрела на огонь. Скрестив руки на груди, Хоуп заявила:

– Я скучаю по своему сыну.

– Я уверен в этом, и мы будем работать над этим.

Хоуп посмотрела на него.

– Я хочу, чтобы эта женщина не оставалась на ночь, когда мои дети с тобой.

– Не поднимай эту тему, – прорычал он.

– Это неправильно.

– Это не твое дело.

Она опустила руки, но уперла их в бедра.

– Это мои дети.

– И мои тоже. И Грета будет в их жизни до конца их жизни, судя по тому, как все развивается. Так что нет причин, чтобы она не присутствовала в их жизни сейчас.

На ее лице отразился шок.

Она опомнилась и, заикаясь, проговорила:

– Ты со… со… собираешься… ты собираешься жениться на ней?

– Не знаю. Но понимаю, что если бы ты на секунду задумалась об этом, то поняла бы, что рядом с ними не было бы женщины, к которой я не испытываю чувств. Ты так же знаешь, что можешь доверять мне в том, что я буду правильно поступать с нашими детьми. Так что нам не нужно вести разговор на эту тему не только потому, что это не твое дело, но и потому, что я – хороший отец, который любит своих детей. И ты не должна оскорблять меня своими словами.

Она скрестила руки на груди в защитном жесте и заявила:

– Ты должен знать, что это причиняет мне боль, Хиксон.

– Могу себе представить, Хоуп, – пробормотал он. – Но все так, как есть. И тебе придется с этим свыкнуться.

Она посмотрела на огонь и заявила.

– Я думаю, тебе лучше уйти.

– Хоуп, тебе нужно прекратить говорить гадости при Мэми.

Она снова повернулась и посмотрела на него, но он продолжил, прежде чем она успела что-то сказать.

– Ты можешь злиться на меня. Можешь ненавидеть меня. Можешь ненавидеть Грету. Можешь поступать, как считаешь нужным, можешь говорить, что пожелаешь – это твое право. Но только не при нашей дочери.

– Я уверена, что Грета рассказала тебе о нашем утреннем разговоре, – прошипела она.

– Да, она позвонила мне, когда пришла на работу, – ответил он ей. – Но вы взрослые женщины, и я не могу контролировать тебя, поэтому и не могу защитить ее от тебя. Хочу ли я, чтобы ты так никогда больше не поступала? Да, черт возьми. Могу ли я остановить тебя? К сожалению, нет. Можем ли мы смириться с твоим дерьмом и жить дальше? К счастью, да.

– С моим дерьмом, – пробормотала она, скривив губы.

Хикс вздохнул и спросил:

– Мэми?

– Поскольку обе девочки влюблены в нее из-за ее прически и дурацких каблуков, не говоря о том, что она покупает их любовь дурацкими сертификатами, чтобы сделать их комнату в вашем доме красивой, я не буду с этим связываться, – выдала Хоуп.

– Спасибо, – пробормотал он.

– Но было бы неплохо, если ты бы перекинулся парой слов с Шоу.

– Именно так я и сделаю.

– И я прекращу обсуждать по телефону в своем доме, что думаю о твоей новой шлюхе, когда рядом дети.

– Вот видишь, – прошептал Хикс, держа себя под контролем. И Хоуп явно не пропустила это, судя по тому, как побелело ее лицо. – Ты только что переступила черту, которую, тебе лучше никогда, бл*дь, снова не переступать.

– Я…

Он сделал один шаг к ней, встав в ее пространстве, и опустив голову так, что они оказались нос к носу.

– Никогда больше не говори о ней в таком тоне, Хоуп. Никогда. Никогда, черт возьми. – Он откинул голову назад и прорычал: – Теперь, когда мы поговорили, у тебя есть выбор. Ты вытаскиваешь голову из задницы и ведешь себя нормально или же нет. Я не могу сказать, что будет, если ты этого не сделаешь. И если будет так, то мне придется с этим разбираться. Но сейчас у нас есть восемь месяцев с Шоу, два года с Коринн и пять лет с Мэми. Пять лет, чтобы сделать наших детей счастливыми, научить их тому, что они должны знать, чтобы жить своей жизнью, бороться с миром и быть достойными людьми. Если я должен буду сделать все сам, я это сделаю. Но было бы неплохо, если бы ты мне помогла.

Она мотнула головой, будто он дал ей пощечину, но Хикс уже закончил.

И он ясно дал это ей понять, обойдя ее стороной и выходя из дома.

***

Он был уже в гараже, заглушал «Бронко», когда она позвонила ему.

Он втянул в себя воздух, схватил телефон, вылез из грузовика, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, после чего поднес телефон к уху и поприветствовал:

– Если последует очередная гадость, я вешаю трубку, пока дочери вновь не окажутся у тебя.

– Мне не следовало так говорить о ней, – заявила Хоуп.

Хикс замолчал.

Хоуп, к сожалению, тоже, поэтому Хиксу пришлось самому прервать тишину.

– Хоуп, уже поздно, и я хочу…

– Я все испортила, не так ли?

Хикс вновь замолчал.

Но в этот раз, не замолчала Хоуп.

– Я ничего не буду говорить при Мэми, и я знаю, что Коринн расстроена из-за тебя, так что я посижу с ней и… и я не знаю. Поделюсь с ней кое-чем.

– Пусть это будут правильные мысли, Хоуп, – приказал он.

– Так и будет, Хиксон.

Он вновь вдохнул.

– Дело было не в кольце, – прошептала она. – Просто… думала, ты лучше меня знаешь.

– За восемнадцать лет я не узнал о тебе ничего такого, чего бы ты не рассказала или не показала мне, Хоуп. Брак – это не игра в угадай-ку. Чтобы брак был крепким, необходимо постоянное общение. При всем при этом, я бы, наверное, никогда не купил тебе это кольцо. Я бы хотел, чтобы оно у тебя было, но с учетом того, с чем мы столкнулись в финансовом плане, это было невозможно. Но если бы я знал, через что ты проходишь, я бы сделал нечто большое, если бы ты нуждалась в этом. Или бы совершал маленькие поступки каждый день, чтобы ты понимала, как много значишь для меня.

– Я знаю. – Она все еще шептала.

– Мы должны уладить все ради наших детей.

– Я знаю и это.

– Мне нужно, чтобы в этом плане ты была со мной, Хоуп.

– Я с тобой, Хикс.

«Господи, неужели это конец?»

– Мне действительно хотелось бы верить в это, – сказал он ей.

– Ты больше не называешь меня деткой.

Он посмотрел на свои ботинки.

– Или персик, – тихо продолжила она, в каждом слове слышалась боль.

Он ничего не ответил.

Заговорила вновь Хоуп.

– Я тоже так делала.

– Нам надо двигаться дальше, – мягко сказал он.

– Мэми говорит, что она делает тебя счастливым.

Он посмотрел на стену гаража.

– Давай не будем, Хоуп.

– Я просто… это займет некоторое время… – она сделала паузу на несколько мгновений, после чего закончила: – Мне очень больно, и потребуется много времени, чтобы смириться с тем, что я все испортила.

– Возможно, все пройдет быстрей, если мы сможем работать вместе над тем, чтобы наши дети были в порядке.

– Да.

– Я поработаю с Шоу на этой неделе, посмотрим, согласится ли он вернуться с девочками на следующей неделе, – пообещал он. – Нет, сейчас я не буду давить на него, но примусь за него, если все затянется.

– Я ценю это, Хикс.

– Хорошо. Наконец у нас получилось нормально поговорить.

– Да.

Он оттолкнулся от своего грузовика, проговорив:

– До скорого, Хоуп.

– Хиксон?

Он не хотел этого говорить. Он слышал это в ее голосе.

Но перемирие длилось около двух секунд, и он должен был сказать это.

– Да?

– Я люблю тебя.

– Хоуп…

– Просто знай. Знай, что я всегда буду любить тебя, и мне всегда будет очень, очень жаль, что я все испортила, ты даже не можешь… ты… – он услышал, как она втягивает воздух, после чего продолжает: – Ты – самый лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Ты фантастический отец. А я… Я сделала это с нами. Я потеряла тебя. И ты не представляешь, как мне жаль.

Он не знал, что ответить на это, и его ответ был очень неубедительным, но был все, что он смог придумать:

– Хорошо.

– Ладно, я… может увидимся на игре Коринн?

– Я буду там.

– Хорошо, Хиксон. Передай привет детям от мамы.

– Передам, Хоуп. До встречи.

– Хорошо, до встречи, Хикс.

Он повесил трубку.

И уставился на свой телефон.

Он подошел к стене и нажал на кнопку открывания гаражных ворот, чтобы они опустились, прошел через дверь в прихожую и направился по лестнице в подвал.

На полпути замешкался, услышав крик Греты:

– Черт возьми, Коринн! Ты нашла его! Слева от тебя! Вот оно. Да! Теперь очистите периметр!

Он был практически уверен, что слышит звук стука, который означал бы «дай пять».

И поэтому был потрясен до глубины души после всего произошедшего, когда, войдя в подвал с улыбкой на лице, увидел своих троих детей и свою женщину, расположившихся на новом диване, и все они сидели на краю кресел, а Корин и Шоу играли в какую-то военную игра на Xbox.

– Привет, папа! – воскликнула Мэми, посмотрев на него, а затем на новый телевизор.

Значит Шоу сумел настроить телевизор, Xbox и, видимо, ресивер, потому что объемный звук, который также купил Хикс, был точно подключен, поскольку взрывы гранат и трещотки пулеметной очереди закладывали уши.

– Привет, папа, – обратился Шоу к телевизору.

– Привет, папочка, – ответила Коринн, затем высунула язык и ткнула контроллером в телевизор, словно это был не ее модифицированный фальшивый пистолет, а она била им нападавших.

Грета просто смотрела на него.

Или, вернее, изучала его.

– Привет, – обратился он ко всем, но глаза его были устремлены на Грету. Она наклонила голову в сторону, и ее лицо стало мягким.

Эта красивая женщина, кричавшая его дочери, что она хорошо справляется с игрой, а потом смотрящая на него с таким выражением лица, влюбилась в него.

Это было хорошо.

Потому что Хикс был абсолютно не против такого путешествия.

– Ваша мама передает привет, – сказал он детям.

На него уставились все, но у Шоу хватило ума приостановить игру.

– Передает? – спросил он.

– Именно так, – подтвердил Хикс.

Коринн внимательно изучала его, и он решил, что поскольку ее мама еще и ее лучшая подруга, она, вероятно, знает о готовке и уборке. И, скорей всего, именно поэтому он подвергся такому отношению.

Он не знал, что с этим делать, и решил, что ему придется поверить в то, что Хоуп сама что-нибудь предпримет, поэтому просто проводил ее взглядом и сказал:

– Все прошло хорошо, дорогая.

– Мне стоит… позвонить маме? – спросила она.

«Черт, нет».

Хоуп сейчас в настроении делиться с дочерью?

Черт.

– Она всегда рада слышать тебя. А сейчас, наверное, было бы неплохо, если бы ей позвонила ее крошка.

Коринн кивнула, передала свой контроллер Грете и встала.

Как только она вышла из комнаты, Мэми спросила:

– С мамой все в порядке?

Он посмотрел на свою младшую дочку и пересел на диван, сев рядом с ней и прижавшись к ней так, что ей пришлось буквально вжаться в него, пока она не оказалась у него на коленях.

Он прижал ее к себе и проговорил:

– С ней все в порядке. Все наладится.

Он почувствовал, как тонкие ручонки обхватили его, и запомнил это ощущение, когда она спросила:

– Да?

– Да, детка, – пробормотал он.

Она опустила голову ему на плечо.

– Грета, не хотите научиться играть? – спросил Шоу.

– Может тебе стоит сохранить счет Коринн, у нее отлично получалось, – ответила Грета. – Мы можем начать новую игру.

– Хорошая идея, – пробормотал Шоу. Он выглядел раздраженным, словно не знал, что делать и не мог разобраться в своих чувствах.

Хикс не мог помочь с этим.

Время. Именно это нужно им всем. И если Хоуп, наконец, пришла в себя, то все сработает.

Мэми сползла с его коленей, подобралась к Грете и села на колени позади нее. Она нависала над ее плечом и указывала на что-то, в то время как Шоу показывал на контроллер, обучая, как двигать персонажа в игре, стрелять из пистолета.

Мэми продолжала висеть у Греты за плечом, когда Шоу запустил новую игру, и Грета за пять минут настрелялась, все это время истошно хихикая и тыкая контроллером в экран, как это делала Коринн.

– У вас ужасно получается! – радостно завопила Мэми.

– Давай еще раз, Шоу. У меня все получится, – решительно заявила Грета.

– Ваши похороны, – ответил Шоу, но не закончил. – Буквально на видео.

Грета разразилась хохотом, Шоу присоединился к ней, а Мэми рухнула на спину Грете и тоже расхохоталась. Впервые за четырнадцать месяцев Хикс сидел и наблюдал, наслаждаясь таким поворотом жизни.

Глава 23
Отлично сработано

Грета

Раздался звонок в дверь. Я зашагала к ней на своих высоких каблуках, девушки двинулись за мной. Я нажала на выключатель наружного освещения, и крыльцо погрузилось в темноту, зато стали видны вращающиеся светильники. Хикс установил их для освещения сухих ветвистых деревьев, кошек с выгнутыми спинами и ведьм, летящих под полной луной. Эти изображения покрывали обе стороны крыльца вместе со сказочными огоньками в виде привидений.

Все приготовив, я в десятый раз за ночь Хэллоуина открыла входную дверь дома Хикса. После чего пригнулась и загробным голосом сквозь фальшивые клыки проговорила:

– Добрый вечер.

И отошла в сторону.

В этот момент из зала выскочили Мэми и три ее подружки в рваных пачках и купальниках с кровью, стекающей из двух фальшивых дырок на шее, с бледными лицами, подведенными темными глазами, с идеальными шиньонами в волосах (макияж и прическа – моя заслуга). Их руки были изящно разведены в стороны.

Они выстроились по двое по обе стороны от двери. Затем поднялись на пуанты и, выгнув руки перед собой, сделали пируэт. Остановившись, они подняли руки над головой, но опустили головы на бок, и посмотрели на пятерых пришедших (Гарри Поттер, двое Рей из «Звездных войн», Эльзу и Капитана Америка).

Все пятеро гостей с трепетом смотрели на танцовщиц.

– О нет! Шериф со своим помощником! – закричала я, и балерины скрылись в доме, а все дети, кружась, смотрели, как Хикс и Бетс поднимаются по ступеням в джинсах, ботинках и служебных рубашках. Они несли большие фонари из тыкв и ведра, наполненные конфетами.

– Шериф, – выдохнул Капитан Америка.

– Привет, детишки, – поприветствовала Бетс, поднимаясь по ступенькам.

В ответ лишь двое Рей махнули руками, но остальные, не отрываясь, смотрели на Хикса.

– Дам вам конфет после того, как пообещаете смотреть в обе стороны, когда переходите дорогу, всегда сообщать родителям, где находитесь, чистить зубы утром и вечером и никогда не разговаривать с незнакомцами. Согласны? – спросил Хикс.

– Абсолютно! – воскликнул Гарри Поттер и бросился к ведру Хикса, за ним последовал Капитан Америка.

Эльза направилась к Хиксу (что не удивительно). Обе Рей подошли к Бетс и вопросительно посмотрели на нее (тоже не удивительно).

Хикс же поглядел на меня.

Это я уговорила его на это. Он согласился только после того, как я разрешила прочитать детям лекцию (пусть и небольшую) перед тем, как они получат конфеты. Бетс была полностью согласна, так как сказала, что раздавать конфеты в одиночку – отстой.

– Вы – самый замечательный вампир, которого я когда-либо видела.

Я повернула голову к одной из мам (она тоже была клиенткой Лу, кажется, ее звали Джорджина) и улыбнулась.

Мой макияж был просто бомбой. Бледная кожа, подведенные брови, темный макияж вокруг глаз, переходящий в ярко-фиолетовый, и капельки крови, стекающие с уголков губ. Мои волосы были потрясающе уложены и покрыты черным лаком. А на мне было надето коктейльное платье, заляпанное кровью, с той самой ночи, когда на моей кухне творился настоящий ужас.

Та ночь запомнилась мне гораздо лучше, чем предшествующей ей вечер в этом же самом платье.

– Спасибо, – ответила я.

– Так, дети, скажите спасибо вампиру, шерифу и его помощнику, и пошлите, – проговорила другая мама.

Дети с восторгом поблагодарили. Хикс и Бетс направились в мою сторону. И когда дети уходили, я услышала, как один из них сказал:

– Мы обязательно будем приходить в этот дом каждый год.

Эти слова вновь заставили меня улыбнуться.

Я любила Хэллоуин. Это был мой самый любимый праздник (не считая Рождества, потому что Рождество вообще стояло особняком). В прошлом году я ходила на праздник с Лу, Мейпл и несколькими друзьями Мейпл (Сноу заявила, что она уже слишком взрослая, чтобы ходить с нами и хотела идти с друзьями). Было здорово, но мне не хватало раздачи конфет.

Это было намного лучше.

Я почувствовала губы Хикса у своего уха.

– Я однозначно трахну тебя в этом наряде позже, но тебе придется избавится от клыков.

О да.

Так куда лучше.

Мы зашли в дом, и я увидела, что Энди стоит с девчонками и улыбается мне.

– Так…классно, – сказал он.

Я улыбнулась брату в ответ.

Он, так же как и я, был наряжен в вампира. Мы по очереди открывали дверь. И если его шрам когда-то играл на руку, сегодня точно был именно такой день. Даже он сам это сказал, заявив после того, как я закончила с его гримом:

– Я пугаю даже себя. Я – вампир со шрамом!

– Становится поздно, девочки, – обратился Хикс к своей дочери и ее подругам. – Если вы хотите куда-то пойти, то сейчас самое время.

Они выглядели нерешительно.

И я знала почему. Они от всей души веселились с нами.

Эту неделю Мэми должна была провести с матерью, но когда я разговаривала с Хиксом насчет Хэллоуина с ним и Энди Мэми была рядом, и сказала, что тоже хочет присоединиться. Затем она спросила у матери разрешения и Хоуп ответила согласием.

Мэми была счастлива.

С того разговора Хикса с Хоуп прошло чуть меньше двух недель, в течении которых ничего не происходило, так что это свидетельствовало о прогрессе со стороны Хоуп.

И это не могло не радовать.

Хикс решил за девочек.

– В следующем году вы станете старшеклассницами, и будете слишком взрослыми для этого, так что завязывайте. Вперед на улицу и, Мэми, как мы и говорили, будьте в радиусе двух кварталов, и ты возьмешь телефон Греты.

– У нас отличные костюмы и совершенно потрясающий макияж, поэтому нам надо пойти, – сказала Мэми подружкам.

– Сними пуанты, – приказал Хикс.

– Хорошо, папа, – сказала Мэми. Затем обратилась к своим девчонкам: – Пойдемте!

Они побежали вверх по ступеням.

Я высунула клыки и посмотрела на брата.

– Теперь дело за тобой и мной, приятель, – сказала ему я.

– Я за! – ответил он.

Раздался звонок в дверь.

Сразу же вниз по лестнице послышался топот балерин, а Мэми прокричала:

– Еще раз!

Хикс одарил меня взглядом, который мне очень понравился – полным сладости, нежности, жара и обещания, после чего они с Бетс направились внутрь дома.

Поэтому когда я повернулась к двери, куда уже бросился Энди, я улыбалась.

***

Я сидела верхом на Хиксе и уже была близка к завершению, когда его руки на моей талии отстранили меня.

Он отбросил меня в сторону, перевернул на живот, поднял на колени и снова вошел в меня.

Я откинула волосы в сторону (в волосах оставался черный лак), оглянулась назад и выдохнула:

– Так я не смогу высосать ни капли твоей крови.

Он продолжал входить в меня, ухмыляясь и отвечая:

– Вся моя кровь, детка, сейчас в одном органе. Но если ты хочешь высосать ее, я готов лечь и дать тебе желаемое.

– Нет, нет, – поспешно проговорила я (или скорее, поспешно застонала). – Продолжай.

Его ухмылка стала лукавой, а рука скользнула с моего бедра вниз, вокруг и внутрь, и тогда я зарылась лицом в его кровать и испачкала косметикой весь плед.

Не думаю, что он имел что-то против.

***

– Я не знаю. Это все, что видел Ларри. Но она все еще с ним.

Был понедельник, следующий за Хэллоуином. Дети Хикса вернулись к нему, но в тот же день снова уехали к Хоуп. Все, включая Шоу, впервые с тех пор, как он переехал к Хиксу.

Хоуп выполняла свое обещание, Хикс свое. И, похоже, это работало.

Это означало, что он мог возобновить футбольные ночные понедельники в «Аутпосте» со своими приятелями – Тостом и Томми. Он привел меня с собой. Пришла и Донна. А еще Хэл и Эшли.

И сейчас он рассказывал мне, что Ларри видел мою мать с Кавано Беккером за чашечкой кофе в «Бейбикекс».

Я ничего не слышала о ней после инцидента в «Саннидауне».

Может это и стало тому причиной.

– Значит, ты считаешь, что она заполучила свой счастливый билет, и еще ты ясно дал понять, что не собираешься терпеть ее дерьмо или позволять мне делать это, а она достаточно поумнела, чтобы прислушаться к твоей официальной позиции, поэтому старается осесть с этим парнем надолго? – спросил я.

– Я общался с этой женщиной крайне мало, милая, – ответил Хикс. – Не имею понятия. Ты говорила, что она появляется и исчезает. Прошло какое-то время. Она пропадала на такой долгий срок?

Я посмотрела на свое пиво и пробормотала:

– У нее не было расписания. – Я снова посмотрела на Хикса. – Иногда она пропадала надолго, и я думала, что это конец. Потом она возвращалась.

Он обхватил мою шею и придвинулся вплотную.

– Просто рассказываю тебе, что видел Ларри. Чтобы ты была в курсе. Я сделал это не для того, чтобы тебя расстроить. Но повторю: если она попытается что-нибудь предпринять, мы будем разбираться.

Я выдержала его взгляд и кивнула, когда по моей руке щелкнули с другой стороны, и я услышала Тоста:

– Народ, сегодня ночь футбола. Серьезные разговоры запрещены.

– Это ее первая футбольная ночь, а девчонка уже нарушает правила, – подразнил Томми, сидевший рядом с Тостом.

– Шшш, – шикнул Тост. – Ты можешь спугнуть ее, а она – девчонка, которая не смотрит на тарелку с начос так, будто может испепелить ее взглядом, и не делает вид, что не хочет засунуть в нее лицо и съесть все самой. Будь помягче с этой неизвестной сущностью, Том, она может сбежать.

– Точно, – проговорил Томми. – Прости, Грета. Ты можешь быть серьезной с Хиксом сколько угодно. Только не надо пялиться на наши начос и заставлять их гореть.

Сквозь смех я заверила:

– Парни, ваши начос в безопасности.

– Нет, не в безопасности, – заявила Донна, проталкиваясь через нас с Тостом и беря в руки тарелку с салатом и начиная выгребать на нее половину начос.

– Эй! Ты забираешь все! – крикнул Тост.

– Я говорила тебе подвинуть их в мою сторону, – напомнила Донна, слизывая с пальцев расплавленный сыр.

– Тогда бы они не стояли передо мной, – ответил Тост.

– Бетти-Джин, еще тарелку начос, хорошо? – заказал Хикс, и когда я посмотрела на него, его глаза были устремлены на бармена.

– Понял, Хикс, – ответил Бетти-Джин и направился к электронному кассовому аппарату, чтобы внести наш заказ.

– Перестаньте быть логичным, шериф, это убивает все удовольствие от того, что мы достаем Донну, – напомнил Тост.

– О, не волнуйтесь, – проговорила Донна. – Я сделаю еще что-нибудь, чтобы вы вновь могли бы попытаться меня достать. Например, продолжу болеть за «Кардиналов».

– Меня сейчас стошнит, – ответил Тост. – «Кардиналы»? Мы в округе Бронкс.

– Нет. Это округ «Вождей», – вставил Томми.

– Чувак, завязывай с «Вождями», – посоветовал Тост, отвернувшись от меня к Томми. – «Бронкс» – вот это дело.

– Ты вырос, болея за «Вождей». И всего лишь четыре года назад начал болеть за «Бронс». Где твоя преданность? – добавил из бара Хэл.

– Да! – закричала Эшли. – У них самые лучшие цвета формы.

– Ты, должно быть, шутишь? – спросил Тост.

– Нет, – ответила Эшли. – Их зеленый просто потрясающий.

– Кто-нибудь пристрелите меня, – потребовал Томми, закинув голову к потолку.

– Нет, – возразила Эшли. – Хэл, дай мне свой пистолет.

Хэл начал смеяться.

Тост и Томми повели сгорбленными плечами в сторону Хэла и Эшли и начали смеяться.

– Пожалуйста, – проговорила Донна, и мой взгляд метнулся к ней. Она указала своей тарелкой на нас с Хиксом: – Продолжайте.

Затем вернулась на свое месте по другую сторону от Томми и принялась за начос.

Я повернулась к Хиксу.

– Твои друзья фантастичны.

Он разразился хохотом.

Я наблюдала за ним, ухмыляясь все время.

И когда он успокоился, то принялся за начос. Как и я.

***

В среду вечером я наблюдала за тем, как Хикс идет по дорожке перед моим домом, мой взгляд был не обычным восхищенным, потому что в Хиксоне Дрейк всегда было много восхитительного.

Причиной тому было то, что по его походке и выражению лица стало понятно, что что-то не так.

Я оставалась на месте, как и всегда, когда Хикс приезжал ко мне вечером (то есть в те вечера, когда я не приходила к нему, по большей части, когда дети оставались не с ним).

Я надела свитер и шарф и сидела под одеялом, рядом со мной стоял чай на электрогрелке, на коленях лежала забытая книга, а Хикс направлялся ко мне.

Обычно он низко наклонялся, оставлял на моих губах быстрый влажный поцелуй, после чего поворачивался и делал то, чему я его учила. Садился и называл мне то, что ему нужно.

Но на этот раз вместо того, чтобы откинуться в кресле рядом со мной и сказать, что ему нужно пиво, бурбон или еда, он просто рухнул и замолчал.

На нем была надета рубашка шерифа, под ней виднелось термобелье, а сверху накинута коричневая кожаная куртка с приколотым снаружи значком.

Я оценила зимнюю форму шерифа. Но ему не стала этого говорить. А негромко заметила:

– Похоже, сегодня вечер бурбона.

Он не отводил взгляда с улицы. Смотрел достаточно долго, и я начала беспокоиться еще больше, затем он поднял руки и потер лицо, что лишь усилило мою тревожность.

– Хиксон, милый, – пробормотала я.

Он опустил руки, но продолжал смотреть вдаль, когда проговорил:

– Сегодня приходила Фэйт, чтобы узнать, если ли прогресс в деле.

О Боже.

Я не видела Фэйт с момента убийства. Ее мама позвонила, чтобы отменить запись, которая назначалась раз в шесть недель и должна была состояться через три недели после убийства Ната.

Прошло гораздо больше времени, а ее все не было. Но я сама не стала доставать ее с переносом записи. И посмотрев на Хикса подумала, что может и стоило бы.

– Поговори со мной, – мягко попросила я.

– Она выглядела ужасно. Похудела минимум килограмм на десять-пятнадцать. Глаза запали, волосы в беспорядке. – Наконец, он повернул голову в мою сторону. – Ей нужны ответы. Она нуждается в завершении.

– Не сомневаюсь, – пробормотала я.

– У пистолета есть зарегистрированный собственник. Но было заявлено о краже.

Я ничего не сказала, потому что он никогда не обсуждал со мной свои дела, особенно убийство Ната, поэтому я была удивлена.

– Парень в Канзасе заявил о краже в тот же день, что приехал домой и обнаружил, что кто-то вломился в его дом, но прошло несколько месяцев до того, как наш парень появился в округе Грант и расправился с Натом.

– Понятно, – тихо сказала я, когда молчание Хикса затянулось.

– Не пойми что, парень врывается в дом и что крадет?

Когда стало ясно, что он действительно задал вопрос, я покачала головой, но ответила:

– Очевидно, пистолет.

– Пистолет, остатки мясного рулета и картофельного салата из холодильника, и насколько помнит хозяин, три шоколадки.

– Это очень странно, – пробормотал я.

– Владелец пистолета чистил его. И оставил на кухонном столе.

– Не умно, – пробормотала я.

– Точно.

– Значит если он чистил его, то пистолет был заряжен? Или ваш вор где-то приобрел патроны?

– Хозяин сообщил, что пистолет не был заряжен, и патроны остались нетронутыми, но они лежали в запертом шкафу, где и должен был находиться пистолет. Полицейские не заметили никаких признаков того, что парень куда-то ходил, кроме кухни. Он и проник внутрь, разбив окно на кухонной двери. Значит, он вломился в дом потому что был голоден. Ел пока не наелся. Схватил остатки еды и пистолет со стола после чего ушел, оставив посуду в раковине. Где взял патроны неизвестно. Мы проверили все места, где бы он мог их достать, но никто не помнит его.

– Кто-нибудь в Канзасе видел его?

– Когда пистолет оказался нашим орудием убийства, парни в Канзасе поспрашивали, хотя и прошло несколько месяцев, этот парень запомнился. Поэтому да, нашего бродягу видели три человека. Подросток, выходящий после смены из ресторана быстрого питания, мужчина, выгуливающий собаку, и мамочка, которая шла к своей машине, чтобы забрать ребенка с детского сада.

– Значит там его видели.

– Да. Хотя во время ограбления его заметили поблизости, но ни до, ни сразу после ограбления он замечен не был. У нас есть доказательства, что наш бродяга – настоящий бродяга, проделывавший путь от среднего Канзаса за сотни миль отсюда. А вот чего у нас нет, так это понимания, откуда изначально начал свой путь этот парень. За пределами Канзаса и округа Грант его никто не видел. Но теперь у нас есть листовки и фотографии, разосланные во все приюты для бездомных в сорока восьми штатах. Если этот парень отправится на поиски еды или еще чего-нибудь, что ему можем потребоваться, у нас есть все, чтобы прижать его. Просто пока он не в наших руках.

– В Канзасе были обнаружены отпечатки пальцев?

Хикс покачал головой.

– Как и в грузовике, все чисто. Любезный гость. Положил всю посуду в раковину и стер отпечатки.

Черт.

Я протянула руку и обхватила его предплечье.

– Даже если бы он был у тебя, ты не смог бы исцелить боль Фэйт.

– Ты и права, детка, и нет. Жертвы подобных преступлений немного успокаиваются, когда дело закрывают. Они получают понимание того, что произошло. Знают, что справедливость восторжествовала. Это не чудодейственное лекарство. И рана еще долго будет кровоточить, а шрам не исчезнет никогда. Но это помогает.

Я кивнула, потому что поняла его правоту. Он не мог не знать.

Хикс оглянулся на улицу.

– Я должен сделать это для Фейт.

– Ты сделаешь все, что в твоих силах.

Он снова сосредоточил внимание на мне.

– Я знаю. Каждое утро первым делом я открываю папку с делом и просматриваю ее в надежде, что какая-то деталь бросится мне в глаза, появится новая идея, ниточка, хоть какая-то зацепка. Но ничего не выходит. И это не отменяет того факта, что я должен найти этого парня и положить конец этому делу для Фейт и ее детей.

Я наклонилась в его сторону и дала все, что только могла, пусть это и было достаточно мало.

– Она не приходила. Я позвоню ей. Если ей нужно, я сама приду к ней, сделаю ей прическу, поболтаю, узнаю, как она себя чувствует. Поговорю с Лу и другими женщинами, начну лучше за ней присматривать. Я не давила на нее, потому что не знаю, через что она проходит, и думала, ей нужно какое-то время. Может, настало время действовать, помочь ей собрать осколки жизни после Ната и найти способ жить дальше.

– Думаю, это хорошая идея, Грета.

Я кивнула.

– Позвоню ей завтра.

Он вывернул руку, чтобы поймать меня. После чего положил наши руки на подлокотник кресла, повернув мою ладонь так, чтобы без проблем провести пальцами по внутренней стороне.

Касаясь пальцами моей руки, он наблюдал за процессом.