Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)

Она уткнулась ему в шею и прижалась к нему.

– Спасибо за сегодняшний день, – прошептала она, прижимаясь к нему еще ближе.

– Это моя работа в прямом и переносном смысле.

Хикс почувствовал, как Грета придвинулась ближе. Его ответ был удачным. И все, что она хотела сказать.

Грета напряглась и предупредила:

– Она просто разогревается.

– Мы справимся с этим.

– У тебя есть дети.

– Если она опустится еще ниже, на что явно способна, я поговорю с ними, и мы все это переживем.

Она оторвалась от него, и Хикс наклонил голову, чтобы посмотреть на нее.

– Если этот парень бросит ее…

Он рассказал ей о Беккере.

– Детка, – он сжал ее, – мы со всем справимся.

– Просто… нужно задраить люки.

Он усмехнулся.

– Считай, они задраены.

Грета, нахмурившись, посмотрела на него.

– Это отстойно, что ты можешь быть милым и сексуальным, и не заниматься со мной сексом.

– Двадцать два часа, – напомнил ей он.

– Хиксон, мой нос не соединен с моими женскими органами.

Он начал смеяться, прижимая ее ближе.

– Лучше?

– Да.

– Тогда доверься мне.

Она закатила глаза. Когда Грета успокоилась, он приказал:

– А теперь поцелуй меня. Мне нужно вернуться домой к сыну.

– Хотела сказать, что в субботу, как только закончу с клиентками, помогу тебе с переездом. Освобожусь около трех.

– Ты можешь распаковать коробки.

– Мой нос не соединен и с ногами или руками.

– Ты можешь распаковать коробки, – повторил он.

– Часть меня считает, что я не должна находить мужчину, защищающего меня, раздражающим. Но все же я так думаю, – сообщила ему Грета.

– Смирись.

– А еще меня раздражает властный мужчина, – поделилась она.

– Смирись и с этим.

– И повторяющийся.

– Грета?

– Что?

– Поцелуй своего мужчину, чтобы он мог вернуться к своему сыну.

– Как скажешь, – пробормотала она, но все же поцеловала его – глубоко и сладко. Затем он стащил их обоих с дивана и проводил ее до двери, держа Грету за руку.

И уже у двери Хикс поцеловал ее, не менее глубоко и сладко.

– Двадцать два часа, – прошептал он, когда они закончили.

Грета улыбнулась ему одной из своих ослепительных улыбок.

– Да.

Он прикоснулся к кончику ее носа, отпустил и вышел.

Хикс услышал, как закрылся замок, едва отошел от двери.

Двадцать два часа. Целая вечность.

Глава 20
То, за что стоит бороться

Грета

– Ты действительно хорош.

– Не плох, так точно.

– Нет, правда. Ты действительно хорош.

– Спасибо, друг.

Я стояла рядом с Хиксом прямо за воротами поля «Райдеров» и наблюдала за появлением Шоу, который поднял руку и ударил Энди по бицепсу.

Только что я стала свидетелем проигрыша «Райдеров», к сожалению. Но рядом со мной сидел брат, с другой стороны расположился Хикс, а между мной и ним была зажата Мэми. Но лишь часть игры. На остальное время матча она вклинилась между мной и Энди, после чего они начали соревноваться в том, кто сильней прожужжит друг другу уши – соревнование, в котором еще участвовали Мэйпл и Сноу.

Было немного удивительно, что Мэми осталась с отцом (а еще со мной и Энди), когда неподалеку на трибунах сидели ее мать, дяди, тети и бабушка с дедушкой.

Но едва мы сели, как она спрыгнула с сидений, чтобы обнять отца, потом меня (что было очень мило), затем улыбнулась Энди и воскликнула:

– Это ваш брат, Грета?

С этого все началось и до сих пор не закончилось. Подошла Лу со своими девочками, которые опустились на скамейку позади нас, так что я могла поболтать с ней, а Энди мог общаться с Мэми и Мэйпл (Сноу упорхнула с подружками).

Ему нравилась каждая секунда.

Как и мне.

Я просто надеялась, что он запомнит сегодняшний вечер. Что касается меня, этот вечер я не забуду никогда.

– Твой отец – шериф, – сообщил Энди Шоу, и я напряглась, не подумав о том, что Шоу может показаться странным, если Энди скажет ему нечто очевидное и известное. Он, вероятно, не сможет понять причин, но осознает, что разговор с Энди может быть неловким, если только не узнать его получше и не понять, как он выражает свои мысли.

Но мне не нужно было беспокоиться.

Шоу широко улыбнулся и проговорил:

– О да, дружище.

– Он арестовал мою мать, – поделился Энди.

Улыбка Шоу померкла, он посмотрел на отца, но вернул взгляд к Энди, когда тот продолжил:

– Это было круто.

– Точно, – пробормотал Шоу, вновь вернув улыбку, но Энди потерял его внимание, когда подошла Венди (девушка Шоу была одной из моих клиенток, поняла я только сейчас).

Он поднял руку в ее сторону, и она скользнула под нее, а Шоу обхватил ее за плечи.

– Привет, детка, – проговорил он. – Это Энди, брат Греты. Энди, это моя девушка – Венди.

– Привет, – застенчиво обратилась она к Энди.

– Привет, – поприветствовал он в ответ.

Я внимательно изучала Шоу и его девушку.

Венди была хорошим ребенком, и я всегда считала ее красивой. У нее были густые пепельно-русые волосы, которые она умоляла мать разрешить осветлить (мама согласия еще не дала, но я надеялась, что она скоро согласится, потому что это было бы потрясающе). Венди была стройной, но не высокой, а среднего роста, и поскольку Шоу сам был высоким, она отлично смотрелась рядом с ним, будто так и должно было быть.

Очень мило.

– Здравствуйте, мистер Дрейк, мисс Грета, – обратилась она к ним.

– Венди, – ответил Хикс с того места, где мы стояли – в пяти футах от них, Хикс так же, как и Шоу, обнимал меня за плечи.

– Привет, милая, – ответила я.

– Вы собираетесь пойти за пиццей? – спросил Энди, и Шоу с Венди посмотрели на него.

Шоу немного передвинулся, прежде чем ответить:

– Да, Энди, не хочешь… э-э-э… пойти с нами? Мы можем, ну… отвезти тебя домой потом.

Казалось, Венди прижалась ближе к Шоу, когда он выдвинул это предложение. Что касается меня, я сделала то же самое с его отцом, но только для того, чтобы не превратиться в лужу благодарности за то, что сын Хикса был таким хорошим парнем.

– Разве вы не… идете на свидание? – спросил в замешательстве Энди.

– Э… да, – ответил Шоу.

– Тогда я вам там не нужен. – Энди повернулся и протянул руку Хиксу и мне. – В любом случае, Та-Та и Хикс должны отвезти меня домой, чтобы сами смогли пойти на свое свидание.

Боже, я любила своего брата. Но нам действительно это нужно было.

– Точно, – ответил Шоу с ухмылкой.

– Мы поедем в пиццерию в другой раз, когда у вас не будет свидания, чтобы Та-Та и Хикс могли сходить на еще одно свидание, – сказал ему Энди.

– Да, дружище, это будет круто, – сказал Шоу, все еще ухмыляясь.

– Круто, – пробормотал Энди.

– Нам всем, наверное, пора идти, – сказала я. – Шоу, несомненно, голоден после игры, а уже становится поздно.

– Да, – согласился Энди, посмотрев в мою сторону, а затем повернувшись к Шоу и Венди. – Ты был хорош сегодня, жаль, что вы проиграли. – После он повернулся к Венди. – Приятно познакомиться.

– И мне было приятно познакомиться, Энди, – проговорила она.

– Спасибо, дружище, – сказал Шоу. – Увидимся. – После чего продолжил: – Может… воскресенье? Это твой… э-э-э, день с Гретой. Так что… – он посмотрел на нас с Хиксом, а затем снова на Энди. – Ну, теперь она с нами по воскресеньям, так что и ты тоже. Верно?

Я не знала, что Дрейки претендовали на мои воскресенья.

Но поскольку мне понравились воскресенья, проведенные с Дрейками, и они не были против Энди (или, по крайней мере, Шоу был не против, но я сильно сомневалась, что Хикс станет спорить), меня все устраивало.

Главное, чтобы это устраивало Энди. И я поняла, что ему все нравится, когда он улыбнулся Шоу.

– Да. Да. В воскресенье. – Он двинулся в нашу с Хиксом сторону, но смотрел все еще на Венди с Шоу. – Повеселитесь.

– Спасибо, ты тоже, – ответил Шоу.

– Пока, Энди, – попрощалась Венди.

Хикс крепче обнял меня за плечи и повернул нас, пока мы прощались с его сыном и его девушкой, и Энди зашагал рядом с нами, пока мы направлялись к его «Бронко».

После игры здесь оставалось не так много людей. Мы попрощались с Лу и девочками перед уходом Шоу, а Мэми ушла со своей матерью, которая ясно дала понять, что старается игнорировать факт моего и Хикса существования. И она ушла, даже не сказав своему сыну, что пусть его команда и проиграла, но он хорошо себя показал.

При этом ее родители сразу подошли к Хиксу, ее отец пожал ему руку и на удивление дружелюбно представился сам и представил свою жену (впрочем, я знала мать Хоуп – Мари, она была клиенткой Лу).

Мари быстро обняла Хикса, затем нерешительно улыбнулась мне, и они оба ушли вслед за Хоуп. Братья Хоуп и их семьи не сделали того же, хотя один из братьев помахал Хиксу рукой, как и жены братьев. Одна из них – Джесси была моей клиенткой, и не перестала быть таковой даже после всего происходящего, другая – Молли, была клиенткой Лу, которая приходила в салон два четверга назад, так что, очевидно, они тоже не держали зла, что стало облегчением.

Все это казалось мне интересным.

Я не придала этому особого значения, поскольку меня обеспокоил тот факт, что Мэми держалась рядом с нами до последней минуты, и подошла к матери только когда ее позвали при уходе. И к матери она шла, будто была ходячей мертвой балериной.

Так же беспокоил и тот факт, что Коринн подошла к нам один раз во время игры, чтобы обнять и поцеловать отца с подчеркнутой покорностью. Ее приветствие меня и знакомство с Энди были на порядок теплее того холодка, которым она одарила своего отца. Я заметила, что она большую часть игры провела с друзьями и с ними же ушла, но еще четверть игры она провела, сидя рядом с матерью и ее семьей.

Обида на Хикса не была завуалированной, как и обида Мэми на свою мать.

Да, все это не могло не тревожить.

Но это были единственные моменты, омрачившие великолепный вечер, который Энди провел с нами. А главное Хикс сделал заявление на весь город, что он со мной. Когда ему представилась возможность, он сделал это, обхватив меня за плечи, держа за руку и опускаясь ниже, чтобы коснуться моих губ. И все это делалось таким образом, что ни у кого не могло возникнуть ни малейших сомнений в том, что мы были вместе и соединяли наши семьи: ведь с нами были Энди и Мэми, подходила Коринн, рядом сидели Лу и Мэйпл, а в конце еще и подошел Шоу.

Хотя я беспокоилась за Мэми и Коринн, мне так нравилось все происходящее, что блеск этого чувства практически скрыл все остальные тусклые эмоции.

И что еще лучше, оставалась лишь поездка до «Саннидауна» и обратно, и я смогу соединиться со своим мужчиной так, как хотела с той самой минуты, как он официально стал моим мужчиной.

Когда мы сели в «Бронко», Хикс открыл для меня дверь, и я заметила широкую улыбку Энди, которую он подарил мне, забираясь на заднее сиденье.

Я устроилась и пристегивала ремень безопасности, пока Хикс закрывал дверь. И именно тогда я заметила мягкое выражение на его лице, когда он смотрел на мою задницу, устроившуюся на пассажирском сиденье.

И тогда я поняла.

Энди сидел в «Бронко» Хикса. Я сижу там же.

Энди пригласили на ленивое воскресенье.

И до того, как я раздену Хиксона Дрейка оставалось менее часа.

Да, тогда я и поняла.

Я знала, это то, что нужно.

Иметь это – построить и сохранить…

Я буду бороться за это.

Наконец-то я нашла то, за что стоит бороться.

Мать могла выкинуть какой-нибудь номер, но я буду бороться с ней до самой смерти.

Могла наломать дров и Хоуп, и я бы боролась бы до последней капли, чтобы сохранить моего мужчину, его детей, обещание жизни, которое он предлагал.

Я бы приняла любой кусочек, если бы это означало, что у меня будет Хиксон, и я бы продолжила бороться.

Хиксон едва успел закрыть дверь, устроившись на водительском сиденье, когда Энди спросил:

– Ты приедешь с Та-Та за мной в воскресенье?

Взгляд Хикса скользнул ко мне, его губы дернулись, рука повернула ключ в замке зажигания, когда он ответил:

– Да, приятель. Ты будешь готов пораньше? Мы едим пончики по утрам.

– Да, черт возьми! – воскликнул Энди.

Я почувствовала, как изогнулись мои губы, когда я смотрела в лобовое стекло. В коробке передач щелкнуло, и Хикс переключился на заднюю передачу.

О да.

Я наконец-то нашла это.

То, за что стоило бороться.

И если придется, я буду бороться.

Потому что я влюблялась в сложности.

***

Хикс опустил голову, чтобы зарыться лицом мне в шею, и я почувствовала его тяжелое дыхание на своей коже, как и ощущала тяжесть и тепло его тела, прижатого к моему, его член находился глубоко во мне. Пальцы одной моей руки запутались у него в волосах, пальцы другой он сжал своей рукой, а мои ноги обвились вокруг его бедер.

Он только что кончил.

И несколько минут до этого довел до оргазма и меня.

Все было как в первый раз. Быстро и отчаянно, затем медленно, нежно и сладко. Поцелуи, ласки, прикосновения, скольжение, соединение, как будто у нас было все время в мире.

И как будто у нас есть только это.

До конца наших дней.

Дыхание Хикса стало легким и его губы не отрывались от моей кожи, когда он пробормотал:

– Тебе хорошо?

Мне никогда раньше не было лучше.

– Да.

– Как твой нос?

– Все хорошо, малыш.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза, прежде чем коснуться моих губ, затем к кончику моего носа, после чего его рука скользнула с моей шеи вниз, а большим пальцем он погладил мою грудь сбоку.

– Хорошая ночь? – спросил он.

Да, она была хороша. Более чем хороша.

Я убрала руку из его волос, положив ее Хиксу на щеку и прошептала:

– Нет, Хиксон, все было замечательно.

В его голубых глазах отразилось понимание, открыто давая мне понять, как много это значит для него, после чего он опустил голову и поцеловал меня – глубоко и прекрасно. Во время поцелуя его пальцы скользили по моим, сжимая, как и происходило с того момента, как он скользнул в меня.

Он закончил поцелуй, его глаза блуждали по моему лицу, затем он поднял взгляд, чтобы посмотреть поверх моей головы, прежде чем вновь посмотреть на меня.

– Мы проигнорировали изголовье.

– Оно никуда не денется, – усмехнулась ему я.

Его ответная ухмылка заставила меня задрожать, когда он проговорил:

– Никуда.

Его лицо вновь исчезло в моей шее, когда он скользнул губами от моего плеча к уху, при этом выйдя из меня.

– Плохо, но мне завтра рано возвращаться в квартиру, милая. – Он снова поднял голову и посмотрел на меня. – За последнюю неделю мы с Шоу упаковали около трех коробок. У нас не много вещей, но мне придется вытащить его из постели, и мы должны упаковать остальное. Квартира в нашем распоряжении до конца месяца, но чем скорей я смогу закрыть дверь в это место навсегда, тем счастливей я буду.

Это заставило меня нахмуриться, потому что всю последнюю неделю, если он не работал и не проводил время с детьми, то был со мной, и мне ни разу не пришло в голову пойти к нему и помочь подготовиться к переезду.

– Прости, Хикс, я не подумала. Мы должны были собирать вещи вчера вечером, а не целоваться на моем диване.

На это он не усмехнулся, а улыбнулся так, словно я была уморительной.

– Детка, если ты думаешь, что я против выкатиться из твоей постели поздней ночью, чтобы начать день упаковки коробок и таскания вещей, потому что прошлой ночью решил целоваться с тобой на диване, а не заниматься упаковкой, то ты ошибаешься.

– Понимаю. – Улыбнулась я в ответ.

– И завтрашний день будет отстойным, потому что переезд – это отстой, но послезавтра мои дети будут со мной в хорошем месте, которое находится в двух улицах от тебя, и это не будет отстойно.

– Понимаю – Я продолжала улыбаться.

И он тоже улыбался.

– Мне надо разобраться с презервативом, а потом мы должны угомониться, потому что мне нужно немного поспать, поскольку мне уже не двадцать три, и я не могу без последствий провести всю ночь с женщиной, потом выскочить из постели и провести весь день, занимаясь физической работой.

Я наслаждалась, скользя свободной рукой по его спине, прижимая Хикса к себе, обхватив ногами его бедра, и улыбалась, спрашивая:

– Когда тебе было двадцать три, ты был способен развлекаться с женщиной всю ночь?

Он посмотрел на подушку над моей головой и пробормотал:

– Может, нам не стоит об этом говорить.

Я обхватила его рукой и сжала, так же поступила и с ногами, поддразнивая:

– Я думала, что для парня максимум – три раза за ночь… может быть.

Он посмотрел на меня, подняв брови:

– Ты вычитала это в каком-то женском журнале?

Я перестала улыбаться и посмотрела на него.

Затем спросила, на этот раз серьезно:

– Когда тебе было двадцать три, ты мог провести с женщиной всю ночь?

– Грета… – начал он нерешительно.

– Нет, правда, я хочу знать, – сказала ему я.

– Если бы завтра к восьми утра в мой дом не приходило полдюжины людей, а у меня готово для них лишь три коробки, я мог бы провести с тобой всю ночь.

Я почувствовала, как мои глаза расширились, прежде чем сузиться.

Он был таким лжецом.

– Это невозможно, – заявила я.

Он усмехнулся.

– И это прозвучало как вызов.

– Нет, Хикс, это физически невозможно.

Он приблизил свое ухмыляющееся лицо.

– Нет, детка. Видишь ли, чтобы все длилось целую ночь, мне просто нужно сосредоточить твои мысли на нечто другом, чтобы последнее, о чем ты думала, так это подсчет того, сколько раз кое-что случится у меня.

Мое тело снова задрожало, когда я прошептала:

– О.

– Хотя я не знал этого в двадцать три, так что, отвечая на твой вопрос, да. Три раза это ерунда. Но с тех пор я научился играть так, чтобы получать удовольствие, выполняя большую часть работы, но не всю, если ты понимаешь, о чем я.

Я все еще шептала, когда ответила:

– Я абсолютно точно поняла, что ты имеешь в виду.

Он коснулся кончика моего носа своим, а потом продолжил:

– Если хочешь, чтобы я выполнил всю работу, я готов к этому вызову. – Он отстранился на полдюйма. – Только не в ночь перед тем, как я должен вынести диван за дверь своей квартиры, и не отправить его в полет по лестнице.

– Мне интересно, как ты его туда затащил, – поинтересовалась я.

– Грубая сила и обещание Богу, что я не буду говорить «бл*дь» по крайней мере в течение недели.

Я начала дрожать от смеха под тяжестью его тела.

– Ты сдержал свое обещание?

– С трудом.

Я приподнялась, прижалась губами к его губам и опустилась обратно.

– Иди, дорогой, быстрей возвращайся, чтобы мы могли немного поспать.

– Хорошо, детка, – пробормотал он, вернул мне поцелуй и скатился с меня.

Я выключила один из светильников на тумбочке, а Хикс погасил второй, прежде чем скользнуть обратно и прижать меня к себе.

Я же прижалась еще ближе к нему.

– Хикс, – позвала я во тьме.

– Да?

– Мне нравится, что ты сумел вырастить сына так, чтобы он попросил моего брата пойти с ним и его спутницей поесть пиццу.

Хикс притянул меня еще ближе, и я почувствовала, как он немного передвинулся, прежде чем его губы коснулись моей макушки.

Он снова прижался ко мне, прежде чем прошептать:

– Я и сам рад этому.

Я повернула голову, уткнувшись подбородком ему в грудь, потом прижалась к ней губами и прошептала:

– Еще мне нравится, что ты держишь меня за руку, когда двигаешься во мне.

Его рука скользнула вверх по моей спине, через плечо, и тыльной стороной костяшек он подгладил мою щеку:

– Я рад, Грета, потому что и мне это нравится.

Я откинула голову назад, положила подбородок ему на грудь и посмотрела на его осунувшееся лицо.

– И мне нравится, что твой самоналоженный, ненужный из-за моего сломанного носа, запрет на секс, который ты наложил на меня, наконец-то закончился.

– Грета?

– Да?

– Ты милая, забавная и прекрасная, но тебе нужно закрыть ротик и лечь спать.

Поскольку он говорил так, будто улыбался, я усмехнулась сама, повернула голову и прижалась щекой к его груди.

Он еще некоторое время продолжал гладить мое лицо, потом обнял меня за талию и прижал к себе.

Мне многое нравилось в этом вечере, в Хиксе, в его детях.

Но я расскажу ему об этом позже.

И тогда, лежа обнаженная рядом со своим мужчиной, я заснула.

***

Я стояла на руках и коленях, голая, перебираясь на край кровати, чтобы занять более выгодную позицию для атаки с намерением победить, потому что это продолжалось гораздо дольше, чем я ожидала, и кое-то должно было произойти, когда пальцы Хикса сомкнулись вокруг моей лодыжки.

Он потянул меня, выдергивая колено из-под меня. Второе колено тоже упало, когда его рука оставила мою лодыжку, и вместе с другой направилась к моим бедрам. Он потащил меня на животе между своих раздвинутых ног.

Затем он дернул меня за бедра, снова ставя на колени.

И при этом маневре (не в первый раз за сегодня, но куда сильней прошлых раз), стенки моей киски конвульсивно сжались.

Я откинула волосы, чтобы посмотреть на него через плечо, после чего все внутри вновь сжалось, когда я увидела темное, голодное выражение на его лице, а его взгляд не отрывался от моей задницы.

Точно.

Обнаженная постельная битва с Хиксом закончилась.

Пора приступать к делу.

– Трахни меня, – прошептала я, и его глаза встретились с моими. – Трахни меня, Хикс. Быстрее.

Одна из его ладоней покинула мое бедро и опустилась между ног, прочертив электрическую дорожку от клитора к соскам, отчего мои бедра дернулись. И я запротестовала, потому что это все, что он мне дал, пусть мне и было хорошо. А потом он отстранился, и я услышала, как открывается ящик его тумбочки.

Я вцепилась в его руку, и он провел по мне пальцами, и мне оставалось лишь наблюдать, как он разрывает зубами упаковку презерватива.

Боже.

Это было горячо.

– Малыш, быстрее, – выдохнула я, покачиваясь под волшебство, творимое его пальцами.

Его взгляд вернулся к моим глазам, когда я почувствовала, как он придвинулся ближе. Его движения – обещание того, что должно произойти, заставили мои бедра задрожать, пока я пыталась собраться.

И после он оказался почти во мне. Его кончик приблизился ко входу.

Он убрал руку, положив обе ладони на мои бедра, и я откинулась назад, когда он вошел в меня.

Я запрокинула голову, чувствуя, как волосы струятся по чувствительной коже, и тихо застонала:

– Да.

Он выгнулся надо мной, насаживаясь на меня, одной рукой обхватывая мою грудь, пальцами потянул сосок, а другой рукой проводя по верхней части груди и обвивая пальцы вокруг плеча, притягивая меня обратно к себе.

Боже, он был хорош в этом.

– Да, – прохрипела я, двигаясь вместе с ним, встречая его толчки. В комнате раздавались звуки нашей сталкивающейся плоти вперемешку с его тихим ворчанием и моим приглушенным стоном.

Все мое тело задрожало, когда его зубы пились в мою лопатку, и он прорычал:

– И кто победил?

Он не серьезно.

– Просто трахни меня, – умоляла я.

Он отстранился, так что во мне осталась только головка.

Я повернула голову и пронзила его взглядом.

– Не останавливайся.

– Кто победил, Грета?

– Трахни меня, Хикс.

Он сильнее потянул меня за сосок, его ухмылку надо было признать незаконной, настолько она была сексуальной, и повторил:

– Кто победил, леденец?

Я собиралась убить его.

Конечно, после того, как он закончит трахать меня.

– Верни член на место, – потребовала я, и поскольку он был мужчиной, которому нравилось использовать свой член так, как он это делал, я не сомневалась, что мне не придется повторять.

– Ты получишь его, если объявишь меня чемпионом тысячелетия по борьбе в постели.

Отлично.

Кто-нибудь пристрелите меня за то, что я разбудила Хиксон Дрейка рано утром в воскресенье после его переезда в новый дом, и бросила ему перчатку, дразня, что обыграю его в чемпионате тысячелетия по постельной борьбе. Я считала, что смогу обыграть его, учитывая, что утром ранее он встал очень рано и занимался со мной любовью до того, как уйти в шесть тридцать, а потом весь день провел за напряженной деятельностью, связанной с переездом.

В моем арсенале было несколько приемов. В основном это были мои руки, пальцы, губы, язык и зубы, но не сила, хотя я и могла быть быстрой, и накануне я провела часы на ногах, а затем распаковывала коробки.

Я думала, что справлюсь.

Проблема была в том, что все то же самое было и у Хикса, но он еще был и силен, и переезд, очевидно, никак на него не повлиял.

Ни капли.

Но он только что добился кое-чего от меня, и я хотела ответить ему тем же.

– Ты, – выдохнула я.

– Я, что? – наседал он, все еще ухмыляясь той гребаной ухмылкой, которая заставляла меня еще сильней хотеть вернуть его обратно внутрь. Я попыталась оттолкнуть его.

Он двигался вместе со мной и, таким образом, удержался.

– Хикс! – огрызнулась я.

– Я, что? – продолжал давить он.

Я сдалась.

– Ты выиграл.

– Что делает меня кем?

Я посмотрела на него. Его пальцы перекатывали мой сосок. Мои глаза почти закрылись, ноги дрожали.

– Что делает меня кем, детка? – уговаривал он, нежно и сладко.

Нежность и сладость добили меня. К тому же я хотела его член и была готова сказать, что угодно, лишь бы получить его.

Я открыла глаза.

– Это делает тебя чемпионом тысячелетия по постельной борьбе.

Медленно, заставляя мои глаза вновь закрыться, он скользнул обратно, но я все равно уловила его ухмылку, переходящую в нечто более горячее. И он пробормотал:

– Правильно, милая, а теперь получи секс от чемпиона.

Я почувствовала, как его губы прошлись по изгибу моей лопатки, и прошептала:

– Да, – прокомментировала я, наслаждаясь сексом.

Он удерживал меня на месте, положив руку мне на грудь, но после переложил ее мне между ног, играя со мной и трахая одновременно. Он делал это потрясающе и неустанно, пока я не вжалась лбом в матрас, а мои пальцы вцепились в простыни. Мой крик заглушился, когда сила, которую Хикс создавал между моих ног, взорвалась и прорвалась сквозь меня, заставляя меня неконтролируемо содрогаться под ним.

Я продолжала содрогаться, когда его рука с моей груди исчезла, и он толкнул меня на живот на кровать своими бедрами, а его член вошел внутрь. Он переместил свой вес на предплечье рядом со мной, палец другой руки все еще работал над моим клитором, а рот находился рядом с моим ухом, пока он вколачивал меня в кровать.

Боже мой.

Как я могла кончать и в то же время начинать новый оргазм?

– Давай детка, еще раз, – прорычал он.

– Да, – задыхаясь, выдавила я, – да, малыш.

– Подними свою задницу, Грета, я хочу большего, – грубо приказал он.

Я сделала, как он сказал, и он смог получить больше, но и я тоже.

О да, я собиралась кончить снова.

– Хиксон, – прошептала я.

– Бл*дь, да, Грета, – прошептал он.

Мое тело задрожало, я прошептала:

– О, Боже, – и выгнулась под его весом, моя голова откинулась назад так сильно, что ударилась о плечо Хикса, и вторая волна прошла насквозь, заставив меня содрогаться под ним, пока я принимала его толчки.

Его палец оставил мой клитор, рука обхватила мой живот, и прижимая ближе и держа меня неподвижно, пока он входил меня снова и снова. Хиксон вжимался лбом в мою шею и хрипел от оргазма, каждый звук, который он издавал, скользя по моей спине и заднице, был безумно вкусным.

Его кульминация звучала потрясающе.

Но оба моих оргазма чувствовались лучше.

Я перевела дыхание, а он свое, после чего поцеловал меня в шею, скользнул рукой по боку, плечу и запутался в моих волосах. Откинул их в сторону, и стал гладить меня по шее, упираясь в меня бедрами. Его член все еще был твердым и находился во мне, и все это было чертовски приятно, отчего я дрожала.

Он делал это молча, и я долго принимала это молчание, прежде чем он выскользнул, проведя губами по моему позвоночнику. Опустился по спине до поясницы, прежде чем исчезнуть, и пробормотал:

– Сейчас вернусь.

Я почувствовала, как он покидает кровать, но не меня, пока не сомкнул мои ноги, взяв их за колени, и сдвинул меня в сторону. Я наблюдала, как Хиксон наклонился, провел губами по верхней части моего бедра, прежде чем наши взгляды столкнулись. Он усмехнулся не сексуальной, а просто милой улыбкой, после чего оттолкнулся и ушел. Я продолжала смотреть, как он исчезает в ванной.

Подогнув колени выше, после того как облако великолепного секса немного рассеялось, я приняла тот факт, который осознала до того, как начала свою гибель в борьбе на кровати. Так как спальня Хикса находилась в передней части дома (как и моя), а спальня Шоу – в задней части подвала, а время сейчас было раннее, поэтому, как я предположила до того, как по глупости затеяла этот чемпионат, все было в порядке, поскольку Шоу никак не мог ничего услышать.

Хикс вернулся, непринужденно прогуливаясь в своей сокрушительно потрясающей наготе, с потрясающей грудью, на которой россыпь темных волос была гуже между грудных мышц. Они были тоньше, но гораздо больше, чем просто россыпь, и поднимались вверх, но исчезали чуть ниже ключиц и полностью сужались в тонкую, но не плотную линию, проходящую к животу.

У него был пресс, но не четко очерченный, а слегка заметный.

Его бедра и искры было подкачены.

Весь он был потрясающим.

Но его член был совершенством. Возможно, чуть больше среднего по длине и толщине, да и сама форма была на высоте. Он был абсолютно безупречен.

И глядя, как он приближается ко мне все еще немного твердый, я снова завелась.

Вот черт.

Я переключила все внимание на его лицо, заметив его выражение, и почувствовала, как мои глаза сощурились, когда он лег на кровать, претендуя на мое пространство и на меня. Он просунул свое колено между моих ног, положив мое колено и бедро сверху, втянув меня поверх себя.

Злорадствуя.

– Кажется, я решил, мое прозвище должно быть «чемпион».

– Не будь настолько назойливым победителем, – выстрелила я в ответ.

Ухмылка искривила его губы.

– Не будь такой несчастной неудачницей. – Он посмотрел на мой рот, на мои волосы, затем слегка наклонился, чтобы посмотреть вниз на мое тело, а затем его глаза встретились с моими. – Хотя не уверен, что тебя можно назвать неудачницей, ты кончила дважды так сильно, буквально умоляя меня трахать тебя.

– Я не умоляла, – выдохнула я.

Он снова прижался ко мне и приблизил лицо ко мне.

– Ты точно умоляла.

– Нет.

– О да.

Неважно.

– И я не кончала так сильно, – солгала я (снова).

Он начал посмеиваться и продолжал злорадствовать:

– Ты так сильно выгибалась, когда я трахал тебя, что чуть не свалила меня.

Я перевела взгляд на матрас и пробормотала:

– Теперь ты ведешь себя как мудак.

Теперь он уткнулся лицом мне в шею и прошептал:

– Тебе нравится мой член.

О да, мне он нравился.

Хотя я не скажу ему этого.

– А теперь ведешь себя как задница.

Он укусил меня за ухо.

Я не совсем смогла побороть дрожь, вызванную его поступком, и определенно не поборола раздражение, которое она вызвала, когда почувствовала его улыбку, прежде чем он бросил вызов:

– Ты, возможно, захочешь попытаться выиграть вторую битву, которую, к сведению, дорогая, ты точно проиграешь, что означает, что я буду скользить в твоей попке.

Я вновь задрожала.

Хикс снова засмеялся, прежде чем провести кончиком языка по моей шее.

Я прижала ладони к его груди и, признаюсь (только себе), сделала это слабо, и не только потому, что у меня не было сил для больших усилий, но и потому что, он хорошо пах, не как утренний Хикс, а как Хикс после секса. Не говоря уже о том, как хорошо он ощущался, и был сильным и чертовым Хиксом.