Текст книги "Сложности (ЛП)"
Автор книги: Кристен Эшли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 35 страниц)
Он провел ее сквозь оргазм, держа ее в руках, пока спазмы не покинули ее тело.
Он так же повернул голову, чтобы сказать ей, чего хочет.
Она подняла голову, встретила его рот, позволяя ему овладеть собой для глубоко поцелуя.
Закончив с ней, он использовал руку на ее шее, чтобы прижать ее лоб обратно к своему плечу. И оба застыли неподвижно, слушая ее неровное дыхание.
– Если ты будешь занят, я куплю презервативы сама, – заявила она.
Он почувствовал, как его тело напряглось.
– Грета.
Она оттолкнулась от его хватки, чтобы поймать его взгляд даже во тьме.
– Знаю, Хикс. Знаю. Сообщение получено. И это было горячо. Серьезно. Но знаешь, на случай, если нам надоест эта игра с руками.
– Я прихожу к тебе не ради секса, – тихо проговорил он.
– И вновь, сообщение получено.
– Не уверен, что смогу четко донести это до тебя. Учитывая, что сижу здесь голый, с высыхающей спермой на животе. Моя рука все еще в твоих трусиках, а на тебе нет ничего кроме трусиков и этого милого лифчика.
Он увидел, как ее глаза сверкнули во мраке.
– Верно. Я понимаю твою дилемму.
– Грета, для меня это серьезно.
Блеск угас, и она скользнула рукой вниз по его груди и прижалась ближе.
– То, что заставило тебя чувствовать себя козлом, прошло, Хикс. Тебе не нужно все время пытаться оправдаться. Перестань пинать собственную задницу. Единственный человек, который имеет на это право, это я. А я все преодолела. Позволь и себе прийти в себя.
– Детка… – начал он, убирая руку из ее трусиков, проводя ею от бедра до поясницы.
– У тебя был плохой день, и ты мне нравишься. – Она снова прижалась к его груди. – Ты нравишься мне, Хикс. Мне нравится говорить с тобой и слушать тебя тоже. И что мне нравится больше всего, даже после того, что только что произошло, а оно было потрясающе, что ты пришел ко мне после плохого дня. Я не пытаюсь найти двойной смысл и не чувствую себя использованной. Я привела тебя сюда, потому что хотела тебе дать то, что дала, и это было мое осознанное решение. Я безумно рада, что ты ответил мне тем же, хотя это и не было необходимо. Просто пусть все идет своим чередом, и расслабься.
«Господи».
Другого способа выразить это не было.
Она была просто чертовски хороша.
– Хорошо, милая, – пробормотал он, стараясь не улыбаться.
– Теперь, отмечу, что твой «Бронко» стоит у моей…
– Детка, я останусь на ночь.
Она замолчала.
– Если только ты не… – начал он.
– Я не против, – прошептала она.
– Тогда слезь с меня, Грета. Мне надо помыться. А еще я очень устал и хочу спать.
Он заметил ее ухмылку, затем вновь коснулся ее губ, после чего она отстранилась.
Он скатился с кровати и наблюдал, как она сидит, опираясь на бедро и руку. Ее глаза не отрывались от него, пока он шел в ванную. На этот раз он включил свет и понял, почему ванная была одной из причин покупки этого дома.
Декоративные панели на стенах выкрашены в белый цвет. Большая ванная на когтистых лапах. Деревянные полы из широких досок. Широкая раковина на длинных тонких ножках. Встроенные шкафы со стеклом. Туалет стоял на виду, но душ скрылся в глубине, так что видна была только ванная, старомодной стиль которой ничего не портило.
Он достал из стального ведерка толстую мочалку нежно-бежевого цвета, свернутую в кучу вместе с другими мочалками, и вымыл живот. Прополоскав ее, он перекинул ее через край раковины, повернулся к двери, выключил свет и вернулся в спальню.
Она лежала на кровати, свет луны и уличных фонарей, проникающие через окна, освещали ее бок. Голова ее лежала на подушке, ноги согнуты, а рука лежит перед ней. И Господи. Видя ее в полумраке, он жалел, что не умеет делать наброски, чтобы иметь такое изображение, вставив его в рамку и смотреть на него, когда захочется.
Она протянула руку с груди, чтобы снять покрывало, и приподнялась сама, чтобы забраться под него.
Хикс упал на кровать, растянулся на спине и обхватил ее за талию, чтобы притянуть к себе ближе.
Он скользнул рукой вверх и, нащупав лифчик, спросил:
– Ты спишь в нем?
– Обычно нет.
Он расстегнул его и несколькими ловкими движениями спустил бретельки с ее рук. Отбросил его на пол и прижал Грету к себе.
– Ну… я лишь могу сказать, что тебе стоит давать уроки по этому мастерству, – заметила она. – Не думаю, что меня избавляли от лифчика так умело.
Хикс усмехнулся.
Он начал день с новостей об убийстве. А в постели с Гретой он заканчивал его со смехом.
– Он, конечно, милый, дорогая, но куда лучше, когда они обнажены.
– Угу, – пробормотала она, прижимаясь к его коже теперь уже обнаженной грудью.
Как и все, что он открывал для себя с Гретой, это было великолепно. Он погладил ее по позвоночнику, по плечу и вниз по руке, насколько мог дотянуться, так как она свернулась возле него.
– Все хорошо? – спросил он.
– Да, Хикс, – ответила она, прижимаясь ближе. – Я должна завести будильник для тебя?
– Я не засну.
– Так и думала, – пробормотала она.
Она беспокоилась о том, что он вообще не сможет заснуть. Он сжал ее.
– Просто… все хорошо. Не беспокойся.
– Хорошо, дорогой.
Он прижал ее к себе, чувствуя запах ее волос и нотки ее духов. Она и сама прижалась ближе.
– Грета?
– Да, Хиксон.
Он поднял голову, повернул ее и поцеловал в затылок.
– Спасибо, детка, – сказал он.
Ее рука сжала его, но кроме того она ничего не ответила.
Он расслабился. Ее вес растворился в нем.
Хиксон смотрел на потолок, ощущая мягкость и тепло Греты, чувствовал ее запах, и, наконец, его глаза закрылись, и Хикс уснул.
Глава 11
Прорыв
Хиксон
Хикс проснулся в темной комнате.
Первая вещь, которую он осознал, это то, что находится в кровати Греты. Затем понял, что пребывает в одиночестве. И только потом заметил, что чувствует себя отдохнувшим.
Часы возле кровати показывали, что еще нет и шести утра.
Кроме того он заметил, что бокалы с вином и бурбоном больше не стояли там, куда они поставили их накануне вечером.
И, наконец, он ощутил запах жареного бекона.
Проснувшись на боку лицом к стороне Греты, Хиксон перекатился на спину, потянулся, затем вновь передвинулся и опустил ноги на пол.
Пройдя в ванную, он включил свет, воспользовался удобствами и направился к раковине. Он вымыл руки, побрызгал водой на лицо и вытерся пушистым полотенцем для рук.
Быстрый осмотр всех шкафчиков показал, что у нее нет запасной зубной щетки, но в аптечке обнаружился ополаскиватель для рта. Он использовал его, сплюнул и вернулся в спальню, где оделся полностью, включая ботинки.
Хикс нашел Грету и бекон на кухне.
Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, пряди ниспадали вниз, и одета она была в простое короткое одеяние, которое на деле оказалось серой футболкой. Которая так облегала ее бедра и задницу, что Хиксу пришлось приложить немало усилий, чтобы не обращать внимание.
На плите в сковороде жарился бекон, и она стояла к нему спиной, занятая своим делом.
– Детка, – позвал он.
Грета повернулась, оглядела его с ног до головы и улыбнулась.
Ему повезло, что он успел добраться до острова, и это дало ему оправдание, поскольку ее улыбка заставила его замереть на месте.
Не говоря о том, что футболка облегала ее грудь даже сильней, чем обтягивала бедра.
К счастью она отвлекла его от этих мыслей, заявив:
– Если ты думаешь, что покинешь мой дом без плотного завтрака, Хиксон Дрейк, то тебе придется подумать хорошенько.
Ее милая улыбка исчезла, когда он мягко ответил:
– Ты не захочешь услышать мои слова. И это жестоко, милая, но надеюсь, все те признаки, указывающие на то, что ты можешь это вынести, и которые мне демонстрируешь, означают, что ты действительно сможешь вынести подобное дерьмо. Но как бы я ни ценил твою заботу обо мне, но я знаю, что включал в себя последний ужин Ната Кэллоуэя. Содержимое его желудка описано в отчете коронера. Я благодарен за твою заботу, но из-за таких вещей аппетит уже не прежний. – Хиксу было неприятно видеть, как она бледнеет, поэтому он закончил: – Это пройдет.
– Дорогой, тебе нужно поесть.
– Я не голоден, детка.
– Я не хочу казаться легкомысленной перед лицом трагедии, Хикс, но просто не могу поверить, что даже убийство способно перебить запах бекона.
Одновременно с ее словами он услышал, как заурчал его желудок.
Грета, вероятно, услышала это тоже, а может просто ее охватила необходимость позаботиться о нем, когда она нежно, но с нажимом повторила:
– Я понимаю, что ты хочешь донести до меня, Хикс, дорогой, но тебе нужно поесть.
– Хорошо, я позволю тебе накормить меня, Грета. Не хочу показаться грубияном, но, пожалуйста, никакого печенья и подливки.
– Хочешь сказать, что, будучи коренным выходцем Индианы, ты не любишь печенье и подливку?
– Белая подливка должна быть намазана на жареный куриный стейк, и это ее единственное применение.
– Как странно, – пробормотала она.
– Ничего необычного, просто высказал свое мнение, – ответил он.
– Нет, Хикс, странно то, что я согласна с тобой.
Он внимательно посмотрел на Грету. Ни один человек во всем штате Небраска не был согласен с этим. Она лишь усмехнулась в ответ.
– Так что можешь быть уверен: никакого печенья и подливки. Только яйца, в том виде, что ты любишь, бекон, тосты и домашняя фасоль, если ты в настроении.
Внезапно он почувствовал, что умирает от голода.
– Фасоль звучит неплохо, – пробормотал он.
Она кивнула головой в сторону полного кофейника и сказала:
– Кружки в буфете. Сливки в холодильнике. Если нужен сахар, он в той банке на острове, ложки в ящике возле посудомойки.
Хикс направился к кофейнику.
– Понял.
– Как сделать яйца? – спросила она.
– Просто яичницу.
– Тосты?
Он потянул кружку и посмотрел на Грету.
– Тосты?
– Слегка поджаренные, средне, с корочкой или подгоревшие, – объяснила она.
– Ты можешь сделать разные тосты?
– Это не сложно. Сбоку есть маленький циферблат, видишь, – поддразнила она. – Если хочешь подгоревший, я выкручу ручку до десяти.
– Средней прожарки, – он усмехнулся Грете.
Она коротко кивнула, и Хикс налил кофе, пока она ходила вокруг, разбираясь с беконом, яйцами, фасолью, тостами и маслом.
Хикс поставил кружку на ближайший к ней край столешницы, где находилась раковина и посудомойка, и облокотился бедром о край. Сама Грета стояла посередине у плиты.
– Ты всегда просыпаешься так рано? – спросил он.
– Да, когда в моей постели лежит симпатичный мужчина, который должен проснуться и пережить еще один дерьмовый день. А я знаю, что весь прошлый день он ничего не ел. – Грета посмотрела на него через плечо. Ее глаза были настолько яркие, что он мог видеть счастье, которое явно было наигранным, чтобы скрыть беспокойство за него. – Хотя, надо признаться, я бы сделала это, даже если бы ты поел вчера.
– Это – моя работа, Грета, тебе не нужно беспокоиться обо мне, – тихо проинформировал он.
– Кто-то же должен, – тем же тоном ответила она.
– Не обязательно.
– Хорошо, тогда я займусь именно этим, а ты, пожалуйста, позволь мне.
Он выдержал ее взгляд, игнорируя то, какие чувства в нем вызвали ее слова, поднес кружку к губам и пробормотал:
– Да, пожалуйста. – Он сделал глоток, но закончив, заметил, что ее кружка у плиты была наполовину пуста, поэтому предложил:
– Тебе добавить?
– Да, дорогой. Только плесни сливок. – Он налил для нее добавки, поставил кружку рядом с плитой, когда она попросила: – Табуретки у двери. Я передвигаю их к острову, когда ем здесь. Иначе они мешаются. Можешь, пожалуйста, принести их?
Хикс посмотрел на две табуретки с небольшими спинками, стоящих рядом с дверью, затем вернул взгляд на кухню.
Помещение было немаленьким, и вокруг острова было достаточно места.
– Хорошо, – продолжила Грета, когда он снова перевел взгляд на нее и заметил, что она выглядит так, будто пытается не рассмеяться, наблюдая за ним. – Они просто испортили мою эстетику.
– Точно, – ответил он, его слова дрожали от смеха.
– Я накрываю на стол, принести стулья, – потребовала она.
– А еще по утрам она властная, – пробормотал он, ставя кружку на остров и направляясь к табуреткам.
– Я просто люблю есть пищу, пока она горячая, жучок-обнимашка, – ответила она.
Он остановился, повернулся, держа стул в руках, и спросил:
– Жучок-обнимашка?
Она наградила его еще одной широкой улыбкой.
– Ты обнимаешься.
«Правда?»
– Нет, я не обнимаюсь.
– Ага… ты был там, – напомнила она ему.
– Ты обнимала меня.
– Ты обхватил меня за талию и прижал к себе.
Он действительно так сделал.
– Мы уснули в таком положении, потому что мужчина обычно так и поступает, после того как лег в постель с женщиной, которая так хорошо управляется своим ртом… – Хикс сделал паузу и закончил, стараясь скрыть улыбку: – И рукой.
Она положила эту самую руку себе на бедро.
– Когда я проснулась, именно ты обвился вокруг меня.
«Правда?»
Он никогда не прижимался к Хоуп. Во сне он крутился вокруг себя, как и она. У них случались обычные объятия перед сном, после которых они засыпали по отдельности.
– Нет, все было не так, – завил он.
– Хорошо, – она все еще улыбалась и повернулась спиной к плите, – убеждай себя в этом… жук-обнимашка.
Он поставил табуретку на место и спросил:
– Это место подходит для табуретки, леденец?
Она обернулась, держа в руке лопатку.
– Леденец?
Он отправился за вторым стулом.
– Не уверен, что ты хочешь знать мои мысли.
– А ты попробуй, – осмелилась она.
Он принес стул к острову, ставя его рядом с другим, и улыбнулся ей совершенно другой улыбкой.
– Ты сладкая на вкус.
Щеки Греты порозовели, что стало еще одним свидетельством того, что она была милой, после чего она повернулась обратно к плите.
– Ты прав. Наверное, я не хотела знать, – пробормотала она.
– Лучше, чем альтернативное объяснение, – заметил Хикс.
– О, Боже, – притворно ужаснулась она.
– Но ты не можешь сказать, что я ошибаюсь, – заметил он.
– Фу, – выдавила в ответ Грета.
– Могу называть тебя пончиком, – обратился он к ее спине.
– Беее, – сказала она, не оборачиваясь.
– Кексик, – предложил он, опускаясь на табурет и наслаждаясь их беседой.
– Смешно, – отозвалась она.
– А может тыковка? – предложил он. – Это ничего не выдаст.
– Пожалуйста, нет, – сказала она, нагнувшись с надетой рукавицей и вытаскивая одну из двух тарелок, которые разогревались в духовке.
Грета разогревала тарелки.
Господи.
– Значит леденец, – заявил он, заставив свои мысли оторваться от нагретых тарелок.
Грета выпрямилась, бросив на него взгляд, хотя выражение ее лица и было серьезным, глаза улыбались.
Она разложила еду по тарелкам. А Хикс вновь оторвался от стула, чтобы принести столовые приборы для них обоих.
Когда он снова опустился за стол, Грета поставила перед ним тарелку и вернулась к плите за своей.
Больше он ничего не говорил, пока она не взяла свою кружку и не опустилась напротив него.
– Детка, – позвал он, и ее взгляд переместился с вилки на него.
– Это подойдет, – заявила она. – Если ты придумаешь что-то другое, мне придется в зависимости от случая использовать то жучок-обнимашка, то жеребец.
Сейчас он сидел на табурете в деревенской кухне рядом с красивой женщиной, которая готовила ему завтрак, и смеялся, а днем ранее практически в то же время он стоял рядом с телом мертвого мужчины.
Все еще смеясь, но успокаиваясь, он протянул руку, поймав Грету за шею, и притянул ее к себе.
– Я просто хочу сказать спасибо за то, что так старалась приготовить мне завтрак.
Она пристально посмотрела ему в глаза и прошептала:
– Пожалуйста, Хикс.
– А еще хочу поблагодарить за то, что заставила меня смеяться после первого дерьмового дня и перед началом второго.
– Пожалуйста, малыш.
Он коснулся губами ее губ, отпустил ее и уселся удобней.
После нескольких кусочков хрустящего бекона, идеально поджаренного тоста и вкусной яичницы, он сказал с набитым ртом:
– Облегчение узнать, что женщина, которая заставляет меня завтракать, умеет готовить… глазурь.
Ее большие глаза обратились к нему, она глотнула кофе, который держала в руке, и разразилась смехом.
– Г-глазурь? – спросила она сквозь смех.
– Понимай, как хочешь, – ответил он.
Она продолжила смеяться, а он вернулся к еде, но улыбаться не перестал.
– Глазурью называют собак, – проинформировала она (прим. В дословном переводе Спринклс – распространенная кличка для собак).
– Тогда мы вернемся к леденцу.
– Пожалуйста, Боже, избавь меня от этого.
Хикс усмехнулся и продолжил есть.
Он закончил, когда Грета не съела еще и половины, и ему было неприятно это говорить, но выхода не было.
– Я приберусь, пока ты заканчиваешь есть, а после мне нужно идти.
Их взгляды встретились, и все веселье испарилось, ее место заняло беспокойство.
– Я сама уберусь, дорогой. Если тебе нужно идти, просто иди.
– Мне нужно заехать домой, принять душ, переодеться…
– Хикс?
– Что?
– Замолчи и убирайся отсюда.
Он усмехнулся ей в ответ, взял свою тарелку, столовые приборы, кружку и отнес все вместе в раковину. Он ополоснул посуду и вернулся к ней, встав совсем рядом. Она откинула голову назад.
Хикс наклонился, проведя рукой вниз по ее шее и согнув ладонь так, чтобы провести пальцами по ее губам, а затем отстранился на несколько сантиметров.
– И еще раз спасибо, милая.
– Не за что, Хикс.
Он улыбнулся ей, провел кончиками пальцев по мягкой коже ее шеи, а затем отпустил ее.
Он был перед входной дверью и собирался открыть ее, когда услышал голос Греты:
– Увидимся позже, жеребец!
Он сдержал смех, но улыбаться не перестал, когда открыл дверь, поднял руку и, легко махнув ей в ответ, вышел.
***
Хикс не улыбался, когда два с половиной часа спустя, перевел взгляд с доски с описанием временной линии дела, которую он нарисовал. Доска стояла у стены напротив его стола, и на ней было слишком много белых пятен. Он посмотрел на Бетс и Ларри, которые входили в управление через центральный вход.
Она оба посмотрели на него в ответ, но только Ларри прошел в его кабинет. Бетс отправилась к своему столу.
Хикс поднялся из-за стола, облокотившись на него бедрами, когда вошел Ларри и встал перед ним.
– Фэйт получила обновленную информацию, и ты был прав. Это с ней Кэллоуэй занимался сексом в день смерти. Она сказала Бетс, что они… он… – помощник прочистил горло и выдавил из себя: – Ей нравится вставать вместе с ним. Готовить ему завтрак. Он принимает душ, а после будит ее, и они… занимаются делами.
– Точно.
– Это не исключает другую женщину, – указал Ларри.
– Ланс не говорил, что они нашли вагинальные выделения нескольких женщин, но я позвоню ему попозже и уточню.
Ларри кивнул.
– Сделай одолжение, парень, и вызови остальных, – попросил Хикс.
Ларри повернулся к двери и вышел.
Хикс же остался на своем месте и наблюдал за передвижением своей команды, когда они входили в кабинет.
Донна вошла последней, закрыв за собой дверь.
Они расположились в точности так же, как накануне. Донна с одно края, рядом с ней Бетс, потом Ларри, и последним стоял Хэл. Ларри будто играл роль буфера для Донны и Бетс против коллеги, которого они обе презирали.
В редких случаях, когда он проводил брифинг со всей командой, они всегда располагались именно так.
Но никогда раньше он этого не замечал. А сейчас заметил и еще выше оценил Ларри.
– Итак, если со вчерашнего дня ни у кого не появилось новых идей, я хочу, чтобы мы начали корректировать направление наших действий и расширять границы поисков. Мы ищем бродяг. Бездомных. Вероятно, партнеров. У нас ничего нет, поэтому нет и определенных условий. Двое мужчин, мужчина и женщина, даже две женщины. Поспрашивайте вокруг. Пройдитесь по барам, столовым, кафе и приютам в округе. Новые лица. Знакомые. Люди, ведущие себя странно. Люди, от которых бросает в дрожь и привлекающие внимание. Работайте парами – Ларри и Хэл, Донна с Бетс. Решите между собой, кто куда отправится. Мы не нашли место преступления, поэтому сосредоточимся на поиске подозреваемых.
– Значит, ты считаешь, что дело было в грузовике, – заметила Бетс.
– Единственная пропавшая вещь – грузовик, – ответил Хикс.
– Я тоже размышляла об этом. Подумала, может, он подобрал автостопщика. Или беглого преступника, которого некому было подвезти.
Это была хорошая идея, но маловероятная. Если только убийство не вывело его из себя, иначе такой преступник забрал бы бумажник Кэллоуэя или, по крайней мере, те пятьдесят три доллара, что лежали внутри. В особенности если ему пришлось потратить время, чтобы перевезти тело с место преступления.
И даже учитывая все это, идея маловероятная.
– Поработай над этим, – приказал Хикс. – Любой, кто недавно вышел под залог и достаточно отчаянный, чтобы пойти на крайние меры в стремлении убраться из Небраски. Прежде чем уехать, поработайте с Донной в этом направлении.
– Мы разослали ориентировку на грузовик, Хикс, и никаких совпадений, – указала Донна.
– Возможно, он залег на дно, Донна. Я начну связываться с правоохранительными органами за пределами прилегающих округов, еще обращусь к парковым службам. Рейнджеры тоже получают полицейские уведомления, хочу убедиться, что они в курсе дела. И попрошу каждого распространить информацию среди всех, кто известен им в Колорадо, Канзасе, Монтане, Южной Дакоте, да и сам этим займусь.
– А что насчет Айовы и Миссури? – спросил Хэл. – Туда тоже ведут дороги.
– В штатах, которые я назвал, огромные просторы пустоты, Хэл, – ответил Хикс. – Этот человек в бегах, ему почти ничего не нужно. Уж точно он не стремится попасть в штат, где на него наткнется дорожный патруль или городской полицейский быстрее, чем он успеет назвать свое имя. Но мы распространим информацию, а значит, все будут начеку. А наличие ориентировки еще больше обострит внимание. Поэтому сейчас, не имея абсолютно ничего, мы должны попытаться разжечь несколько костров в надежде, что у людей появится мотивация протянуть нам руку помощи. Мы так же должны действовать по наитию, попытаться сосредоточить усилия и посмотреть, смоем ли найти иглу в чертовом стоге сена, а затем определить мотив и возможность.
Хэл посмотрел на свои ботинки. А Хикс окинул взглядом всю команду.
– Пора приниматься за действия.
Они не медлили, но Хикс обратил внимание на Хэла.
– Хэл, останься на минутку. – Он смотрел на дверь, когда последней через нее вышла Бетс. – Закрой дверь, Бетс. Хорошо?
Она не смогла сдержать ухмылку, пробормотав:
– Хорошо. – И закрыла за собой дверь.
Хикс посмотрел на Хэла.
– Я буду краток, поскольку у нас много дел, – начал он. – Если ты еще раз потратишь время, говоря глупости во время брифинга, Хэл, то будешь отстранен. У нас в округе мертвый житель, его убитые горем вдова и дети, и я не должен объяснять тебе, как выполнять свою работу или объяснять мотив собственных решений. Если у тебя есть стоящий вопрос или предложение, я открыт для этого. Если ты хочешь подколоть меня по какой-то причине, лучше промолчи.
– Ты угрожаешь мне отстранением во время расследования первого убийства в штате Маккук за двадцать два года? – недоверчиво спросил Хэл.
– Да, Хэл, все именно так.
Хэл выпрямил спину и выставил вперед грудь.
– Ты отдаешь предпочтение другим помощникам.
– Ты издеваешься? – спросил Хикс, теперь уже сам проявляя недоверие.
– Вчера ты велел Бетс передать мне, чтобы я принес гребаный кофе на место преступления.
– Было шесть утра, намечался долгий день, так как у нас на руках первая за пятьдесят два года жертва убийства, так что да. Я хочу, чтобы мои помощники были бодры, а это значит, у них должен быть гребаный кофеин. И чтобы его получить они не должны все по очереди заезжать в «Бейбикекс» по дороге к осмотру тела.
– Я мог бы привезти тент, – раздраженно заметил Хэл.
Хикс не мог поверить в происходящее.
– Ты оспариваешь мои решения и тратишь мое время, – тихим голосом предупредил он.
Хэл, похоже, уже не мог остановиться.
– Ты с осторожностью общаешься с Бетс, поскольку, очевидно, что тебе надоело терпеть ее глаза на мокром месте. Похоже, ты откровенно поговорил с ней, а теперь изо всех сил стараешься угодить ей и пресечь подобное поведение, поскольку она женщина, а не мужчина. Мужчина, во-первых, не стал бы изначально смотреть на тебя мокрыми от слез глазами, а во-вторых, ты сразу же мог бы поговорить с ним начистоту, и он бы воспринял все как мужчина. Уж не говоря о том, что ты оставил меня в качестве мальчика на побегушках у криминалистов, пока остальные начали вести расследование.
Хикс не мог даже подумать о первом пункте, озвученном Хэлом, и не ударить его по лицу. Поэтому он сосредоточился на второй сказанной помощником вещи.
– Парни из округа Черри обращались с тобой как с мальчиком на побегушках? – спросил он.
– Нет, – пробормотал Хэл. – Ты это делал.
– Хэл, я оставил тебя с ними, потому что у тебя был опыт работы на месте убийства, поэтому ты больше остальных разбираешься в том, что именно следует искать вместе с криминалистами. И я сказал продемонстрировать им гостеприимство округа Маккук, поскольку наш штат не платит им зарплату, и они могли просто послать нас, а не тащить свои задницы в другой округ, чтобы осмотреть место преступления. Это называется межведомственные взаимоотношения, которые ведут к межведомственному сотрудничеству, в чем мы сейчас так нуждаемся.
Хэл открыл рот. Но Хикс поднял руку.
– Слушай меня, Хэл, и слушай внимательно. Если у тебя настолько большие яйца, что ты не можешь принести кофе своей команде, и ты испытываешь трудности с выполнением приказов и работы, за которую тебе платят в этом округе, тогда у нас проблема посерьезней. И она связана с твоим дальнейшим трудоустройством. С самого начала ты хотел отмахнуться от этого дела. Когда моя догадка касательно серьезности этого случая оправдалась, ты подвергал сомнению почти каждое мое слово. Только что у Бетс появилась идея, которая, честно говоря, из-за отсутствия дерьма вокруг Ната Кэллоуэя мне в голову даже не пришла. И она работает над этим, и, кто знает, может это поможет поймать убийцу. И я не могу поверить, что, учитывая твой многолетний опыт, я должен разъяснять тебе все это. Но ты либо с нами, либо против нас, и это включает твоего начальника и двух женщин, которые работают в нашем управлении. Мой совет тебе – сделай свой выбор. Не заставляй меня решать за тебя.
– Я так же сильно, как и ты, Хикс, хочу, чтобы этого парня поймали.
– Тогда с возвращением в команду.
Хэл посмотрел на него, а затем проговорил:
– Мы закончили, босс?
Но это еще был не конец, а лишь самая середина.
– Нет, – ответил Хикс.
– Что еще? – выдохнул Хэл.
– Мне пришлось поставить тебя в напарники с Ларри, потому что он единственный, кто может работать с тобой, не позволяя чувствам мешать выполнению работы. И это ничего не говорит о Бетс и Донне. Я наблюдал, как ты противопоставляешь себя коллегам, и это говорит многое о тебе, и это не хорошо. Нам надо найти убийцу Ната Кэллоуэя, и для этого необходимо работать как единая, сплоченная команда. Опять же, учитывая твой рабочий опыт, я думал, ты разберешься в отношениях с другими помощниками, но ты не сделал ни малейшей попытки. Поэтому сейчас я вынужден сказать тебе прямо – ты должен предпринять шаги, Хэл. Ты достаешь Бетс и зашел в этом слишком далеко. Избегаешь Донну, поскольку она проявила откровенность, которая тебе не понравилась, но ты должен смириться. Ты не обязан нравиться им настолько, чтобы получать приглашение на воскресный ужин. Но они должны доверять тебе, зная, что ты прикроешь им спину, чтобы они могли работать с тобой совместно над работой, которая может казаться не важной в этих местах. Но сейчас у нас в морге мертвый мужчина, который доказывает ошибочность суждений о ненужности нашей работы.
Хэл не ответил. Поэтому Хикс спросил:
– Ты меня услышал?
– Да, – проворчал Хэл.
– Отлично.
– Теперь мы закончили? – спросил он.
– Надеюсь на это, Хэл.
Хикс готов был поклясться, что слышал, как его помощник скрежетал зубами, прежде чем уйти.
Он сделал глубокий вздох и вернулся за свой стол.
Выкинув Хэла из головы, Хикс поднял телефон, чтобы начать разговор с рейнджерами и убедиться, что они видели ориентировку. И побудить их отправиться на поиски грузовика Кэллоуэя по своим паркам.
Он заканчивал обзванивать шерифов округов, когда сотовый на столе запищал. Он посмотрел на экран и увидел на сообщение от Ривы, которая находилась прямо напротив него. В сообщении было написано одно имя – Терра «Гид».
Он перевел взгляд на внутреннее окно, через которое увидел Терру Снайдер – редактора городской газеты «Глоссоп Гид».
Он поднял один палец, чтобы Терра это увидела, а затем продолжил телефонный разговор.
Хикс постарался отнестись к появлению Терры, как к благу. Их газета выходила только раз в неделю – во вторник, а этот день уже прошел. И Хикс надеялся, что к этому дню на следующей неделе они разберутся в сложившейся ситуации.
Однако у них есть веб-сайт, и если бы она смогла распространить информацию о том, что они ищут свидетелей того, что происходило на определенном участке дороги около шести часов вечера в понедельник, то, возможно, им удалось бы получить некую передышку.
На самом деле это обернется им тонной телефонных звонков от людей, несущих всякую чушь, в попытках быть полезными и вникнуть в ситуацию, чтобы понять, что происходит.
Но Терра была хорошей женщиной. Она практически самостоятельно управляла газетой, серьезно относилась к своей работе, пусть в основном это и были репортажи о турнирах бридж-клуба и школьных спортивных состязаниях, а также о привлечении студентов-стажеров из старшей школы или о возвращении домой на лето студентов колледжей.
Поэтому Хикс поднялся из-за стола, вышел из кабинета и пошел на выход. Направляясь к приемной, где стояла и наблюдала за ним Терра, он вошел в проход между столами помощников, откуда и поздоровался с гостьей.
– Привет, Терра.
– Хикс, – ответила она, внимательно изучая его.
Он не стал разговаривать с ней через приемную, а вышел в распашную дверь и встал рядом с ней, положив ладонь на стол.
– Слышал, ты заходила, прости, но был занят, – заметил он.
– Еще бы, – ответила она. – Есть что-нибудь для меня?
Он без лишних слов предоставил ей информацию, которую она должна была знать, и только ее. Имя жертвы. Возраст. Его род занятий. Тот факт, что он был семьянином. И то, что сейчас он, к сожалению, мертв.
– Есть подозреваемые? – спросила она, опустив голову, и постукивая пальцами одной руки по клавиатуре планшета, который держала в другой руке.
– Я не могу комментировать текущее расследование, Терра, – ответил он ей.
Она подняла на него глаза.
– Ну же, Хикс. Не отшивай меня подобным образом. Это самая сочная новость, которая происходила в Глоссопе за почти два столетия.
Внезапно, он ощутил, что ее появление здесь явно не было благом.
– Как насчет того, чтобы отправиться к вдове Ната Кэллоуэя и описать ей в подобных словах убийство ее мужа? – предложил он.
