Текст книги "Сложности (ЛП)"

Автор книги: Кристен Эшли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 35 страниц)

– Мне это нравится, – прошептал он.

– Да. Ты ясно дал понять, что тебе нравится побеждать.

Он отодвинул лицо от моей шеи, посмотрел на меня и сказал:

– Да, детка. Мне нравится побеждать. Мне нравится тот трофей, который я получил за победу. Но еще мне нравится, насколько ты на самом деле неудачница.

– Я не неудачница, – проговорила я.

– Ты просто дуешься.

Моя улыбка стала еще шире.

– Я не дуюсь.

– Абсолютно точно дуешься.

– Хикс…

Он прервал меня, сильно прижавшись к моим губам, а после отстранился.

И после, без всякого предупреждения, он изменил весь мой мир.

– Ты великолепная. Смешная. Любящая, добрая и трудолюбивая. Тебе нравится заботиться обо мне, и мне нравится, что ты это делаешь. Ты слушаешь. Отдаешься со всей искренностью. Готовишь превосходные завтраки. И прекрасно ладишь с моими детьми. В постели между нами пожар. Я люблю заниматься с тобой любовью. Мне нравится трахать тебя. Но ты последняя неудачница, и это здорово, потому что у меня начал формироваться комплекс, будто я нашел идеальную женщину, и не смогу ей соответствовать.

У меня внутри все сжалось, но он только широко улыбнулся и продолжил говорить.

– Приятно знать, что у тебя есть хоть один недостаток. – Его улыбка стала еще шире, когда он закончил: – Два, учитывая, как дерьмово ты соревнуешься в реслинге.

– Думаешь, я идеальна? – прошептала я.

– Думал, – поправил он. – Ты отстойна в реслинге, помнишь?

Я уставилась на него, и прекрасный, дразнящий свет в его голубых глазах померк и превратился в нежный и внимательный.

– Грета? Милая? – позвал он.

– Она не может получить тебя, – пролепетала я.

Теперь померк нежный и внимательный свет, его брови сошлись, и на лице появилось недоумение.

– Что?

– Она не может получить тебя, – повторила я.

На этот раз я говорила жестче, и я царапала ногтями волосы на его груди, словно могла вцепиться в самую его плоть.

Он наклонился ко мне, и я приняла больше его веса на себя, когда он приблизил свое лицо к моему.

Я осознала, что он понял меня, когда он проговорил:

– Детка, тебе не о чем беспокоиться.

– Хорошо, – отрывисто проговорила я, борясь с дрожью по другой причине, так как эмоции начали брать надо мной верх. – Но если она попытается, если она устроит игру, я буду бороться с ней, но не позволю победить. – Когда я заметила интенсивность его взгляда, я попыталась снизить накал своих эмоций примерно на дюжину уровней. – Как я позволила только что тебе выиграть.

Он приблизил лицо еще ближе, когда заявил:

– Ты не позволила мне выиграть.

Я открыла рот.

– Замолчи, Грета.

Я закрыла рот, а потом уставилась на него.

Потому что он смотрел на меня так, как никто никогда раньше не смотрел.

– Тебе не придется ни за что бороться, – провозгласил он.

– Если она…

– Грета, милая, тише.

Я замолчала. А вот Хикс нет.

– Это ты. Это ты с того самого первого раза, когда усадила свою задницу напротив меня за тот столик в «Капле», и ты знаешь это. Я знал это. Это напугало меня, и я ушел, вот насколько сильно было твое притяжение. Все то дерьмо, что я творил, происходило потому что, я не мог с этим справиться. Я не мог так быстро приспособиться к тому, что мне дали шанс на что-то чертовски прекрасное, когда моя жизнь превратилась в такое дерьмо. Я просто не мог в это поверить. Я не позволял себе верить. Но, в конце концов, мне не пришлось ничего делать, потому что ты оказалась такой прекрасной, и у меня просто не было выбора, кроме как позволить тебе заставить меня поверить. Святые угодники.

Моя нижняя губа начала дрожать.

Святой ад.

– Обожемой, ты заставишь меня плакать.

Его взгляд смягчился.

– Ты не можешь начать плакать, леденец. Ты должна подняться, принять душ и сесть в мой «Бронко», чтобы мы могли поехать за твоим братом, за пончиками, а после разбудить моего мальчика и начать ленивое воскресенье.

Ленивое воскресенье. С Энди и Шоу. И Хиксом.

– Мне кажется, я влюбляюсь в тебя, – прошептала я.

Это не вызвало у него мягкого взгляда.

Его лицо стало суровым, когда он произнес:

– Господи, бл*дь.

О нет.

«Черт, нет».

– Ладно, я… ладно, я поняла. Слишком рано. Это слишком… – я начала отступать, но была прервана, когда Хикс полностью погрузился в меня, перенося на меня весь свой вес, одновременно проводя рукой по внутренней стороне моего бедра, укладывая меня на спину.

– Замолчи, – прорычал он, двигаясь во мне. – После такого, я должен снова тебя трахнуть, найти способ заставить тебя кончить снова после того, как уже получил от тебя два сильных оргазма. И сделать это быстро, чтобы твой брат не волновался, и нам не пришлось откладывать ленивое воскресенье, и мой сын не начал нервничать.

Его лицо скрылось возле моей шеи, когда рука проникла мне между ног, я начала задыхаться, но подняла руки, чтобы обхватить его голову и понять вверх.

– Хиксон… – я попыталась начать снова, но мне удалось лишь его имя.

– Да, – растерянно проговорил он. А затем радостно продолжил: – Для меня все началось в ту секунду, когда твои глаза через всю комнату посмотрели прямо на меня. И ты не отводила взгляда, исполняя песню «Наконец». Ты пела эти слова для меня, но я чувствовал эти слова по отношению к тебе, Грета. Та что, да. Бл*дь, да. Сотри это выражение со своего лица, детка, потому что ничего не рано. Это то, где мы сейчас. И именно то, что нужно.

Я уставилась на него.

Он смотрел в ответ.

Мои глаза начали увлажняться.

Хиксон это заметил, потому что вновь выдохнул:

– Господи, черт.

И в самый неподходящий момент зазвонил его сотовый на тумбочке. Мы оба посмотрели на телефон, и Хиксон повторил резче:

– Господи, черт, – после чего перевел взгляд на меня и сказал: – Моя работа, я должен…

– Конечно, милый, – прошептала я.

Он наклонился и быстрым поцелуем коснулся моих губ, но потянувшись за телефоном, потянул за собой и меня, так что мы оказались на кровати по диагонали, причем я все еще была под ним, когда Хикс увидел экран.

Мое тело напряглось, когда я заметила, как его лицо превратилось в камень.

Я перевела взгляд на его телефон и увидела лишь заднюю панель, его большой палец двигался по экрану, и он поднес сотовый к уху.

– Богом клянусь, Хоуп, если это не касается одной из…

Мое тело напряглось, когда он назвал это имя с угрозой. Я поймала взгляд на его лице, когда он скатился с меня, встал на колени и сел, дернув меня за собой и прижав меня к себе рукой.

– Как долго? – спросил он, и едва успел перевести дыхание, прежде чем продолжил: – Конечно, я знаю, конечно, ты не знаешь. – Теперь он говорил успокаивающим тоном, цепляясь ногами за край кровати и таща меня за собой. – Ты звонила отцу? – поинтересовался он. – Хорошо. Положи трубку, Хоуп, и позвони отцу. Родителям ее подружек. Мадам Дюбуа. Всем, к кому бы она могла пойти. Я поеду искать ее. – Наступила пауза, в течении которой он потянул меня к своему шкафу. Мое сердце бешено колотилось, когда я слушала его слова, чтобы они не значили. – Да, сейчас. Выхожу сейчас, Хоуп. Что-нибудь услышишь, позвони, ладно?

Мы были в гардеробной. Я включила свет и подошла прямо к нему, одной рукой обняв его, а другую прижав к его груди.

– Да. Я сделаю то же самое, – проговорил он. – Мы найдем ее.

– О Боже, – пробормотала я, не издав ни звука, но Хикс, похоже, почувствовал это, потому что посмотрел на меня.

– Точно. Да. Должен отправиться на поиски, так что кладу трубку. Хорошо? – Он сделал паузу. – Хорошо. До скорого, Хоуп.

Он слушал долю секунды, затем убрал телефон от уха.

– Хоуп собиралась удивить девочек сегодняшним походом по магазинам, поехав в «Скоттсблафф». Она зашла сказать Мэми, что ей нужно вставать и собираться, но той в постели не было. Она разбудила Коринн. Мэми не оказалось нигде в доме. Они везде искали, но нигде не нашли. Она ушла. – Он глубоко вздохнул через нос и закончил: – Я должен отправиться на поиски моей девочки.

– О Боже, Хикс, конечно, да, – ответила я, бросаясь к шкафу, где стояло несколько еще не распакованных чемоданов и коробок, заполненных одеждой. Опустилась на колени перед одним из них, чтобы расстегнуть молнию и открыть его.

Это все, что я успела сделать. Я даже не смогла заглянуть внутрь, чтобы проверить, есть ли там его джинсы, как он обхватил пальцами мою руку и притянул меня к себе.

– Одевайся, милая. Мне тоже надо одеться. Я смогу найти какую-нибудь одежду.

Конечно же, я была голой.

Я была настолько глупой.

Мне нужно было одеться.

Я кивнула и побежала в спальню, где он бросил сумку, которую я принесла с собой вчера.

На мне были трусики и лифчик, и джинсы, которые я не успела застегнуть, когда раздался звонок в дверь.

Я замерла, застегивая ширинку, и посмотрела на дверь спальни, но тут мой взгляд метнулся к шкафу, из которого выскочил в джинсах Хикс, в руке он держал лонгслив, в другой руке виднелся телефон.

Он вылетел за дверь, а я быстро нагнулась и подняла топ, после чего выбежала вслед за ним.

Я натягивала топ, одновременно подтягивая джинсы, потому что они все еще были расстегнуты и скользили вниз по бедрам, когда я мчалась вниз по лестнице, видя, как Хикс открывает входную дверь.

– Папа, – услышала я и остановилась, чуть не соскользнув с лестницы за четыре ступеньки до низа, но мне было все равно, упаду ли я, настолько сильным было мое облегчение, когда я услышала голос Мэми.

– Господи, Мэми. Господи, детка, – прошептал он и присел на корточки.

Подавшись назад, он затащил ее в дом, крепко прижав к себе, но оставил дверь открытой.

Я быстро поправила джинсы и поспешила к двери, чтобы закрыть ее, пока он прижимал лицо девочки к своей шее, все еще держа ее так крепко, что ее лицо было скрыто от меня, он качал ее в своих руках и бормотал:

– Господи, детка. Ты напугала меня до смерти.

– Мне жаль, папа. – Ее голос прозвучал приглушенно, а затем я услышала всхлип, и ее руки сомкнулись вокруг него, но Мэми откинула голову назад, чтобы посмотреть в лицо отца, а потом зарыдала: – Я больше не могу быть там! Я хочу жить с тобой! Я хочу жить с тобой и Шоу. Я хочу жить с тобой, папа. Ты, Шоу и вы… и… и… вы!

После этого она уткнулась лицом в шею отца, и ее стройное тело, которое уже не было детским, но еще и девичьим не стало, выгнулось в его руках, когда она разразилась громкими сотрясающими рыданиями.

Я переместилась в поле зрения Хикса, пытаясь оценить его душевное состояние, но он поймал мой взгляд и протянул руку, в которой все еще держал телефон.

– Позвони, Хоуп, – пробормотал он.

Я тут же забрала у него телефон, а он снова обхватил свою девочку, переместился к дивану и усадил ее к себе на колени.

Она прижалась к нему еще ближе, продолжая рыдать.

Я взяла телефон Хикса, но мое сердце забилось при мысли о том, чтобы позвонить Хоуп. Но она должна была немедленно узнать, что ее дочь в порядке.

Я опустила глаза на телефон и поспешила выйти из комнаты на кухню.

– Четырнадцать, девять, три, – позвал Хикс, я оглянулась на него через плечо, кивнула и поспешила на кухню, набирая на экране код Хиксона.

Перейдя к последним вызовам, я увидела имя Хоуп на самом верху и коснулась ее имени. Я поднесла трубку к уху, услышав лишь один гудок до того, как она ответила:

– Я позвонила отцу. Он едет в город. Обзваниваю ее подруг. Коринн помогает мне. Я…

– Хоуп, прости, что перебиваю тебя, но это Грета. Тебе надо знать, что Мэми здесь. Она со своим отцом. С ней все в порядке. Я не знаю, что случилось, но она позвонила в дверь, прежде чем Хикс успел выйти на ее поиски, но она здесь. Она в порядке. И в безопасности. Она со своим отцом.

– Она там? – спросила Хоуп для подтверждения.

– Она здесь. Она в порядке, и она здесь.

Она не была в порядке. Она плакала и просилась жить с отцом, но, по крайней мере, она была в безопасности и здорова, и люди, которые должны были быть в курсе ее местонахождения, знали, где она.

– Она там, милая. Она у твоего отца, – услышала я голос Хоуп, обращенный, вероятно, к Коринн. Ее облегчение было настолько глубоким, что я ощущала его даже через трубку.

Я вздохнула.

– Я… Я… – начала Хоуп, но больше не сказала ни слова.

Ладно, кризис миновал, и у меня на телефоне бывшая Хикса.

«Что теперь?»

– Я… давай я попрошу Хикса позвонить тебе после того, как он успокоит ее? – предложила я.

Неправильные слова.

– Успокоит ее? – переспросила Хоуп.

– Ну, она чем-то взволновала, а Хикс хотел, чтобы ты знала, что она в безопасности, поэтому просто дал мне свой телефон, и я предоставила им уединение, выйдя на кухню, чтобы позвонить.

– Ты на кухне у Хикса в семь тридцать утра в воскресенье?

Не думая, я оглядела кухню Хикса, которая превосходила даже мою потрясающую кухню на целую милю.

Во-первых, она была больше. Кроме того, у нее был потрясающий утопленный штампованный потолок над островом. Над плитой висела медная вытяжка. Шкафы были отделаны по-разному: кремовым, зеленым и темным деревом. В верхних шкафах были вставлены арочные стекла, которые поражали воображение. Кроме того, на кухне была медная раковина с краном, похожим на старомодный колодезный насос. Полы сделаны из безупречно отшлифованного дерева. А главным украшением была утопленная кладовка с решетчатыми дверцами, ради которой я пожертвовала бы своими зубами.

Кухня была потрясающей.

Как только я увидела эту кухню (и его крыльцо, которое тоже очень походило на мое, но было шире и длиннее, и на нем висели качели), я понадеялась, что люди, владеющие домом, влюбятся во Флориду, и никогда больше не ступят на землю Небраски.

На кухне была микроволновая печь, встроенная в остров посередине. Эта печь была единственной вещью в комнате, на которой были часы, и я не могла видеть их со своего места, поэтому понятия не имела, который сейчас час.

Примерно и было семь тридцать.

При этом учитывая все происходящее, я понятия не имела, почему Хоуп задала этот вопрос.

И тут меня осенило: может я и знаю, почему, но все равно не понимала этого.

Я подошла к острову, положила на него руку и проговорила:

– Хоуп, почему бы тебе не позволить…?

– Мой сын в том доме, – заявила она.

– Я позову Хикса, чтобы…

– Если только он не остался ночевать у друга. Он у друга?

– Хоуп, пожалуйста, если ты позволишь мне…

– Черт, не могу поверить, – прошипела она, ее голос звучал тихо, словно она скрывалась, скорее всего, от Коринн. – Не могу в это поверить. Но ты, ты же женщина. Люди говорят, что ты вырастила своего брата. Тебе лучше знать.

– Я…

На это раз я больше ничего не сказала, потому что телефон больше не был у моего уха. Я обернулась и увидела, как Хикс поднес его к себе. На нем был надет лонгслив.

И выражение лица было громовым.

О, Боже.

– Я попросил Грету позвонить тебе и сказать, что с Мэми все в порядке. И я могу только догадываться, почему разговор длился дольше, чем нужно, но я слишком зол, чтобы говорить об этом сейчас. Мэми здесь. С ней все в порядке. Она расстроена, и ей нужно немного времени, – заявил он в трубку и продолжил говорить. – Я позвоню тебе, когда все будет в порядке, чтобы ты приехала и забрала ее. Но перед этим мне, моей девочке и ее брату надо поговорить. После мне надо поговорить с тобой. Но я дам знать, когда мы будем готовы, чтобы вы за ней приехали.

Он слушал секунду. Я наблюдала за ним, и его лицо не прояснялось.

Черт.

– Нет, ты не приедешь сейчас. Я сказал, что позвоню… – он запнулся, его глаза вспыхнули, взгляд пронзил меня насквозь, и я почувствовала, как мои собственные глаза расширились от его огненного взгляда. Я прикусила губу, а он заговорил в трубку: – Послушай меня, Хоуп. Ей все равно на твое дерьмо, и она хочет жить со мной. Я не думаю, что это правильно. Но все наши дети должны понять ту ситуацию, в которой мы находимся, и встать на путь, ведущийся вперед. Сейчас она в таком возрасте, когда ей нужна мать. Но если ты будешь продолжать творить свое дерьмо в мою сторону, клянусь, я подам на полную опеку над ними и потрачу каждый чертов доллар, на которые ты хотела приобрести то гребаное кольцо, чтобы выиграть. Ты меня слышишь?

Он слушал недолго, после чего продолжил.

– Мы не будем сейчас обсуждать эту тему, Хоуп, и насколько я понимаю, мы не будем никогда говорить об этом. Да, я знаю. Давно знаю. Все кончено. Я двигаюсь дальше. И тебе тоже стоит прийти в себя и идти вперед. Я позвоню, когда мы будем готовы. – Он резко вздохнул и закончил: – До скорого.

С этим он отключился и стоял совершенно неподвижно, уставившись на свой телефон, словно ему требовалось сверхчеловеческое усилие, чтобы не кинуть его через всю комнату.

– Детка, – прошептала я.

Он посмотрел мне в глаза.

– С ней все в порядке? – спросила я.

– С Хоуп? – недоверчиво переспросил он.

– С Мэми, – ответила я.

Выражение его лица больше не было недоверчивым, но его губы сжались, и он проговорил:

– Она знает, что мать хотела то кольцо. Она слышала, как мать ссорилась со своими подругами из-за меня. И из-за тебя. Слышала, как она говорит гадости о тебе, Лу и Билле. О том, что у Лу грязный рот, а Билл пьяница, и они оба создают дурную атмосферу, которую она не хочет рядом со своими детьми. Что я переехал в этот дом только для того, чтобы быть ближе к тебе. И Мэми все надоело. Она скучает по тому, что у нас было. Она слишком юна, чтобы понять все происходящее. Для нее слишком много событий. Со мной ей проще. Более мирно. Нет гадостей, негатива, злости и стервозности. Она не может понять ситуации с кольцом. Поэтому злится, ей больно, и эта боль делает ее еще более злой. Так что нет. Она не в порядке.

– Поняла, – мягко проговорила я, подходя ближе.

Он без колебаний обнял меня, а я в ответ сделала тоже самое.

– Я должен к ней вернуться, а еще должен разбудить Шоу.

Я кивнула.

– Я поеду за Энди, и мы с ним чем-нибудь займемся…

– Нет, ты так не поступишь.

Я посмотрела на него.

– Он будет нервничать, если придя сюда, окажется вовлечен в драму?

– Ты забыл те два раза, когда встречался с нашей матерью?

Он посмотрел на меня, затем его губы дернулись, и я почувствовала, как напряжение покидает его тело.

– Если нам понадобится уединение, вы можете пойти в другую комнату, распаковать вещи, посидеть на крыльце, сходить за едой, в общем, использовать любую отговорку, чтобы Энди был спокоен, – сказал он. – Но даже со всем этим дерьмом, которое только что произошло, я не забыл, что случилось в моей постели прямо перед этим, так что ты теперь часть всего, Грета. Как и Энди. Это значит, тебе придется справляться с этим. Если он окажется в эпицентре, и это не навредит ему, ему тоже надо будет справиться. И мои дети должны видеть, что вы с Энди никуда не денетесь.

– Вот дерьмо, ты снова заставишь меня плакать, – предупредила я, прижимаясь к нему ближе.

Его объятие стало тесней, и он пробормотал:

– Теперь у нас еще меньше времени на это.

– Да, да, конечно, – пробормотала я, делая глубокий вздох, чтобы взять себя в руки.

– Скоро у нее начнутся месячные.

Я почувствовала, как моя голова дернулась от его комментария.

– Прости? – спросила я.

– У Коринн они начались в ее возрасте. Она начнет развиваться. Ей нужно будет покупать лифчики и все такое. Я могу справиться с этим. Коринн поможет ей со всем разобраться. Но она должна пройти это со своей матерью.

Я обняла его, прижав к себе, и согласилась:

– Да.

– Хоуп нужно вытащить голову из задницы и прийти в себя.

Я кивнула и повторила:

– Да.

Он долго смотрел мне в глаза, потом выдохнул.

Затем он заявил:

– Я обещал Энди, что приеду за ним с тобой. Я должен разбудить Шоу, ввести его в курс дела, после поговорить с ним и Мэми, а потом можем отправляться.

– Я могу забрать Энди, пока ты занимаешься детьми, Хикс.

– Я обещал ему, что приеду с тобой.

– Он поймет.

Он покачал головой.

– Я не нарушу первое обещание, которое дал твоему брату, Грета. Да, у нас здесь кое-что происходит, но это важно. Он должен знать, что может доверять мне, а значит, он может доверить мне тебя, и я не знаю, как он все воспринимает. Что-то незначительное, что как мы думаем он поймет, может значить для него больше, чем мы представляем, и я должен действовать осторожно. Подожди сорок минут. Вы с Энди и Шоу можете пойти и купить пончики, когда мы вернемся, пока я присмотрю за Мэми, а дальше разберемся.

Я вообще его не слушала.

Я застряла на: «Я не нарушу первое обещание, которое дал твоему брату, Грета. Что-то незначительное, что как мы думаем он поймет, может значить для него больше, чем мы представляем, и я должен действовать осторожно».

Поэтому ему пришлось слегка встряхнуть меня и спросить:

– Грета, детка, ты со мной?

Я кивнула.

Потому что абсолютно точно была с ним.

Больше, чем он предполагал, и я подозревала, что он знал, что я определенно с ним.

Он кивнул в ответ и приказал:

– Быстро прими душ, пока я разбираюсь с детьми. Затем позвони Энди и сообщи ему, что мы скоро приедем, и предупреди его обо всем, о чем посчитаешь нужным, чтобы он понимал, на что идет. Я приму душ, пока ты будешь делать все остальное, а затем мы отправимся. Такой план сойдет?

– Сойдет, – тихо сказала я.

– Хорошо, – пробормотал он, наклонился ко мне, коснулся моих губ и вывел нас их кухни.

Я лишь на секунду отвлеклась от плана, заглянув к Мэми, обняла ее, заверив, что все в порядке, и я не сержусь, что она напугала нас с отцом, а затем пообещала, что скоро будут пончики.

Последняя часть не сработала так хорошо, как я надеялась, но подарила мне намек на улыбку.

После этого я приступила к следованию нашему плану.

Слова Хикса поразили меня именно в душе.

«Но даже со всем этим дерьмом, которое только что произошло, я не забыл, что случилось в моей постели прямо перед этим, так что ты теперь часть всего, Грета. Как и Энди. Это значит, тебе придется справляться с этим. Если он окажется в эпицентре, и это не навредит ему, ему тоже надо будет справиться. И мои дети должны видеть, что вы с Энди никуда не денетесь».

Я беспокоилась за Мэми.

И беспокоилась за Хикса, потому что у него было так много забот.

Но принимая душ, я не могла перестать улыбаться.