Текст книги "Чужие люди (СИ)"
Автор книги: Крис Ковалева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)
17.
Время до вечера тянется жвачкой. Вроде только вчера виделись с Леоном, но складывается ощущение, что прошла уже целая вечность, хоть мы и переписывались на протяжении всего дня в мессенджере.
Кажется, я начинаю по нему скучать... Страшно подумать, что будет со мной дальше, если он уже не покидает мою голову даже на секунду.
Леон пообещал забрать меня из кофейни и сказал, чтобы я ничего не планировала на сегодняшний вечер. Приготовил какой-то сюрприз для меня. Я после некоторых событий в моей жизни перестала питать любовь к сюрпризам, но мне всё же не терпелось поскорее узнать, что он задумал.
Прощаюсь со всеми, выхожу из «Карамели» и сразу замечаю его «Ауди», стоящую на противоположной стороне улицы. Я улыбаюсь, впрочем, начиная со вчерашнего вечера проще сказать, когда я не улыбаюсь. Кручу головой по сторонам и, убедившись, что машин нет, перебегаю дорогу.
Леон выходит из автомобиля, обходит его и опирается о капот сверкающей машины, а у меня дыхание сковывает от одного его вида. На нем черная рубашка, облегающая все выдающиеся части, и черные немного зауженные джинсы. Казалось бы, ничего необычного в этом нет, но он выглядит безумно сексуально и даже опасно.
Делает шаг мне навстречу, и я в одно мгновение оказываюсь в его руках. Леон жадно целует меня в губы, заставляя все мои внутренности перевернуться. Я млею от каждого прикосновения и едва не мурчу. Этот мужчина действует на меня каким-то немыслимым образом. С ним хочется позволить себе быть слабой и беззащитной, когда в отношениях с Матвеем инициатором всегда была я. Неважно, свидание это или обычный поход в кино. Тогда мне казалось совершенно нормальным, что все эти моменты лежат на моих плечах, но сейчас понимаю, как же я ошибалась.
С трудом прерываем поцелуй, вызывая слишком много внимания со стороны прохожих. Леон помогает мне сесть в машину и занимает место за рулем, глядя на наручные часы.
– Куда мы едем? – интересуюсь я.
– Скоро узнаешь, – загадочно отвечает Леон, но мне так не терпится узнать, поэтому я ёрзаю по сидению и пытаюсь угадать.
– Ресторан? – он отрицательно качает головой, я не сдаюсь, – кино? – опять мимо. – Театр? – снова не то. – Хотя бы намекни! – выпрашиваю я.
– Потерпи немного, – он смеется и щёлкает меня по носу, когда я смотрю на него глазами кота из "Шрека". – Хитрая лиса.
– Это очень жестоко, я сейчас умру от любопытства, – продолжаю свой шантаж, но мужчина остается непреклонен.
Мы подъезжаем к новому ночному клубу, где сегодня должен состояться концерт популярной группы. Леон берет меня за руку и тянет ко входу, а потом достает из кармана два билета и протягивает охране на входе.
Я моргаю несколько раз, не веря своим глазам.
– Не-е-т, – качаю головой, – билетов уже было не достать. Я же узнавала! Как тебе удалось?
– Нет ничего невозможного, – игриво подмигивает Леон, и мы оказываемся внутри. – Хозяин этого заведения наш клиент, он заказывал у нас мебель и в знак благодарности вручил мне два билета на концерт. Если честно, я понятия не имел, куда их деть. Один бы точно сюда не пошел, но подумал, что тебе должно понравится.
– Ты не прогадал, – улыбаюсь я.
Огромная сцена в неоне сразу бросается в глаза. Я пищу от восторга, как очумелая, и льну к мужчине, находясь в первом ряду возле этой самой сцены.
Просторный зал забит под завязку. Как только начинается музыка первой композиции, ее тут же подхватывает сумасшедший гул девичьих криков. Они визжат так, что уши закладывает. Кажется, что отсюда выйдем совершенно глухими.
Я смеюсь, мысленно сочувствуя Леону, что он пошёл на этот отчаянный шаг ради меня. Матвей бы в жизни со мной не согласился посетить подобное мероприятие, поэтому на концерты мы всегда ходили с Ксюшей и Мироном.
Два часа пролетают совершенно незаметно. Я пела и танцевала, будто в последний раз, что под конец уже не чувствовала ног. А после концерта нас пропустили в гримерку, конечно же благодаря Леону, и мне удалось сделать фото на память с исполнителями.
– Спасибо тебе большое, это было незабываемо! Столько эмоций, не передать словами, – обнимаю мужчину, когда мы оказываемся в машине. – Ты настоящий герой, не каждый выдержит такую пытку.
– Устала? – спрашивает Леон с улыбкой, нежно гладя меня по спине.
– Нет, во всяком случае пока не чувствую усталости, только адреналин.
– Если хочешь, можем погулять, или отвезти тебя домой?
– Не хочу домой, поехали на наше место?
Леон понимает всё без слов. По-хозяйски кладёт руку мне на колено и заводит двигатель.
Прогулка по набережной выходит недолгой, потому что Леон переживал, что я легко одета и могу заболеть. Мы вернулись в теплую машину, чтобы отогреть мои ледяные руки, хотя они всегда у меня такие, но его очень тяжело переубедить.
Пока Леон сжимал их в своих горячих ладонях, пытаясь побыстрее согреть, я совершенно беззастенчиво любовалась им. Зависла на длинных черных ресницах, на идеальных губах в обрамлении темной щетины.
Мне всегда нравился другой типаж мужчин. И Захаров идеально под него подходил. Немного смазливое лицо, светло-русые волосы, ангельский взгляд. И я никогда бы не подумала, что буду восхищаться мужчиной совершенно противоположного типажа. С чёткими, даже грубоватыми чертами, еще и брюнетом. Но сейчас это не имело никакого значения. Мне с ним так хорошо и уютно, будто мы знакомы тысячу лет.
Как же Леону идёт черный цвет. Мне он всегда казался скучным, и я редко покупала черные вещи. Хотя этому мужчине, кажется, будет всё к лицу, даже самые уродливые шмотки не способны его испортить.
Леон замечает, что я уже несколько минут не шевелюсь и просто пялюсь на него.
– Что-то не так? – каре-зеленые глаза сужаются, а я сижу, будто зачарованная, и не могу собрать мысли в кучу.
– Поцелуй меня, – шепотом прошу я и в следующее мгновение оказываюсь у него на коленях.
Я сегодня ни капли не выпила спиртного, но голова идет кругом, и пульс бьет по вискам от такой близости. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза несколько секунд, прежде чем страсть безудержной лавиной накрывает нас с головой.
Леон увлекает меня в жаркий поцелуй, сжимая мою талию двумя руками, и плавно опускается к бёдрам. Наверняка, после этого останутся синяки, но вместо боли чувствую лишь непреодолимое желание стать единым целым с этим мужчиной.
На мне узкая джинсовая юбка на кнопках, Леон дергает за самый низ, и кнопки с характерным звуком расходятся, позволяя ему добраться до моих трусиков. Я замираю, ожидая, что последует дальше, но он не торопится, поглаживает меня через тонкую ткань кружева, дразнит, медленно отодвигает полоску и проводит горячими пальцами по пульсирующему лону.
Я приподнимаюсь, давая ему полный доступ к своему телу и натыкаюсь на его взгляд. Совершенно дикий и пылающий огнем, что мне хочется с разбега прыгнуть в это пламя.
Леон размазывает влагу по набухшему клитору, не прерывая зрительный контакт, наслаждаясь моими эмоциями в полной мере, а потом погружает в меня два пальца и замирает с довольной ухмылкой на губах.
– Ты очень красивая, – шепчет мне в губы. – Сводишь меня с ума.
Возбуждение накрывает меня с такой силой, что я больше не в силах терпеть его изощренных ласк. Приподнимаюсь, положив руки на широкие плечи, и быстро опускаюсь назад с громким стоном.
– Хочу, чтобы ты кончила, – доносится до моего сознания, прежде чем он начинает быстро двигать во мне пальцами. Несколько таких толчков, и я тону в порочном наслаждении, уткнувшись носом в его шею.
Несколько секунд прихожу в себя после яркого оргазма, но мне этого чертовски мало. Я нетерпеливо расстегиваю пуговицы на его рубашке, которые с трудом поддаются, и когда расправляюсь с ними, моим глазам открывается безупречный торс. Облизываюсь, словно голодная кошка, перед тем как прильнуть к нему губами и медленно двигаюсь вниз, насколько это позволяет пространство автомобиля. Тянусь к холодной пряжке ремня, замечая, как опасно его джинсы натянулись в районе паха, но Леон перехватывает мои руки и шепчет мне на ухо севшим голосом:
– Мы не будем делать это в машине, малыш.
– Почему? – с явным разочарованием спрашиваю я. – Ты даже не получил разрядку.
Но Леон лишь снова целует меня, ведёт носом по моей шее, потом тяжело выдыхает, зарывшись в волосы, и возвращает на соседнее сидение.
– Ты мне мстишь за то, что сбежала тогда? – обиженно соплю я, будто у ребенка отобрали любимую игрушку.
Самой не верится, что я сейчас на полном серьёзе предъявляю мужчине, что он не занялся со мной сексом в машине. Господи, что может быть хуже? Я распутная женщина. Мне действительно стыдно за своё поведение, но справиться с разбушевавшимися гормонами оказывается очень сложно.
Леон смеётся и смотрит на меня с нескрываемым удовольствием, прижимает ладонь к моей щеке и прислоняется лбом к моему. Смотрит в глаза и говорит:
– Я тебя безумно хочу. Ты даже не представляешь, чего мне стоит каждый раз оторваться от тебя, но я хочу, чтобы в этот раз всё было по особенному.
– Ладно, – сдаюсь я, когда морок возбуждения немного проходит, и мой разум наконец-то проясняется.
Леон подвозит меня домой и слишком откровенно целует на прощание, насилуя языком мой рот, но я держу себя в руках, и не позволяю ничего лишнего. Потому что это самая настоящая пытка.
– Сладких снов, моя девочка, – ласково мурлычет мне на ушко, заставляя мою кожу всю покрыться мурашками.
– Спокойной ночи, искуситель, – бурчу в ответ и отправляюсь домой, помахав ему рукой у подъезда.
Мама уже спит, поэтому я тихо проскальзываю в ванную, а потом к себе. Лишь опустив голову на подушку, понимаю, как сильно устала. Перед сном проверяю телефон и вижу одно непрочитанное сообщение в мессенджере от Леона. Открываю его и тихо ругаюсь, ощущая как по телу разносится очередная порция мурашек, будоража кровь. Чёрт!Чувствую себя какой-то нимфоманкой. Нельзя так сильно желать мужчину.
Но прислать мне перед сном своё фото из кровати, по пояс голым, настоящее свинство. Особенно, когда я так далеко и не могу к нему даже прикоснуться.
«Засранец» – печатаю в ответ и ставлю смайлик с языком в конце.
«А как же ответное фото?»
«Развивай воображение» – отправляю ему и с улыбкой на губах погружаюсь в сон.
18.
Просыпаюсь от сводящих с ума ароматов, которые распространились на всю квартиру. Шлепаю умываться, а потом в кухню.
– Доброе утро, – целую маму в щеку, пока она печёт блинчики, и умыкаю один с тарелки, не выдержав соблазна.
– Соф, ну хоть чай сделай, не ешь в сухомятку, – беспокоится она.
Я включаю чайник и сажусь за барную стойку, где люблю завтракать по утрам. Телефон пиликает входящим сообщением, я читаю его и расплываюсь в улыбке.
– Кто это тебя так осчастливил? – моё слишком довольное лицо не остается без внимания мамы.
– Мам, я сегодня у Ксюхи останусь с ночевкой.
Разумеется, Ксюша – это всего лишь моё прикрытие. Леон спросил, получится ли у меня улизнуть из дома на ночь.
– У Ксюхи, значит, – хмыкает мама, стрельнув в меня взглядом. – И как его зовут? Не Мирон случайно?
Я делаю возмущенное лицо и настаиваю, что буду ночевать у Ксюши.
– Конечно-конечно, – соглашается мама, но всем своим видом дает понять, что раскусила меня. – Мы с Пашей сегодня идём в театр. Он купил два билета в партере на спектакль, который я так давно мечтала посмотреть.
– Здорово. Надеюсь, вы хорошо проведёте время, – подмигиваю маме, опуская блинчик в клубничный джем. – Спасибо за завтрак, блинчики как всегда шикарные, – запиваю на ходу кофе и бегу собираться, чтобы успеть к вечеру закончить все дела.
До кофейни приходится добираться на такси, потому что моя машина осталась вчера там. Похоже, и сегодня тоже придется бросить ее.
Здороваюсь со всеми и иду к себе в кабинет, Ксюха заходит следом и смотрит на меня как мышь на крупу, сложив руки на груди. Я напрягаюсь и спрашиваю её в чем дело. Она вообще дама не из обидчивых и если что, выскажет всё в лицо. Несколько секунд сверлит меня немигающим взглядом.
– Решетникова, ты предательница! – серьезно заявляет она в лоб, а я меняюсь в лице, – ты же сказала билетов на концерт не осталось, а сама весь вечер выкладываешь сторисы с «Малибу» и селфи с гримерки! С довольной рожей такой. И как тебя назвать после этого?
Я прыскаю от смеха и крепко обнимаю обиженную подругу, но Ксюха упорно пытается скинуть мои руки со своих плеч. На ее месте я бы тоже обиделась, потому как пойти на концерт мы хотели вдвоём, но билеты так быстро разобрали, и мы остались в пролете.
– Ксю, не дуйся, я сама не подозревала, что попаду на этот концерт. Меня пригласили, и то я узнала об этом уже у входа в клуб. Честно!
– Кто пригласил? – всё ещё с обидой в голосе спрашивает подруга.
– Мужчина, – я стреляю глазами и закусываю губу от смущения. Она же из меня всю душу вытрясет, чтобы узнать о нем.
Ксюха хищно прищуривает свои хитрые глазища и переспрашивает уже веселее:
– Мужчина?
Я киваю.
– Не Мирон? И уж тем более, не Захаров?
– Нет, – робко улыбаюсь я, а у Ксюхи начинает одна бровь активно ползти вверх.
– Интересное кино получается. Ты идешь на концерт с каким-то мужиком, а я об этом узнаю последняя. И кто ты после этого? – выдаёт Ксюша умозаключение.
– Никто не знает, ты первая! – заявляю я, выставив руку вперед. Не хватало ещё лишиться единственной подруги.
– И кто он? – заметно оживляется она.
Приходится рассказать Ксюше правду, вплоть до нашего с Леоном знакомства, на что она хлопает в ладоши и прижимает мою голову к своей груди, словно мать родная.
– Так и знала, что он тогда не по поводу новой мебели приходил! У меня на такие дела нюх, как у собаки. И чего ты морозилась так долго? Видный мужик, надо брать! – восторженно кричит она. – Нет, ну ты и партизанка!
– Ты ещё благослови меня, – хохочу я, вытирая выступившие от смеха слезы, и отлепляюсь от пышной Ксюшиной "тройки". – Если что, я сегодня ночую у тебя, ладно? Мама пока не знает, у нее вроде как в личной жизни всё налаживается, не хочу её пока беспокоить.
– Алиби тебе обеспечу, не переживай. Ты подготовилась?
– К чему? – я хлопаю глазами.
– Ну как к чему? – Ксюша смотрит на меня, как на идиотку. – К жаркой ночи, конечно. Белье сногсшибательное, чулочки, туфли на шпильке, чтобы у него не только член встал, но и глаз задёргался.
– Ксюша-а-а! – я закрываю уши ладонями, не желая больше слушать подробности её воспаленной фантазии. Она при желании может и всю Камасутру пересказать.
– Короче, ты тут долго не сиди. Ноги в руки и чтобы к вечеру была при полном параде. Я тут сама со всем справлюсь. Поняла?
– Ладно-ладно! – сдаюсь я и после обеда иду за новым комплектом белья, состоящего из одних резиночек и сеточки, а потом за новым платьем.
Пока жду Леона, ощущаю, как волнение незаметно накрывает меня с головой. Стараюсь медленно дышать через рот и не поддаваться панике, но сердце всё равно начинает быстрее разгонять кровь по венам.
Волнуюсь, словно школьница перед первым свиданием, хотя сама недавно подшучивала по этому поводу над мамой.
Смотрю на свое отражение в зеркале и улыбаюсь. Выгляжу непривычно, но мне нравится.
Платье выбрала специально скромное, темно-синее, с отложным белым воротником и длиной ниже колена.
Не хватает ещё прилизанной прически в виде пучка и квадратных очков, тогда бы запросто сошла за учительницу начальных классов. Но если честно, на этом платье остановилась не просто так.
Леон, сам того не подозревая, открывает во мне совершенно новые, незнакомые даже для меня самой грани. И мое вчерашнее поведение – тому живое подтверждение. С ним я позволила себе то, чего никогда не позволяла в отношениях с Захаровым. Не знаю, в силу своей профессии или от природы, но Матвей не отличался страстным темпераментом. Поскольку он оказался моим первым мужчиной, то сравнивать мне было не с чем, поэтому тогда мне казалось, что мы просто идеально друг другу подходим. Во всём. И только сейчас понимаю, что это очередное моё большое заблуждение. Мы совершенно не чувствовали друг друга, между нами не происходило и капли того, что происходит сейчас между мной и Леоном. Не было ни химии, ни страсти и столько времени мы продержались лишь на взаимной привязанности и моих наивных девичьих представлениях о настоящей и чистой любви, как бы не печально было сейчас это признавать.
Хоть мне и нравилась эта новая, отчаянная София, которая, судя по всему, все это время находилась в глубокой спячке и ждала своего мужчину, но мне искренне не хотелось, чтобы у Леона сложилось обо мне какое-то неправильное впечатление. Поэтому я не послушала Ксюшу и не купила откровенное платье с глубоким вырезом на груди, а ограничилась лишь горячим комплектом нижнего белья, который увидит только он.
19. Леон
После двух лет, проведённых в одиночестве, был уверен, что уже давно смирился с мыслью, что остаток жизни так и проживу холостяком. Это ведь всяко лучше, чем переступать через свои принципы и внушать себе в голову, что просыпаться и засыпать рядом с нелюбимой женщиной для мужика вполне себе нормальная практика.
Именно такой философии придерживается мой друг Фил, который моих заскоков по этому поводу не одобряет. Постоянно пытается убедить меня в том, что ставить на себе крест – это неправильно и жить прошлым тоже. Сколько раз он предпринимал попытки свести меня с очередной длинноногой моделью, коих в его окружении было в избытке, аргументируя это тем, что любому здоровому мужику секс жизненно необходим. И сколько раз мы ругались по этому поводу, даже не сосчитать.
Мне не нужен был одноразовый секс или любовница на постоянной основе, к которой можно заявиться в любое время и тупо выплеснуть накопившуюся сперму. Я не страдал от этого.
Всё-таки я из тех старомодных людей, кому важны в первую очередь чувства. Но и заводить новых отношений я тоже не хотел, не хотел заново привыкать к человеку, узнавать его, пускать в свою душу. Да и просто не понимал, кто сможет мне её заменить? Мы через столько прошли вместе, что другую женщину рядом с собой даже представить не мог.
От одной такой мысли в груди поселялось неприятное щемящее чувство, над которым даже время было не властно. Я тосковал по Алёнке, сильно. Порой ощущал себя тем самым японским псом, который ждал возвращения своего умершего хозяина, не осознавая, что он больше никогда не вернётся. И как-то с этим жил.
До того момента, пока миниатюрная брюнетка, так внезапно не ворвалась в мою жизнь и сумела разбудить во мне те чувства, которые я уже не надеялся испытать снова. Она словно глоток свежего воздуха для меня, будто бы всё это время я не дышал самостоятельно и только сейчас пробудился от долгого сна.
Теперь сижу и ломаю голову, как бы её удивить, хотя должен был еще час назад утвердить дизайн новой модели диванов.
Из раздумий меня выдергивает голос Фила, как всегда без стука ввалившегося в мой кабинет.
– Ты тут что, уснул? Мы запускаем в работу производство новых диванов или нет? – ворчит мой зам, – у нас скоро открытие, а ещё ни хрена не готово. Будто мне это больше всех надо! – он опирается кулаками о стол и выжидающе смотрит на меня с явным недовольством.
– Чёрт, совсем вылетело из башки, Фил. Сейчас посмотрю.
Я быстро сворачиваю сайт цветочного магазина и лезу в свой почтовый ящик, чтобы посмотреть дизайн-проекты.
– Опять Алёне цветы повезешь? – хмурится он, заметив, чем я тут занимался на самом деле, – ты же совсем недавно отвозил.
Я отрываю сосредоточенный взгляд от экрана «Макбука» и перевожу на Филиппа. Выдерживаю недолгую паузу и говорю бесцветно:
– Нет, цветы не для Алёны.
Фил корчит недовольную рожу, думая, что я этого не вижу. Но заводить свою шарманку в очередной раз не рискует. Последний наш такой разговор закончился не очень благополучно. Я вспылил и грубо указал Ковалю на его место, он тоже психанул и спустя пару минут бросил мне на стол заявление об увольнении. И он бы ушел, я хорошо его выучил за столько лет. Фил слишком гордый, а я, к счастью, умею признавать свои ошибки. Поэтому извинился перед другом и попросил больше этой темы не касаться. Надо отдать ему должное, он очень старался, хотя все было написано на его физиономии.
Коваль еще не в курсе наших отношений с Софией, поэтому мои слова не воспринимает всерьёз, а я не спешу его переубеждать. Не хочу, чтобы моя личная жизнь стала объектом обсуждения номер один на фабрике.
Листаю эскизы один за другим и говорю без прикрас, приложив два пальца к виску:
– Херня какая-то. Они же все однотипные. Отличаются только формой подушек и цветом. У Каримова, что, совсем туго с фантазией?
– Ты меня спрашиваешь? Я ещё художественными навыками не обзавелся, уж простите, – картинно разводит руками он.
– Не паясничай, Коваль. Эта халтура никуда не годится, сам же видишь. Пусть переделывает. Передай, что у него на всё про всё ровно сутки. Нам надо уложиться в сроки.
– Я-то передам, но не думаю, что его вдруг осенит, и он выдаст что-то по истине гениальное. Я давно говорил, что его пора заменить. У Каримова творческий кризис начался с тех пор, как от него жена ушла к его другу. Сколько времени прошло? Год уже?
– Кем? – хмыкаю я, – если у тебя есть кто-то толковый на примете, то тащи его сюда.
– Нет, но я решу этот вопрос. Кто, если не я, ещё об этом позаботится? – ехидно говорит Фил, сунув руки в карманы брюк.
– Иди уже, страдалец, – кидаю в него свернутым шариком из бумаги, но этот гад успевает увернуться.
– Мазила! – кричит мне, высунувшись из-за двери и быстро её закрывает, прежде, чем я успеваю кинуть ещё один снаряд.
На самом деле, Коваль один из немногих людей в моем окружении, который не бросил меня в трудный период и всячески поддерживал. Решал все проблемы.
Это он с виду может показаться балагуром и оболтусом, но это лишь его образ, под которым скрывается толковый парень. Единственный грешок Фила – чрезмерная любовь к женскому полу, и сам он в принципе, не причисляет его к числу своих недостатков, скорее наоборот. Так что в этом наши взгляды разнятся, но учить жизни Коваля я не берусь, это гиблое дело, в отличии от него.
Стоит признать, благодаря ему фабрика осталась на плаву, потому что когда Алёны не стало, я, мягко говоря, был не в состоянии управлять бизнесом. Мне и дальнейшая жизнь-то с трудом представлялась, что тут говорить…
Самое время подумать сейчас о нашем благополучии и скором открытии торгово-выставочного центра в Питере, но вместо этого я беру в руки телефон и пишу Софии.
Обещал забрать её в шесть часов, но понимаю, что не смогу ждать столько времени. Какая тут работа, когда все мои мысли крутятся вокруг девушки, и так странно, будто снова перенесся на девятнадцать лет назад.
Усмехаюсь самому себе. Что я там говорил? Не хотел новых отношений и привязываться тоже не хотел. Ну, конечно.
Только кто меня спрашивал? Да и были ли у меня шансы остаться равнодушным? Понимаю, что нет.
Она моя. Полностью. И плевать, что у нас разница в пятнадцать лет и на то, что она дочь Решетниковых тоже плевать. Разрулю.
Тут же мой мозг пронзает абсурдная мысль. Всё конечно замечательно, что я тут поплыл, как кисейная барышня, и вовсю строю планы на совместное будущее, но я совершенно не учёл, что у Софии может быть радикально противоположное мнение на этот счёт.
У нее ведь жизнь только начинается, в отличии от меня, впереди ещё столько всего. Захочет ли она обременять себя серьезными отношениями со взрослым мужиком, обросшим своими привычками, ценностями и недостатками, конечно, тоже?
Я ведь понимаю, что в любых отношениях рано или поздно начнут проявляться острые грани, которые нужно будет учиться сглаживать. И меня это нисколько не пугает, при взаимном желании всё можно решить. Но возникнет ли это желание у Софии спустя какое-то время?
Да, сейчас между нами творится нечто сумасшедшее, безумное, совершенно неконтролируемое и это, бесспорно, прекрасно. И я уже отдаю себе полный отчет, что не хочу её отпускать ни сейчас, ни потом, но если София вдруг поймёт, что я не тот, с кем бы она хотела связать своё будущее. Что тогда? Я ведь не смогу насильно её удержать рядом с собой.
Выпускаю горячий воздух сквозь стиснутые зубы и нервно провожу ладонью по волосам. Блять, мой разум, привыкший просчитывать всё наперед сейчас вообще не облегчает мне задачу. Нужно просто расслабиться и перестать загоняться. Чего это я как пацан зеленый разнылся? Всё ведь в моих руках. И правда.
Обстановка в собственном кабинете не располагает к романтическому настрою, поэтому я хватаю свой пиджак, висящий на спинке кресла, и еду в цветочный салон, чтобы забрать букет.
